Сердце с шипами

      Алиан быстро забыл о своих обидах: рано утром слуга привел Жака, ведь тот сам очень просился. Кажется, даже Тибо об этом не знал. Ивес помогал сыну одеться, как в дверь постучали и зашел принц. Он выглядел смущенным и расстроенным, и вполне искренне попросил прощения. Алиан сразу же его простил и сам извинился за удар.       Это были дети, они быстро прощают обиды. Взгляд альфы невольно переместился в сторону их с Арьеном покоев. Со взрослыми так не бывает.       Жак даже забыл о том, что у него сегодня день рождения. Ивес душевно поздравил своего крестника с праздником, но даже не знал, дарить подарок сейчас или потом, на торжестве, но всё решил Алиан.       — Я поздравляю тебя с днём рождения! Но подарок позже! Мы были не готовы.       — Хорошо, — улыбнулся Жак и требовательно, с нотками, как у Тибо, спросил, может ли забрать маленького омегу играть.       Ивес медленно покачал головой.       — Ваше Высочество, совсем скоро начнется празднество и…       — Его Величество ещё не проснулся и без него ничего не начнется, — учтиво, но всё же вмешался слуга.       Неужели Тибо ещё сильнее начал прикладываться к бутылке и кубку после ухода Ивеса? Раньше король всегда быстро приходил в себя после выпивки, но годы шли и никто не молодел. Заминка альфы была воспринята принцем как дозволение и он быстренько уволок Алиана, пока лорд ещё что-то не придумал. В итоге Ивес и не успел сообразить, в какой момент остался один.       Старость его не щадит, совершенно теряет скорость мышления и способность быстро реагировать.       Ивес вздохнул и сложил праздничную тунику сына, сшитую специально для таких случаев. Быть может, это шанс отдохнуть. Столица тянула из него много сил и лорд желал вернуться домой поскорее.       Арьен только собирался переодеваться — он еле двигался, будто не выспался, хотя на севере вставал ради охоты и того раньше. Наверное, с некоторым удовольствием подумал Ивес, наконец-то омега становится больше «северным» человеком.       — Можем ещё немного отдохнуть, — сказал лорд и вернулся в постель.       — Нет, я тогда больше не встану, — немного подумав, отказался Арьен.       Он переоделся — костюм был не праздничный, а скорее прогулочный. Альфа нахмурился и спросил:       — А куда вы собираетесь?       — Пройдусь, пока есть время, — сказал Арьен и уже готов был уходить, как Ивес поднялся с кровати и преградил ему путь. — В чём дело?       — Вчера вы хорошо сказали Алиану: вы не на севере. Тут вы не можете так просто собраться и куда-то пойти.       Омега на секунду обомлел от того, что Ивес вспомнил об этом. Был ли альфа обижен на эти слова? Ничуть, чего ещё стоило ожидать от супруга. Это ещё хорошо, что он хоть что-то сказал сыну. Крохотный вклад в воспитание.       — Я не собираюсь куда-то далеко уходить, — смотря прямо в глаза, проговорил Арьен. — Пропустите меня.       — Вам лучше остаться здесь. Ради всех богов, Арьен, я не могу!..       — Я хочу к Карлаилу, — отрезал омега и глухо сказал: — Пожалуйста, пропустите. Я вскоре вернусь.       И Ивес отступил. В горле в то же мгновение встал ком и альфа, слегка опустив голову, отошел в сторону.       — Недолго, прошу вас. И осторожно.       И, прежде чем супруг вышел, лорд успел достать длинную шаль и накинуть на его голову. Он никогда бы не стал препятствовать супругу, желающему навесить своего несчастного погубленного ребёнка, но Тибо бесился, когда омега так поступал — младший Бориэл бывал в замке редко, но и даже тогда не всегда ходил на секретную могилу. В один из таких нечастых случаев король прознал об этом и разгневался, и лишь вмешательство Ивеса позволило разрешить конфликт.       Лорд, конечно, покивал, когда король приказал не пускать Арьена туда и следить за ним, но контролировать не собирался. Уж он-то знал, что такие походы необходимы. Когда дверь тихо и осторожно закрылась за омегой, Ивес вернулся в постель, но поспать так и не вышло. Его одолело беспокойство за супруга. Немного полежав и поняв, что больше сон к нему не придёт, альфа переоделся и вышел из покоев. Он двигался в сторону спрятанной могилы, однако вдруг заметил, как из приоткрывшейся двери показался Арьен. Впрочем, это мог быть не он — Ивес прищурился, внутренне сокрушаясь из-за своего плохого зрения, и подошел ближе. И всё же это был его супруг.       