Сердце с шипами

      Арьен быстро шел на поправку.       Дни критического состояния, когда Ивес всерьез опасался за жизнь супруга, миновали. Уже через пару дней Арьен мог сам встать с постели и выглядел весьма бодрым, хотя ему, конечно, никто не разрешил этого сделать. Минуло больше недели, прежде чем лекарь в полной уверенности заявил, что омега здоров и оправился после оспы. Ивесу после этих слов стало дышаться легче. Но супруг был не рад. И если раньше альфа бы подумал, что это всё из-за того, что Арьен пожелал бы умереть, то теперь видел — причина в другом.       Оспины и язвы, что, конечно, постепенно зажили, не могли исчезнуть насовсем. Они будут вечным напоминанием о пережитом. Благодаря мази, на которую Ивес потратил много денег, следы, особенно на лице, были бледнее, чем могли быть, но всё же остались и их было видно. Арьен стал ненавидеть зеркала и первое время старался держаться в тени, дабы никто не увидел шрамы.       — Вы зря так сильно переживаете. У страха глаза велики, — в очередной раз, когда омега едва не разбил зеркало, попытался успокоить супруга альфа. Ивес мягко взял его за руку, желая осмотреть ссадины на костяшках — Арьен был так зол, что, казалось, вот-вот вырвется. Но этого не произошло. Он лишь зло взглянул, но к таким взглядам альфа был привычен. — Руки только портите.       — Меня уже ничего не испортит.       — Бросьте. Вы всё так же красивы, Арьен.       Омега лишь поджал губы и фыркнул в сторону Ивеса — он ему, конечно, не верил. Оспа была страшным сном многих. И новость, что Арьен заболел, подняла на уши что весь юг, что столицу вместе с замком. Но волнения были пусты. Когда прибыли гонцы с юга и из столицы, Ивес успокоился — все были абсолютно здоровы. Он весь извелся, ожидая известий и просыпался в поту от кошмаров о жутких смертях Алиана и принцев. Письма были полны страха, но вместе с тем усмиряли тревогу. Дети были в порядке, все в замке были в порядке. Словно Арьен и не был нигде.       После первого шока альфа задумался, почему же так случилось. Почему захворал лишь его супруг. Оспа чрезвычайно цепкая, почти как чума, но у всех всё было в порядке. Всех боги уберегли, как самого Ивеса? Странно. Впрочем, вскоре лорд позабыл об этом.       Прибыло письмо, что Алиан возвращается и альфа занялся подготовкой ко встрече с сыном. Ветис говорил, что зря Ивес тратит деньги на обычную встречу мальчика, но оказалось, что внутреннее чутье не подвело. Вместе с сыном на земли севера прибыла королевская чета.       Альфе об этом сказали, когда гости уже подъезжали. Рядом стоял Арьен, который весь побледнел от этих слов.       — Я не пойду. Я останусь в своих покоях.       — Почему же? Арьен, вы уже совершили подвиг — вы выжили после оспы. А это, — Ивес указал на шрамы, — подтверждение борьбы.       — Какие красивые слова! — хмыкнул омега. — Но я не очень желаю их слушать. Надеюсь, вы не сильно напьетесь со своим… ах, но он уже и вам не друг!       Супруг ушел, не успел Ивес и слова сказать. Но спорить с ним сил не было. Алиан разве что расстроится, что папа не вышел его встречать. Вдруг альфа вспомнил слова Арьена и осознал, что и правда — Тибо тоже едет. Тибо, которого он прилюдно отказался выслушивать и заставлял извиняться. Молодой король был очень горделив, особенно это обострилось в последние годы. И чего же он хочет?       Алиан выпрыгнул из повозки даже прежде, чем она остановилась. Но Ивес не стал его ругать — сын громко его звал — и бросился к нему на шею, отчаянно обнимая и целуя в щёку.       — Я так скучал! — едва не плача от радости прохныкал мальчик. И сердце альфы растаяло — как он вообще отпустил свою звездочку куда-то от себя? — А где папа? Я слышал, папа заболел! Он уже здоров?       — Да, с ним всё хорошо. Но ему надо отдыхать ещё, потому он в покоях, — поцеловав сына в макушку, мягко проговорил Ивес. Он заглянул в блестящие от слёз серые глаза и не удержался — поцеловал в маленький нос. — Моя звёздочка… Ты хорошо отдохнул? Отвык, небось, от холода северного.       — Нет! — гордо подняв голову, Алиан заявил: — Я же Бориэл!       — Ну да, конечно же!       Он бы мог ещё долго говорить с сыном и носить его на руках, но к нему уже подошел король. Милош рядом мягко улыбнулся и перевел тяжелый взгляд на своего супруга. Тибо был уже совсем взрослым — властным, серьёзным, в его бороде от пережитых переживаний и груза власти попадались седые волоски. Но тут, стоя перед Ивесом, он выглядел всё тем же располагающим к себе пятнадцатилетним мальчишкой, перепуганным и нуждающимся в помощи взрослого лорда.       — Лорд Бориэл… гхм… Ивес, — неуверенно начал было Тибо, как вдруг собрался и посмотрел прямо в глаза альфе. — Я прошу прощения у тебя и твоего супруга. Я был пьян и все мои слова были лишь глупостью и трепом, за которые мне стыдно.       Ивес тогда затаил некую обиду из-за слов короля и мог бы и дальше её хранить, ведь понимал, что вряд ли внутри Тибо хоть что-то изменилось, но… Он не мог. Вся обида пропала в тот же миг и лорд улыбнулся. Он протянул руку и на лице монарха появилось невероятное облегчение. Они пожали руки, но через мгновение Ивес обнял Тибо. И буквально всем телом ощутил, как всё напряжение, охватившее короля, исчезло. Альфа понимал, что вряд ли Его Величество поменял своё мнение и жалеет не о своих словах, а о том, что это услышал Ивес. Лорд не был столь наивен, дабы верить в то, что Тибо когда-либо поменяется. По крайней мере, обида Ивеса этого не могла изменить.       Милош несколько раз поинтересовался, как Арьен и почему он не вышел. Альфа извинился и сказал то же самое, что поведал сыну: муж должен отдыхать.       — Но хоть поужинает с нами?       — Вы соскучились по Арьену? — с улыбкой спросил Ивес, надеясь, что младший король не станет лезть и успокоится.       Губы омеги дрогнули в улыбке и он едва заметно покачал головой, но ради приличия — ведь тут и стража, и свита! — сказал:       — Очень. Мы все волновались, когда пришло известие о болезни. И я рад, что всё обошлось. Ах да, — Милош подозвал Алиана и подмигнул ему. Мальчик кивнул и бросился к повозке — через мгновение он показался с небольшим сундучком. Как оказалось, это были южные сладости. — Там ещё их много. Привезли для вас — Алиан очень хотел порадовать родителей.       Перед общим ужином и после него Ивес ещё раз поговорил с Тибо — они даже коснулись темы крайней нетерпимости короля к супругу лорда.       — Если вы всегда собирались вести себя подобным образом и ненавидеть его, то лучше бы повесили рядом с Карлаилом. Но вы сами оставили его в живых.       — Я хотел, чтобы у тебя были законные и родовитые дети, — скривившись, словно проглотил нечто очень кислое, проговорил Тибо.       — Но вы же меня знаете. Или ожидали, что я своего мужа, свою семью, того, кто родил мне сына, буду на пару с вами принижать и обижать просто за происхождение? Нет, этого не будет.       — Я и не требую. Прости меня ещё раз. Если… — в это мгновение Тибо замялся и в глазах его читалась тяжелейшая битва. Но всё же он произнес сквозь зубы. — Если надо и ты хочешь, я извинюсь и перед Арьеном.       — Было бы неплохо, но сейчас он вряд ли может с вами пообщаться.       