Сердце с шипами

      Солнце приятно согревало своими теплыми лучами и Ивес специально подставил лицо — он не мог сдержать лёгкой улыбки. Лето на севере было коротким, но после долгих холодов очень долгожданным и тёплым. Но это ему было тепло, а тем, кто родился вдали отсюда, здешнее лето было совершенно не летом. Альфа снял с себя плащ и мягко накинул на плечи Арьена, скользнув взглядом по его круглому животу.       Ивес, улыбаясь глубоко внутри, следил, как Арьен борется внутри себя с желанием сбросить плащ и желанием согреться. И едва подавил усмешку, когда тепло всё же победило.       Течка оказалась вполне удачной. Хотя альфе было тошно вспоминать.       Арьен не понимал, что это Ивес. В своем бреду он был уверен, что рядом с ним его любимый Арман. Иначе объяснить ласку и то, как тянулся супруг к нему, было невозможно. У юноши было горячее дыхание, он отчаянно обнимал альфу и требовал поцелуев. Ивес сначала просто поднял ночную рубашку, но Арьен поджал губы.       — Жарко!       — Мне вас раздеть? — хрипло спросил лорд и, не дожидаясь ответа, стянул рубашку и отбросил её прочь.       В слабом свете свечей потное тело омеги блестело. Юноша был юн и прекрасен, его запах был восхитителен — Ивес с трудом сдерживался. К тому же сам омега мешал выдержке: он постоянно тянулся к альфе и слезно просил:       — Сделай что-то, скорее!       Лорд старался быть с ним нежным, несмотря на все свои чувства и некую обиду на Арьена. Однако он ответственен за юного супруга и боль причинять ему не хотелось совершенно. Особенно когда омега столь уязвим. Ивес его подготовил и взглянул прямо в подернутые дымкой глаза. Стало немного больно и неприятно и альфа быстро отвел взгляд. Вначале лорд старался двигаться медленно — юноша в какой-то миг перестал дышать и Ивес подумал, что это от боли.       — Больно? — с тревогой спросил альфа и попытался заглянуть в лицо супруга, но вдруг Арьен резко обхватил его за шею и прямо на ухо застонал.       Все эти долгие минуты мужчина мог наслаждаться — у него давно не было омеги, тем более течного, партнер был молод, податлив и громко стонал от удовольствия. Однако альфа не мог. Каждый толчок заканчивался вскриками супруга.       — Арман! Арман!       Ивес старался затыкать Арьена поцелуем, но понимал, что это бесполезно.       Они провели вместе ночь и под утро омега уснул, окончательно удовлетворенный. Большую часть дня он спал, и проснувшись, онемел от ужаса, а затем разрыдался. Армана рядом не было, а горячие воспоминания, следы на теле и ощущения внутри доказывали, что он провел ночь не один. Ивес даже не слушал его полные злости слова, не слушал рыдания. Альфа лишь сидел и читал. Пока омеге вновь не становилось плохо так, что он не соображал — тогда он откладывал книгу и возвращался в покои супруга.       Так было ещё несколько раз и в последний лорд ушел с чувством окончания мучений. Для него это тоже оказалось морально сложно.       Арьен не желал выходить из покоев. Впрочем, и Ивес не стремился с ним разговаривать или встречаться. Живя в одном замке и в покоях рядом, они словно были на разных концах мира. Разве что Ветис докладывал о том, что младший лорд ударился в религию и постоянно молится.       Впервые они увиделись через месяц. Утром, выходя из своих покоев, Ивес размышлял, что пора бы убирать во дворе и отсчитать деньги, дабы начать строить склеп, как услышал грохот и голоса слуг Арьена. И какие-то странные звуки.       Альфа распахнул дверь и увидел своего супруга, сидящего на постели — бледного и с выступившей испариной, прижимающего руку ко рту. Один из слуг убирал что-то с пола, а другой поглаживал омегу по спине.       — Что случилось? — строго потребовал объяснений Ивес, подойдя ближе.       — Господина внезапно стошнило! Он ещё не завтракал, а ужин был хорошим, я сам ел то же самое.       Альфа нахмурился и приблизился к Арьену. В тёмных глазах его поселился ужас и осознание. Он медленно поднял голову и готов был буквально убить взглядом альфу. Но Ивес этого словно не ощущал. В нём просыпался восторг и радость. Он хорошо знал, что означает утренняя тошнота у омег. Однако на мгновение лорд испугался — как бы не сглазить! — и смирил себя.       — Вызовите лекаря и немедленно. А ты, — Ивес взглянул на слугу, что сидел рядом с Арьеном, — следи за ним. Глаз не спускай!       С самого раннего утра замок стоял на ушах. Ветис пытался что-то разузнать у Ивеса, но тот не говорил. Он должен был знать точно. Хотя старый слуга подозревал, в чём дело — альфа заметил, как тот быстро читает молитвы.       Лекарь пришел так быстро, как смог. Даже Арьен его ждал — в тёмных глазах была надежда. Потому омега, не сопротивляясь, позволил себя осмотреть, даже несмотря на то, что в покоях был Ивес. Сам же лорд сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. От волнения у него сводило живот. И после слов лекаря Ивес едва не взорвался от счастья.       — Младший лорд, слава богам, здоров и вскоре подарит северу прекрасного наследника. Милорд, поздравляю!       На застывшее лицо Арьена было страшно смотреть, но альфу переполняла такая радость, что он будто ничего и не замечал. Щедро заплатив лекарю и проводив его, вернулся в покои супруга. И всё хорошее настроение испарилось. Вид супруга, стоящего на постели с ножом, напугал альфу сильнее, чем многие виды войны. Ивес едва успел подбежать и схватить Арьена за руки. У него едва сердце не остановилось — блеск столового ножика ещё долго стоял перед глазами. Ещё мгновение и он мог потерять и супруга, и ребёнка.       Ивес повалил мужа на кровать и сжал его руки.       — Что вы делаете?! — альфа редко кричал. Почти никогда. Но в это мгновение, пережив настоящий ужас, он сорвался.       Но ответа лорд не получил. Он смотрел прямо в тёмные глаза, где не было ни капли раскаяния, ни сострадания к ребёнку, ни толики любви к нему. Только злость и ненависть.       Их карикатурная игра в семью и супругов началась. Ивес приказал привести в порядок супружескую комнату и перенести туда вещи Арьена. С того дня альфа спал вместе с мужем, неусыпно следя за каждым его движением.       Юноша пытался избавиться от ребёнка — бил себя в живот, носил очень тяжелые вещи и передвигал их. Однажды лорд застал супруга за тем, что он, красный от усилий, толкал огромную кровать. Арьена постоянно контролировали, потому никакие дурные настои и яды он выпить не мог, но омега был пугающе и до безрассудства находчив. Едва его на мгновение оставили, юноша разбил стекло и, царапая себе в кровь руки, чуть было не съел особенно острые осколки. Странно, что не начал себе резать руки и горло, как раньше, но потом пришло понимание — кровотечение из ран успели бы остановить точно.       Ивес сходил с ума.       Мужчина не высыпался несколько месяцев, потому что терпеливо ждал, пока уснет омега, а через некоторое время звал слуг, которые сменяли его. Альфа ложился рядом с мужем и следил за ним, с громко бьющимся сердцем прислушивался к каждому шороху. Мог немного успокоиться, когда дыхание мужа выравнивалось. Когда приходил слуга, альфа ложился спать.       Так продолжалось до тех пор, пока Арьен не успокоился. Пока не смирился. Когда у него начал выпирать живот, омега прекратил свои попытки убить себя и малыша. Ивес не верил этому спокойствию, постоянно ожидая очередной выходки, но время шло, а Арьен ничего не предпринимал.       Съехать назад в свои покои альфа супругу не позволил.       — Вам есть что от меня скрывать? Мы женаты и должны жить вместе, спать вместе. Я позволил вам жить отдельно, дабы вам было легче и вы привыкли. Но это не может продолжаться вечно, — отрезал Ивес и больше эта тема не поднималась.       Лекарь постоянно приходил и проверял состояние Арьена, приносил какие-то настои. Омега их пил и не прекословил. К счастью альфы, с ребёнком всё было в порядке. Ветис постоянно бормотал и хлопотал, заботился о младшем лорде — точнее о наследнике, которого тот носил.       Омега часто переодевался перед альфой и он с трепетом и благоговением смотрел на живот. Безумно хотелось его коснуться, но сдерживался — Арьен шарахался от него всякий раз, когда альфа оказывался ближе, чем на вытянутую руку. Нечего и говорить о ласковых прикосновениях к животу.       Ему оставалось только смотреть с нежностью и любовью, как растет живот омеги. Как растет его малыш. Ивес пытался пару раз погладить живот, когда супруг спал. Однако сон Арьена был очень беспокойным.       