Сердце с шипами

      Ивес задумчиво смотрел в окно, рассматривая огромные сугробы и заснеженные деревья. Глядя на ослепительно-белый снег, альфа всё чаще вспоминал о былых временах. А больше всего о детях. Его первый муж обожал снег и они все вместе, с детьми, выбирались в такую погоду из замка и играли, лежали в снегу и наслаждались морозным воздухом. Он кутал своего маленького сынишку — ему тогда было годика два от роду — и показывал, как делать ангелов.       Казалось, это было в другой жизни.       Нос постепенно наполнялся сладким запахом. Комната Арьена была близко и альфа впервые об этом пожалел. С годами слух понемногу становился хуже, но теперь Ивес в этом сомневался. Он прекрасно слышал каждый вскрик омеги, чуть ли не всхлип. Арьен изнемогал от течки, а Ивес не мог ему помочь. Хотя нет, мог.       С того дня, когда альфа столкнулся с намеревающимся сбежать супругом, прошел не один месяц. И ничего не изменилось, разве что в худшую сторону. Омега постоянно повторял, что мужчина ему не муж. Ивес урезал количество слуг у Арьена — когда он вернул мужа в покои, обнаружил охраняющего его слугу без сознания. Бросив быстрый взгляд на поджавшего губы омегу, альфа ничего не сказал, а помог прислужнику прийти в себя. У того оказалась большая шишка на голове и он сильно плакал, извиняясь и жалуясь на боль. Арьен, будто ничего не случилось, сел на край постели. Ивес, недолго думая, написал рекомендательные письма — уже утром многие слуги отправятся домой. Арьена жалко, но этих бедняжек жальче. Он решил оставить лишь парочку самых крепких и устойчивых бет.       Альфа очень переживал, что муж заболеет и в ту же ночь попросил принести горячей воды. Пока её грели, мужчина краем глаза следил за омегой. Тот был весь синий от холода, но держался так, будто ему абсолютно всё равно. Только глаза горели гневом. Конечно, Арьен так и не согласился с тем, что Ивес его муж, но и сам альфа не отступал. Они были словно в разных мирах — омега лелеял свою любовь к брату, Арману и умершим детям, не в силах даже попытаться притупить свою боль, а Ивес старался хоть что-то сделать, но безуспешно. Когда принесли воду, мужчина отпустил всех и сам поставил небольшую бадью с горячей водой.       — Опустите ноги в воду, Арьен, — попросил альфа мягким и спокойным тоном. Супруг не двинулся и Ивес терпеливо повторил: — Опустите ноги в воду. — Однако никакого отклика не было. Альфа понемногу начинал вскипать — его злила вся эта ситуация, собственная безысходность и незнание, что делать. Абсолютно все его старания шли прахом. Ивес вздохнул и погрузил пальцы в горячую воду. — Знаете, будь на моём месте другой, то вы бы давно были побиты.       И тут-то омега отреагировал. Он хищно прищурился и посмотрел на лорда.       — Вы мне угрожаете?       — Нет, ни в коем случае, — покачал головой Ивес, взглянув прямо в потемневшие глаза — они теперь стали почти чёрного цвета. — Просто говорю. Я понимаю, что вы не хотите жить дальше, но тут хвори сильные — хотите долго страдать и оказаться на моём заднем дворе? Будете моим мужем навеки.       Арьен с громким всплеском опустил ноги в воду. Ивес сдержался, дабы не хмыкнуть. Он протянул было руки, как омега прошипел:       — Не трогайте меня!       — Мне нужно растереть вам ноги, — сказал альфа и многозначительно посмотрел в сторону заднего дворика. И Арьен, сцепив зубы и закрыв глаза, будто ему это было до ужаса омерзительно, всё же перестал сопротивляться. Впрочем, Ивес чувствовал напряжение в ледяных ногах.       — Мне противно смотреть на то, что вы делаете. Где ваша гордость? — после долгого молчания проговорил Арьен.       — Что противного и недостойного в заботе? Я забочусь о вашем здоровье и нет ничего плохого в том, что я это делаю, — пожал плечами Ивес.       — Не стройте из себя святое благородство! — с издевкой воскликнул омега. — Мы оба прекрасно знаем, зачем я тут и почему не был убит вместе со своим супругом, братом и, — он запнулся и сиплым голосом, полным отчаяния и боли, режущим Ивеса по сердцу, закончил: — и моими сыновьями. Этому не бывать, так и знайте.       На какое-то мгновение альфа замер от этих слов, но быстро опомнился — нельзя и виду подавать. Да и ничего нового он не услышал, ведь всё очевидно: Арьен не хочет его мужем признавать, о каком рождении детей можно говорить. Но мужчина не мог отступить.       — Почему же? Ваш цикл вскоре восстановится.       — Думаете, я позволю вам взять меня? Чужому альфе? Я честный и праведный омега, я не предам своего мужа!       — Я ваш муж. И вы родите мне ребёнка.       — Нет! Я согласен вам был родить ребёнка, но вы… — голос омеги дрогнул и наполнился слезами. — Вы не спасли Карлаила. И потому не можете ничего с меня требовать!       — Я не мог его спасти.       — Вранье! Вы — шавка этого Тибо и не пошли поэтому против, не поборолись за невинную душу!       Ивес промолчал. Убедившись, что ноги уже не холодные, убрал руки и поднялся. Арьен достал ноги из воды и альфа смог поднять бадью. Он молчал до самого выхода и, замерев возле двери, сказал:       — Я разделяю ваше горе. Но я не врал. А вам пора бы смириться, понять и принять, что Арман и ваши дети мертвы и я теперь ваш супруг. Только хуже себе делаете.       Сжигающий горький взгляд пронзил мужчину, но он сохранил спокойствие и, будто ничего не чувствовал, вышел из покоев мужа. И почти сразу раздался грохот — Арьен бросил что-то в дверь. Ивес приказал слуге успокоить и проследить за омегой. Пусть плачет, кричит да бросается. Быть может, так к нему придут смирение и покой.       Все омеги из прислуги Арьена утром уехали обратно в столицу — Ивес сделал всё, дабы их приняли в хорошие семьи и не упрекали в том, что они уехали. Осталось лишь несколько бет, что обладали исключительным спокойствием и могли совладать с Арьеном — даже старенький Ветис одобрил выбор, хотя и продолжал ворчать. Кажется, они даже сдружились и теперь Ивес узнавал всё об омеге сразу и в полной мере. Тот, сетовал Ветис, вновь погрузился в тоску и забытье, на ни что не реагируя. Даже не стеснялся говорить о цикле своего младшего господина.       — Он уже долго у нас и пора бы прийти его времени!       Ивес лишь пожимал плечами. Он-то знал, что случилось с Арьеном — адамонцы умелы и наверняка не ошиблись, но на восстановление нужно время. Когда-то его второй супруг тоже потерял ребёнка и тогда цикл восстановился не сразу. Хотя иногда альфа сам тяготился мыслью, что омега теперь пуст. Только думая об этом, им овладевала печаль и чувство безысходности. Однако он тут же отбрасывал эти чувства и думы прочь. И так голова постоянно кругом. Ивес уже и не пытался как-то подступиться к Арьену: у него закончились мысли и идеи, что подарить и как развеселить омегу, как помочь. Для его седых волос всё это слишком. Он оставил мужа в покое и лишь справлялся о его здоровье, приносил теплые одежды и изредка прогуливался с ним, когда тот позволял. Бесед они не вели — за всё время, что они ходили, лишь Ивес ронял несколько слов, да и те оставались без ответа. Пару раз лорд тянулся к руке супруга, но тот бросал пугающие взгляды и выглядел так, будто Ивес собирается его жестоко изрубить. Арьен даже руку с брачным браслетом всегда держал полностью закрытой — так легко разбиваемая иллюзия, что они не связаны!       