Сердце с шипами

      Ивес плакал.       Когда-то давно. И по-настоящему горько. И каждый раз он отчетливо помнил — это было в моменты потерь. Со временем умение даже так выражать свои чувства притупилось, слёзы иссякли, хотя боль всегда оставалась.       Ивес помнил.       Помнил те невыразимые моменты, когда хочется верить в лучшее, но лишь одного взгляда в некогда сияющие глаза или некогда румяное лицо хватало, дабы понять — вера не спасёт. И она пуста.       Однако, она почему-то всегда сидела где-то в глубине души, даже когда шансов не было. И теперь альфа держался лишь на вере.       На севере всегда боялись болезней — тут они были пусть и реже, но суровей. И даже лекари опасались. К тому же, среди народа гуляли слухи да кривотолки о том, что замок лорда проклят. Потому альфа не удивился, когда лекарь спешно сказал, что делать и попросил дозволения уйти. И выбора не было — всё, что смог сделать Ивес, это приказать поселиться рядом с замком, дабы тот успел прийти по первому зову. Лекарь согласился, но в его взгляде читалась надежда, что возвращаться не придется.       Ветис рвался сам ухаживать за Арьеном, но Ивес заперся и не пускал плачущего слугу.       — Тебе нужно приносить мне лекарства и всё, что попрошу! Но тебе не стоит сюда заходить!       — Но господин! Вы же заболеете! — причитал старый омега, настойчиво стучась.       — Вот ты уж точно заболеешь, — ответил Ивес. Ветис уже был очень немолод, намного старше альфы, и слабее. — И я сам хочу ухаживать за Арьеном. Я хочу быть рядом.       — Но милорд! Что же нам делать, коли и вас хворь убьет? Подумайте о маленьком господине! Что с ним без вас будет?       — Ветис, послушай, — голос на мгновение дрогнул, но альфа, сглотнув, продолжил: — Я с Арьеном ехал всю дорогу рядом, спал с ним — и есть огромная вероятность, что я от него и так заразился. Потому… Ступай, Ветис. И, если что — позаботься об Алиане.       Слушать рыдания преданного слуги Ивес больше не смог. Вскоре он забрал подготовленную бадью с водой и тряпицу, а также приготовленные по рецепту лекарства. В которые мало кто верил, однако Ивес вцепился в них, будто в последнюю надежду.       Надежда и вера — единственные, что помогало держаться уже несколько дней. Жар Арьена лишь усиливался и омега давно перестал открывать глаза, разве что бормотал что-то невнятное в бреду.       Ветис ещё несколько дней пытался прорваться и уговорить Ивеса уехать, дабы уберечься, но альфа отказывался и придумал слуге лучшее занятие. Он заставил его разослать срочнейшие письма в столицу и на юг, куда отправились Алиан и принцы. Лорд и думать не хотел, что сын подхватил оспу от своего папы, но разум твердил, что такое возможно. И, как бы ему ни было страшно, это надо было признать, сообщить и выяснить. Волнение съедало его — альфа не мог спать. К тому же, рядом был страдающий Арьен и сон не шел.       Всё тело омеги покрылось сыпью и в какие-то мгновения альфе казалось, что жар убьет супруга. Страшно было к нему прикасаться — так он горел. Единственное, что мог делать Ивес, это обтирать мужа и умолять держаться за жизнь. Ивес вновь взял прохладную тряпицу и дрожащими руками начал немного охлаждать Арьена.       В забытом богами маленьком замке далёких земель в глуби королевства было холодно и тоскливо. Из теплого одеяла вынырнула сначала одна тонкая нога, затем вторая — они боязливо коснулись прохладного каменного пола. Каждый шаг, казалось, здесь слышен по всему замку, а скрип двери и того дальше. Но это было не так.       Уставший и задумчивый альфа перебирал что-то на столе и его плечи были очень напряжены. И он ни на что не отвлекался — ни на звуки шагов, ни на открытую дверь. Встрепенулся, лишь услышав одно-единственное слово:       — Братик!       