Он стоял к нему спиной, но шаль и камзол альфа узнал сразу. Но почему омега выходит из замка? Да ещё и не из главного выхода, а из выхода для слуг. Ивес подобрался поближе — муж наконец-то повернулся к нему и лорд увидел в его руках свежие булочки. А за дверью была кухня. Ивес не смог сдержать усмешки. Как дитя.       Но почему же прямо не сказал, а соврал?       Омега бросил взгляд на дом, что им выделили. По всей видимости, собирался возвращаться.       — Поесть захотели?       Арьен сразу же повернул голову к подошедшему Ивесу — муж выглядел почти что испуганным. Но всё это растворилось через мгновение в привычном холодном взгляде.       — А вы следите за мной?       — Нет. Я беспокоился за вас.       Омега фыркнул и пошел в сторону дома, как вдруг остановился возле прохода в сад — здесь он был совсем небольшой, но даже Ивесу нравился. И, кажется, Арьену тоже. Он молча двинулся туда, а альфа за ним.       — Мне ваше беспокойство не нужно, — решил продолжить разговор омега. Кажется, он находился в хорошем расположении духа.       — Может, и не нужно. Но из-за этого я беспокоиться не перестану. Боюсь, как бы вам не навредили. Я ведь не всегда могу быть рядом, не всегда могу успеть и уговорить. Поэтому и прошу быть осторожней, хотя бы здесь.       — Как мило, — ядовито промолвил Арьен и откусил кусок булочки. — Но зря. Всё в порядке. Поэтому просьба: не следите за мной. Не пытайтесь даже — я почувствую вас.       — В каком смысле?.. — слегка недоуменно проговорил Ивес, однако договорить не успел — из-за угла вышел Милош со своей небольшой свитой. — Ваше Величество, доброе утро!       Впрочем, глядя на омегу, нельзя было сказать, что его утро было добрым. Однако младший король улыбнулся что Ивесу, что Арьену.       — Вам хорошо спалось? — спросил Милош. У него были тёмные и тяжелые мешки под глазами, на лице отпечатался след усталости и боли.       — Да. А вот вам, видимо, не очень, — мягко проговорил альфа и увидел, как в монарших очах блеснули слёзы.       — Ночью у Эспена припадок случился. Опять. Но уже всё хорошо, он спокойно спит!       Лорд опустил голову — несчастное дитя! Он практически не видел младших принцев-близнецов, ведь те постоянно хворали. Особенно бедный Эспен — совершенно хилый и не готовый к жизни. Плечи Милоша опустились, а сам он стал выглядеть ещё несчастней. Ивес на секунду забыл, что перед ним муж его короля, и обнял, прошептав на ухо:       — Не позволяй ему больше делать это с собой. В один момент умрешь либо ты, либо ребёнок. Или оба, что очень вероятно. Я с ним это тоже обсужу.       Омега вздрогнул и горько улыбнулся.       Ивес отошел от младшего короля и вновь вернулся к образу благочестивого преданного вассала.       — Поздравляю вас с днем рождения Его Высочества Жака!       — Тибо скоро проснется, — сказал Милош и фыркнул. — Или я его разбужу — напился, подлец, прямо перед праздником! Арьен, как ваши дела?       Ивес покосился на своего супруга — тот, кажется, и не ожидал, что к нему обратятся. После того старого конфликта, когда Арьен был ещё в тягости, они почти не общались. Милош просто чувствовал себя неловко, а после погряз в проблемах — Арьену же было абсолютно всё равно, он и не пытался заговорить с младшим королем.       — Спасибо, нормально, — сухо ответил омега, не глядя на своего собеседника. Сил стыдиться за мужа у Ивеса уже не было — как у других, и реагировать на него чересчур болезненно. Потому даже Милоша почти не задело.       Младший король сказал, что пойдет разберется с церемонией и проверит, как все подготовились, и пообещал поднять Тибо. Арьен, едва Милош ушел, доел свою булочку и принялся за вторую. И, не сговариваясь, лорды направились в свой дом.       