Светлячок.

Я резко хлопнул дверью. Сердце предательски сжалось в груди. Этот грубоватый с виду сержант полиции первый, с кем я собираюсь обсуждать смерть Ви. Я не говорил об этом даже со Стэном, пытаясь уверить его в том, что мне просто нужен перерыв. Побыть наедине с собственными мыслями, разобраться в ситуации, осмыслить… Осознание реальности давалось мне с трудом. Единственным, кто всё ещё держал меня на плаву, была лишь моя дочь. — Я знаю, — произнёс он, заметив моё удручённое выражение лица, — терять близких людей тяжело… Он знает… Да что он может знать? Полицейские всегда жили, и будут жить, как у Христа за пазухой! Я же каждый день боролся за чужие жизни. До сих пор мне мерещатся ледяные руки одной пожилой женщины, плачущей навзрыд стоя передо мной на коленях. Умоляющей спасти жизнь её непутёвому, но единственному сыну, севшему за руль в состоянии алкогольного опьянения. Да, быть может, я был не совсем прав в своих рассуждениях, но этот, угловатый и несуразный полицейский, вряд ли в своей жизни хоть раз сталкивался с чем-то серьёзнее потери ключей или второй пары носков. — А ещё вы наверняка думаете, что я сую нос не в своё дело. — Смею предположить, что ваши слова поддержки, наполненные сарказмом, мне не нужны. — Что вы, я… Он вдруг прислонил кулак к губам, кашлянул в него, пытаясь скрыть рвущийся наружу смешок. Он еще и издевается? — Если вы намерены и дальше насмехаться… — Нет, нет, просто… Ваше лицо, кхм, это мило. Вам даже идёт. Я вспомнил о пластыре с забавным рисунком. Устало прикладывая ладонь к лицу, я вздохнул. — Неудачно побрился с утра, Эмили постаралась всё исправить. А теперь, если мы закончили обсуждать мой внешний вид, может, наконец, приступим к делу? Я не был уверен в том, что подобное обращение к представителю закона было уместным, но ссылался в своё оправдание на поблажки для потерпевшего. Он же огорчён моим поведением ничуть не был, как и рассержен, даже наоборот, Тозиер снисходительно мне улыбнулся. Было в этой улыбке что-то такое… Странное? Необычное? Теплое? — Конечно. Где мы можем поговорить? Я так понимаю, что ваша дочь не осведомлена? — Нет… Я виновато потупил взгляд. Мне придётся рассказать ей обо всём рано или поздно. Но как? Какие подобрать слова? — Можем обсудить все в патрульной машине или проехать в участок, если вам есть с кем оставить ребёнка. О том, чтобы оставить Эмили одну дома, не могло идти и речи. Просить Стэна прийти и посидеть с ней — то же не совсем вариант. — Задний двор. У нас там небольшая беседка, там тихо и… Слова давались мне с трудом. Чем ближе на шаг я приближался к расследованию, тем хуже мне становилось. Окунаясь в болезненную реальность с головой, я ощущал, как теряю связь с женой, тело которой со дня на день мне придётся придать земле. — Я буду ждать вас там, мистер Каспрбак. Думаю, вам стоит предупредить дочь о своем отсутствии на некоторое время. Его губы снова дрогнули от сдержанной улыбки, он понимающе кивнул, прежде чем скрыться за домом. Либо все хранители правопорядка такие чуткие, либо вдовцам, и по совместительству отцам одиночкам, сейчас предоставляются внеплановые льготы. Я застал Эмили всю перепачканную шоколадной пастой. Она светилась от счастья, съев добрую часть приготовленных мною с утра блинчиков. — Солнышко, почему ты такая чумазая? — Папочка! Эмили обвила мою шею ручками, пачкая щеку сладким коричневым поцелуем. — Ох, золотце, нужно тебя умыть, а потом посмотришь немного мультики, хорошо? Папе нужно будет отлучиться на час. — К дяде Стэну? — Нет, принцесса, к другому дяде. Умываться она не любила, потому и активно сопротивлялась, заливая мою рубашку водой, а после еще и несколько минут бегала с заливистым смехом от меня с махровым полотенцем в руках. — Солнышко! Папа правда очень торопиться, дядя не может его долго ждать, — мне удалось поймать обезьянку только на кухне. Выбившись из сил, я с трудом вытер её лицо и руки, а потом отвёл в гостиную, включив