Омега просыпался и нервно дергался — к этому моменту Ивес изображал спящего. Он отворачивался, дабы муж не видел его улыбки. У него было так много детей! Но каждому он радовался как первому, радовался, как дитя.       Последние несколько дней Арьена немного тошнило и он не мог есть. Прежде, чем пришел лекарь, Ивес самолично проследил за тем, как готовят легкое постное печенье — его первый супруг очень мучился с тошнотой, нося детей, и мог есть только такое. И альфа надеялся, что это поможет и Арьену.       Омега ещё не вставал и Ивес, когда зашел в комнату, заметил, как слуга несёт таз. Мужчина нахмурился и им начал овладевать страх, но он себя смирил. Арьен с трудом открыл глаза и осмотрел альфу. Его взгляд упал на поднос.       — Поешьте немного.       — Я не могу, — тихо проговорил омега и уткнулся лицом в подушку. Он тяжело вздохнул и натянул на себя одеяло. Но через мгновение он раскрылся — ему часто было то холодно, то жарко.       Арьен был в одной рубашке, его тонкие ноги были немного согнуты. После ночей, которые они вместе провели, в, казалось, давно охладевшем к утехам альфе что-то проснулось. Однако трогать он омегу, конечно, не мог — и из-за ребёнка, и из-за того, что морально не смел. Он поступил правильно — как альфа, как лорд, как последний из семьи.       Но не как муж и человек. Иногда мужчина чувствовал некоторый стыд за то, что взял Арьена в течку. Однако при виде растущего живота стыд немного уходил.       Взгляд Ивеса скользил по голым ногам и по выпирающему животу, который хорошо было видно, несмотря на свободную рубашку. Но успел отвернуться в тот момент, когда Арьен открыл глаза. Альфа быстро придвинул кресло к кровати и поставил поднос перед мужем.       — Это сможете. Тут особый рецепт. Попробуйте.       Омега продолжал противиться ещё некоторое время, но вскоре приподнялся и взял одно печенье, лениво жуя. Он был очень осторожен и, кажется, ожидал, что его вот-вот стошнит, однако всё было в порядке. Арьен съел ещё несколько штук.       — Ну вот. А вы отказывались. Ешьте сколько хотите. И мне говорите, если захотите что-то — принесу сразу же.       Омега не ответил, а лишь бросил мрачный взгляд. Он неловко уселся и подтянул ноги, насколько ему позволял живот, и взял весь поднос с печеньем. Когда лекарь пришел, Арьен опустошил весь поднос и Ивес по глазам заметил, что муж хотел бы ещё.       Лекарь долго осматривал омегу — тот отказывался отвечать на вопросы и молчал, будто к нему и не обращались. Альфа к своему разочарованию и боли замечал, что Арьен, хоть и смирился, но делал вид, что ребёнка не носит. Не касался живота, даже случайно, не был осторожен, не говорил о малыше. И не всегда позволял себя осматривать.       — Я подготовлю настои и дам наставления вашим слугам, — закончив осмотр и складывая свои вещи, сказал лекарь обеспокоенному альфе. — Я не вижу ничего серьёзного или дурного. Когда ему станет лучше, я советую больше гулять. Он беременный, а не больной.       Ивес закивал и вновь заплатил лекарю — денег у альфы было мало, но ничего не было жалко.       О счастливой новости лорд, когда ему позволил собственный страх и суеверность, написал Тибо. Тот был невероятно счастлив и приглашал к себе отметить событие, но Ивес отказался — сам бы он не поехал, ибо боялся оставлять супруга. И вместе с ним не мог — вдруг что в дороге случится, путь не близкий и тяжелый. Однако Тибо очень хотел повидаться и поздравить лично, поговорить и отметить. Пообещал, что едва освободится, то сразу примчит с Милошем.       Ивес согласился и, когда ему сказали, что король на подходе, выехал навстречу, взяв с собой Арьена. Они остановились в ближайшей деревеньке — дальше везти по сильно уж ухабистым дорогам беременного супруга, пусть и в удобной повозке, альфа не решился. Спустившись с лошади, он помог подняться и сойти на землю Арьену. Долгое время омега отказывался от любой помощи, но теперь живот очень мешал и юноша, скрипя зубами, опирался на руку Ивеса.       Ивес любил свой край. Любил деревеньки в своих землях. Любил людей. Альфа неспешно бродил по деревеньке — рядом шел Арьен, постоянно дергая плащ. Ему было не очень комфортно, но тепло дороже. На супруге была длинная тёмно-синия широкая туника с искусно вышитыми узорами — она была сделана специально для омег в тягости, дабы скрыть от дурного глаза. Это был подарок Милоша — об этом Ивес решил промолчать, иначе туника бы полетела куда подальше или была бы безнадежно испорченна. Арьен её почти не носил, так как не считал нужным одеваться красиво ради прогулок по двору замка с Ивесом.       