Вскоре привели Алиана, ведь проснулся король, а значит церемония должна была вскоре начаться. Одежда сына и мужа были сделаны из лучших тканей, хотя Арьен отказался надевать какие-либо подаренные украшения и вообще сказал, что подготовленный костюм очень вычурный и он его носить не будет. Красивую вышивку пришлось убрать, как и камни. Впрочем, даже так Арьен был красив.       — Звездочка моя, какой ты красивый, — с удовольствием промолвил Ивес, чмокнув засмеявшегося сына в макушку, и добавил: — Как твой папа.       Омега в этот момент причесывался — рука его замерла, а затем он повернулся. На лице не было ничего, всё тот же привычный холод.       — Он на меня не похож.       — Но красивый в вас.       Арьен фыркнул и произнес странную фразу, откинув гребень:       — Уж скорее в вас, лорд.       Ивес даже не смог найти слов — он и понять не мог, что имел в виду муж. И спросить не успел: за ними пришли слуги. Альфа напряженно смотрел прямо в затылок омеги, будто пытаясь прочесть его мысли, но тот был для него нечитаем и закрыт. Праздник Тибо закатил грандиозный, как и во все предыдущие годы: Жака, как своего наследника, он обожал. Ивес преподнес в подарок дорогой детский меч и экипировку, игрушки из разных стран. Весь день был забит рыцарскими боями, танцами заморских умельцев, конными прогулками и вином. Вино лилось рекой и Ивес всё чаще замечал, как ругается на мужа Милош. Тибо выглядел вполне адекватно, но ближе к ночи стал вести себя странновато и часто стал повышать голос.       Детей уже увели, в том числе и принца, остались лишь взрослые — лорд сидел за столом с королем, как приближенный, и неустанно следил за ним. Пару раз приказал слугам больше не наливать монарху, но тот напугал бедняг и заставил наливать. Управу на Тибо не мог найти никто.       Ивес уже задумывался о том, что хорошо бы идти спать, — Арьен рядом уже почти тоже клевал носом — как вдруг король в гневе опрокинул свою тарелку.       — Столько лет прошло, откуда здесь тарелка со времен этого поганого узурпатора?       Ивес нахмурился и приподнялся, дабы взглянуть. Орсин и правда ввел в замке посуду и множество разных других вещей со своим гербом, а иногда и фамилией. Однако они уничтожили всё это почти сразу.       — Там ничего нет! Ты уже упился совсем! — воскликнул Милош, краснея от стыда и косясь на гостей, что начали смотреть на короля. — Посмотри внимательно!       Лорд подошел поближе и сам посмотрел: там и правда ничего не было. Он мягко и незаметно отставил от Тибо кубок и примирительно, будто с ребёнком, сказал:       — Ваше Величество, вам почудилось, там и правда ничего нет. Может, выйдем с вами на балкончик и подышим, поговорим?       — Не хочу, — отмахнулся Тибо и потянулся к кубку, который отставил Ивес. Он хмуро глянул на лорда и, убрав его руку, притянул вино к себе. — Просто меня одолевает беспокойство. Ишь, какой он был самовлюбленный! Как ещё на весь замок свой герб да рожу не нанес? Индюк самодовольный.       Ивес краем глаза беспокойно глянул на мужа — тот всё слышал и весь побелел, но не повернулся, не среагировал.       — Эй, младший лорд Бориэл, Арьен, — протянул Тибо и посмотрел на омегу. Казалось, весь мир остановился — по крайней мере для Ивеса и Милоша. — А твой братец с твоим-то именем и своего дружка не делал ничего? Нет? Чего молчишь?       — Тибо! — с мольбой прошептал Ивес — ему было больно смотреть на супруга. Он чувствовал сам, как Арьена пробирает страх и гнев, как к горлу подкатывает ком скорби. Однако король будто не слышал ничего — из него лилось всё, что он накопил за много лет борьбы и обиды на Антарелла.       — Все вы такие — что ты, змея ядовитая, что братец твой чернорукий, что муженек, пёс безродный, — с каждым словом Тибо Арьен менялся в лице. У Ивеса замерло сердце, а внутри разгорался огонь, который не горел в нём давно. Арьен так побледнел, что начал походить на очень больного человека. Его губы, которые он всегда держал строго сомкнутыми, задрожали. Пальцы сжали камзол, да так сильно, что побелели и вот-вот готовы были сломаться.       — Тибо! — уже почти шипя проговорил альфа.       — Горделивые вы Антарелла, без совести. И без головы! —  после этих слов в глазах Арьена заблестели слёзы, а руки сжались в кулаки. Ивес перестал дышать и задрожал. — Эти двое в этом замке хорошо смотрелись только на пике! Их головы!..       — Тибо!       Этот крик повис в зале. Ивес не кричал почти никогда и теперь даже не поверил, что этот рев принадлежит ему. Он даже не сразу понял, что, к тому же, стукнул кулаком по столу — вниз полетели тарелки, а к ладони прилипли кусочки еды.       — Извинитесь. Извинитесь перед моим мужем. Вы делаете ему очень больно, вы его обижаете!       Король онемел от вспышки гнева Ивеса. Лорд не злился на него — ни разу за эти долгие годы. Точнее, не проявлял это так сильно. Не смел так делать, да ещё и при всём дворе. Но и альфа, пусть время прибавило ему спокойствия, не мог держаться вечно. Особенно когда видел, как же больно Арьену от этих слов. Через пару мгновений Тибо пришел в себя, но челюсть его напряглась, он сцепил зубы — извиняться не собирался, более чем верный признак.       Ивес знал его столько лет!       — Так, значит? Всего вам доброго, Ваше Величество. Мои обязательства перед вами и принцем выполнены, его день рождения окончен. Спасибо за гостеприимство, но мы уезжаем.       — Ивес! Ну постойте! — чуть не плача промолвил Милош, поднявшись со своего стула и подойдя к альфе. Лорд ему улыбнулся, — как мог — поцеловал маленькую руку, прошептал «Помните мои слова, молю» и откланялся. Успев перед этим взять супруга за руку.       Уходили они в тишине.       Жак и Алиан заснули в игровой, и маленький принц не хотел отпускать друга, но Ивес мягко убедил, что им нужно ехать. Малыш чуть не плакал, но отпустил сына лорда — он прислушивался к словам своего крестного.       Они быстро собрали и загрузили вещи в наскоро подготовленную повозку. Арьен всё время держался позади и стоял, низко опустив голову. Однако бледность прошла, а губы перестали дрожать. Алиан хотел попросить остаться, но сразу понял, что даже всегда уступчивый отец не станет слушать.       Мальчик почти сразу уснул в повозке крепким сном. И Ивес смог здраво осознать всё только тогда, когда они выехали из замка и стояли уже возле ворот, за которыми осталось всё королевство.       — Это было глупо, — вдруг сказал Арьен. Он говорил тихо, ведь рядом спал Алиан — сын лёг очень близко к нему, чувствуя, как расстроен папа.       — Почему же? — уже слегка остыв, спросил Ивес. — Я ведь видел, как вам больно, как вас это обижает. Он не имел права так говорить, это жестоко.       — А вы-то здесь причём?       — Арьен, — устало вздохнул альфа — в одно мгновение ему стало так плохо, так тяжело! — Вы мой супруг. Обижают вас — обижают меня и мою семью. Мне неприятно, когда вам так плохо. Я обязан вас защищать. И мне всё равно, от кого.       — Но это глупо. Так-то этот… ненавидел меня, а теперь ещё и вас. Прельщает судьба изгоя без денег? А может, и титула.       — За это не беспокойтесь. Я большую часть жизни так жил и не вижу проблем. Я смогу вас и Алиана обеспечить даже так.       — Вы — дурак, — фыркнул Арьен и ядовитым шепотом начал говорить: — Вы, лорд, не вечны. И что делать вашему отпрыску с таким клеймом? Я себе на горло наступил, я еле пережил всю ту боль, я предал свою семью, — мужа, брата и детей! — а вы так просто обрекли мальчишку на прозябание и гнев? Прекрасно! Знал бы, то ноги сжимал бы усердней, да на подушку давил сильнее!       — Вы беспокоитесь за Алиана? — спросил Ивес, едва подавив улыбку, но не в силах скрыть теплый восторг в голосе.       — Нет, — бросив острый взгляд, ответил омега. — Я расстроен, что мои страдания, боль и предательство по итогу бесполезны!       Спорить с супругом Ивес не стал — он притянул сына поближе к себе и уснул, чувствуя, что всё сделал правильно.       На одной из остановок их догнал гонец от Милоша. Младший король очень долго и во всех красках извинялся за поведение Тибо. А затем поведал, что Жак игрался с младшими братьями и прямо при нём у Эспена произошел сильнейший приступ. Мальчик так сильно испугался, что замкнулся в себе и только плакал. Милош принял решение отправить детей к морю и просил, почти умолял, чтобы Алиан поехал вместе с принцем. Омега писал, что Жак почти не разговаривает со взрослыми, да и друзей у него нет, лишь учителя, а маленький Бориэл сможет помочь мальчику. К тому же, морской воздух очень благотворен и укрепит здоровье Алиана тоже.       