Сердце с шипами

      Ивес проснулся поздно — Арьен, как донес Ветис, давным-давно уехал на охоту. Но он ещё мог успеть на урок. Альфа теперь много спал, отдыхая от долгих бессонных и тяжелых ночей. Всё же возраст давал о себе знать и столь неистовое служение короне и государству дурно сказывалось на немолодом лорде.       Альфа был во главе делегации, что объездила все соседние королевства и разыскивала бунтовщиков, вела переговоры с королями. Лорд был самым опытным и, благодаря упертости, но вместе с тем вежливости и мягкости сумел склонить королей на сторону Тибо. Бунтовщики были пойманы, а с королями была установлена договоренность, что таких будут ловить и казнить.       Верность соседей была отдана роду Кориэл.       Ивесу было очень тяжело, но ещё тяжелее было понимать, что его маленькая северная звёздочка, его душа, растет без него. И после каждой поездки альфа спешил уехать из столицы, несмотря на уговоры Тибо, обратно на север. К Алиану.       Но несколько лет назад с заданием короны было решено и Ивес убедился, что выполнил всё так, как следовало — он не мог поступить иначе. Готов был делать всё, пусть бы кровью расписывались, но он должен был приехать к Тибо с уверенностью, что бунтовщиков будут давить везде и Кориэл будут сидеть на троне вечно. И, едва это случилось, он выпросил спокойную жизнь.       И Тибо позволил, но часто приглашал к себе и постоянно советовался.       Ивес спустился во дворик и его едва не сбили с ног.       — Отец!       Алиан вырос — ему теперь было пять лет, он уже не плакал столь же много и часто, как когда был совсем маленьким. Альфа души не чаял в своём ребёнке: приезжая домой, он проводил всё время с ним, гулял, играл и не мог нарадоваться. А последние годы почти не расставался.       Это был здоровый и крепкий мальчик, как две капли воды похожий на самого Ивеса. Если смотреть отвлеченно, из-за этого зеркального сходства маленький господин Бориэл как омега не был красив — лопоухий, с тяжелым подбородком и не самыми изящными чертами лица. Однако лорд бы никогда в жизни так не сказал и не подумал бы. Для него Алиан был самым прекрасным на всём белом свете — он любил в нём и мягкие тёмные волосы, и серые горящие глаза, и каждую родинку. Абсолютно всё. Потому что он его долгожданный любимый сын.       Расцеловав хохочущего мальчика, Ивес с любовью пригладил сшитый из самых дорогих и теплых тканей, что смог найти лорд, кафтан. Он немного переживал, ведь знал, что сегодня будет урок верховой езды. Без дозволения альфы никто не смел ничему учить мальчика, но к его слезам и просьбам Ивес был чрезвычайно слаб. А Алиан очень хотел научиться ездить верхом — у него, такого маленького, имелись цель и желание, которые делали больно Ивесу.       Учителя верховой езды для сына альфа вызвал из столицы — для этого никаких денег не было жалко, хотя постройка склепов продолжалась и хорошо было бы закончить поскорее. Однако живые важнее мертвых.       Учитель, довольно молодой на взгляд Ивеса альфа, по заверениям Тибо был лучшим наездником и говорил, что после Алиана вызовет его обучать езде кронпринца. Лорд доверился, хотя проверил перед этим умения. Правда, любил поспать, и потому буквально бежал к альфе и своему маленькому ученику.       — Прошу прощения, милорд! Вы меня долго ждали?       — Нет, недолго, — покачал головой Ивес и пристально осмотрел учителя. Через мгновение он улыбнулся и поцеловал сына в висок. — Звездочка моя, сходи к конюху, проверь, как там твой пони. Что-то их не видно.       Альфа опустил сына на землю и тот, едва не подпрыгивая, побежал к конюшне. Ивес не мог оторвать взгляд от маленькой фигурки, пока Алиан не скрылся из виду. После этого он перевел серьёзный взгляд на учителя.       — Будьте предельно внимательны и следите за каждым движением Алиана. Вам головы не сносить, если с ним что-то произойдет.       — Милорд!.. — воскликнул молодой альфа — в его глазах пронеслась обида и едва ли не оскорбление.       — Не обижайтесь, — немного смягчился Ивес. — Просто жизнь меня научила многого опасаться. Вы когда-нибудь видели ребёнка, свернувшего шею из-за падения с лошади? Я видел. И это был мой первый сын, — учитель нервно сглотнул и в глазах отразился ужас. — Поэтому Алиана я хочу уберечь от всего возможного. Так что простите меня за резкость.       Ивес внимательно следил за тем, как обучают маленького мальчика. Тот большими глазами смотрел на пони, судорожно хватался за луку седла, а затем громко смеялся — учитель порхал над ним и боялся отойти, но всё толково объяснял. Алиан, пусть иногда и баловался, как любой ребёнок, но слушался и был прилежным учеником. До того мгновения, пока не услышал, как кто-то подъезжает.       — Папа! — радостно закричал мальчик и все слова учителя были прослушаны.       Ивес вздохнул и повернулся к подъезжающей компании. Арьен остановил свою лошадь и спешился, будто не замечая никого вокруг. За ним следовал распорядитель охоты, южанин Эйдан. Лорд мельком глянул на него — тот будто не замечал своего господина и лишь слегка опустил голову, продолжая держаться холодно и отстранённо, подобно Арьену.       — Вы рано встали. С добрым утром! — сказал Ивес, но супруг не ответил, лишь одарил хмурым быстрым взглядом.       После рождения Алиана омега долго восстанавливался, а когда всё наладилось, стал абсолютно равнодушен к сыну и едва ли не враждебен. Альфе пришлось самому называть сына и самому за ним ухаживать. Однажды утром лорд, укачав кроху Алиана, заметил, как по улице прогуливается супруг. С короткими волосами. На вопрос, зачем он это сделал, Арьен поджал губы.       — Захотел. А что вы сделаете?       — Ничего, — пожал плечами Ивес — запрещать мужу менять прическу он не мог. Теперь младший лорд Бориэл всегда ходил с короткими волосами и альфа не возражал. Впрочем, как оказалось, и требовать ещё чего-то он тоже не мог.       Алиан с помощью учителя спустился на землю и подбежал к Арьену, схватился за его штанину и глазами, полными надежды и благоговения, смотрел на папу. У Ивеса сердце замерло.       — Папа, я теперь почти умею ездить на лошадке! Я буду ездить с тобой на охоту! Посмотри!       Арьен медленно опустил глаза на мальчика — на мгновение в альфе появилась какая-то непонятная надежда, но она разбилась, как только супруг открыл рот.       — Алиан, отпусти и отойди. Мне надо идти, — и с этими словами омега снял с лошади седельную сумку с добычей и, кивнув Эйдану, ушел в замок.       Мальчик послушно отступил, как делал всегда. Арьен не взглянул на него, хотя в детских серых глазах тут же заблестели слёзы, а губы задрожали. Даже когда Алиан сдавленно всхлипнул, омега будто этого не слышал.       Ивес тяжело сглотнул и опустился на колени перед сыном.       — Давай ты мне покажешь, я очень хочу посмотреть. Ну же, душа моя, — проговорил альфа, вытирая слёзы с мягких щечек Алиана, — не плачь. Идём к пони, он ведь заскучал без тебя наверняка.       Урок был сорван — мальчик больше не смог ничего сделать нормально. Потому Ивес отправил учителя отдыхать, а сына начал занимать играми. А на сердце камнем лежали боль и обида.       Стоило бы развеять пустые чаяния о том, что Арьен будет мягок и ласков с ребёнком. Алиан был ему чужой, пусть омега его выносил, родил и даже кормил. И супруг это всячески демонстрировал. Каждый раз, возвращаясь домой, Ивес ожидал, что хоть что-то изменилось. Но менялся лишь возраст сына, но не отношения между супругом и ребёнком.       