Сердце с шипами

      Ивес долго смотрел на супруга, гадая, что же тот мог сказать младшему королю. Да всё, что угодно, на самом деле! Если Арьен ненавидел Ивеса, то что же испытывал по отношению к мужу короля не сложно догадаться. Это огромная проблема. Пока омега носит ребёнка ему, конечно, ничего не сделают, но после… Ивес вздохнул, представляя, как и сколько придется уговаривать Тибо успокоиться и извиняться за норов супруга.       — Что вы такое сказали, что взбесили короля? Неужто Милоша до слёз довели?       — Правду, — отрезал Арьен, всем своим видом показывая, что разговор окончен и что-либо говорить ещё он не намерен. Но Ивес сдаваться не хотел.       — Говорите! Нагрубили, оскорбили?       — Лорд Бориэл, — громко сказал омега и посмотрел прямо на него. — Ваша попойка закончилась? У меня разболелась голова.       Едва услышав о болях, Ивес забыл об оскорблениях и подошел к мужу.       — Я сейчас же позову лекаря!       — Не стоит. Мне надо всего лишь поспать, но в тишине. Поэтому спрошу ещё раз: ваша попойка закончилась?       — Да, всё закончилось.       Арьен кивнул и, даже не поддерживая большой живот, поднялся с кровати. Ивес предложил позвать слуг, дабы ему помогли переодеться, но омега отказался и всё сделал сам. Альфа вернулся в зал и обнаружил, что многие уже сильно пьяны, а королевской четы нет. Появившийся Ветис доложил, что Их Величества у себя в покоях и собираются спать. Сетуя на то, что придется вымывать зал, слуга всё же сказал, что проследит, дабы все господа расположились в комнатах и не замерзли. Ивес вернулся в покои и застал мужа уже спящим. Альфа осторожно укрыл омегу — тот уже вспотел и мог простудиться так. В последнее время во сне он задирал свою рубаху и мужчина хотел было предложить спать ему без неё, ежели удобно, но понимал, что Арьен как минимум окатит его злобным и презрительным взглядом. Лучше уж ему не нервничать.       Наутро юноша отказался идти завтракать, сославшись на то, что за вчера очень устал и хочет ещё поспать.       — Я сейчас же позову лекаря, — отрезал Ивес, не на шутку пугаясь, но омега тяжело вздохнул и поднялся.       — Я же всё вам сказал! Я устал! — Арьен смерил альфу угрюмым взглядом — с всклоченными волосами он выглядел весьма забавно.       Мужчина пожал плечами и застегнул расшитую рубаху. И краем глаза заметил, как супруг неспешно сползает с кровати и взглядом разыскивает свою одежду. Мужья лорда, особенно Аликс, поутру любили гладить свои круглые животы, говорить с детьми, когда те были уже большими и вскоре должны были родиться. Арьен же, даже одеваясь, умудрялся не касаться живота. Было немного обидно, но Ивес осознавал, что иного ему ждать и не следовало.       Несколько дней Тибо не признавался, что случилось — Милош же тоже не говорил, постоянно кидая взгляды на своего мужа. И иногда на Арьена: с обидой и почти что слезами. Нежная душа. Сам же Арьен будто не замечал этого и всегда смотрел мимо королей, не общаясь с ним, заставляя краснеть Ивеса от его строптивости.       Позже Тибо за тихим вечером за вином перед камином признался.       — Милош постоянно говорил с этим поганцем о детях, думал, что раз тот беременный, то оценит и втянется в разговор. А он ему сказал, что ему абсолютно плевать на своего ребёнка. И, к тому же, сказал, рожать от меня станет только круглый дурак без головы и мои дети всё равно падут и их казнят. Как и его сына, брата и мужа. Ещё и грубил. Это я так, нежно ещё рассказал. Язык бы ему отрезать и голову отсечь, да не хочу тебе неприятно делать. И он носит твоего ребёнка. Значит, ещё может быть полезен, поэтому я потерплю.       