Ивесу было жаль принцев, жаль Милоша, что клялся в письме, что отправит с детьми лучших лекарей и лучшую охрану. Алиан, услышав про это, начал проситься поехать с Жаком, но альфа сомневался. Он очень боялся за сына, его жизнь и здоровье. Боялся отпускать от себя — когда он был в разъездах, мальчик был на севере и ему было спокойно. А теперь… Но Ивес понимал, что всё это лишь его старческое беспокойство.       Он попробовал посоветоваться с Арьеном, но попытка оказалась провальной. Уже когда омега поднял удивленные глаза, лорд понял, что зря это сделал.       — Я здесь причём? Мне всё равно, решайте, пожалуйста, сами, — сказал он и уткнулся в свою книгу.       Супруг не смог помочь. И Ивес, долго думая, всё же решил, что Алиану поездка пойдёт на пользу. Пришлось разворачиваться и ехать обратно. В столицу они не заехали, целый почётный эскорт из числа лучших были отправлены за Алианом и альфа, всё же с лёгким беспокойством, но отпустил сына. Вернувшись к повозке, Ивес обнаружил, что Арьена на месте нет.       — Господин отошел куда-то. Сказал, что скоро вернётся, — сказал один из сопровождающих.       Лорд нахмурился, но предпринимать ничего не стал — лишь ждал. И куда же ушел муж? Вернется ли?..       И он вернулся. Будто ни в чём не бывало — залез в повозку и, кажется, собрался вздремнуть. Лорд заметил на его руках следы от чернил, но спрашивать ничего не стал, лишь отдал приказ ехать. Ехать домой.       Поездка затянулась — погода была неблагоприятной и приходилось часто останавливаться. Потому, когда повозка наконец-то подъехала к замку, Ивес был очень уставший, как и Арьен. Омега, кажется, от усталости едва с ног не валился и был бледный.       Супруг отказался от еды и сразу сказал, что хочет отдохнуть. Однако они так быстро и неожиданно решили вернуться, что Ветис не успел подготовить отдельные покои. Но, к удивлению Ивеса, омега никак на это не отреагировал, а лишь кивнул и быстро удалился.       — Господин выглядит не очень хорошо, — заметил слуга, ставя перед альфой ужин.       — Он устал.       — А где наше солнце северное?       — Алиан вместе с принцами поехал к морю, пусть отдохнет от холода.       Старый слуга хотел осторожно разузнать, почему лорды приехали намного раньше, но понял, что Ивес ему ничего не скажет и тема закрыта. Альфа закончил с едой и, сходив на задний двор, проверил, как строится склеп — недостаток денег сказался на нём. В какое-то мгновение ему захотелось поработать, но понял, что скорее испортит всё, потому решил, что надо последовать примеру Арьена и идти спать.       В покоях было темно и омегу было почти не видно под грудой подушек и большим одеялом, в которое он полностью закутался. Ивес тихо переоделся и улегся рядом. В тиши покоев он еле слышал, как дышит муж.       Проснулся альфа посреди ночи от дыхания Арьена — частого и тяжелого. Первые мгновения показалось, что это лишь сон, но стоило прислушаться, как Ивес осознал: всё серьёзно. Он тихо позвал мужа, но тот лишь что-то невнятное промычал. Лорд быстро встал, зажег свечу и приблизился к Арьену. Убрав одеяло, Ивес замер.       Омега был красным и тяжело дышал. А лоб был очень горячим.       И альфу отбросило на много лет назад. Он стоит рядом с этой кроватью и смотрит на своих любимых мужей. Сгорающих любимых мужей. Его охватил практически животный страх и боль. С ним такое уже было. И это безумно пугало.       Лекарь приехал быстро — он начал осматривать Арьена, а Ивес стоял чуть поодаль, едва не кусая себя за пальцы от волнения. Ему самому стало тяжело дышать, начало тошнить, а голова кружиться. Лекарь вдруг отошел от омеги и что-то быстро натянул на лицо, а затем на руки.       — Милорд, вам нужно выйти. Сейчас же, — сказал он.       — Что такое? — едва не срываясь на нетерпеливый крик, спросил Ивес.       — Это оспа, милорд.       Земля словно ушла из-под ног.       Чёрный вдовец — кажется, боги не дают ему забыть о том, кто он есть.