Светлячок.

— Эмили пропала. Исчезла, будто испарилась! Она играла на заднем дворе, я оставил её на пару минут, может больше, чтобы пойти в дом и принести сока с печеньем. Когда вернулся, её там не было! Он тяжело задышал, втянул голову в плечи, сжался, жадно хватая ртом воздух. Мне было сложно представить, что может испытывает горячо любящий отец в такой ситуации, но зная трепетность и нежную натуру своего астматика из далёкого прошлого, я угрюмо улыбнулся. — Присядьте, — я взял его под локоть, ощущая как напряжением пронзает будто током, Эдди не стал сопротивляться, устало опустился на стул. Бесцеремонно протянув ладонь к пачке сигарет и зажигалке, он устало, но с благодарностью кивнул. Меня снова обожгло чувство дежавю, садануло по лёгким, то летнее воспоминание, двадцати восьми лет назад, его пухлые розовые губы на смятом фильтре дешевой ментоловой сигареты. Моей сигареты. В одночасье я ощутил себя жалким, не на что негодным подобием человека. Его щеки, всё ещё пылали от волнения, их хотелось нежно коснуться кончиками пальцев, его хрупкие плечи, сотрясающиеся от накатывающей истерики, сжать крепко до хруста, но единственное на что я решился это пододвинуть к нему забитую доверху стеклянную пепельницу, вонявшую гарью как и все стены в этом убогом кабинете. — В день похорон, — не торопливо продолжил он, внезапно закашлявшись, закрывая рот тыльной стороной ладони. Я двинулся в его сторону слишком резко, скорее рефлекторно, словив себя на мысли как нелепо это выглядит со стороны, но осознав сие слишком поздно. Эдди, уставился на меня, пристальный с укоризной взор, прямые поджатые губы. Я так и замер с протянутым стаканом воды в дешевой попытке проявить заботу. — Что с вами? — пытливый взгляд прожигал насквозь, изучающе скользнул по шраму над правой бровью, по острым скулам, подбитым многодневной щетиной, по сведённой над переносицей складкой. — Всё в порядке. Если у вас проблемы с дыханием, то не уверен, что вам стоит курить… — Думаю это не ваше дело, мистер Тозиер. Я словно отрезвел. Эдвард был сух, даже груб, но я лишь пожал плечами. Быть кому то насильно милым мне не хотелось. Его губы, слегка обветренные и приоткрытые, буквально молили о помощи, и я впервые словил себя на мысли, как мне остервенело и жадно хочется соврать с них поцелуй. — Сразу после похорон, к нам подошёл мужчина, обозначил себя как друга Вивиан из колледжа, и принёс свои соболезнования. Не знаю на кой чёрт я доверился ему, но моя дочь постоянно плакала и унять её страдания я ничем не мог. Стэну пришлось выйти на работу, мне тоже предстояло сделать это в ближайшее время, так что, как только настроение Эмили улучшилось, я утратил бдительность. У меня не было ни сил, ни времени проверять его подноготную, но какое-то шестое чувство подсказывает мне о том, что именно он причастен к пропажи моей дочери. И ещё это. Эдди воспроизвёл на мобильном голосовое сообщение. Зашифрованный компьютерный голос грубо с шипением рассмеялся. «Будь хорошим папочкой, Эдвард. Ты увидишь свою принцессу в здравии лишь в том случае, если дело о твоей драгоценной женушке наконец обретёт покой. "

