Remember me

Если до этого у Чонугка в душе музыка играла, пусть и чужая, зато не забытая, штиль эмоциональный стоял, то сейчас всё его напускное спокойствие летит на самое дно, сдаваясь под чужим взглядом темным, барьеры ломая бурей начинающейся, которая пожирает всё на своём пути. Погружая и без того в пучину непроглядную, где корабли мёртвые — его вдохновение. По телу сотни мурашек бегут, заставляя мысленно бить себя за поступки необдуманные. Ему бы спрятаться от взглядов чужих, наконец, музу свою найти, душевное равновесие восстановить, мелодию и тексты легко и просто вновь писать, души фанатам бередить. К новому альбому готовиться. А он стоит возле кассы без маски и кепки, моргает заторможенно, мимо ушей слова бариста пропуская, что успел заказ приготовить и оплаты ждал. Но какая оплата, когда Гук от чужих ярких глаз оторваться не может, в которых ясный огонек интереса видит. — Извините, Ваш заказ. — А? Что? Оплата? Да, конечно, — стряхнув оцепенение, Чон достаёт из кошелька кредитную карту, протягивая ее сонному бариста, который, кажется, спит на ходу и не замечает происходящего рядом. Дождавшись оплаты, шатен благодарит за кофе и, беря поднос в руки, движется в сторону своего столика. Не удержавшись, из-под челки быстрый взгляд кидает на блондина, что минутами ранее его взглядом буравил. В волосах того лучи солнца путаются, придавая какой то сказочный вид парню, ну или же это волнение Чонгука все волшебным делает. В голове отпечатывается образ этот, а руки тут уже чешутся записать набросок небольшой, связанный с этим парнем. Только вот не знает точно, сможет ли бумага выдержать очередное временное марание. И не разобьется ли в очередной раз его душа и терпение, когда не текст получится, а уродство полное. Диванчик скрипит под весом чужого тела, а сам шатен, поставив заказ на столик, пальцами в волосах путается и вздох выпускает, тут же делая глоток спасительного кофе. Задумчиво посидев в тишине, Гук сумку к себе придвигает, достает блокнот с ручкой. С печалью на исписанные и перечеркнутые тексты смотрит, брови хмуря и вновь в уныние впадая. Желудок сводит только от одного запаха кофе, когда, собравшись, Чон все мысли из головы выбрасывает, решая, наконец, поесть и расслабиться. Парень лишь успевает зубами в слойку впиться, когда глаза поднимает и закашливается от неожиданности, когда напротив чужой силуэт маячит и ,без приглашения, в личное пространство врывается, все внимание на себя переключая. — Не помешаю? — этот парень явно ведет себя свободно, улыбаясь прямоугольной и открытой улыбкой, не заботясь о том, что подсаживается к незнакомцу за столик. — Я думаю, что нет, — выпаливает он, уголком губ дергает, словно улыбку сдержать пытается. Руки расставляет на столе, голову на них свою удобно укладывая, продолжая смотреть в глаза Чонгуку, пристально так, с интересом, — Можно узнать твоё имя?  — вновь тараторит этот сумасшедший, совершенно Чона с толку сбивая, так и заставляя его с открытым ртом сидеть в непонимании происходящего. — Это неожиданно, правда? — Это больше странно... — наконец, выдает из себя шатен, прожевывая многострадальный кусочек слойки, с трудом слюну сглатывая. — Не-а, не странно, когда к тебе так кто-то подсаживается познакомиться. Больше странно то, что он сам не представляется, — со смехом произносит сосед напротив, протягивая Гуку руку, чтобы тот ее обязательно пожал, — Я Ким Тэхен, будем знакомы. Анализируя всю ситуацию, Чон на рефлексе пожимает чужую тонкую ладонь, увешанную кучей браслетов и фенечек. У Кима явно не возникает неловкого ощущения от того, что он сел к совершенно незнакомому человеку, который его видит впервые. Ему плевать, что это слишком нагло с его стороны и совсем необдуманно, но кто сказал, что он не может делать того, чего хочет? Шатен на себе взгляд чувствует, который сквозь кожу просачивается, затрагивая все нервные окончания, отчего по рукам мурашки бегут, заставляя чувствовать себя неуютно, ведь так открыто и пристально на Чонгука уже давно не смотрели. Тэхен же тем временем задумчиво постукивает пальцами по своему подбородку, подмечая, что сосед напротив напоминает ему кого-то. Будто это какой-то старый знакомый или какая-нибудь модель с обложек, отчего тот даже брови сводит к переносице, пытаясь пытаясь понять, что к чему. — Напоминаешь мне кого-то, — шепчет этот чудной, продолжая улыбаться, а после резко губы складывает в овал, брови вскидывая, будто бы он что-то понял. — Прости, что я не на вы. Ты выглядишь младше меня. Поэтому я так неофициально. Не люблю рамки вот эти... И культурные рамки не люблю. Скажешь мне своё имя, я бесплатно угощу тебя чашечкой кофе, — утвердительно шепчет тот, подмигивая. В очередной раз поражаясь полному отсутствию понятия неловкости, Чонгук забавляется. По поведению и словам видит, что открыт этот блондин для разговоров, и читать его можно, как открытую книгу… Только вот письмена незнакомые в этой книге, какие