Облегчение, отразившееся на его лице, Ивес предпочел проигнорировать.       Из-за того, что монархи приехали неожиданно, покои им подготовить не успели, и альфе пришлось уступить свои, а сам он решил побыть у Арьена — если не выгонит, то, может, и останется спать в теплых и убранных покоях. Омега читал книгу и даже не обратил внимание на то, что кто-то вошел. Ивес принёс мужу на подносе южные сладости и поставил их перед ним.       — Попробуйте. Безумно вкусно.       — Раз так вкусно, могли сами съесть.       — Я столько не съем. Ну же, поешьте. На севере такого не бывает, у нас всё в разы проще. Алиан очень старался выбрать самое сладкое. Привез орехи, засушенные фрукты. Я могу попросить сделать для вас булочки с орехами и сухофруктами.       — Я не люблю булки.       Ивес пожал плечами, не желая спорить, хотя немного удивился. Он помнил, что муж их с удовольствием ел. Сначала Арьен упрямился, но вскоре они вдвоем почти всё доели. Сидели в тишине — лишь дрова потрескивали в камине да страницы книги супруга шуршали. Ивес витал в своих мыслях, немного, совсем чуть-чуть захмелевший, и вдруг начал рассматривать Арьена.       Он повзрослел. На место юной и нежной красоты пришло зрелое очарование. И альфа не видел ничего ужасного в шрамах. Всех своих мужей он любил: кого-то пылко и страстно, кого-то отчаянно, кого-то с опаской и надеждой. Отношения же с Арьеном были так тяжелы, что и для любви не было места. Да и не в его возрасте о любви думать — может ли она быть? Но он чувствовал большую ответственность и благодарность.       — Арьен, вы всё ещё красивы.       Омега сразу поднял голову и едва не прожег взглядом Ивеса.       — Зачем вы это говорите?       — Чтобы вы в это верили. И перестали прятаться.       — Давайте я сам решу, когда и перед кем мне показываться. И не смейте меня обманом вынуждать показываться!       — Не буду, никогда. Но хотя бы Алиану…       — Нет!       — Он ваш сын. Он любит вас любым — главное, что вы живой. Передо мной же вы показываетесь.       — А что вы? Будто это самое плохое состояние… — Арьен не договорил — запнулся и резко отвернулся. Даже книгу не захлопнул, как обычно. Омега поднялся, подошел к кровати и, скинув халат, откинул одеяло. — Я спать. Так что уходите.       — В моих покоях гости.       — Мне плевать! — яростно выпалил супруг, но выгонять — силой или словами — больше не стал.       Арьен уснул быстро — Ивес уже умел распознавать по дыханию мужа, спит он или нет. Он мог уйти спать в супружеские покои или ещё куда, готов был померзнуть, хотя по здоровью это било, но альфа лёг рядом с Арьеном.       Утром омега ничего не сказал, вместо этого специально игнорировал. И больше не пускал на порог своих покоев, однако к тому времени Ветис подготовил другие, где жил лорд, пока король не уехал обратно к себе.       Арьен долго не хотел общаться ни с кем, кроме Ивеса, и лишь после мягких, но долгих уговоров, скрепя сердце, позволил увидеть себя Алиану. Мальчик очень скучал и едва не заплакал, увидев папу — он подбежал к нему и обнял за ногу. Омега поджал губы и едва не отвернулся, как вдруг Алиан поднял голову и посмотрел ему прямо в лицо. И он не испугался шрамов, не появилось отвращения или жалости. Только радость.       — Ты уже хорошо себя чувствуешь? Я так переживал, папа! — проговорил мальчик и плотнее прижался к омеге.       Арьен, кажется, дышать перестал. На его лице не дрогнул ни один мускул, он будто в лёд превратился. Ивес даже не представлял, что чувствует сын — однако через мгновение рука Арьена потянулась к голове мальчика. Он не коснулся волос, пальцы застыли в воздухе, но муж вдруг сказал:       — Спасибо за сладости, Алиан.       — Не за что! — просиял маленький омега — его глаза засверкали. — Было вкусно? А что тебе больше всего понравилось? А?..       — Всё, иди. Ты пропустил много уроков из-за своего отдыха. Иди.       Уже наученный, что Арьена надо слушаться, Алиан, пусть и не очень довольный, кивнул и вышел из покоев. Ивес, покосившись на мужа, кивнул ему в знак благодарности, и поспешил за сыном.       Тибо, желая загладить вину, подарил альфе слуг — он прислал их из столицы и пообещал, что платить им будет сам. Лорд хотел было мягко отказаться, но стоило взглянуть на старенького и едва справляющегося Ветиса, принял подарок короля. Когда они прибыли, Арьен начал выходить и вновь отправлялся на прогулки и охоту с приехавшим Эйданом. Распорядитель появился на пороге замка неожиданно для самого лорда, но, казалось, вполне ожидаемо для супруга.       — У меня возникли серьёзные проблемы в семье, я должен был уехать и разрешить их. Прошу прощения, — суховато и холодно оправдывался распорядитель. Он даже поклонился, но лорд не особо верил ему. У него было стойкое желание прогнать Эйдана прочь, но Арьен, словно почувствовав, пронзил Ивеса взглядом. Нового затворничества мужа и его чёрной меланхолии он не выдержит. Может, можно было бы нового распорядителя найти? Но Эйдан — лучший.       И лорд устало махнул рукой, позволяя ему остаться. Уже на следующий день началась подготовка к поездке и Арьен как-то оживился. Ивес же занялся своими делами — у него были свои проблемы и заботы. Лорд был поглощен обучением сына, проблемами своих подчиненных и постройкой склепа.       Жизнь на севере во владениях Бориэлов шла своим чередом, пока Ивес в один момент не осознал, что его дом превратился в улей. Слуги оказались пусть и работящие, но постоянно болтающие. И в основном обсуждали своих хозяев. Однажды Арьен подошел к нему вечером — даже зашел в покои! — и с едва сдерживаемым гневом сказал:       — Выгоните их прочь.       — Почему же? Они хорошо работают.       — Некоторые из них ещё служили моему брату и я их прекрасно знаю! У них мало того, что языки без костей и чересчур длинные, так ещё совестью и разумом боги не наградили! — Ивес покачал головой и омега, чуть ли не скрипя зубами, сказал: — Ну что ж, я вас предупредил.       Альфа занимался своими делами и предпочел не прислушиваться к болтовне — мало ли, что там болтают слуги. Разве что сказал Ветису дать им больше работы, дабы не было времени на праздные разговоры. И он был так занят, что порою не замечал, как супруг становится мрачнее чёрной тучи. Даже охота и прогулки не могли его порадовать.       Ивес решил вникнуть лишь тогда, когда Ветис с ужасом рассказал, что в соседних деревнях вовсю обсуждают, что в маленьком сыне лорда не течёт ни капли крови Бориэлов. Альфа лишь рассмеялся и покачал головой.       — Нужно быть слепым, дабы так думать и говорить! Алиан же на меня похож. Глупости!       — Так-то оно так… — несмело и с тревогой промолвил Ветис, но под взглядом Ивеса замолчал и опустил голову.       — Прикажи им молчать или это сделаю я.       Старый слуга выполнил приказ лорда, однако слухи не прекратились, а лишь начали набирать обороты.       Отношения Эйдана и Арьена стали вторым лакомым кусочком. Если до этого подозревал что-то лишь Ветис, то теперь, кажется, весь север считал, что супруг лорда изменяет ему с распорядителем. Однажды старый слуга вновь забеспокоился и поведал Ивесу о том, что слуги видели, как сначала в библиотеку заходил Эйдан, а затем Арьен. Альфа устало вздохнул.       — Даже знаю, когда это было — позавчера. Я тогда попросил у Арьена книгу, которую он читал, а он сказал, что она в библиотеке и сам захотел принести.       — Там же был и Эйдан этот треклятый, господин!       — Ветис, они оба молоды. И на любые ласки требуется время— так быстро им это сделать невозможно! Иначе оба были бы уж очень неудовлетворенны. А Арьен вернулся довольно быстро и это с учетом того, что ему надо было дойти, поискать книгу и вернуться. Не выдумывай, прошу. От него ничем не пахло и выглядел он аккуратно и как обычно. И мой муж сам сказал, что Эйдан попросил разрешения взять какую-то книгу.       На этом Ветис успокоился и, казалось, успокоил и всех слуг. Однако слухи всё ширились, несмотря на доказательства и спокойствие лорда. И если Ивес старался меньше об этом думать, то Арьена это взбесило.       Альфа собирался заняться достраиванием склепа, но услышал, как из комнат, что принадлежат слугам, доносятся крики и плач. Лорд заглянул и опешил: на длинной лавке лежал раздетый до пояса слуга-омега, а рядом стоял другой слуга с плетью. Вдруг тот замахнулся и обрушил сильный удар на спину, а омега закричал пуще прежнего. А возле лавки, не отрывая взгляд, стоял, сложив руки на груди, Арьен — на лице его не было жалости.       — Что тут происходит? — муж сразу повернулся на голос лорда — он не был удивлен или испуган. Скорее выглядел злым, но не на альфу. Но Ивес его чувств не разделял — он посмотрел на слугу с плетью и приказал: — Прекрати его бить. Отойди.       Плачущий омежка сполз с лавки и разрыдался сильнее. Арьен презрительно фыркнул. Лорд помог слуге подняться и велел всем выйти.       — Что это было?       — Наказание. Они слов не понимают — этот самый болтливый, так пусть получает.       — Арьен, кто вам разрешил наказывать?       Супруг нахмурился и спросил:       — Вам нравятся эти слухи? Или вы в них верите?       — Не верю. Я не заподозрю вас в неверности.       Арьен словно упустил слова Ивеса и продолжил изливать свой гнев.       — Они то же самое болтали про Армана! Говорили, что я гулящий. На стороне нажил детей. И так про всех и каждого! Ваш Тибо как обычно — только и думает, как свинью подложить. Впрочем, от него ждать другого и не следовало.       Ивес на мгновение изумился — никогда прежде Арьен не говорил о своём первом любимом супруге и любимых детях без ломающегося от боли голоса и не пылая скорбью и гневом, как факел. Но омеге не понравилось молчание — боги знают, что там происходит в светлой голове! — и он, чуть не скривившись, вышел из комнатки.       Наивысшей точкой стало то, что Ивесу начал жаловаться Алиан. Мальчик с опаской и испугом спрашивал, на самом ли деле лорд ему отец, а Арьен — папа. Слёзы и страхи сына стали последней каплей и воспитывать сплетников Ивес решил сам.       Он созвал всех слуг, что прислал Тибо, и устроил долгий и тяжелый разговор — не угрожал наказаниями и не кричал, но предупредил, чтобы больше ни единого глупого и ложного слуха не слетало с их уст. А если он хоть краем уха услышит, все узнают гнев лорда.       И, кажется, все успокоились. По крайней мере, некоторое время в замке было тихо, а слухи, что летали по всем городам и деревням севера, утихли.       Однако, если они и ходили, то альфе стало не до них. Тибо прислал срочное письмо, что шпионы вновь доносят о начале формирования повстанческой армии. И это происходило на севере. Последние строки о подозрении короля лорд читать не стал, а лишь раздраженно отбросил письмо. Но выяснением занялся.       