Их душный и удручающий мирок был сломлен сообщением от Тибо: король торжественно приглашал лордов Бориэл как почетных гостей на свою свадьбу с графом Террис. Ивес впервые спустя долгое время усмехнулся. Хвала богам. Король познакомился ещё на войне с очаровательным Милошем Террисом, сыном графа, что стал на сторону истинного правителя. Милош был не чета королю, но Тибо так влюбился, что пообещал забрать и сделать своим супругом. Ивес много рассказов слышал про то, какой же хорошенький Милош, и немного боялся, что пылкий и такой юный Тибо забудет обещание. Однако не забыл.       — Ветис, — обрадованный хоть чем-то за последнее время с улыбкой сказал Ивес. Даже слуга удивился и едва хотел спросить, что произошло, — мы скоро уезжаем на свадьбу Его Величества. Подготовь вещи и повозку.       Арьен сначала отказывался ехать — заслышав, что придётся ехать в замок, в столицу, лицо омеги исказилось болью и он наотрез отказался. Ивес, тяжело вздохнув, размеренным голосом сказал:       — Мы будем жить не в самом замке, но побывать вы там на церемонии и празднике обязаны. Я постараюсь сделать так, дабы вы там долго не были. Собирайтесь.       — Я не поеду туда! — разгневанно закричал Арьен. Его губы задрожали, он весь дрожал и… глаза его заблестели от слёз.       Как ему это пришло в голову, Ивес и сам не знал. Но слова сами сорвались с уст прежде, чем альфа успел их осознать:       — Я отведу вас к могиле Карлаила, — Арьен замер и глаза его сделались огромными и полными надежды. — Вы с ним проститесь. Надеюсь, это вам поможет отпустить боль.       Тибо, снедаемый виной, похоронил маленького мальчика очень скрытно, но с почётом. И Ивес знал, где именно. Если это могло помочь, он готов был отвести супруга к тому месту. Арьен согласился ехать без лишних вопросов. Когда Ивес спустился к своему сопровождению и повозке, супруг, одетый в подаренные одежды, уже ждал его и сгорал от нетерпения. Они успели как раз за день до свадьбы. Ивес был очень рад встретить короля и обнял его, едва увидел.       — Ах, лорд Бориэл, я рад, что вы в добром здравии! — расщебетался Милош и бросился тоже обнимать альфу, совершенно не стесняясь. Он посмотрел за спину мужчины, прямо на опустившего глаза в пол Арьена. — И я вас не поздравил! Познакомите меня со своим супругом?       Совершенно счастливый Милош не замечал, как омега разгневался, и едва не бросился к нему с поцелуями и расспросами. Ивес мягко преградил путь и улыбнулся будущему младшему королю. Он осторожно положил руку на лопатки Арьена — тот весь напрягся и Ивес заметил, как сверкнули его глаза — и сказал:       — Это Арьен Бориэл, мой супруг. Простите, но он безумно устал с дороги и плохо себя чувствует. Позвольте отдохнуть.       — Ох, конечно! — воскликнул Милош, смутившись и отступив.       Он обнял Тибо за руку, но тот смотрел прямо на Арьена — уж он-то знал, в чём дело. И видел неподобающее поведение. Благо, хорошее расположение духа перед свадьбой и от встречи с Ивесом смягчило нрав короля. Он даже милостиво позволил поселиться им вне замка, в одном из стоящих рядом домов, что когда-то давно предназначался омегам высшего света. Было время, когда супруг короля и вся его свита со слугами, а также мужья прибывших на празднества аристократов или придворных должны были жить отдельно. Благо, времена те минули, но дом остался. Едва они зашли в подготовленную комнату и дверь закрылась, Арьен спросил:       — Когда вы отведете меня?       — Не волнуйтесь, отведу. Но не сейчас, мне нужно поговорить с Его Величеством. Располагайтесь, прошу вас, — сказал Ивес. Но супруг с места не сдвинулся, всё ещё полный желания идти прямо сейчас. Будто если не сейчас, то могила исчезнет или альфа его обманет. — Я пообещал ведь. Значит, отведу.       — Вы уже когда-то обещали!       — Тогда я вам ничего не обещал. Вы меня лишь просили в лихорадке, я ничего и сказать толком не смог. Теперь же я обещаю, что отведу вас — так и будет!       И с этими словами Ивес захлопнул дверь покоев. Тибо был очень взволнован перед свадьбой, но прежде всего король, втиснув в руки кубок с вином, спросил:       — Почему мне не приходили письма о том, что ты собираешься стать отцом? Неужели он не понес?       — Ещё рано, Тибо. Мальчик столько пережил…       — Это из-за трав? Он теперь пустоцвет, что ли? — глаза молодого короля загорелись огнём и он с грохотом поставил кубок на столик.       И, пока захмелевший монарх не бросился уничтожать лекарей-адамонцев, Ивес его успокоил, положив руку на плечо и легонько его сжав.       — Нет, всё хорошо, я уверен. Просто пора не пришла, такое бывает. Поверьте, с одним из моих мужей было то же самое. Он мне после троих родил, — мужчина мягко усадил короля в кресло и спросил: — Переживаете перед свадьбой? А Милош?       Они просидели до поздней ночи, обсуждая то войну, то планы на политику, то всякие мелочи. Под конец Ивес попросил дозволения отвести Арьена на могилу Карлаила и Тибо позволил. Наверное, был уже очень пьян. Альфа задумал проснуться пораньше и исполнить обещание, но когда тихо открыл дверь в покои, дабы не разбудить супруга, к своему удивлению обнаружил Арьена в той же одежде, что они приехали. Он ждал.       — Мы пойдем?       Ивес подошел ближе и заметил, как нервно сжимает свою рубашку омега, как бегают его глаза. Как он переживает и сгорает от нетерпения. И боли.       — Давайте поспим, мы столько ехали!..       — Нет, сейчас! Сейчас! Или вы меня обманываете?       Ивес сдался. Приказав мужу одеться потеплее и подкрепив просьбу суровым взглядом, альфа отвел его за пределы замка. Там обычно хоронили всех, кто имел отношение к правящей семье, и Тибо похоронил малыша Карлаила чуть поодаль — всё же он не Кориэл. Могила была очень ухоженной, обложена множеством свежих цветов. О ней заботились не хуже, чем о других. Но имени тут не было. Но Арьен словно чувствовал, что на её дне похоронен его маленький сыночек.       Омега упал на колени перед могилой и разрыдался. Его пальцы отчаянно загребали землю, он вздрагивал всем телом, всхлипывал. Но не кричал. Из его груди не вырывалось ни единого звука, но Ивес ощущал, что юного несчастного Арьена просто разрывает от скорби и боли. Мужчина стоял позади омеги и очень хотел его поддержать, однако осознавал, что его понимание и ласка не пойдут на благо и лишь разозлят. Приходилось лишь молча смотреть на страдания Арьена, уткнувшегося едва не в землю на могиле. Ивес понимал его боль — хотя это было очень самонадеянно, вот так вот думать. Всё же его дети умирали, а бывшего маленького наследника убили.       Ивес снял с плеч теплый плащ и накинул его на плечи Арьена — тот на мгновение замер, но затем вновь задрожал. Альфа готов был стоять тут так долго, сколько нужно было, хотя вскоре его начало немного пошатывать от усталости и перед глазами постоянно появлялась какая-то дымка. От борьбы с ней лорда отвлек голос Арьена — тот говорил будто сквозь зубы, дабы сдержать всхлипы.       — Ему было больно? Страшно?       — Нет, не больно. Он ничего и не понял, ушел тихо и мирно.       