***

Девчонка рыдала. Громко, пронзительно, в голос. Размазывала по лицу сопли, глотала солёные слёзы, а к вечеру и вовсе забилась в угол. На минуту в её образе я увидел себя: детство не было беззаботным, отец с восьми лет колотил меня чем ни попадя, получая несказанное удовольствие когда я ползал, умоляя его на коленях. Было больно, отвратительно, рёбра, треснутые в нескольких местах, сдавливали грудину, каждый вдох отдавался раскалённым железом в лёгких. — Эмили, солнышко, не плачь, — я присел на корточках, попытался её обнять, но замарашка поджала колени и оскалившимся зверёнышем втиснулась плотнее в пыльный угол захламлённой комнаты. — Хочу к папе. А ты, ты... плохой дядя! Тебя найдёт полиция, тебя накажут! — Почему сразу плохой? Ведь дядя Билли играл с тобой в куклы и прятки, веселил маленькую принцессу, — я потянулся к её щеке, она звонко клацнула зубами и на мгновение вгрызлась в раскрытую ладонь. — Ах ты маленькая дрянь! Удар был сильным, наотмашь, она взвизгнула, дёрнув головой и без сознания упала на пол в гору старого постельного белья.

***

— У вас есть представление о том, где девочка может находиться? Можете описать того мужчину? Может знаете его имя? Он неразборчиво принялся объяснять, попросил бумагу, размашистыми штришками попытался изобразить похитителя. Вышло довольно скверно, деталей, весомых и решающих, я получил также мало. — У него были зелёные глаза, точнее даже серо-зелёные, словно безжизненные, будто он никогда не испытывал не одной радостной эмоции в жизни. А ещё шрам, глубокий, будто от удара углом острого предмета, через всю бровь к острой худощавой скуле… Меня лихорадочно затрясло, я потянулся к тумбочке, вынул оттуда припрятанную на скверный случай бутылку алкоголя, глотнул с горлышка. Виски обжёг горло и полупустой желудок, но мысли в кучу собрать удалось. Билл. Денбро. Шрам от ножки стула, которую пьяный отец Билла разбил о его голову. Меня всегда пугали его пустые зелёные глаза, будто у бешеной собаки, готовой перегрызть тебе глотку. В них всегда полно ненависти, желания навредить, сделать больно. Всю свою жизнь он отыгрывался на тех кто слабее, на преступниках, словно пытался покарать собственного бездушного отца, давно кормящего червей на кладбище. Прошло так много времени. Почему он явился именно сейчас? Пытается отомстить мне за смещение с должности? Пытается довести до конца издевательства над Эдди? Или мы по уши увязли в чём-то сравнительно большем? Стали свидетелями сущего кошмара наяву? Казалось невидимая нить снова свела нам вместе, та самая нить, красная, которую никогда уже не разорвать. — Я, кажется, знаю кого нам нужно искать…

***

Знать одно, а выйти на след бывшего полицейского — совсем другое. Билл скрывался отменно, умел заметать следы, имел большое количество связей и, по слухам, был тесно связан с преступностью. С его выдающимися качествами и смекалкой, ничего не стоило водить нас за нос и скрываться до тех пор, пока он не сможет добиться своего. Я отправил Эдди домой, сказав что как только появится информация, обязательно позвоню. Он изрядно сопротивлялся, но сотрудники отдела были настойчивы и убедительны. Почему он добивается закрытия дела? Смерть Вивиан Каспбрак была случайной, но даже если и не была, то следы так отменно замели, что дело в любом случае оказалось бы закрытым. Но Денбро об этом не знал. И он бы не стал лезть на рожон, пытаться выгородить и обезопасить себя, если бы был чист на руку. Вывод напрашивается сам собой — по всей видимости именно он расправился с жертвой, а кровавая дорожка от одного неумышленного убийства, могла привести… Вот уже месяц мы копали под одну преступную группировку. Жестокую, неуловимую, с доброжелателями в любой имеющейся сфере и уймой денег, которые с лёгкостью пускались в оборот. Уличить их главу было чем-то возможным, фантастическим, словно ловить единорога в лесу, Барнс не единожды откровенно заявлял мне «дело дрянь, оставь его, займись чем-то другим». Но скользкие дорожки, уйма, вели меня прямиком к бандитскому логову, и теперь, появившаяся вновь зацепка, могла решить многое. Билл прикрывает не себя, ему приказали всеми имеющимися способами избавиться от Каспбрака, а может и…меня. Телефон Уильяма отследить не удалось, он давно сменил его, поставил на мобильный блокиратор или вовсе использовал одноразовые для единичных звонков. По базе также не удалось пробить кредитные карты, в последнее время машины в угоне не числились. Чёрт! Он работал чересчур чисто, прослеживалась картина идеально подготовленного к сражению солдата. К утру удалось выйти на его мать, и то с трудом, больная раком женщина, находилась на стационаре в Германии, но соваться к ней было рискованно. Прознай руководящее звено, что мы напали на след — её уберут в два счёта. Мне не хотелось ещё кого-либо подвергать опасности. Я не спал всю ночь, но под действием прилившего адреналина и пяти чашек кофе с лёгкостью держался на плаву. Действовать нужно было вслепую, наощупь, руководствуясь лишь собственным чутьём.