Лорд с благодарностью преклонил голову и извинился так, как мог. Смиренно попросил прощения и у Милоша, придумывая ворох оправданий скверному характеру Арьена — мужчина и сам не знал, что может столько выдумать. Сердобольный младший король простил сразу и предложил провести день на воздухе всем вместе. Когда погода стала ещё теплее, они устроили праздник на воздухе — со стрельбой, катанием на лошадях, охотой и трапезой. Ивес даже успел позабыть обо всех проблемах — стрелял с Тибо и Милошем как несколько лет назад в период передышки, когда в голове было одно: отдохнуть и снова в бой.       Когда они, уставшие, присели на подушки в тени, первым обратил внимание на Арьена Милош. Он дернул Ивеса за рукав — будто и не король, а просто мальчонка! — и обеспокоенно кивнул на младшего лорда Бориэла. Тибо фыркнул и осушил бокал, демонстративно отвернувшись. Ивеса охватило беспокойство и стыд — как он мог забыть о супруге! Тот всё время сидел в тени и почти слился с нею. Но теперь сидел, поджав ноги и странно дыша. Альфа сел рядом и посмотрел прямо в лицо омеги — тот был весь в поту и бледный.       — Вам плохо? Что такое?       Ивес протянул руку к омеге, желая потрогать лоб, но тот схватил его за запястье.       — Не надо.       — Арьен! — едва не прорычал альфа — это почти сразу возымело эффект. Омега привык, что лорд мягок с ним и не кричит почти, разговаривает терпеливо. В период слабости юноша ослабил свою защиту и, немного обескураженный, чуть было не отпустил руку Ивеса. Мужчина сразу же этим воспользовался и коснулся лба Арьена — холодного, мокрого и липкого. — Что болит? Почему вы молчали?       И в это мгновение лицо омеги непроизвольно скривилось. Альфу прошиб холодный пот. Словно в тумане, он готов был подхватить супруга и нести к лекарю на своих старых руках, но юноша раздраженно рявкнул:       — Успокойтесь!       — Но!..       — Это всё ваш… ваш… он меня всего побил.       Сначала Ивес не понял, о ком речь — в нём проснулся гнев и инстинкт защищать своего омегу и ребёнка. Но через пару мгновений едва не улыбнулся от облегчения. Он с любовью положил руки на большой живот и сам ощутил, как сильно бьется малыш. Действительно, если такое постоянно, ясно, почему так менялся в лице Арьен. Казалось, вот-вот и омега ударит его и оттолкнет за такую наглость, но под теплыми ладонями лорда ребёнок успокоился.       Быстро исподлобья глянув на мужа, альфа подавил усмешку: тот убрал руку и почти прикрыл глаза. Видимо, сильно уж он страдал, раз разрешил прикоснуться да ещё и держать руки столь долго. Когда малыш успокоился окончательно, Ивес убрал руки и сказал:       — Вы, наверное, сладкого переели, вот он и устроил борьбу. Сегодня у нас его довольно много. Я прикажу раздобыть вам свежей воды и принести чего-то сытного, несладкого. И сидите вы неудобно, ему может быть плохо, вот и пинается, — альфа, не обращая внимания на косые взгляды, собрал по всей поляне подушки и нашел удобный стул. Расположив Арьена, Ивес почувствовал, как смотрит на него омега — с вопросом и некоторым изумлением. — У меня было три мужа до вас и много детей. Я знаю о беременностях, родах и детях почти так же много, как омеги. Как вернемся домой, выпьете успокаивающий отвар и отдохните. Всё будет хорошо, поверьте мне. И постарайтесь не молчать о таком. Я же помочь вам хочу.       — Мне? — издевательски хмыкнул Арьен и почти сразу отвел взгляд, глядя куда-то на далекие горные вершины.       Ивес подавил вздох и оставил мужа в покое, вернувшись к королевской чете. Тибо ничего не сказал, но по взгляду было видно, что он хотел бы знать, в чём дело — Милош был не столь горделивым и обидчивым.       — Всё хорошо? Вы аж побледнели!       — Да, просто ребёнок сильно пинается, мой муж измучился весь, — улыбнулся Ивес, всё ещё чувствуя словно наяву сильные толчки ножек. Это точно будет альфа — сильный и здоровый. Впрочем, лорду было всё равно, кто родится. — Сладкого много съел и сидел неудобно.       — Пинается? — глаза Милоша загорелись и он мечтательно улыбнулся.       Юный младший король был в том возрасте, когда уже во всю рожают детей и омега был к этому готов — чего стоил его восторг и повышенной интерес к положению Арьена. И его взгляд, брошенный в сторону Тибо, показался Ивесу знакомым. Он видел его много раз. Однако промолчал.       Его чутье не подвело — в одно теплое утро в покои альфы ворвался перепуганный Ветис и, смертельно бледный, сказал, что Его Величеству Милошу плохо. Весь замок стоял на ушах, пока не пришел лекарь и не объявил, что омега ждет королевского наследника. Такого размаха, что был на празднике по поводу беременности супруга монарха, север ещё не видел. Следуя своему долгу, Ивес пил и праздновал вместе со счастливым Тибо днем и ночью. Пусть смертельно уставший уже, альфа всё же вновь празднично оделся и собрался идти в зал, как заметил, что Арьен вновь весь бледный и мокрый — мужа к празднику он не допускал и тот много сидел у себя в покоях и гулял с Ветисом.       — Опять пинается?       Омега кивнул и неловко сел на кровати, а лорд подошел и помог лечь с ногами. Арьен сглотнул и закрыл глаза — мужчина постарался успокоить своего сына мягким прикосновением.       — У вас уже низко живот. Скоро ребёнок появится на свет.       — Идите уже! — едва не вскрикнул омега и отодвинулся от руки альфы. — Уходите!       Ивес послушно убрал руку и поправил камзол — пусть капризничает, сил бороться с этим уже не было.       В покои вернулся альфа почти под утро с гудящей головой и желанием долго спать. Нет, прошли его года, когда можно было долго пить. Однако, едва он подошел к постели, сон ушел на второй план — его охватил ужас.       Арьен пытался сдержать голос, но болезненные тихие стоны всё равно вырывались. Он лежал на боку и весь сжался, накрывшись теплым одеялом. Ивес откинул его и почти сразу всё понял: у омеги отошли воды и довольно давно. И он сжимал ноги так сильно, как только мог.       Альфа уложил супруга на спину и силой раздвинул его ноги. С болью и страхом лорд осознал, что Арьен это сделал специально — он прекрасно знал, что начал рожать, но никого не звал, держал ноги сомкнутыми.       Но времени страдать и обижаться не было. Ивес, всё ещё держа сопротивляющегося омегу, позвал на помощь. Лекарь, что наблюдал Арьена, был далеко, и слуги привели королевского. По всем правилам, юношу должны были отвести в отдельные тёмные покои и Ивес не должен был этого видеть, но ситуация сложилась иначе.       Арьен продолжал сопротивляться до последнего — альфе и ещё одному слуге пришлось держать ноги омеги. Он даже пытался сдерживать голос, но вскоре это стало невозможно: от первого крика у Ивеса едва уши не заложило.       Несмотря на то, что детей у лорда было много, на родах он никогда в жизни не присутствовал — это зрелище не для альф, как ему говорили. И не зря. Раньше он слышал вопли мужей, но теперь видел: и изможденное смертельно бледное мокрое лицо, и прилипшие пряди, и красные, будто кровью налитые, глаза. И те ужасные мучения, что испытывали омеги. Ивес отвел взгляд и посмотрел прямо в глаза Арьена — он не был напуган, ему не было страшно. Но он чуть было не рыдал. А в глазах сверкала боль и… злость.       — Господин, прекратите! — в панике воскликнул лекарь. — Сейчас схватки нет, вы же ребёнка губите!       