Поначалу альфа думал, что всё наладится. Он выполнил всё, что обещал: отправил мужа отдыхать, купил множество книг и постоянно интересовался, чего ему хочется ещё. Нанял распорядителя охоты для Арьена. И понемногу омега начал приходить в себя, но к Алиану не проявлял никакого внимания, не то что любви. Сам же мальчик всегда тянулся к своему папе, но Арьен отстранялся от него. И это не менялось.       Ивес прекрасно понимал, что глупо ожидать невероятной любви к ребёнку от Арьена — он его не хотел, он не любил Ивеса и был переполнен чувством злости и желанием мести. Не мог омега любить Алиана, как любил Карлаила — ведь второго он точно хотел, отца второго он любил. Но понимание не всегда успокаивало обиду за сына.       Ивес ненадолго оставил Алиана и решил немного поговорить с Арьеном — после родов и постоянных разъездов Ивеса он переехал обратно в свои покои, а в общие возвращаться не желал. Был недолгий эпизод, когда лорд пару лет назад смог вернуть супруга в общую спальню, но это длилось недолго.       Как только альфа открыл дверь, сразу же ощутил острые взгляды — и если к одному он привык, то второй настораживал.       — Прошу вас, Эйдан, оставьте меня с супругом, нам надо поговорить.       Распорядителю охоты было около двадцати пяти лет  — смуглый, кудрявый и очень серьёзный Эйдан хорошо выполнял свою работу, но очень не нравился Ветису. Старый слуга, чуть не плача, постоянно говорил Ивесу прогнать южанина прочь.       — Они ведь постоянно вместе! Господин, неровен час и приведет господин Арьен бастарда в ваш дом! Или ещё что сделает!       Но лорд не прогонял Эйдана — сначала ему было не до этого альфы, а затем понял, что у него не будет сил воевать затем с Арьеном. Омега много охотился и занимался своими делами, не мешая никому и ведя себя спокойно. Выглядеть стал лучше — поправился и стал казаться живее. Всё наверняка из-за того, что он перестал запираться в своих покоях и постоянно разъезжал по лесам. Ветис много раз писал, что переживает, как бы Арьен не уехал куда, однако омега всегда возвращался обратно в замок. Чего ж тут жаловаться?       И вот теперь муж был бодр и выглядел свежо — даже, кажется, был в приподнятом настроении и готов был выслушать Ивеса спокойно. Арьен стянул с себя перчатки и заговорил первый:       — Хотите поговорить об Алиане? — и, почти сразу заметив вопросительный взгляд альфы, добавил, взъерошив немного взмокшие под шапкой волосы: — Вы со мной ни о чём другом не разговариваете.       — Будто вы бы стали со мной говорить о другом, — сказал Ивес, подходя ближе. Почему-то его вдруг привлекло то, как Арьен быстро и ловко расстегивает пуговицы на кафтане — однако через мгновение лорд, поймав себя на этом, посмотрел прям в тёмные глаза. — Так вот!..       — Да я с вами и об этом говорить не особо желаю, — ядовито произнес омега и хищно сощурился. — Но ваc мало интересуют мои желания, не так ли? Что ж, говорите.       Ивес сдержал тяжелый вздох — как уже научился давно за годы их странного супружества — и приступил к своей речи.       — Я бы хотел вас попросить быть мягче и ласковей с Алианом. Вы делаете ему очень больно, он ведь вас любит. Ваш холод его расстраивает. Поэтому…       — Поэтому я не могу ничем помочь, — отрезал омега. Он сбросил кафтан, оставшись в мокрой от пота рубашке. — Вы, лорд, сами знаете, что ребёнка надо любить с самого начала — я могу сказать, что ни капли любви к нему не чувствовал и не чувствую. Уж не хочу говорить прямо. И моё отношение к нему и холод, как вы сказали — это за благо. Это максимум, который я могу проявить по отношению к Алиану.       — Хотя бы вид сделайте, — не сдавался Ивес, хотя самому с каждым словом супруга становилось тошно и обидно за сына.       — Не могу.       — Я ведь ничего не говорю вам: разрешаю ездить по моим владениям, охотиться и оплачиваю любые ваши желания, хотя это большие затраты. И не намерен менять подобное положение. И за это прошу лишь мелочь — будьте, пожалуйста, добрее к ребёнку! Но если вы неспособны, то и я не буду способен обустраивать ваш досуг. Доброго вам дня и хорошего отдыха!       С этими словами Ивес почтительно склонил голову и вышел из покоев супруга под его угрожающее молчание. К обеду Арьен не спустился и Ивес ел в компании Алиана — впрочем, он привык. Когда альфа бывал дома, то ел вместе с сыном, но не с мужем. Они не собирались своей неказистой и болезненно смехотворной семьей за такой мелочью.       Альфа, проверив сына, решил немного поездить по лесу — и уже в конюшне встретил Эйдана. Тот ухаживал за конем Арьена, хотя это не входило в его обязанности.       Было ли что-то между распорядителем и омегой? Ивес об этом не задумывался. Точнее, задумывался, но не придавал большого значения. Он прекрасно понимал, что своему супругу совершенно не люб и молодой альфа, с которым много общего и нет груза ненависти и неприятной истории, мог понравиться Арьену. Однако запах мужа не менялся и даже легких посторонних ноток не чувствовалось — омега был очень верным. Пусть и не Ивесу. Но что они могли всегда обсуждать? С подобным вопросами он не лез.       Эйдан почтительно поклонился и словно растворился в тени конюшни. А альфа исполнил то, что пожелал — его щеки немного щипало от холода, он вдыхал морозный воздух полной грудью и наслаждался им. Всё же постоянно скучал по своему северу.       Он вернулся ближе к ночи и уже представлял, как будет нежиться в своей постели, подготовленной Ветисом. Но, когда лорд улегся и готов был погрузиться в сон, услышал, что дверь в покои приоткрылась. А затем в покои заглянул Алиан. Губы сами собой расплылись в улыбке.       — Можно к тебе?       — Конечно, заходи. Тебе кошмар приснился, моя звёздочка?       — Нет, просто… — на мгновение замялся маленький омежка и вдруг быстро забежал в комнату и юркнул в кровать, забравшись под одеяло поближе к отцу. И посмотрел своими чистыми и широко распахнутым серыми глазками, жалобно протянув: — Можно я с тобой посплю?       Алиан был уже достаточно взрослым — раньше Ивес спал с ним, когда тот был совсем крохой, дабы быть ближе и в случае чего сразу успокоить и опять уложить спать. Он так не делал с другими детьми, кроме, пожалуй, Лаури — и то, пока тот не подрос. Но Алиан… Ему он отказать не мог. Наверное, это уже старость. Ивес кивнул и сын, счастливо завизжав, прижался к альфе. Лорд в ответ обнял мальчика и уткнулся лицом в мягкие тёмные волосы, поцеловав в макушку.       — У папы не вышло поохотиться, да? — вдруг спросил Алиан тихим и совершенно не сонным голосом. Вот что так беспокоило ребёнка. И у Ивеса сердце болезненно сжалось.       — Почему?       — Он не захотел со мной говорить, — голосок задрожал от слёз. — Значит, он чем-то расстроен? Или я его расстроил?       — Нет, что ты! — проговорил лорд и погладил сына по волосам. — Просто… Это характер у папы такой. Ты ведь замечательный, самый лучший. Давай поспим. Может, папа завтра будет добрее.       Алиан ему поверил и мирно засопел, уткнувшись в грудь отца. А Ивес понимал, что соврал своему сыну — он не знал, что должно произойти, дабы муж полюбил мальчика. Пока же лорд собирался всеми силами стараться любить ребёнка за двоих — его любви хватит.       