Светлячок.

Цокот маленьких туфелек. Надрывный детский плач. Истерика. Падение. Боль. — Эмили, солнышко, подожди, — я пытаюсь ухватить её за маленькое хрупкое плечико, но пальцы лишь утопают в эфемерной пустоте. Всё внутри сжимается, скукоживается до размера горошины, а потом в мгновение взрывается. К щекам приливает кровь, к горлу тошнота, лёгкие рефлекторными спазмами проталкивают сгущённый воздух глубже, но тот словно раскалённое до бела железо лишь обжигает глотку, заставляя зайтись громкий лающим кашлем. — Эми.ли. Дышать чертовски сложно, руки немеют, колени трясутся. Фигура дочери, чётко виднеющаяся на горизонте, теперь расплывается перед глазами, застеленная пеленой слёз. Стэн успевает поймать её, сжать в крепких любящих объятиях сотрясающееся от истошного вопля детское тельце. Эмили кричит громко до хрипоты, покуда вой не сменяется на стон, а тот не заглушается солёными каплями, впитавшись в плотную клетчатую ткань рубашки сконфуженного и уставшего Уриса. Он поднимает на меня взгляд: осуждающий, будто вторящий его громкому и прерывистому дыханию «я предупреждал тебя!» На своих плечах я ощущаю чужие ладони. Тяжёлой словно каменной хваткой они заставляют подняться с коленей, лёгкие удары по щекам принуждают вновь начать дышать. Вдох даётся с трудом, выдох и вовсе со свистом срывается с побледневших губ. И только сейчас я осознаю кому принадлежат те самые руки, помешавшие мне окончательно сдаться. На лице сержанта Тозиера семенит беспокойство. Мужчина добродушно и обезоруживающе улыбается мне, молча протягивая смятую пачку сигарет и цветастую зажигалку. — Вам нужнее, — рисунок на ней стёрся со временем, но, даже среди нечётких граней, я замечаю улыбающуюся мультяшную мордашку Дональда Дака.

***

Этого не может быть. Я точно помню, как затормозил на красный, прямо перед спешащей девушкой в сером драповом пальто. Я чётко, как сейчас, вижу её тёплую, обращённую ко мне, благодарную улыбку, несколько спешащих водителей промчались мимо, обдав неповинную прелестницу грязной водой из лужи, цокот каблучков по асфальтовой бесконечной зебре и плетёную сумку-шоппер на её правом плече. Звонок. Сиделка матери просит скорее привезти лекарства, следом в мессенджере мелькает сделанная наскоро фотография. Амелия плохо обращается даже с камерой на смартфоне, который раз безбожно терзаюсь в попытке разглядеть название препаратов на смазанном фото. Дальше пустота. Удар головой о руль пришёлся чересчур сильным, на рассечённом виске вдруг затеплилось, что-то липкое залило левый глаз, защипало. Сзади оглушающе шумела улица, полицейская сирена взвыла волком, несколько патрульных машин мчались вперёд по магистрали. Я осмотрелся. Из зеркала заднего вида на меня взирало осунувшееся небритое лицо, взлохмаченные волосы прилипли к виску сгустками запекающейся крови. Дверь автомобиля скрипнула, меня с ног до головы обдало зыбким осенним холодом, я шагнул наружу, угождая прохудившимися подошвами туфель в огромную лужу. Под колёсами автомобиля мелькнул кусок смятой мешковины. Меня лихорадочно затрясло, дрожащие пальцы потянулись к виднеющейся плетёной ручке, на конце которой мелькнули сжатые тонкие пальцы. — Что за?.. Я подался вперёд, обогнул капот, но, едва заметив развернувшуюся картину, в ужасе отпрянул назад, вновь увязая в липкой и скользкой грязи. Рядом с капотом моего рендж ровера лежало чьё-то тело. — Соберись Денбро, соберись, — шестерёнки в голове лихорадочно и со скрипом завертелись, к горлу подкатила тошнота. Взгляд, затравленный и испуганный, пробежался сначала по сжатым дверям супермаркета, потом по пустующей площадке для тележек перед ним. Сердце зашлось в бешеном темпе, подпрыгнуло к глотке, сжалось. Белоснежные волосы на её затылке окрасились кровью, спутались, на запястье, которого я коснулся предварительно надев перчатку, еле прощупывался пульс. Вдалеке вновь послышался рёв сирены, заставив меня подскочить на месте и метнулся вновь к машине. Сдать назад, мчать что есть силы на другой конец города, желательно к реке, смыть следы крови с капота, если они там были. Уничтожить улики. Я никогда не был чист на руку. Моя мама нуждалась в дорогостоящем лечении, постоянном обслуживающем персонале, заботе. Это подтолкнуло меня к краю пропасти, к обрыву над бездной. Обратного пути уже не было, но я не имел права попадаться. В углу, на фасаде, ярким красным глазом моргнула камера видеонаблюдения, нужно бы попросить кое-кого наведаться сюда позже. А пока… Я незамедлительно сел за руль, сдал задним ходом. Единственное что могло меня выдать — следы протектора на грязи возле тела, но зарядивший стеной дождь всё моментально исправил. Она пошевелилась, застонала. Я с тормозным визгом вырвался на трассу, выдавив педаль газа в пол, позвонив в 911 позже анонимно со стационарного телефона соседнего района.