Но юноша его не слушал — Ивес с трудом мог это помыслить, но муж и правда преследовал эту цель. Погубить. У лорда внутри всё свело от страха. Нет, он не переживет смерти малыша. Снова. Он нагнулся прямо к мужу — ощущал даже его дыхание — и прошептал:       — Сейчас же прекратите! Слушайте лекаря! Вы сейчас не только моего ребёнка, а и своего убиваете! — но, когда Ивес понял, что это не сработает, ещё тише и уверенней сказал: — Хотите переживать третью смерть родного дитя? Вам мало боли от смерти Карлаила и не рожденного малыша? Только теперь винить будет некого, кроме себя!       Упоминание о детях от Армана заставило Арьена поменяться в лице. Он даже замолчал и долго смотрел на Ивеса — так, будто готов убить. Или разрыдаться от невыразимого страха и боли.       Вдруг омега отвернулся и с его уст вновь сорвался громкий крик, а за ним радостное подбадривание от лекаря.       — Да, вот так! Вот так, господин!       Лорда начинало тошнить: от запаха крови, тяжелой атмосферы и невыносимых криков супруга. Радость рождения серьёзно омрачалась всем этим ужасом, что происходил в покоях. Ивес держался за изголовье кровати, еле стоя на ногах, но и мысли выйти не было. Отвлекся он от Арьена лишь один раз — когда приоткрылась дверь и показалось лицо Ветиса. Но также быстро исчезло.       Альфа, кажется, совершенно оглох, когда вдруг услышал новый крик — тоненький и жалобный. Арьен обессиленно закрыл глаза и обмяк. У Ивеса от радости закружилась голова. Лекарь взял нож, который перед этим подержал в настое, и перерезал пуповину. Слуги быстро замотали кричащего новорожденного в пеленки и хотели было положить на грудь омеги, но тот на последнем издыхании охрипшим голосом рявкнул:       — Уберите! Не надо!       Слуги несколько смутились, но альфа сам, будто завороженный, взял сверток на руки. Как давно он не держал родного ребёнка на руках! Душа наполнилась теплом и счастьем. На мгновение Ивесу показалось, что он не сдержит слёз — как можно было иначе? Малыш родился с минуту назад, но уже был похож на альфу! По крайней мере, ему так казалось, глядя на мокрое личико в белёсой слизи. Он был ещё синий, с опухшим лицом и большой головой — Ивес так осторожно, как только мог, взял тоненькую ручку и нежно поцеловал. Ребёнок перестал хныкать и издавал лишь непонятные звуки.       Его ребёнок.       Это голосок его ребёнка, его тоненькую ручку он целует и держит, его запах вдыхает. Его маленький, замечательный и самый прекрасный малыш. Лекарь с большим почтением попросил новорожденного на осмотр и Ивес следил за каждым ловким и быстрым движением. Наконец-то он вернул альфе малыша и произнес с некоторой опаской:       — У вас родился премилый омега, господин.       — Омега… — любовно повторил альфа. Он расплылся в улыбке — у него миленький омежка. Он его будет всю жизнь защищать и оберегать. Лорд поднял голову и требовательно спросил: — Он здоров?       — Абсолютно! Очень крепкий и здоровый омега!       — Это прекрасно, — всё ещё пребывая в мечтательном настроении, сказал Ивес.       Малыш открыл светлые глаза и начал пускать слюни. Из мечтаний и кокона любви и нежности альфу вырвал всхлип, доносящийся с кровати. Лекарь тут же всполошился и начал осматривать Арьена — затем он достал из своего сундука иглу. Ивес подошел к кровати и ему на миг стало дурно: простыни были грязными и мокрыми, а самое ужасное — было много крови. Юноша был в себе и, закрыв лицо руками, вздрагивал и всхлипывал.       — Больно, больно… — срывающимся шепотом повторял омега.       Альфа в последний раз поцеловал своего ребёнка и передал его слуге, а сам присел рядом с мужем.       — Не много ли крови? — нахмурившись, спросил Ивес.       — У него много разрывов. Но всё будет в порядке, милорд.       Мужчина коснулся руки омеги и с благодарностью произнес:       — Спасибо вам за сына, Арьен. Спасибо вам большое.       