Альфа сразу повернулся и на его тонком лице появилась улыбка.       — Ох, прости, сразу тебя не заметил! Как ты себя чувствуешь? И почему ты босой? Мало в детстве получил? — он состроил гневное лицо, но в глазах читались лишь беспокойство и любовь. Альфа не мог злиться только на одного человека по-настоящему. — Арьен, сколько же можно, ты невыносим!       Орсин подхватил младшего брата на руки и посадил на кровать, всё причитая и возмущаясь. Он вернулся в своё кресло, но омега сразу же вскочил, уселся прямо к нему на колени и обнял.       — Ты как ребёнок! А ведь уже взрослый! — пробормотал альфа, но тем не менее в его голосе была лишь мягкость, а руки начали гладить по волосам. И Арьен прекрасно знал, что старший брат не может ему ни в чём отказать и всегда будет ласков. Когда ему хотелось любви и тепла, он всегда мог прийти к Орсину.       Арьену было всего тринадцать. Вот-вот прошла его первая течка и она его изрядно напугала. Брат разогнал всех вокруг и пригрозил отрезать всем мечом то, что у них между ног, если кто-то посмеет приблизиться. Даже в этой глухомани умудрился найти лекаря, который приготовил хнычущему, страдающему от новых странных и страшных ощущений и ничего не понимающему омеге настой. Только теперь, придя в себя, Арьен подумал, что Орсин сильно рисковал — длилась тяжелая борьба с Кориэлами, что яростно сопротивлялись и пытались удержать утекающую из их грязных рук власть. Она была на самом пике, войска брата скрывались, но ради Арьена Орсин чуть было не наплевал на всю осторожность.       — Как ты? — спросил старший брат.       — Всё хорошо, но спать ещё хочется, — пожаловался омега, тяжело вздохнув. — Так будет всегда? Всю жизнь?       Орсин рассмеялся и покачал головой.       — Ты чуть подрастешь и я выдам тебя замуж — с альфой тебе будет переносить течку намного легче. Но… — альфа сжал брата в объятиях и недовольно пробормотал: — Мне нужно найти тебе самого лучшего. Я тебя кому попало не отдам.       — А если не найдешь, то я останусь с тобой?       Сейчас Арьен не мог себе представить кого-то рядом, кроме брата. Он ведь всегда видел только его — Орсин единственный, кто о нём заботился, особенно когда вечно занимающийся своими делами отец погиб. С братом омега всегда чувствовал себя маленьким и защищенным.       — Ну, если не найду достойного, то да, — немного подумав, кивнул Орсин. — Тебе нужен тот, кто будет о тебе заботиться. Кто в опасный момент может поставить тебя выше себя. Но пока рано об этом говорить, лисёнок.       Они не говорили на тему войны — Арьен знал, почему брат начал её и полностью поддерживал, но не вмешивался. Да и сам альфа не хотел втягивать во все подробности младшего, хотя держал рядом с собой. Арьен знал, что это из-за страха брата: вдруг помощники Кориэлов, желая воздействовать на Орсина, поймают его и начнут пытать. Брат ради него отдаст всё на свете, но ведь он столько уже прошел, столько преодолел! И Арьен старался быть сильным, дабы не надеяться лишь на брата и охрану.       Когда омега как раз хотел рассказать, что планирует попросить кого-то с ним потренироваться, дверь открылась и в комнату зашел Арман. Арьен ощутил себя сразу же как-то странно и захотелось закутаться в какое-то одеяло или спрятаться за Орсином. Но в то же время наблюдать за Арманом.       Друг и ближайших соратник брата был очень красив: высокий, статный, черноволосый, со смуглой кожей. Он был таким серьёзным, его зелёные глаза всегда смотрели на всё цепким и внимательным взглядом. А когда альфа смотрел на Арьена, сердце странно заходилось в груди и хотелось опустить взгляд. Что он и сделал.       