***

Эмили забывалась тревожным сном на диване. Она все ещё продолжала всхлипывать даже во сне, лежа в обнимку с тем самым белоснежным аттракционным медведем. Стэн позаботился. Он всегда знал, что будет лучше для неё, похоже даже больше, чем я. — Зачем? — разговор начать стоило, чем скорее тем лучше. Я выбил из подаренной пачки сигарету, затянулся, лёгкие вновь обожгло. — Я предупреждал, — Стэн отвернулся, мерно размешивая сахар в кружке с чаем. Металл призывно ударился о керамическую стенку. — О чём? О том, что ты притащишь мою дочь в участок, заставив её узнать о гибели матери подобным гнусным способом? — я обернулся резко, даже слишком, гневно уставившись на лучшего друга. Ну же, Стэнли, парируй, или тебе больше нечем крыть? — О том, — серебро снова звонко ударилось, но теперь озлобленно выброшенное в раковину, — что тебе нужно было сказать ей раньше. Не тянуть до дня похорон. И мне не пришлось бы идти на крайние меры. — Что? — меня вновь затрясло, я подорвался, вцепился пальцами в его плечи, — ты думаешь что знаешь всё? Что понимаешь мои чувства? Ты мерзавец, чёрт бы тебя побрал! Сигарета вспыхнула, заискрилась, выплюнула пепел на его рубашку, Урис, не сводя с меня взгляда и скептически усмехнувшись, педантично провел по плечам, стряхивая не только грязь, но и мои ладони. — А знаешь ли ты себя? Понимаешь ли? Или как обычно эгоистично полагаешься на волю судьбы? Случая? Или что прибудут её дед с бабкой и, взмахнув волшебной палочкой, смогут всё исправить? Смогут вернуть тебе Вивиан? Ты слабак, Эдди, ты полный придурок! Они отберут у тебя дочь, снова упрекнув тебя в безрассудстве, а ты даже не собираешься за неё бороться! Он скривился, последними словами будто плюнув мне в душу. — Никто не сможет! Ви мертва, её больше нет, Эдди, этого никто не исправит! Теперь остаётся быть сильным, бороться за свою жизнь, за дочь, за справедливость! Бороться, а не быть нытиком и опускать руки! Её больше нет, очнись! Он отступил на шаг назад, словно предвкушая что в любой момент мой гнев выплеснется наружу. Удар вышел жёстким, как мне казалось в тот момент, праведным. Уродливым красным пятном на его бледной коже отпечатался след моих рассечённым костяшек. Он сжал зубы, на мгновение коснулся щеки пальцами, холодно усмехнулся. — Стэн, я… Он не ответил ничего, лишь покачал головой и покинул комнату, оставив меня наедине со своим демонами и комком грязи, прилипшим к моему языку.