Арьен медленно поднялся. Ивес ожидал увидеть заплаканное лицо, печаль в тёмных глазах, но, когда омега повернулся, у альфы на миг сердце ушло в пятки. В глазах супруга не было ничего — они были стеклянными, как у мертвеца. Лишь дорожки от слёз на пыльном лице доказывали то, что ещё пару секунд назад он плакал. Омега будто вмиг постарел. Но плечи его не дрожали, не опускались — Арьен будто проглотил длинную палку.       — Идёмте. Я хочу спать.       — Конечно, — кивнул Ивес и пропустил омегу вперёд.       Лорд бросил последний взгляд на последнее пристанище малыша Карлаила и отвернулся. Арьен почти сразу лёг спать — и даже не постеснялся перед мужчиной переодеться. Закутавшись в одеяло, юноша затих. Ивес впервые ложился спать в одну кровать с мужем: он не хотел нарываться на лишние расспросы Тибо и его недовольство. Альфа боялся, что его прогонят, однако, натянув одеяло и положив голову на мягкую подушку, понял, что супруг молчит. И продолжал молчать. Уснул, кажется. Полночи Ивес не мог успокоиться и переживал за Арьена — пару раз вставал и смотрел на омегу, но тот на самом деле спал. Немного расслабившись, лорд задремал, но просыпался от каждого шороха.       Утром он встал совершенно разбитый, однако надел свой праздничный костюм и подготовился. Ивес довольно кивнул своему отражению в зеркале — нельзя выглядеть плохо на свадьбе короля! — и посмотрел на Арьена. Юношу почти одели, но когда слуги прикоснулись к волосам, омега отмахнулся и выгнал их. Он предпочел оставить волосы распущенными.       — Они вам не будут мешать?       — Нет, — отрезал юноша и сказал: — А вы ещё долго будете крутиться перед зеркалом?       Ивес лишь улыбнулся ему, но улыбка была вымученной. Ночь выдалась какой-то сложной, особенно после поездки, так что мужчина чувствовал себя не лучшим образом. Однако такой слабости он себе позволить никак не мог.       Свадьба была яркой и грандиозной. Впрочем, Ивесу сравнивать было особенно не с чем, ведь он бывал только на своих. Мужчина искренне радовался за своего короля, своего друга — почти что сына. Тибо был счастлив, ведя под венец возлюбленного. Он весь светился и лорд не мог сдержать улыбки. Хотя рядом стоял тот, кто своим мрачным настроением убивал всю радость. Арьен даже не делал вид, что ему тут нравится, что его что-то интересует — его взгляд был полон льда и презрения, коим он одаривал всех присутствующих.       Раньше Ивес видел перед собой несчастного ребёнка, загнанного зверька — омега казался ему маленьким, сломленным и озлобленным от горя. Но теперь рядом с альфой стоял кто-то иной. Раньше кажущееся ему детским лицо было суровым и вселяющим почти что страх. Арьен отталкивал своим взглядом всех. Однако Ивеса ничего не могло оттолкнуть. Он всем с уверенностью представлял своего супруга, младшего лорда Бориэла.       Торжество длилось весь день и ближе к вечеру Ивес едва мог стоять на ногах. Они стояли в душном бальном зале, наполненном аристократами со всего королевства. Музыка играла, все пили и веселились и, благо, не замечали лордов северных земель, одиноко стоявших в одном из далеких углов. Мужчина неспешно расстегивал пуговицы, постоянно оттягивал воротник и часто прикладывался к выпивке, ибо воды не было. Ивес мечтал пойти спать, но праздник продолжался. В очередной раз опустошив кубок, лорд скосил взгляд на супруга. Тот тоже устал, ибо он еле стоял на ногах.       