***

Эмили не ест, отказывается от воды вторые сутки. Лишь вяло всхлипывает, поджимая ноги к груди. На рассечённом от удара виске запеклась кровь, темной шапкой прилипла к волосам. Она бледная, дрожит, к себе не подпускает, но удаётся через силу укутать её в плед. Ричи не сдался, прискорбно. Сегодня мне позвонили и сказали, что делу дали вторую жизнь, хотя собирались закрыть. Ты действительно уверен, что я не грохну девчонку, Ричи? После стольких лет, после всего что между нами было, ты усомнился в решительности моих действий? Что ж, они разнюхали и о моей матери в Германии, шило в мешке не утаишь, но Тозиер явно не рассчитывал это использовать против меня, он очень бдителен и осторожен. Так какие же твои действия? Удиви меня. — Да заткнись ты, малявка, хватит скулить, — сухо огрызнулся, переводя взгляд на корчащееся тело в углу. Лицо её посерело, глаза расширились от ужаса, я знал какое впечатление произвожу на людей. — Только не…бей, пожалуйста, — тихо проскулила девочка, прячась под пыльным куском ткани. Раздался грохот, удар, выстрелы. Я схватил девочку за руку, прижал к себе, приставляя к чужому виску дуло пистолета. Она больше не пищала, не вырывалась, но еле слышно вздрогнула. — Отпусти ребёнка, живо! — А то что? Застрелишь меня, м? Своего друга, названного брата, бывшего напарника, — я оскалился, заливисто рассмеялся, подмигнув ему в тот момент, когда глаза его сузились от гнева. Губы поджаты, пистолет на вытянутой руке, готовый пустить мне пулю в лоб. Ричи стрелял метко, ему не было равных. — Ты сдохнешь. Здесь и сейчас. А тебе ведь есть что терять, правда, Билли? — Да, ты прав. И то что я могу потерять, у меня несомненно отберут, стоит тебе живым покинуть эту комнату. — Если я не вернусь, то по моему следу пустят патрульных, возможно спецотряд. Ты хочешь оказаться за решёткой? Он сделал шаг, ещё один, пытаясь меня заговорить и отвлечь, но совершил непростительную ошибку — отвлёкся сам, угождая в расставленный на этот случай медвежий капкан. Крик боли, истошный и оглушающий, сорвался с его губ вместе с кровавой пеной. Он упал на колено, ухватился пальцами за стальные тиски и попытался их разжать. — Напрасно: шире раскроешь и истечёшь кровью быстрее, чем приедет полиция. Мой батя был охотником, я искусно ставлю капканы. А теперь считаю до трёх и ты отзываешь своих парней, стоящих во дворе, покидаешь это место, отдаёшь дело в архив и забываешь обо мне на веки вечные. Или второй вариант. — Какой? Он сипло рассмеялся, не сводя с меня взгляда. Борец за правосудие, легендарный мужчина с ангельским характером. Лишь я знал его истинную сущность. — Ты сдохнешь, сдохнет она, — я потряс девочку за плечо, — а ещё весь твой отряд пойдёт в расход. Устроим техасскую резню бензопилой. — Есть и другой, — он резко взвёл руку, пуля свистнула прежде чем мне удалось раскрыть рот.