Ивес почти не ночевал дома, а занимался тем, что ездил по своим землям, стараясь делать это тайно, и выясняя, кто и что слышал. Однако все поиски были тщетны: или повстанцы хорошо прятались, или их тут не было вовсе. Хотя Тибо настаивал, что всё больше шпионов и доносчиков говорили об опасности, идущей с севера. Которую Ивес отыскать не мог. Разочарованный и расстроенный, альфа вернулся домой, где и решил ещё раз всё продумать. И в один из вечеров к нему подошел Арьен с просьбой поехать в дом возле озера.       — Хочу побыть один и отдохнуть. И там поохотиться.       — То есть хотите взять Эйдана с собой?       — Ну он же распорядитель. Или вы, лорд, против? Мне казалось, вы всегда не против.       Альфа отложил все свои карты, нарисованные собственноручно и от которых у него уже плыло в глазах и, взглянув на мужа, слегка покачал головой.       — Арьен, только все слухи улеглись, а вы новый повод им дадите. Ладно, когда вы с ним находитесь в замке, в котором есть я и ещё кто-то. Но наедине…       — Я не сплю с ним. И не буду.       Ивес издал горький смешок и даже на мгновение пожалел, что не сдержал себя — Арьен вспыхнул от гнева. Видимо решил, что альфа издевается и не верит.       — Лорд!..       — Аккуратно, — уже мягче и слегка устало попросил Ивес: — Прошу, слухи не только вас расстраивают, но и меня, и Алиана. Он плачет, это мне сердце разбивает. А я не люблю разбираться в таких склоках, я слишком стар.       Омега, кажется, всё же хотел возмутиться, но по итогу лишь отвернулся и ушел. На следующее утро супруг уехал — тихо и скрытно, знал только лишь Ветис, который был очень недоволен, но все свои догадки попридержал при себе.       Когда Алиан за завтраком громко спросил при всех слугах, где папа, лорд сказал, что уехал на охоту — что ж, не совсем и соврал. Своим полным спокойствием он убедил всех, что всё в порядке и исчезновение и Эйдана, и Арьена не было чем-то странным или непредвиденным. Ивес знал, что муж вернется.       Слуга Мари, омега лет пятнадцати, единственный, кто по словам Ветиса не лез в разговоры и слухи, после отъезда Арьена стал помогать лорду во всём: приносил еду и убирал, а также часто рассказывал слухи из деревень. Которые, впрочем, ничем не помогали: ни слова и ни единого намека на какие-то волнения, подготовки, о появлении чужих. Но именно Мари принёс весть о том, что снег в горах странно себя ведёт.       — Люди говорят, была снежная лавина и ещё будет! Лорд, до нас же не достанет?       — Ах, Мари, нет, не достанет. Мы далековато… — и в это мгновение в Ивеса словно молния ударила. А вот его дом у озера… До него достанет. А там Арьен. Альфу бросило в холодный пот, а от ужаса сковало грудь — не вдохнуть.       Он поднялся с кресла и забыл обо всех картах, планах и армии.       — Мне нужен конь. Сейчас же!       Мари испуганно кивнул и бросился передавать приказ. Будто чувствуя страх альфы и опасность, прибежал Алиан, жалуясь на ночной кошмар. Он плакал, но успокаивать сына времени не было. Ивес погладил его по голове и чмокнул в лоб, напряженно проговорив:       — Всё хорошо, звёздочка. Не плачь, никаких монстров нет.       — А где папа?       — Скоро приедет, — скованно промолвил Ивес и отпустил сына.       Ехать до домика было долго, но альфа так гнал лошадь, что сумел добраться за полдня. Его съедал страх, который он не испытывал с тех времен, когда буквально на руках умирал Арьен. Но тогда его тёмные глаза не закрылись навсегда. Не закроются и сейчас.       Лорд давно не был в этом доме и ему показалось, что он сильно обветшал. Дверь была завалена снегом, но не полностью и небольшим слоем — слава богам, но лавина не обрушилась на домик полностью. Ивес уверенно, но со страхом в душе, распахнул дверь и тут же увидел Арьена. Омега кутался в сто одежек, но губы его всё равно дрожали и были синими, однако он с изумлением смотрел на Ивеса.       — Вы что тут делаете?       — Я за вами! — воскликнул альфа — наполовину облегченно, наполовину едва не возмущенно. — Скоро будет вторая лавина и вас может убить. Вы почему не вернулись после первой?       — Моя лошадь погибла, — скривившись, заявил Арьен.       — А где Эйдан?       — Тоже погиб.       На мгновение Ивес замолчал, не найдя слов. Он взглянул на свою загнанную лошадь и пожалел, что так поспешил и не взял никого ещё. Альфа боялся, что грянет новая лавина — оставаться тут точно нельзя. Он взял мужа за руку, а затем и вовсе подхватил, забыв о своих старых руках и о том, что омега всё же не такой лёгкий.       — Лорд, что вы творите! — попытался спуститься на землю прямо в снег Арьен, но оказался прижат к груди.       — Мы должны срочно отсюда уезжать. С Эйданом случилась такая беда, но боги вас уберегли — поэтому не давайте им повода пожалеть о своей милости.       Ивес забыл запереть дом, проверить хоть что-то — он посадил мужа на лошадь и сел позади, искренне надеясь, что они всё же доедут и бедное животное выдержит. Он старался подгонять беднягу, пока опасные горы не отдалились достаточно, дабы успокоить душу. Едва сердце перестало бешено стучать, Ивес приостановил лошадку. Арьен не спал, был напряжен, но не отстранялся — в какой-то миг даже прижался плотнее.       — Почему вы сидели в домике? Вас ведь не засыпало уж очень сильно.       — Знал, что вы приедете, — издевательски хмыкнул Арьен и вздрогнул от холода. И более ничего омега не сказал, оставив Ивеса в некотором неведении — отшутился ли он, или это правда?       В замке их уже ждали — Ветис едва не разрыдался, бросившись обнимать лорда. Бедный омега так переживал, что совсем забыл обо всех правилах. Он принялся плакаться, что боялся, как бы маленький господин не остался один, сиротинушка без отца и папы. Слуга даже поклонился Арьену и сказал, что волновался. Однако вся неловкость испарилась в тот миг, когда показался Алиан, кричащий: «Папа!». Конечно, броситься на шею, как Ивесу, мальчик не посмел, но зато крепко обнял родителя за ногу. Но лорд мягко отстранил сына и сказал, что ему нужно отогреть папу, чтобы тот не заболел.       У него уже был опыт.       Арьен переоделся в ночную рубаху и халат и, как много лет назад, сел на кровать перед Ивесом. Но теперь альфа постоянно чувствовал на себе пристальный взгляд мужа, а едва поднимал голову, встречался с сосредоточенными тёмными глазами. Он и не пытался скрыть то, что следил. И будто размышлял о чем-то.       В покои вошел Мари с горячей водой и с улыбкой подал кувшин альфе. Лорд с благодарностью улыбнулся — омежка даже зарделся — и, взяв кувшин, вылил воду в бадью, куда муж опустил ноги.       — И принеси чего-то горячительного, Мари.       — Да, милорд! — сразу откликнулся слуга и убежал.       — Мари… — проговорил Арьен, бросив взгляд на дверь, а затем медленно, опасно медленно повернулся к альфе и спросил: — А вы имена всех запоминаете?       — Стараюсь. Вы и его знаете со старых времен?       — Нет, он слишком мал. К тому же красив, — на молчаливый вопрос Арьен ответил: — Муж моего брата был болезненно ревнив и не выносил в замке омег, кроме меня. А если они и были, то все должны были быть некрасивы или стары.       Лорд кивнул и принялся греть ноги супруга. Мари принес горячее вино и поставил его на столик — Арьен сразу взял кубок и залпом осушил. Закончив и убедившись, что всё теперь будет хорошо, Ивес встал и собрался уходить к себе, как вдруг омега схватил его за руку.       — Постойте, лорд. Останьтесь.       — В каком смысле? — медленно спросил Ивес, обескураженный таким поведением. Арьен никогда не касался его по собственной воле, лишь вынужденно. И никогда не просил остаться.       — В прямом. Вы взрослый человек и должны понять, зачем оставаться в покоях наедине.       Ивесу показалось, что ему послышалось. Или он спит, а это ему снится, ведь иного объяснения не было. Он прекрасно понял, с какой целью муж просит остаться, но это не могло уложиться в голове.       Альфа жил с Арьеном уже давно и смирился с тем, что они супруги лишь на словах, а наличие у них ребёнка — это удача для Ивеса и горе для омеги. Их семья весьма странная. Но лорд устал бороться и на что-то надеяться, просто поддерживал то, что есть. Потому теперь подобное заявление звучало просто фантастично.       — Арьен, что случилось? Почему вдруг такие просьбы и…       — А вы не хотите? Я слишком некрасив?       — Нет, ничего подобного, вы красивы, но…       — То есть не хотите? — продолжал давить Арьен и хищно сощурился. — Или этот Мари вам для этого и нужен?       — Ох, нет конечно! — всплеснул руками Ивес и покачал головой. — Что вы говорите такое! Я не понимаю вас. Давайте поговорим утром, вам нужно поспать.       Однако не успел он подойти к двери, как Арьен прогремел:       — Лорд! Признайтесь тогда, что уже не можете. Или в чём дело?       Ивес тяжело вздохнул, уняв возникшее легкое раздражение, повернулся и почти сразу столкнулся с супругом, что словно за мгновение бесшумно преодолел расстояние между ними.       — Арьен, не стоит пытаться надавить на мою гордость. Дело в том, что вы ведёте себя странно.       — Вы не хотите налаживать со мной отношения? — вдруг спросил Арьен. — Разбрасываетесь словами о семье, но на деле ничего не хотите? Зачем тогда все эти жесты: спасение от лавины, заступничество, уход за мной во время оспы? Или вы нашли кого-то в замке получше? Признайтесь же, лорд!       Ивес заглянул в глаза мужа — тёмные, непроницаемые, непонятные. Что творится в его душе? Арьен сложен — слишком сложен для него, у которого мало сил с этим разбираться. Однако его слова почему-то попали прямо в сердце.       Первое время он хотел наладить отношения, но всё было тщетно. И он сдался, хотя в глубине души жила какая-то крохотная надежда, которой, впрочем, не суждено было сбыться. Или всё же суждено?..       — Хочу. Хочу, Арьен, но ведь не так.       — А как? Я вам ребёнка родил и он уже довольно взрослый, мне кажется, прогулки под луной, стихи и цветы уже не нужны и смехотворны. Или вы всё же, лорд?..       Ивес мягко коснулся щеки мужа и нежно погладил большим пальцем выступающую острую скулу, не дав договорить. Это было всё так странно, но альфе хотелось получить хоть немного тепла и семейных отношений. Настоящих, а не иллюзорных или тех, которые он переживал вновь и вновь, предаваясь воспоминаниям. Руки лорда легли на плечи, он потянул вниз халат — тот едва слышно упал на пол — и начал гладить напряженную спину. На мгновение Ивес замер, когда руки достигли бедер, но затем мягко забрался под рубаху. Альфа нагнулся и осторожно, боясь, что Арьен растворится, поцеловал в уголок глаза, затем в щеку, медленно спускаясь к губам.       — Только не в губы. Пока не надо в губы, — прошептал омега.       — Под рубашку забираться даёте, а вот целовать — нет? — хрипло рассмеялся Ивес, однако решил не испытывать судьбу и не стал трогать губы.       Той ночью замок завалило снегом, но альфа этого не заметил.