Последней каплей стало то, что Арьен внезапно пошатнулся и едва не упал на альфу. Ивес сразу подхватил супруга и нагнулся к нему, как ощутил сладкий запах. Это были не духи. Лорд не встречал течных омег уже очень давно, но был абсолютно уверен, что пора Арьена пришла. Мужчина сжал подбородок супруга, приподнял его голову — замутненный влажный взгляд, красное лицо, тяжелое дыхание, срывающееся с блестящих губ. Сомнений нет, это течка. Ивес судорожно осмотрелся — близко не было людей — и обнял супруга за плечи. Арьен, будто очнувшись, начал слабо сопротивляться, но лорд лишь крепче сжал его плечи. На мгновение мужчина даже испугался того, что всё началось так внезапно и среди множества людей, но быстро взял себя в руки и пристыдил. Они почти дошли до выхода, как вдруг позади раздался голос Милоша:       — Лорд Бориэл, давайте станцуем! Ох, а что случилось?       Ивес медленно обернулся и поклонился своему королю, как мог. Милош был так очарователен и мил в своей свадебной одежде, но в глазах плескалось беспокойство. Милое дитя.       — Простите, Ваше Величество, но не сегодня. Моему супругу очень плохо, надо идти.       — Конечно, конечно! И вы сами дурно выглядите! Вас так измучила дорога? Да что ж я болтаю! Идите, идите! Я сам всё скажу Тибо!       Альфа кивнул с благодарностью и поспешил вернуться в выделенные им покои в отдельном домике. Он прогнал всех слуг и закрыл дверь. В замкнутом пространстве Ивес ощутил на себе всю силу природы. В молодости он сходил с ума и не мог держать себя в руках — чувствуя сладкий запах, он всегда набрасывался на мужей. Однако теперь-то всё иначе. Альфа сделал глубокий вздох и уложил Арьена на кровать. Он тяжело дышал и постоянно облизывал губы, постанывал и мычал что-то бессвязное.       Ивес потрогал мужа за горячую щеку — стоит подумать, что он впервые за всё время брака касается лица омеги! — и тихо проговорил:       — Арьен, откройте глаза. Взгляните на меня!       Но юноша никак не реагировал. Ивес мог бы прямо сейчас воспользоваться положением и взять супруга, как должен был сделать давно по всем правилам. И был прекрасный шанс получить долгожданного ребёнка. Да и не монах он, пусть и не молод — все эти годы перед альфой стояли более важные проблемы и вопросы, потому удавалось подавлять все свои желания, лишь изредка позволяя себе свидания со случайными омегами. Как же много было возможностей, но!..       Ивес, стиснув зубы и стараясь дышать неглубоко, принес ночную рубашку мужа и принялся его раздевать. Когда он касался холодными пальцами горячего тела, Арьен вскрикивал, дергая в душе альфы нити желания и инстинктов, но удавалось держаться. Однако, когда Ивес начал развязывать тесемки на штанах и снимать их, омега распахнул глаза — в них теперь было больше осмысленности, чем раньше. Ещё мгновение назад Арьен был слаб, как котёнок, но в нём проснулись неведомые силы.       — Не трогайте меня! НЕ ТРОГАЙТЕ! — закричал юноша. Он начал вырываться, судорожно отодвигаться назад — Ивес не успел снять с него рубашку и омега натягивал её на себя обратно, прикрывался.       — Успокойтесь! Вам надо переодеться, — постарался утихомирить его мужчина и вновь потянулся к супругу, борясь с сильным соблазнительным запахом.       Это произошло так быстро, что Ивес не успел осознать — удар по голове был таким сильным, что альфа едва не упал на кровать. Перед глазами всё плыло и мужчина едва смог разглядеть полураздетого Арьена, сжимающего в руках то ли небольшую вазу, то ли какую-то фигурку. Присмотревшись, он понял, что это была деревянная лошадь, символ семьи Кориэл. Лорд коснулся своей головы и обнаружил на руке следы крови.       