то инопланетные, как и сам его новый знакомый. После рукопожатия Гук понимает, что пальцы в джеме перепачканы, и без раздумий костяшки пальцев в рот тянет, слизывая джем, другой рукой в вещах роется, ища салфетки, которые точно в рюкзак убирал, и даже пропускает мимо ушей фразу о рамках и возрасте, старше — младше. Его возраст давно уже не интересует, ибо судит Чон по душе и общению, а не по тому, кто раньше родился. И кажется настолько в свои мысли уходит, приходя в себя лишь от собственного голоса: — Я — Чон Чонгук. Приятно познакомиться, — улыбается в ответ, задумчиво оттирая руку от липкой субстанции, и через секунду тут же хлопает себя ладонью по лицу, глаза пряча и губу прикусывая. Проебался. Одно слово, но столько смысла и правды. Отрывая взгляд, наконец, от поверхности стола, Чонгук смотрит на Тэхёна и, вздохнув, в малой степени пускает все на самотек. А если действительно, то Ким не кажется ему из тех людей, кто побежит орать на каждом углу, что знаменитость в их город приехала. А значит, надо дать ему шанс, к тому же, доесть слойку все-таки хочется, как и выпить кофе. — Ну, имя ты узнал… С тебя кофе, Ким Тэхён, — мальчишеская улыбка, и Чон нагло разваливается на сиденьи, подмигивая этому шальному блондину. Понимая, что настроение стало чуточку лучше, а узел, что сидел глубоко внутри, распустился, давая возможность воздуху хоть и не полной грудью, но урывками. Сейчас парня больше интересовало то, как поступит Тэхён, ведь в глазах напротив он видел принятие и явное узнавание. — Чон Чонгук?  — переспрашивает Тэхен, получив в ответ кивок и внимательный взгляд темных глаз. Гоняя это имя в голове, явно пытаясь вспомнить то, что на языке давно крутится в попытках выкатиться наружу, чтобы прозвучать. Ким думает очень много, достаточно долго, давая Чонгуку шанс сделать пару глотков своего кофе, в блаженстве прикрывая глаза. Щелкает пальцами, улыбается максимально широко и брови удовлетворительно к переносице сводит, выдавая емкое. — Я слушал твои песни, — выпаливает, как ни в чем не бывало, ощущая себя радостным, поскольку встретил исполнителя, которого порой слушает. Чонгук же давится кофе, пуская горькую жидкость по своему подбородку, громко кашляя и прикрывая рот ладонью, в которую поспешно схватил пару салфеток. Сказать, что Тэхён удивил — ничего не сказать. Это ж из какой такой планеты этот парень, что ведёт себя так открыто. Легкая улыбка трогает губы, а в душе расползается приятное тепло от такой реакции, согревая желудок… или же это кофе со слойкой? Он действительно не помнит, когда кто-то столь просто и искренне говорил о том, что является его фанатом, ну или же слушает песни… Обычно — это вечные крики, желания сфотографироваться, получить автограф, и даже попытки оторвать от его рубашки кусок ткани, не говоря уже о волосах… Нет, он любит своих фанатов, считает их смыслом к творению, благодарен за то, что музыку его слушают, душу в текстах его видят, теории правдивые строят. Даже когда он поздно заходит в чат фан-кафе, может с парочкой пообщаться, несмотря на позднее время, и получить заряд любви и ласковых слов. Только есть и обратная сторона медали, о которой все предпочитают молчать… Рука вновь поднимается к лицу, и Гук умело прячет улыбку за тонкими пальцами, глуша смешок, идущий, кажется, от самого сердца. Не отрывая взгляда от этого чудаковатого парня, который, кажется, словно соткан из позитивных эмоций. — Я рад, что ты слушаешь мои песни, Ким Тэхен, —мягкая и искренняя улыбка, расцветает впервые за последние полгода. Все это — чудо. Словно сама судьба наставляла Чонгука на дорогу в Тэгу, ибо изначально план в его голове был совсем другой. Было желание поехать в свой родной город — Пусан, увидеть родителей, и там попытаться обрести покой, понимание, нужный настрой… Только вот душа молчала, а красочное сознание кидало картинки, где он так же до утра сидит за своим столом в комнате, а перед ним белый лист, что черной бездной кажется и с головой затягивает, петлю на шею вешает, воздух перекрывает, самого себя в обреченности тонуть заставляя. Тэхен счастлив, на самом деле. У него в душе резким потоком все поднимается к глотке, опускаясь осадком на дно медленно, заставляя встрепенуться и почувствовать, как кипит кровь в венах, как горячо она пульсирует по всему телу, отчего хочется вырвать к чертям их собачьим, чтобы остыть и утихомирится. Правда, Тэ никогда этого не покажет, но мурашками точно покрывается в данный момент. — Не бойся, я никому не скажу. главное, чтобы он никуда не слил, — шепчет парень, кивая на баристу, который, кажется, теперь проснулся и взглядом испепелял Чонгука, сидевшего напротив Кима. — Я не фанат, но любитель. Да и даже будь твоим фанатом — я не имею права нарушать твои личные границы и заманивать сюда папарацци, — тихий и басистый смех, с которым произносит все Тэ, вновь расползается в душе волной тепла и света. Просто отличное утро при таком сумбурном начале.