У брата были тонкие черты лица и омега считал его очень красивым, но у Армана они были слегка грубоватыми, к тому же, на лице были шрамы — самый большой пересекал глаз и всю левую щеку. Однако Арьен не мог отвести взгляд.       — Милорд, у меня к вам разговор, — проговорил Арман и внутри омеги произошла целая буря, а от глубокого голоса пробежали мурашки.       Орсин, до этого ласково улыбающийся, вмиг посерьезнел, и теперь перед омегой был не его любимый братец, а глава восстания и будущий король. Альфа кивнул своему соратнику и опять повернулся к Арьену.       — Иди ещё поспи, набирайся сил. Арман, проводишь? А после возвращайся, поговорим.       Орсин поцеловал младшего брата в лоб и отпустил. Омега сильно смущался, идя рядом с альфой. Сначала переживал, что сильный запах до сих пор остался, но Арман, кажется, ничего не ощущал или очень хорошо это скрывал. Однако Арьен не боялся. Альфа что-то спросил своим тихим и глубоким голосом — омегу вновь охватили буйные чувства. И тут Арман подошел совсем близко и нагнулся к нему.       — Всё хорошо? Вы сильно покраснели. Вам плохо?       Арьена словно молнией пронзило, когда друг брата ещё и с беспокойством коснулся плеча. Он ощутил, как неистово загорелось лицо.       — Н-нормально, — едва сумев совладать с дрожащим голосом, сказал омега. — Устал.       — Тогда давайте быстрее пройдём в ваши покои.       Арман провел его, но затем решил войти и проследить за омегой, дабы он спокойно устроился. Арьен чувствовал себя очень неловко, но, оказавшись под одеялом, выдал, сам того не ожидая:       — Подожди! Посиди со мной!       Альфа беспрекословно подчинился и сел рядом с кроватью. Под его внимательным взглядом омега ощущал, как краснеет лицо и он поскорее закрыл глаза. Арман неотрывно смотрел на него, словно готовый защищать от любой опасности — даже выскочи монстр из-под кровати, альфа его убьет! От этой мысли Арьен глупо хихикнул, чем сразу привлёк к себе внимание.       — Что-то не так?       — А, — растерянно протянул омега и брякнул первое, что пришло в голову: — Братик в детстве меня постоянно по голове гладил, чтоб я быстрее засыпал. Всегда работало.       И тут большая, но очень мягкая и нежная рука коснулась головы. Арьен замер и напрягся на мгновение, а затем расслабился. Сон пришел невероятно быстро.       Ивес испуганно распахнул глаза и уронил всю бадью, которую держал на коленях. Ох, заснул! Лорд провел рукой по лицу и едва не ударил по щеке, дабы окончательно проснуться. Он приблизился к мужу и тяжело сглотнул. Ему вмиг стало плохо — вместо сыпи появились оспины. Они покрывали всё красивое лицо омеги и наверняка всё тело. Муж выглядел невероятно худым и измученным, хуже, чем при их первой встрече, и хуже, чем после родов Алиана. Иногда казалось, что он уже не дышит, но лорд, замирая, слышал его дыхание и радовался — каждому вздоху, будто выигрывал раз за разом очередную тяжелейшую войну. Ивес сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и взял подготовленную мазь. Он нежно и осторожно смазал все ранки и между делом отметил, что жар спал.       — Вы молодец. Держитесь, держитесь… — приговаривал альфа и взял мужа за слабую руку. Лорд прижал её к своей щеке. — Арьен, молю!..       — Арьен, молю!       Орсин неуверенно стучался в дверь покоев младшего брата. Он, король, мог зайти куда угодно без разрешения. Почти куда угодно.       — Ну что ты устроил! Открой, расскажи братику, в чём твоё горе.       Арьен шмыгнул носом и вытер нос рукавом — если бы это видел портной, в обморок бы грохнулся или упал замертво! Но омега ничего не мог с собой поделать. Ему было пятнадцать, он — брат правителя, второй человек королевства. Но кровь была горяча, а ревность мешала держаться так, как следовало бы.       