мультики. — Я постараюсь не задерживаться, мышонок. С момента моего отсутствия прошло не меньше получаса, за что уже становилось несказанно стыдно. Я и сам не любил заставлять людей ждать, но обстоятельства решили за меня. Сержанта Тозиера я застал фиксирующим что-то в протоколе. Его рука быстрым и размашистым почерком выводила на листе неровные буквы. — Простите, что заставил вас ждать. Никак не мог успокоить дочь. Он посмотрел на меня, усмехнулся уголком губ, указав на свою правую щеку пальцем. — И очень любит вас, как я погляжу. Я прислонил палец к лицу, подушечками прилипая к следу от растопленного шоколада. — Боже правый, простите! — Ничего, — улыбнувшись, он протянул мне пачку салфеток, вынутую из его портфеля. Я наскоро стёр с щеки следы любвеобильности моей непоседливой девочки, комкая дрожащими пальцами испачканную салфетку. — Я соболезную вашей утрате. Извините, мне стоило сказать это раньше, — он шумно выдохнул воздух, ближе ко мне пододвигая фотографии. — Эта машина предположительно скрылась с места преступления, после того как сбила на пешеходном переходе вашу жену. Свидетелей происшествия не оказалось, что странно, включая в расчёт время самого ДТП. Камеры не зафиксировали наезд, мы можем лишь соотнести время, место и случайно попавший в зону досягаемости автомобиль. И мы не можем пока с точностью, сказать было ли деяние предумышленным. — Я не удивлён… — Что, простите? — Не удивлён тому, что отсутствуют свидетели. Этот супермаркет находится не в самом людном месте. В это время там обычно мало покупателей. Виновника уже нашли? Пульс отчётливо стучал у меня в висках, голова потихоньку начинала кружиться. — Пока нет, но мы проследили его путь до съезда с трассы в лесополосу. Сейчас окрестности прочёсывает оперативная группа, — он указал пальцем на фото, — тормозной путь отсутствует. От удара ваша жена потеряла сознание, разбила голову. Автомобиль же проследовал далее. Он. Даже. Не затормозил. Боже… Мне и думать было страшно о том, что в мире существуют такие беспощадные чудовища! Он сбил её, словно маленького щенка или кошку, будто её жизнь для него ничего не стоила! Не остановился, наверняка испугавшись, помчался дальше, даже не проверив жива ли она! А если бы он затормозил? Если бы вовремя доставил её в больницу или просто вызвал скорую? У меня был бы шанс спасти её! Мне бы не пришлось выдумывать в голове истории о том, где находится Ви. Врать Эмили, прежде чем сказать ей, что мама больше никогда не вернётся домой! — Мистер Каспрбак? — Да, да. Я слушаю. — Я сказал о том, что позже вас пригласят в участок для дачи показаний. Нам необходимо составить протокол для следствия. Мы сделаем всё возможное, чтобы наказать преступника. Я обещаю вам. — Да, конечно. Простите, мне нужно вернуться к дочери, она слишком маленькая, чтобы оставлять её надолго одну. — Да, да. Я понимаю. Это мой номер телефона, — он протянул визитку, — свяжемся с вами, как только что-то проясниться. Если будет что-то нужно — звоните в любое время. — Хорошо. Спасибо. Визитка тут же угодила в задний карман домашних брюк. На негнущихся ногах я вернулся в дом, ощущая чудовищную усталость. Не остановился. Отсутствует тормозной путь. Ищут в лесу. Когда в вернулся к дочери, она уже сидела на диване в обнимку со своим крёстным отцом. — А вот и папа вернулся, — Стэн обеспокоенно посмотрел на меня, поцеловал малышку в макушку. — Нам с твоим папой нужно поговорить, а тебе разрешается посмотреть ещё один мультик. «Шрек»? «Дамбо»? «Король лев»? — «Король лев» очень грустный мультик… Там у львёнка умер папа… Что-то внутри меня оборвалось. К горлу подкатил ком. — Решено! Включим тебе «Рапунцель»! Мультик про бойкую принцессу, прям как наша феечка Динь-Динь, да? — Да-а-а! Стэн так заботился о ней. Порой, мне кажется, что он был бы для неё отцом куда лучше, чем я. Эмили увлеклась очередной яркой картинкой на экране, а Стэн подошёл ко мне, обнимая за плечи. — Идём.