Светлячок.

Я провёл эту ночь в тревожной полудрёме. То и дело, от любого резкого звука, подскакивал на кровати и больно ударился локтем об угол тумбы. Когда сон окончательно покинул меня, я бросил взгляд на часы. Глаза непривычно заслезились, обожжённые неоновым светом. Семь утра, превосходно… Я тихонько пробрался в коридор, чтобы ненароком не разбудить малышку. Сон у Эмили был чутким, но кое в чем мне все-таки очень повезло — она любила спать допоздна и сейчас это было мне на руку. Из зеркала ванной на меня взирало осунувшееся лицо с впалыми щеками. Синеватые мешки под глазами не прибавляли мне солидности, как и ранняя пробивающаяся седина. Я провёл дрожащими ладонями по лицу. Многодневная жесткая щетина неприятно впилась в кожу. Вивиан всегда жаловалась на то, когда я забывал побриться. Говорила, что борода и усы никак не приукрасят меня, потому и запускать себя не стоит — ценящий себя мужчина должен за собой ухаживать. Буквально кожей я ощутил лёгкое прикосновение её мягких губ к моей шее, то, как она крепко, и в то же время легко, обвила тонкими руками мой торс, прижалась щекой к лопаткам. — Ви, милая, — моя ладонь легка поверх её, но тут же провалилась в пустоту. Сердце заколотилось в груди, болезненно сжались лёгкие. Я резко обернулся. Позади меня, конечно же, никого не оказалось. Вивиан… На полке в ванной, где у нас обычно хранились сильнодействующие препараты, мне удалось найти склянку с антидепрессантами. Моё отражение на тёмном стекле тары словно ухмылялось. «Никакой ты не сильный, Эдвард! Ты слабак, ничтожество. Уже хватаешься за колёса? А дальше что? Алкоголь? Наркотики?» Пара горьких оранжевых таблеток угодила мне под язык, постепенно понизился учащённый пульс, и дышать стало немного проще. Я неторопливо принял контрастный душ; тело сковало мелкими мурашками от холода, но помогло освежить голову, правда, покидая пределы душевой, я увяз мокрыми пальцами ног в коврике и неловко оступился. — Чёрт… Аккуратно побриться у меня также не вышло. Лёгкий порез на скуле я скрыл телесного цвета пластырем, напоследок плеснув в лицо ледяной водой. Не самое лучшее моё утро. Предстояло ещё сделать завтрак для дочери, самому мне есть не хотелось, но я знал какая Эми капризная, потому у меня могли возникнуть некие сложности. Благо у меня был свой особый подход: через час с кухни потянуло свежеиспечёнными блинчиками, что приманило сонную принцессу. Топая босыми ножками по полу и потирая заспанные глазки, Эмили вдруг замерла в дверном проёме. Она потянула носиком воздух, прищурилась и хитро улыбнулась: — Блинчики? Я подошёл к ней, бережно взял её на руки, целуя в макушку. — С клиновым сиропом или клубничным джемом? — Нутеллой? Я рассмеялся, крепче прижимая дочь к себе. Только теперь я осознавал, как на самом деле всегда уделял ей мало времени. Моя работа отнимала всё моё внимание и время, но спасать чужие жизни было моим призванием. Даже если от этого страдала моя собственная семья. — Папочка, ты поранился? — вдруг с тревогой в голосе произнесла принцесса, аккуратно касаясь пальчиками пластыря. — Подожди, я сейчас! Стоило опустить её на пол, как она тут же убежала, вернувшись уже с кучей цветных пластырей, зажатых в ладошке. Мы с Ви часто покупали ей такие, у Эми была целая коллекция, притом расставалась она с ними скрепя сердце и только ради нас. — Ммм, ты у нас мальчик, поэтому… Микки Маус? Папочка не улыбайся! Я криво приклею, и будет не красиво! Она закусила кончик языка, прищурилась и наклонила голову набок, примеряясь с точностью размещения картинки. — Готово! Теперь папочка стал ещё красивее! — Спасибо, милая! Только моя дочь в опухшем лице сорокалетнего отца могла увидеть красоту. Мне же казалось, что я выгляжу так, словно не выходил из месячного запоя. — Надо умыться, а потом завтракать. — Но пап! Может не надо умываться? Там же ещё чистить зубы… П-а-а-ап, не хо-о-очу-у-у! Пожа-а-алуйста! — Боже, Эмили, прекрати мой манипулировать! Она взяла меня за руку, коснулась маленькими губами тыльной стороны ладони, с такой нескрываемой нежностью заглянула мне в глаза, что у меня оборвалось всё внутри. Эта маленькая проказница нашла лазейку то, как воздействовать на меня без возможности получить отказ. Раздался дверной звонок. — Боже, ладно-ладно, — я налил ей теплое какао, поставил блинчики и различные джемы поближе, чтобы ей было удобнее. — Это, наверное, твой крёстный. Дядя Стэн обещал к нам зайти. Кого ещё чёрт принёс? Что-то подсказывало мне, что за дверью стоял вовсе не Стэнли. Пальцы мои снова задрожали. Кнопка звонка продолжала призывно трезвонить. — Иду, иду! Передо мной возникла фигура мужчины в форме. Широкоплечий, чуть выше меня ростом. — Вы мистер Каспбрак? — Д-да, голос мой предательски задрожал. Я знал, что столкнутся с полицией придётся, что расследование дела о смерти моей жены уже запущено, но… Покуда я не касался этого лично, частичка меня продолжала тщетно надеяться на то, что всё это просто было дурным сном. — Я сержант полиции Ричард Тозиер. Мне нужно поговорить с вами насчёт смерти вашей жены.