Недавно прибыло посольство с далёких земель — брат долго вел с ними переговоры и прочил большую выгоду, ежели они станут союзниками, будут вести торговлю и, конечно же, помогут изловить негодника Тибо Кориэла, бежавшего внука безумца Людвига. Арьен краем уха слышал, что брат на его поиски отправил множество людей и мальчишку разыскивают все. Скоро его найдут и братец наконец-то успокоится окончательно. Омега всей душой хотел поддержать старшего любимого брата, но его постоянно захлестывала болезненная ревность, мешающая думать.       Не так давно Арьен хотел попросить Армана свозить его на рынок, но застал альфу в компании смуглого молодого сына одного из членов посольства. Омега взбесился, когда увидел, как он обнимает его, а едва потянулся к губам, как мир поплыл перед глазами — слёзы мешали рассмотреть хоть что-то.       Арьен долго следил за ними и каждый раз захлебывался слезами. Последней каплей стало то, что Арман на торжественном балу пригласил потанцевать не его, а заморского красавца! Они вдвоем, проходя мимо и о чём-то мило беседуя, поклонились Арьену. Юноша даже что-то спросил, но разгневанный Арьен ответил так грубо, что тот онемел. Вспомнить бы, что! Но это было уже не важно.       Омега убежал к себе и заперся.       Ему было пятнадцать. Он был мелким и угловатым, нелепо смотрелся в красивых и самых дорогих костюмах, с драгоценностями, которыми одаривал брат. Лицо не было чистыми, часто появлялась сыпь. Он не мог ничем похвастаться, кроме брата-короля. Разве что хорошо на лошади ездил да знал множество историй из старых книжек, но это не привлекало. Армана не привлекало. Рядом с ним вертелись красивые омеги, что умели поддержать разговор, а не лишь молча смотреть в пол в попытках побороть смущение.       Ему было пятнадцать и он не знал, что делать.       Благо, на переговорах это не сказалось. Орсин сразу бросился к Арьену, но долго стоял под дверью. Пока омега не начал икать от слёз — слегка успокоившись, он позволил брату войти. На лице Орсина читались беспокойство и страх. Он сразу обнял младшего и, усадив к себе на колени, как маленького, достал изящно вышитый платок, чей-то подарок, принялся вытирать слёзы.       — И кто обидел тебя, лисёнок? Говори, братик всех на плаху отправит, всем ноги и языки вырвет!       Арьен поджал губы и, судорожно выдохнув, икнул. Он долго думал и старался не смотреть в глаза брата, но всё же спросил — вся буря чувств просилась наружу.       — Я некрасивый, да, брат?       — Кто посмел тебе такое сказать! — едва не задохнулся от возмущения Орсин. — Ты красивый, лисёнок!       Но Арьен не поверил, он же всё видел своими глазами! Арман никогда на него не смотрел, как на других омег. Глаза вновь начало щипать от слёз и дыхание начинало сбиваться — однако, прежде чем он вновь разрыдался, Орсин мягко, но уверенно взял его за подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. Такие же тёмные, как у самого Арьена.       — Послушай меня! Ты — Антарелла. Ты должен быть сильным и держать голову всегда высоко! Смотри на всё так, будто это мелочь! Ты со всем справишься, ты всё сможешь! Всегда бери себя в руки, Арьен! Поплакать можешь у меня на коленях и я тебе всегда помогу. Но всегда держись достойно и верь в себя. Ты своего добьешься. А я тебя всегда пожалею и помогу, мой лисёнок.       Арьен, пораженный такой речью, вдруг ощутил себя совсем маленьким и прижался к брату. Захотелось разрыдаться вновь, но уже не от обиды и боли. Орсин рассмеялся и начал неспешно гладить по волосам, портя прическу.       — Ну так что? Если ты спрашиваешь меня, красивый ли ты, уже успел обидеть незнакомого тебе омегу, то дело в альфе. Честно говоря, я, как старший брат и опекун взволнован, но… Арьен, лисёнок, надо не оскорблять соперника, а обращать на себя внимание человека. Подумай над этим, пригласи гулять. А теперь, — едва сдерживая нервозность и какой-то странный гнев, проговорил Орсин: — расскажи-ка братику, кто тебе приглянулся и с кем ты собираешься следовать моим советам? Я так увлекся всеми делами да разговорами, что и не заметил ничего.       — Не скажу.       — Арьен!       Брату омега ничего не сказал, но послушаться решил. Рано утром он уже стоял возле покоев Армана — альфа, выйдя, едва не испугался, но на лице его не дрогнул ни один мускул. Превозмогая свой стыд и смущение, Арьен гордо поднял голову и посмотрел прямо в глаза.       — Арман, покатайтесь со мной на лошади по окрестностям.       На мгновение соратник брата не мог и слова сказать, — кажется, даже не мог поверить, что слышит это! — однако кивнул и поклонился.       — Конечно, буду очень рад вас сопроводить.       Всю дорогу омега не мог справиться со своим смущением, но в голове постоянно звучал голос брата. Он ведь прав! Оскорблениями любовников Армана он ничего не добьется, разве что отпугнет и отвратит альфу от себя. Их разговоры были тихими и праздными, пока Арьен не решил осторожно рассказать о том, как прочитал найденные сказки в библиотеке. Альфа, на удивление, сразу поддержал разговор. Чересчур увлекшись, юный омега позабыл о своём смущении. И в какой-то момент, совершенно расслабившись и осмелев, натянул поводья, тряхнул волосами и спросил:       — А я лучше того сына одного из послов?       И, прежде чем Арьен успел умереть от стыда за собственные слова, Арман улыбнулся одними уголками губ и сказал своим глубоким и бархатным голосом:       — Без сомнений, вы лучше, господин.       Кажется, вот-вот — и лицо сгорит совсем!       Жар вновь охватил Арьена — силы же Ивеса подходили к концу. Все эти дни он спал урывками, казалось, лишь по несколько минут. Ему ничего не снилось — разве что постоянно слышал тяжелое дыхание и бормотание мужа. И не понять было, сон то или реальность. Когда лорд просыпался, то сразу бросался к омеге в надежде, что раны начинают заживать, жар спадает, а Арьен открывает глаза. Но всё это были лишь мечты и надежды. Жар вернулся с новой силой.       В очередной раз заученными движениями и с новой молитвой на устах Ивес начал смазывать оспины, намочил тряпку и положил её на лоб мужа, попробовал напоить настоем. Ветис пугливо стучался и спрашивал как там господа. Ивес пытался говорить мягко и успокаивающе, но старого слугу было не провести.       Вдруг альфа услышал новый стук в дверь.       — Господин?..       — Всё хорошо, Ветис.       — Господин, лекарь говорит, коли младший лорд ещё не умер, то выживет!       — Но у него снова сильный жар. Ступай к лекарю, дабы он подготовил новое лекарство!       Ветис поспешил уйти, а Ивес вновь посмотрел на мужа. Арьен, красивый и юный Арьен, таял. Альфа не хотел его терять, совершенно не хотел. Он не боялся одиночества, он привык хоронить родных людей. Его жизнь с Арьеном не была сладкой и приятной, не была наполнена любовью или ещё хоть какими-то светлыми чувствами. Был даже момент, когда хотелось отказать, откреститься, едва не выкинуть прочь строптивого супруга, ведь сил терпеть его порою не было! Но от мысли, что омега умрет, прошиб холодный пот, сковал ужас.       И тут омега приоткрыл глаза.       — Арьен! — с облегчением и радостью выдохнул альфа. Он открыл глаза — это на благо!       Муж медленно поморгал и по мутному взгляду было понятно, что он не понимает, где находится и что происходит. Однако через какое-то время — лорду казалось, что минули часы! — омега повернул голову в сторону Ивеса и смог его рассмотреть.       Сухие губы начали шевелиться, но Арьен ничего не произнес. Альфа смочил их и улыбнулся омеге, пытаясь поддержать. Но улыбка застыла на губах, когда супруг наконец-то смог произнести одно слово:       — Прочь.       — Что?       — Прочь. Уходите отсюда. Вы… Умрете. Как я…       — Нет, вы не умрете! — с запалом воскликнул Ивес и взял мужа за руку. — И я не уйду.       — Алиан тоже!..       — Его тут нет, он далеко. Он здоров. Никто не умрёт.       Глаза Арьена налились кровью и он свистящим шепотом, полным ярости и безысходности, прохрипел:       — Вон!       Но лорд лишь покачал головой и сильнее сжал ослабшую руку Арьена. Его голос был твёрдым и уверенным.       — Не уйду. Я буду с вами, Арьен. Вы мой супруг. Моя семья — вы и Алиан. Кроме вас у меня никого и ничего нет в этом мире. Поэтому даже не тратьте силы на уговоры, я останусь. И мне всё равно, заболею я или нет.       Долгий взгляд омеги не выражал ничего, а затем он закрыл глаза — услышал ли вообще хоть что-то?       — Вы моя семья, нравится вам это или нет…       — Мне он не нравится!       — Как и все остальные, — тяжело вздохнул Орсин. — Да тебе не угодишь, лисёнок!       Брат подыскивал омеге жениха, но Арьен всем отказывал. Ему не нравился никто — в его сердце был другой.       Он часто гулял с Арманом и, скорее всего, старший брат теперь подозревал, что тот, по кому лил слёзы когда-то омега, это его лучший друг. Но ничего не говорил. Арьену было шестнадцать. В его возрасте выходят замуж, а он из королевской семьи. Омега знал, что брат хотел бы выдать его за короля или принца союзного королевства, но не сделает этого, ежели Арьен не одобрит. Что он, собственно, и делал.       После очередной тяжелейшей течки, от которой омега чуть с ума не сошел, а Орсин от беспокойства чуть не поседел, король занялся этим вопросам очень плотно и серьёзно. Однако Арьен был непреклонен. Он осторожно пытался подойти к просьбе, что вынашивал уже очень давно. Но всё никак не приходилось к слову. Впрочем, кажется, сейчас как раз… Орсин тяжело вздыхал и переживал, что не сможет найти хорошего мужа для брата и не сможет ему помочь. И, кажется, почти отчаялся, когда Арьен, сделав глубокий вздох, выпалил:       — Выдай меня за Армана, брат.       — За какого Армана? — изумленно спросил Орсин — от его взгляда стало на мгновение не по себе. — Армана Долана?       — Да. Мне он очень нравится.       Старший брат будто онемел. А через мгновение стал выглядеть восторженным, будто раскрыл какой-то важный и большой секрет. Он был так занят государственными делами и погоней за Кориэлом, что не замечал то, что у него происходило под носом. Но после этого Орсин стал серьёзным и, кажется, хотел возразить, как Арьен, вскинув подбородок, сказал:       — Брат, я серьёзно. Я выйду только за него. Он мне очень нравится, он хороший и достоин меня, — и, едва увидев, что альфа собирается возразить, омега сказал: — Ты же сам говорил, что мне нужен тот, кто сможет поставить меня выше себя, тот, кто будет обо мне заботиться! Арман ведь такой!       Орсин долго смотрел на омегу. Он сомневался, боялся, но… Понимал, что это прекрасная идея. Внутри Арьена зарождалась буря радости. Он знал, что сейчас услышит.       Ивес уснул и сам того не заметил. Проснулся от жуткой боли в спине — он заснул прямо в кресле, положив голову на кровать и продолжая сжимать руку Арьена. Однако не это было важно. Альфа чувствовал, что кто-то касается его волос.       Лорд поднял голову и встретился взглядом с тёмными глазами, чей взор был вполне адекватным и здоровым.       — Арьен!..       — Вы почему не ушли? Я ведь сказал уйти.       — А я сказал, что не уйду.       Омега фыркнул, но в его голоcе впервые не было сдерживаемой злости или безразличия.       — Вы ужасный глупец, лорд Бориэл.       Ивес этого будто не услышал — он коснулся лба мужа и понял, что жара почти нет.       Оспа отступила.