Он почти не чувствовал манящего запаха, хотя, казалось, пропитался им насквозь. Все желания, что в нём пробуждались, пропали. Боль в голове и горечь на душе были сильнее. Ивес с трудом слез с постели — Арьен не сводил с него взгляд, судорожно сжимая в руках статуэтку. Он всё также неглубоко дышал, был красным и наверняка изнемогал от течки, но не давал ей затмить разум окончательно.       — Зачем вы?..       — Я… предупреждал, — выдохнул Арьен, — что не позволю к себе прикасаться!       Ивес не помнил, как вышел из покоев. Ему было дурно, больно и обидно. С ним так никогда не поступали — лорд старался всё понимать и убеждал себя, что просто сильно напугал омегу. Однако удар от супруга был для него подобен удару меча в сердце. Почему-то ему было невероятно мучительно вспоминать. Он приказал подготовить ему комнату и, едва это сделали, упал на наскоро подготовленную постель.       Проснулся лорд поздно и с тяжелой головой. Даже поесть не смог и отмахнулся от слуги, но через мгновение остановил:       — Проверь моего мужа, — он слышал свой голос, — хриплый и надломленный — будто через одеяло. Вид слуги расплывался и с трудом удавалось собрать картинку воедино. — Его нужно накормить и принести отвар.       Ему помогли одеться и принесли приглашение от короля — Тибо ждал его на стрельбу. Ивес хорошо обращался с луком и королю очень нравилась его меткость и умения. Лорд почти не чувствовал прохладного ветра, не слышал ничего вокруг. Он с большим трудом смог поддержать разговор с некоторыми аристократами и не мог вспомнить, о чём же они говорили.       Когда к нему подошел Милош и Тибо, Ивес постарался казаться счастливым и расслабленным, но младший король сразу заметил, что что-то не так.       — Вам всё ещё плохо?       — Всё хорошо, — успокоил его Ивес и взял лук, что держал Тибо. Король нахмурился и на секунду сжал лук, не отдавая, но лорд всё же забрал оружие.       Альфа натянул тетиву и прицелился. Хотя ему это удавалось с большим трудом. Мужчина не сразу понял, что лук в его руках трясется — он краем уха услышал, как Милош почти кричит на Тибо.       — Останови это! Ты не видишь, что ему плохо?       Ивес попытался сделать вдох, дабы попасть в цель. Но выстрелить не удалось. Весь мир рухнул и потемнел.       Ему снились его дети, любимые мужья. И отец. Они были где-то рядом, он слышал их голоса. Видел. Они с ним общались. Но приблизиться к ним Ивес не мог.       Когда он очнулся, то понял, что теперь ему намного лучше. Ивесу давно не было так тепло, удобно и уютно. Голова не болела — альфа открыл глаза и через пару мгновений понял, что теперь видит всё так же, как и раньше. И благословенная тишина… Что прервалась почти сразу.       — Ну наконец-то! Ты меня чуть с ума не свел, Ивес!       Лорд повернул голову и увидел, как Тибо с шумом придвинул кресло к постели. Король буравил его недовольным взглядом, хотя по лицу было видно, что он испытывает огромное облегчение.       — И сколько я спал? — каркающим голосом поинтересовался Ивес. Он постарался приподняться, но Тибо сразу подскочил и помог ему, подложив много мягких подушек.       — Спал? Ха! Да ты неделю будто мёртвый лежал! Хвала богам, что лекари смогли тебя спасти!       Король с ужасом рассказал, как Ивес упал и не приходил в себя. Он злился и вскипал с каждый словом — вот-вот и поднимется с кресла, начнет бегать, гонимый огнем в душе.       — Лекари сказали, что тебе ещё надо полежать, так что пока я тебя домой не пущу.       — Простите, испортил всю свадьбу, — извинился Ивес, на что Тибо лишь отмахнулся. И тут лорд, подумав о доме, взволнованно спросил: — А где Арьен?       