Да и альфе это было всё равно. Он и так находил хорошие изменения в супруге: тот пополнел, и благодаря настоям к нему вернулся здоровый цвет кожи. Жаль, что поведение не менялось.       Вдруг прямо перед лордом и Арьеном пробежали ребятишки — они заливисто смеялись и бросались друг в друга грязью. Один из мальчишек, самый маленький, поскользнулся и рухнул перед омегой.       Юноша замер. Малыш перед ним плакал и трогал коленку. Крохе было года четыре — чумазый, в грязной одежде, но весьма очаровательный. Ивес нагнулся было, дабы поднять ребёнка, но не успел. Арьен, неловко, но всё же нагнулся к мальчику и помог ему подняться.       — Спасибо, господин, — прохныкал малыш, всё ещё плача над своей коленкой. Однако понемногу успокоился — его внимание привлёк омега.       Из-за того, что бедняге было то жарко, то холодно, он завязывал волосы лентой, хотя раньше этого делать не любил. Юноша быстро развязал ленту и протянул её малышу. А тот лишь глазами хлопал.       На войне Ивес побывал во многих уголках своего родного королевства. И традиции везде были разными.       Альфа улыбнулся мальчику и сказал:       — Твой лорд делает тебе подарок. Прими же.       Ребёнок неуверенно взял ленту и, неуклюже поклонившись, убежал. Арьен нахмурился и отбросил волосы назад — они ему, раздраженному, теперь чертовски мешали.       — Не обижайтесь. У нас так не принято — снимать с себя украшения и даровать их. Пусть даже ленту.       — Я заметил, — холодно сказал омега и добавил: — У вас тут даже детские песни поют не так.       Ивес даже слегка удивился. Он почти не замечал, как играют и поют дети — Арьен заметил. Услышал. Уловив какую-то ниточку, альфа сказал:       — Верно, у нас многое иначе, нежели у вас, на юге.       — Я не жил на юге, — вдруг сказал юноша.       Мужчина удивленно взглянул на него. Как он помнил, земли и поместье Антарелла были как раз на юге, близ моря.       — В смысле жил, но не очень долго. И я этого почти не помню. Помню только, какой был приятный там воздух, — сказал Арьен — взгляд его был направлен куда-то вдаль и был пустым. — Брат увез меня прочь из дома — торговцы привезли в порт чуму. Они постоянно привозили хвори.       — Ваш брат правильно поступил, — мягко проговорил Ивес и на мгновение испугался, что слишком расслабился и совершил ошибку.       Омега медленно повернулся к альфе, но в тёмных глазах ничего не отразилось. Он лишь бросил:       — Мой брат всегда поступал правильно.       Внутри поднялась волна негодования, но мужчина ничем это не выдал — лишь промолчал, продолжая шагать по деревенской улочке рядом с супругом. Иногда его останавливали жители деревеньки, дабы поговорить, обсудить насущные проблемы. И почти все обращали внимание на Арьена, задавали вопросы о самочувствии и все смущались, когда младший лорд даже не смотрел на них и не отвечал.       — Прошу прощения, мой супруг очень задумчив и растерян.       Селяне понимающе кивали, но всё же Ивес замечал их взгляды — новый муж их повелителя им не нравился. Кажется, юноша никому не нравился. Он почему-то стал ещё более задумчивым и слегка обеспокоенным, а с каждым шагом становился мрачнее и мрачнее. Ивес решил продолжить разговор и сказал:       — А у меня братьев не было.       — Мне всё равно, — моментально пресёк попытку альфы поговорить омега.       Ивес поджал губы и отвернулся. Времени переживать нет — вдалеке появились цвета короля.       Тибо, кажется, стал старше и в лорде проснулись почти что отцовские чувства — он был счастлив видеть короля. И был рад видеть, что Тибо выглядит счастливым: на своем троне, со своим народом и любимым мужем. Они долго обнимались и в конце концов двинулись в замок Ивеса. Сначала ехали верхом, но затем лошадь лорда захромала и Тибо предложил переместиться в повозку. Ивес ожидал, что Арьен за то время поссорился с Милошем. Но, проникнув в повозку, обнаружил, что омеги не разговаривали. Поначалу он напрягся, думая, что супруг всё же нагрубил и расстроил младшего короля, но тот, заметив альфу, улыбнулся и прижал палец к губам.       — Тише! Арьен только присел, как уснул. Поговорить даже не успели.       Тибо сел рядом с Милошем и начал что-то ему говорить — омега мило краснел и хихикал. Ивесу было приятно на это смотреть: он вспоминал замученного страдающего подростка, что прибился к нему. А теперь перед ним король! Лорд осторожно присел рядом с Арьеном — супруг и правда уснул среди мягких подушек. А он и не заметил, что омега устал! Так устал, что даже не просыпался привычно от любого шороха и даже от тряски, порою серьёзной. На очередной кочке, когда спящий Арьен едва не подпрыгнул, Ивес забеспокоился. Он обложил мужа подушками, а затем и вовсе взял его на руки.       И, будто завороженный, коснулся живота омеги.       С невероятной лаской и нежностью он гладил его и внутри всё переворачивалось. Ивес уже ярко представлял, как держит на руках этого малыша, как будет за ним ухаживать — сам! — как будет любить и оберегать. Осталось совсем чуть-чуть, и ребёнок появится на свет. Арьен подарит ему такого долгожданного ребёнка. Ивес пребывал в каком-то своем сказочном мире, мечтая о ребёнке, и не сразу заметил, что Арьен проснулся.       Понял лишь тогда, когда омега схватил его за запястье и сжал с огромной силой. Он, не отрывая взгляд, смотрел прямо на альфу. Кажется, он собирался всё высказать, но вмешался Милош.       — Мы тебя разбудили, Арьен? Прости-прости!       Арьен искоса глянул на королевскую чету и ненадолго остановил взгляд на пристально смотрящем на него Тибо. Ивес знал короля хорошо — тот насторожен и ожидает нападения. Но чего опасного можно ожидать от беременного омеги? Арьен постарался подняться и отодвинуться, но на очередной кочке повозка подпрыгнула и юноша едва не упал — Ивес успел его подхватить. Милош даже вскрикнул от страха.       — Не спешите, — мягко промолвил альфа. Он готов был забыть обо всём, что сейчас произошло — мужчина был в восторге.       Он усадил омегу и стал подтыкать под него подушки. И вдруг ненароком коснулся живота — и ощутил толчок. Толчок крохотной, но уже сильной ножки. Ивес замер и поднял глаза на Арьена, однако его взгляд был пронзительно холоден. Наверняка это не первый раз, но супруг ни о чем не сказал. Не намекнул даже.       — Ивес, что-то не так? — спросил Тибо.       — Нет, всё хорошо, — покачал головой альфа и опустил глаза, закончив с подушками. — Просто я немного беспокоюсь. Милош, как вам жизнь в столице?       Поездка прошла под веселый щебет Милоша. Ивес слушал его, но вполуха — он больше присматривался к Арьену. Тот смотрел себе под ноги, будто изображая спящего, но глаза были открыты. Он, казалось, даже не мигал.       Ивес сказал Ветису подготовиться к приезду королевских особ и свиты — лорд боялся, что из-за бедности не сможет оказать хороший прием. Но старый слуга организовал всё прекрасно, да и Тибо со своей свитой были не привередливы. Альфы долго сидели в столовой и, выпивая, разговаривали — король сыпал тостами и пожеланиями родиться сыну лорда здоровым и в срок.       Ближе к ночи Милош заявил, что обязан проводить уставшего Арьена в покои и Ивес с Тибо кивнули. Вскоре алкоголь закончился и Ивес, не найдя слуг, сам вызвался спуститься в подвал. Ветис заказал много вина, что серьёзно ударило по карману, но Ивес не жалел. Он долго выбирал и наконец взял один бочонок и понес его в столовую. Однако услышал подозрительные звуки ссоры в стороне покоев — там была их супружеская спальня, куда увел Милош Арьена.       Ивес подошел ближе и услышал гневный голос Тибо.       — Если бы не мой долг и желание помочь, вот это, — король на мгновение замолчал, видимо, куда-то указывая, — и не то обстоятельство, что это ребёнок Ивеса, ты бы был наказан и казнен! Поганец, держи язык за зубами и не смей так говорить с Милошем! Ни с кем не смей!       Король вылетел из покоев и будто не обратил внимания на лорда — тот сразу же отметил, что Тибо был безумно зол.       — Ваше Величество! — позвал его мужчина, но тот не отреагировал.       Всё счастье, что под винными парами лишь окрепло, стало растворяться. Он проник в покои и поставил бочонок на пол. Арьен сидел на кровати, сложив руки, и держался гордо, почти что надменно.       В покоях повисла тишина.