Юноша лишь сильнее всхлипнул и вздрогнул — от движений лекаря ли, от слов Ивеса ли, уже было не разобрать.       Эйфория от рождения долгожданного сына быстро была разбавлена ворохом проблем и горестей. Но прежде Ивес показал новорожденного королю — Тибо выглядел так, словно ему показывали младшего братика. Он со слезами, которые удачно скрывал ото всех, но не от лорда, обнял его и душевно поздравил. Однако вскоре вновь разозлился: лекарь доложил своему королю, что Арьен пытался сделать. Тибо готов был выкинуть омегу на улицу, несмотря на то, что тот недавно родил, но его останавливал Ивес.       Первая проблема пришла вместе с посланным за заранее найденным кормильцем Ветисом. Тот с ужасом доложил, что кормилец скончался — несчастный случай. Тут же по всем деревням округи при содействии Тибо было разослано множество гонцов на поиски новых кормильцев. А малыш был голоден и пришлось кормить его Арьену.       Когда слуга принёс ребёнка, омега отказался кормить его наотрез — Ивесу было больно смотреть на то, как супруг отвергает дитя, так и на самого юношу. Он был очень бледен, постоянно облизывал бескровные губы и выглядел больным и безумно измученным. А его глаза! Они были полностью красными, казалось, что из них вот-вот и польется кровь. Арьен не мог двигаться и ему даже помогали переворачиваться. Видеть же своего ребёнка юноша не хотел.       Ивес уговаривал супруга долго, но, кажется, его не слушали — лишь когда визг малыша стал невыносим, омега дрожащей рукой стал поднимать рубаху. Альфа помог ему расположиться на боку и положил сына. Арьен постоянно шипел — малыш больно сосал грудь.       Вскоре погода ухудшилась — начались ливни и холод, лекарь строго наказал держать Арьена и новорожденного в тепле. Тёплых комнат было две: покои, где жил омега ранее и где пока расположилась королевская чета, и супружеская спальня. Ивес не мог просить Тибо переместиться, ведь Милош плохо себя чувствовал и, дабы он не заболел, ему тоже нужно было тепло. Пришлось расположить малыша в покоях Ивеса и Арьена. Альфа проводил всё свободное время с сыном, с умилением наблюдая, как он с каждым днем растет и развивается — полнеет, больше улыбается, мило сопит и смотрит большими серыми глазами. Однако времени оказалось не так много: в королевство вернулись с докладами послы и шпионы, которые утверждали, что остатки поклонников правления Антарелла в соседних королевствах готовятся к перевороту и нападению. Тибо тут же привлёк Ивеса к обсуждению — они затягивались на долгие часы.       Альфу разрывали с двух сторон и он не знал, куда ему идти и что делать: он хотел и помогал королю как верный подданный, но также должен был налаживать отношения в семье и помогать супругу.       Арьен сходил с ума. Поиски нормального кормильца затянулись из-за непогоды и немногочисленных деревень и их жителей, кормить приходилось юноше. Но его нежелание и боль при кормлении — полбеды. Последствия тяжелых родов давали о себе знать: омеге постоянно было больно, но пить настои ему запрещалось, ведь он кормил. Ребёнок был беспокойным и часто плакал, да так громко, что слышал весь замок. Малыш успокаивался лишь на руках своего папы или отца, но их внимание было не столь частым, как его слёзы и вопли. Он не давал Арьену спать и омега стал походить на живой труп.       Ивес закончил разговор с Тибо к ночи и мечтал уснуть, хотя понимал, что ещё придется покачать сына. Ветис почти подготовил теплые и уютные покои для малыша, поэтому вскоре несчастный омега сможет выспаться и наконец-то встать на ноги.       