Ивеса половину ночи мучила напавшая бессонница и альфа только и делал, что слушал, как сопит Алиан, да ласково гладил его по волосам. Уснуть вышло под утро, но, казалось, совсем скоро он проснулся от беготни и криков.       Альфа приподнялся и хотел было выйти в коридор и узнать, что произошло, как дверь в покои распахнулась и внутрь шагнул Арьен — растрепанный, в ночной рубашке и раздраженный. А позади маячили няньки Алиана.       — Что случилось? — наконец-то спросил альфа, поглядывая на сына и надеясь, что он от шума не проснется.       Супруг, ничего не объясняя, подошел прям к постели — лорд заметил в его глазах гнев. Арьен поджал губы и резко повернулся к нянькам.       — Он здесь. Нечего было разводить тут сопли и катастрофу. Следите за ним лучше, а не будите меня зря! — жестко отчеканил омега и слуги тут же склонили головы и забормотали извинения.       — Вы подумали, что Алиан пропал? — спросил Ивес, когда муж уже собирался уходить.       — Я ничего не думал, — отрезал он. — Прибежали эти полудурки и начали плакаться, что мальчика нигде нет. Меня на ноги подняли.       — Тогда ступайте, утром поговорим. Разбудите ещё, — кивнув на Алиана, сказал Ивес.       Арьен ненадолго замер, но всё же вышел, не произнеся ни слова. В какой-то момент альфа решил, что омега не станет говорить ничего мальчику, как обычно, но утром был обескуражен, когда Арьен спустился к завтраку, да ещё и обратился к Алиану. Мальчик был изумлен не меньше, но обрадовался, даже несмотря на то, что его ругали.       — Если ты хочешь куда-то пойти, Алиан, — холодно и жестко, смотря прямо на сына, сказал омега, — то скажи хотя бы своим слугам или ещё кому. Почему среди ночи нам приходится разыскивать тебя?       — Но я хотел поспать с отцом.       — Об этом надо говорить! Больше я не намерен ходить ночью по замку, так как тебе что-то внезапно захотелось. Ты меня понял?       — Понял. Извини, папа, — смиренно опустив голову, попросил прощения Алиан и, недолго погрустив, решил, что можно воспользоваться шансом, воскликнул: — А можно мне с тобой на охоту?       На мгновение Арьен застыл с вилкой в руках и нахмурился. А затем, будто ни в чем не бывало, продолжил завтракать.       — Нет. Ты маленький. К тому же, — Ивеса пронзил острый и пронзительный взгляд тёмных глаз, — лорд может запретить охоту.       Алиан тут же повернулся к отцу и альфа подавил вздох — какой же хитрый Арьен! Под взглядом сына он должен был что-то ответить. У них был уговор, если это так можно назвать, что омега будет лучше относиться к сыну. И Ивес понимал, что для супруга уже этот разговор и некое беспокойство и означают «хорошее отношение». Впрочем, больше ожидать не следовало. Альфе было печально осознавать, что даже эта мелочь была сделана под давлением.       — Нет, отец не может! Правда ведь?       — Правда, — сквозь зубы промолвил лорд и потрепал сына по волосам, продолжая следить за мужем.       Уголки губ омеги дрогнули в ухмылке, однако уловить это было довольно сложно — он вновь вернулся к своему завтраку.       Мирная жизнь заканчивалась, ведь приближался день рождения наследного принца Жака. У них с Алианом был почти год разницы, но принц был альфой, рос быстрее и выглядел старше — каждый раз, когда Ивес его видел, думал о своём сыне и понимал, что тот по сравнению с ним кроха. Лорд обязан был приехать на день рождения Жака — как поданный короны и как крестный. Тибо сразу же предложил Ивесу стать духовным защитником своего сына.       — Ты единственный, кому я могу доверить его, — с благоговением проговорил король, держа на руках закутанного в шелка и дорогие ткани новорожденного принца. Лорд не отказал.       