Этот вопрос разозлил короля — он громко фыркнул и сложил руки на груди.       — Сидит запертый в комнате. Маленький подлец.       — Не подлец он, просто!.. — начал было Ивес, но Тибо окончательно рассвирепел.       — Как же мне это надоело! Молчи! Я ведь знаю, что это из-за него с тобой такое! И только из уважения к тебе я этого паршивца не вздернул на виселице в тот же день! — король метнул на него злой взгляд и припечатал: — Хватит его жалеть. Да будет тебе известно, что он почти каждый день спрашивал, умер ли ты. Я укорачивал языки всем, кто сплетничал о тебе и обсуждал, кому же достанется твоя земля. Но они-то правы. У тебя нет детей и ты со своей мягкостью их и не получишь. Подумай о себе!       Ивес не нашел, что ответить. Он провел в постели больше недели, пока лекари не дозволили ему вставать. А через месяц лорд готов был уезжать. Тогда-то он впервые и увидел своего мужа. Ивес ждал его всё то время, что лежал в постели, что совершал короткие прогулки под присмотром. С ним были Тибо и Милош, но Арьен не появился ни разу.       Альфа сразу заметил, что у омеги залегли тяжелые круги под глазами, но, слава богам, более ничего дурного он не наблюдал — с ним всё было в порядке. Супруг ждал мужчину, сидя верхом, и, даже не глядя на него, бросил:       — Долго же вы.       — Прошу прощения, — проговорил Ивес.       Больше они и не разговаривали. Альфа осторожно поведал Ветису, почему же он так долго не возвращался, и очень долго успокаивал слугу.       — Милорд, как же так! Что я без вас делал бы? Весь север осиротел бы! Бориэлы веками нас защищали! Ох, господин! — плакал старый слуга и, будто позабыв, что перед ним лорд, а он простолюдин, бросился обнимать альфу. Впрочем, мужчина был только рад.       С Арьеном он не общался — тот иногда выходил из своих покоев, но лорд не желал выходить к нему. Хотя тот и не звал. Шли дни, и Ивес всё чаще вспоминал слова Ветиса, что его род много лет защищал север, слова Тибо. Одиночество, едкую обиду и боль, что чувствовал, сидя в покоях замка, когда Арьен даже не интересовался им.       Когда у омеги вновь наступила течка, довольно неожиданно пошел сильный снег. Обычно в такое время подобного не случалось.       Ивес закрылся у себя в покоях, погруженный в собственные мысли. Он долго думал. Все говорили ему делать то, что он должен, как единственный оставшийся в живых Бориэл. Альфа не мог с этим согласиться, он хотел быть нежнее, добрее. Хотел тепла и настоящей семьи. Но теперь уверенность трещала… Быть может, то обида? Постыдно в его возрасте, право слово. Он должен был придерживаться своих принципов, однако понимание, что не так давно он едва не умер и не загубил свой род и народ севера, было сильнее.       Ивес поднялся с кресла и переоделся.       Воздух в покоях Арьена был тяжелым, удушающим — всё из-за запаха. Прошло несколько дней и омега порядком ослаб. Справиться не помогал даже отвар. Ему, уже давно познавшему и альфу, и вязку, и даже рождение ребёнка, было очень тяжко. Мучения извели юношу и теперь он с трудом мог руку поднять. Ивес, заткнув свою совесть, залез в постель супруга, раскинувшегося на мокрых простынях.       — Арьен, — тихо позвал его альфа и навис над ним.       В тёмных влажных глазах промелькнуло узнавание, но омега совершенно точно видел перед собой не лорда. Он взял мужчину за лицо и прохныкал:       — Ты так долго, мучительно долго!       А затем поцеловал. Его искусанные губы были солеными и с привкусом железа от слёз и крови. На какое-то мгновение Ивес думал отстраниться и уйти, но вместо этого альфа поднял ночную рубашку Арьена.       Он должен.