Возле двери у альфы появилось дурное предчувствие, но он его отогнал — что может случиться. Но, зайдя в покои, Ивес от ужаса и страха едва не обомлел. Арьен стоял над колыбелью, опустив туда обе руки и прерывисто дыша. Альфа подлетел мгновенно и оттолкнул мужа — тот упал на пол, а комната наполнилась детским плачем. Ивес убрал с лица сына маленькую кружевную подушку и тут же взял его на руки, успокаивая. Слава богам, с ним всё было хорошо, он лишь испугался.       Альфа долго не мог взглянуть в сторону супруга — тот опять пытался убить ребёнка. В какой-то миг он решил, что готов отдать Арьена на растерзание Тибо, выгнать прочь или сослать в монастырь утром же. Но заметил, что омега плачет. Уложив успокоившегося сына, Ивес присел рядом с мужем.       — Он не дает мне спать. Никогда не дает. Он кричит, кричит, кричит! — начал бормотать Арьен, глядя большими глазами в пол. — Он только и делает, что причиняет мне боль: мне было плохо, когда я его носил, он перебил всё в моем теле изнутри, он меня на части разорвал, у меня из-за него болит грудь, а он все просит и просит! Он, он!..       Ивес молча выслушал и вдруг мягко взял мужа за руку, погладил по волосам.       — Простите, что бросил вас одного с ребёнком. Всё будет хорошо, обещаю. Вот-вот привезут кормильца, подготовят теплые покои, я найму больше слуг, которые позаботятся о малыше. Вы сможете выспаться, раны заживут. Арьен, не плачьте, всё будет хорошо, — альфа сел ещё ближе к мужу и продолжил спокойным тоном, словно ничего не случилось, говорить — это действовало на Арьена будто магия, ведь он успокоился. — Неподалеку есть очень красивое место рядом с горами, там прекрасное озеро. Там есть небольшой домишко, который принадлежит мне. Я велю там всё подготовить и свожу вас туда. Там красиво и спокойно. Вам понравится. Когда вам разрешат, то вы сможете кататься на лошади и отправляться на охоту. Куплю много новых книг для вас, я…       — Я чуть не убил вашего сына, — могильным голосом произнес Арьен, прерывая речь Ивеса.       — Да, — глухо проговорил альфа и, словно ничего не было, сказал: — Мы так не и дали ему имя. Он у нас всё ещё малыш. Давайте-ка назовём. Как вам… Алиан? Нежно и красиво, как раз для омеги.       Арьен смотрел вперед пустым взглядом. Он не отвечал и будто пребывал в своём мире.       — Подумайте, хорошее имя. Но это потом, сейчас вам надо отдохнуть и выздороветь. И отвлечься. Я посижу с ребёнком, а вы поспите. Давайте, я помогу вам подняться.       Альфа помог мужу встать — тот очень неуверенно стоял на ногах и мужчина удивился, как он вообще смог дойти до колыбели. Арьен осторожно лёг и Ивес накрыл его одеялом. Он хотел позвать лекаря, но открыв дверь, обнаружил его уже тут, напуганного и пойманного. И по глазам было ясно, что тот всё слышал — слышал, что собрался сделать Арьен.       Лекарь всенепременно доложит Тибо, а тот уже не станет слушать. Альфа снял с пальца старое фамильное кольцо и протянул его лекарю.       — Его Величество не должен об этом знать. И вы ничего не слышали! А если проговоритесь или король хоть что-то узнает, вам не поздоровится.       Бедняга побледнел, но кивнул и спрятал кольцо. Он зашел проверить омегу и вскоре откланялся. Ивес вернулся к колыбели. И тут альфа заметил, что у него дрожат руки. Малыш вновь проснулся, но Ивес быстро взял его на руки и начал укачивать — даже сел вместе с ним в кресло. Он не мог оторвать взгляд от очаровательного маленького личика, и его тело сковывало животным ужасом, едва лорд представлял, что мог держать на руках не мирно сопящего сына, а его бездыханное тельце — если бы пришел хоть на минуту позже!       Альфа нагнулся и поцеловал сына в крохотный лобик — от малыша пахло молоком и теплом.       Арьен наконец-то спокойно уснул.