Потому, едва пришло приглашение — вполне ожидаемо — Ивес загрузил в повозки давно собранные вещи и готов был выезжать. Алиан был счастлив поехать в столицу, ведь дружил с Жаком и скучал по нему, а вот Арьен был недоволен, однако не выказывал ярого сопротивления как раньше.       Дорога выдалась лёгкой, разве что на одной из переправ через реку их застал ливень и пришлось переждать. Ивес помнил эту переправу и украдкой взглянул на супруга — тот сидел с непроницаемым лицом, но альфа чувствовал, что Арьен тоже узнал это место.       Пару лет назад, когда Ивес собирался ехать домой из столицы, как триумфатор, внезапно занемог. Ему было очень плохо, почти так же, как в тот раз, после удара Арьена. Лекари смогли вытянуть с того света, а Тибо вновь начал говорить о том, что у лорда нет сына-альфы, который обеспечит продолжение рода.       Пришлось вновь пользоваться слабостью Арьена и пуще прежнего следить за омегой. Но не нрава и мстительности супруга стоило бояться. Тогда они тоже ехали на день рождения принца. Арьена мучили ночные кошмары и он часто просыпался. Та ночь не стала исключением — не помогли и успокоительные травы. Ивес не проснулся, слуги тоже. Арьен решил сам выйти подышать свежим воздухом и, уже ранее до смерти перепуганный, в ночи наткнулся на внезапно выскочившую лошадь. От испуганного крика мужа Ивес и проснулся. Он едва успел накинуть халат, как услышал новый крик — протяжный и полный боли.       В ту ночь был перебужен весь лагерь, сопровождающая свита разъехалась по всем ближайшим деревням и городам, дабы найти лекаря. Несколько поспели, однако сохранить беременность и спасти ребёнка не вышло — на таком маленьком сроке не выживают. Зато помогли Арьену и муж благополучно оправился.       После этого Ивес понял, что это кара за его действия. Больше он к мужу не прикасался, как бы сладко тот ни пах и как бы ни хотелось ему сына-альфу. У него был горячо любимый Алиан и если он будет его единственным ребёнком, то так тому и быть.       Сыну так нравилось путешествие, что он вставал рано утром и постоянно щебетал, обращая внимание на всё на свете. Порою Ивес уставал слушать, но никогда не останавливал мальчика. Алиан даже пытался говорить с Арьеном, но тот и не пытался сделать вид, что ему интересен разговор сына — хотя, по крайней мере, не отсылал прочь и не пугал своим взглядом.       Вся столица готовилась к празднику: проезжая по улицам, Ивес порою заглядывался на украшения, что развешивали на каждом мосту, указателе и окне. Тибо не скупился, показывая, как важен всем и каждому в королевстве наследник. Подготовил деньги, дабы во имя Жака раздать бедным. Алиан устал и весь оставшийся путь ехал вместе с Ивесом. Болтавший до этого без умолку и рассматривающий убранства улиц, — на севере такого не бывало — мальчик чуть не уснул, прильнув к отцу.       Встречали семью Бориэл с почётом, собралась вся королевская семья. Принц Жак подрос ещё больше, и его глаза горели — он едва не сорвался с места, дабы подбежать к Ивесу. Тибо улыбнулся и пожал руку, маленький принц со смехом коснулся носа склонившегося в поклоне альфы, Милош устало усмехнулся и через мгновение его лицо исказилось, едва раздался плач младших принцев позади.       Смотреть на супруга короля было больно. Тибо начала сводить мысль о закреплении рода на троне. Он работал на всех фронтах, в том числе и семейном: он извел Милоша постоянным родами. Улыбчивый, очаровательный и молоденький омежка пропал. Младший король болезненно располнел, волосы потускнели и стали редкими, теперь любая прическа выглядела так, будто омега почти лысый. Ивес каждый раз говорил Тибо, что так нельзя, но король только губы поджимал.       — Мне нужно много сыновей. Чтобы мой род никогда не прервался и никто не смел претендовать на трон!       — Но Милошу сложно. Дайте ему пару лет отдыха и!.. — попытался мягко возразить Ивес, однако вынужден был замолчать под уничтожающим взглядом короля. Не ему лезть в семью монарха.       Тибо его не послушал и результатом стало убитое здоровье некогда прекрасного омеги и пятеро детей, все милейшие принцы. За двоими из которых, близнецами Эдуардом и Эспеном, по пятам ходили лекари, ибо их постоянно вырывали из лап смерти. Ивес искренне жалел Милоша и тайком предлагал омеге попить специальный отвар, дабы в очередную течку не понести, но омега отказался.       Алиан и Жак сразу нашли друг друга и слуги увели их играть. Ивес, оправдавшись усталостью с дороги, попросил Тибо отпустить отдохнуть — король согласился и потребовал лорда явиться вечером к нему. Бориэлам, как и ранее, выделили покои отдельно от замка. Арьен был не очень доволен, что придется спать с Ивесом, но вновь промолчал.       — Мы здесь надолго? — едва за слугами закрылась дверь, спросил омега.       — Нет. Около недели, может, чуть больше.       Арьен кивнул, хотя он явно готов был уехать прямо сейчас. Каждый раз, попадая в столицу, супруг чувствовал себя крайне неуютно. Однако Ивес мало что мог поделать — они обязаны были являться ко двору. Самое большое, что мог делать альфа, это не заставлять Арьена постоянно находиться в замке на всех празднествах. Он и в этот раз не потянул мужа к королям и аристократам — разве что попросил проследить, дабы Алиана привели не поздно и уложили спать.       Ивес привычно тратил свой вечер в разговорах с Тибо, — порою праздных, порой серьёзных — попивая вино. Они как раз спорили о новых налогах, как вдруг лорд уловил знакомый плач. Он, хоть и немолодой и теряющий слух, всегда слышал и узнавал плач Алиана. Лорд сразу напрягся и приподнялся, привлекая внимание Тибо, как вдруг в дверь королевских покоев постучали. Монарх сразу напрягся и, отложив кубок, громко позволил войти.       И в это же мгновение в покои завалился рыдающий Алиан, а за ним слуга, держащий за руку недовольного Жака — принц тоже хлюпал носом, а на пухлой щеке, обрамленной светлыми кудряшками, красовался синяк.       — Ваше Величество, Его Высочество Жак и милорд Алиан подрались. Милорд очень хотел к Их Лордству!.. — принялся говорить слуга, но альфы в один голос воскликнули, резко оборвав его.       — Как подрались?       Тибо сразу подозвал к себе сына, но Жак молчал, как бы резко с ним ни говорил король. Алиан оказался красноречивей — он тут же бросился в объятия Ивеса и, рыдая и вытирая лицо грязными ладошками, сбивчиво, но горестно проговорил:       — Жак сказал, что меня не любит папа! Что он меня хотел убить!       На мгновение у альфы потемнело в глазах и показалось, что он сейчас просто рухнет, но тот факт, что на руках сын, заставил стоять. Лорд перевел холодный, но довольно недобрый взгляд на Тибо. Нет, не на Жака — принцу всего четыре года, он кроха и лишь болтает то, что слышал от старших и не более.       — С тобой мы поговорим позже, — строго промолвил король, однако в голосе зазвучали нотки злости и некоторой… боязни? Тибо отослал сына и вернулся к столику, опустошив кубок под всхлипы Алиана.       — Звёздочка моя, что ты такое говоришь? Папа не хочет тебя убить, он тебя любит! Его Высочество что-то не так понял и не так сказал! Но зачем же бить его, а, сынок? — Ивес взял руку мальчика и поцеловал сжатый кулачок. — Он твой принц, твой будущий король! Завтра же извинишься.       Вечер был испорчен. Ивес окончательно успокоил сына и отправил его спать. Тем временем Тибо выпил ещё три кубка с вином, но оставался вполне трезв. И напряжен.       — Прости за это. Ты же понимаешь, дети! — сказал он наконец, прерывая тяжелую тишину.       — Я понимаю. И никогда не буду винить Его Высочество за эти слова. Потому что они чужие, — спокойно проговорил лорд, смотря прямо на Тибо. — И я надеюсь, они больше не прозвучат. Ни эти, ни подобные им. Доброй ночи, Ваше Величество. Встретимся завтра на празднике.       Кажется, король хотел его остановить, но Ивес, ничего не слыша и не слушая, вышел из покоев. Он был зол. Что такое болтают о его сыне. Болтают о его муже. Пусть это и правда, но альфа не хотел, дабы Арьену перемывали кости, да ещё и рассказывали об этом маленькому Алиану.       Супруг ещё не спал, а читал какую-то книгу. Он сразу заметил, что альфа разгневан, но даже не попытался спросить, в чём дело — лишь бросил мимолетный взгляд и вернулся к чтению. Однако Ивес не хотел молчать.       — Алиан ударил Жака.       Эта фраза сразу заставила Арьена поднять глаза — в омеге не было беспокойства за сына, но он явно заинтересовался. В тёмных глазах промелькнул огонёк, а губы, казалось, вот-вот дрогнут в улыбке. Однако муж остался беспристрастен и лишь поднятая голова выказывала его некий интерес.       — Его Высочество наслушался где-то, что вы хотели убить Алиана и не любите его, — продолжил Ивес и заметил, как в омеге проснулась скука и холодность. Уж это его не интересовало. Это ведь правда. Но альфа не остановился. — Вот Алиан его и ударил, да так горько плакал.       На этих словах Арьен опустил глаза и вновь начал читать — страница под его пальцами прошуршала. Лорд, в конец расстроенный, не совсем сдерживая раздражения и досады, принялся расстегивать кафтан. Как тут дверь тихонько заскрипела и заглянул Алиан — мальчик держал в руках подушку, глаза его были красными и опухли. Бедное его дитя!       — Моя крошка, — протянул Ивес и обнял ребёнка. — Не плачь. Жак сказал глупость.       Мальчик принялся что-то бормотать и уже готов был вновь расплакаться, но его будто парализовало — прозвучал голос Арьена.       — Алиан, — в покоях тут же повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием страниц. Омега не смотрел на мальчика, но и явно не был занят чтением, — не слушай трёп и болтовню. Никогда. Чтобы тебе ни говорили. Болтать будут всегда и всех вод мира не хватит, дабы оплакать каждое слово. Поэтому вытри сопли, — Арьен поднял глаза — холодные и ничего не выражающие — и спросил: — Ты понял меня?       — Да, пап, — кивнул Алиан — в его глазах не было ни намёка на слёзы. И тут он несмело, но с надеждой, разбивающей сердце лорду, спросил: — Так ты меня любишь?       — Алиан, иди спать, — будто не услышав вопроса, твёрдо сказал омега.       — Я хочу поспать с отцом!       Ивес уже готов был согласиться, как муж почти сразу возразил:       — Нет, иди к себе. Здесь сплю я и лорд. На севере делай, что хочешь, а здесь у нас две комнаты. Я не хочу испытывать неудобства, потому что ты раскапризничался, а твой отец тебе потакает. Ступай сейчас же.       Губы мальчика задрожали, но он послушался.       Арьен захлопнул книгу и поднялся с кресла.       — Хорошо, что он омега. С вашим воспитанием, лорд Бориэл, из альфы бы вырос великолепный слабохарактерный тюфяк.       — Уж лучше так, чем обозленный на весь мир и ненавидящий всех человек. А всё из-за того, что родные люди его не любят.       Арьен не ответил, словно говорят не с ним, и лёг в постель, потушив свечу. Ивес устроился на другом конце кровати. В нём кипело негодование и только засыпая, он понял, что это был, пожалуй, самый долгий и самый спокойный разговор Арьена с сыном. Пусть и не похожий на общение меж родным ребёнком и родителем.       Впрочем, есть ли чему радоваться?..