Сердце с шипами

      Арьен очнулся у себя в покоях — рядом сидел Эйдан. Он сразу протянул ему стакан свежей воды и помог приподняться. Омега сразу заметил, что его бумаги были аккуратно сложены на столике. И, словно вспышка в голове, пронеслось воспоминание: он выскочил из покоев Зелана, пораженный и разозленный. Собирался что-то сделать, как вдруг в глазах начало темнеть, заболел живот — стоило сделать шаг, как мир потух.       — Вы переволновались, — сказал Эйдан, внимательно глядя на Арьена и придвигая к нему ещё один кубок — из него исходил знакомый запах. — Это от течки, она же у вас скоро. Мне кажется, вы и из-за этого…       — Эйдан, много разговоров! — раздраженно рявкнул омега и провел рукой по лицу. — Да и кто ты такой, чтобы говорить со мной о таких вещах?       — Друг, — тихо и мягко сказал альфа, настойчиво протягивая настой.       Но едва кубок оказался так близко, что Арьен по запаху мог назвать каждую траву, какая была туда добавлена, к горлу подкатила тошнота. Он резко оттолкнул от себя кубок и зажал рот рукой. Едва запах исчез, дурнота отступила.       — Что там за жуткие травы? Убери!       — Обычные, милорд. Вы не будете?       — Нет, — решительно покачал головой омега и поднялся с постели. Эйдан его не переодевал, поэтому Арьен лишь быстро пригладил одежду. — Зелан уже спит? Отлично, тогда и ты иди. Со мной всё в порядке.       Альфа повиновался и ушел, а Арьен вскоре тихо выскользнул из покоев. Он добрался до комнаты Милоша и перебрал его шкатулки с драгоценностями — он всегда ходил в роскошных украшениях. Будь у самого Арьена хоть что-то ценное, то не пришлось бы красть, но он всегда отказывался от любых украшений. Хотя Ивес первое время весьма настойчиво их ему предлагал.       Он выбрал красивое кольцо с большим рубином — были и лучше, но на первый и не наметанный глаз казались дешевкой. Замок наполнился различными людьми, но не все они нравились Арьену. Если раньше тут ходили тоже не самые приятные ему люди, но они были приличны. Сейчас же по пути он встречал много пьяных мятежников и многие из них — друзья Зелана. Он знал, что среди мятежников есть нормальные люди, которые просто повелись на речи главаря. Есть те, кто отчаялся и не мог больше жить под гнетом налогов и некоторых жадных землевладельцев. Но вокруг себя Зелан в основном собрал какой-то отброс.       Спустившись к подвалу, где располагалась тюрьма, Арьен наткнулся на охрану. Благо, там был один лишь человек, которого оказалось довольно просто уговорить. Стоило лишь показать кольцо.       — Следи за ранами лорда, хорошо корми. Если с ним что-то случится из-за плохой заботы — я снесу тебе голову. И если кому-то проговоришься, то!..       — Я понял, Ваше Величество. Никто не узнает.       Арьен втихую следил за этим охранником — он под разными предлогами брал еду, ткани, но чаще всего как-то крал, ведь ни единого слуха, подозрения или непонимания не звучало. Тот справлялся хорошо. Рубин ли, угрозы ли сработали — неважно, главное, что лорд не умрет в казематах.       Первое время летали отчаянные мысли высвободить лорда, но не в его силах было это сделать. У него не было власти — его никто слушать не станет в таком деле без приказа Зелана. Даже отдай он все драгоценности Милоша, никто на станет идти на такую опасность. Зелан человек весьма опасный и все об этом знали — он просто убьет всех. Лорд слишком серьёзная фигура для Зелана и он не отпустит его просто так.       Однако первый шаг он сделал — Ивес хотя бы будет живым и не умрет от заражения. Перед Арьеном стояла новая задача.       Помнится, брат, получив власть, сразу принялся стабилизировать ситуацию. Он заручался поддержкой соседних королевств, общался с аристократией и людьми, гонялся за Кориэлом. Тибо занимался тем же. А Зелан только дебоширил и пил. Арьен изначально не видел в нём хотя бы близко того же горящего планами улучшить государство брата, пламенеющего желанием вернуть себе власть Тибо. Но хотелось верить в лучшее — омега думал, что борьба, его помощь и идеи изменят Зелана, однако с каждым днём Арьен понимал, как же он ошибался. Королевство жило словно по инерции, разбежавшиеся со двора послы уже точно донесли всё, однако никто не действовал. Все притаились.       Наконец-то главарь решил всё обсудить, однако Арьена не позвал — он узнал об этом от Эйдана. От злости и обиды сцепив зубы, омега собрал все свои бумаги и сам, без приглашения, наведался в зал. Он едва не с ноги распахнул двери и вошел туда, гордо подняв голову и не обращая внимания на косые взгляды помощников Зелана. Жестом Арьен приказал придвинуть к столу ещё один стул и молча сел, сложив бумаги.       — Итак, что уже успели обсудить? Я опоздал немного, — осмотрев всех тяжелым взглядом, сказал омега.       — Да ещё ничего, Ваше Величество, — с наигранной вежливостью проговорил Зелан и грубовато бросил: — А ты чего пришел?       — Делать то, почему это восстание и было поднято — развивать королевство. Вы хотели узнать подробно планы моего брата — я их принес и готов обсуждать. Приступим?       Однако разговоры не ушли никуда дальше казны, которую активно обсуждали — и явно не в целях разработки плана о наполнении. У Арьена на этой встрече были и иные планы, но всё никак не приходилось к слову, пока вдруг в зал тихо не зашел слуга и не прошептал что-то на ухо Зелану. Тот скривился и посмотрел прямо на омегу — в это мгновение внутри всё замерло. Неужели тот охранник растрепал? Или его заметили?..       — Там эти дети разбушевались. А ещё и приболели.       — И что? Ты же не захотел меня слушать, почему смотришь так, будто я должен что-то сделать?       — Ваше Величество, там же ваш сын? — вдруг сказал один из помощников Зелана. — Алиан Бориэл, сын лорда Ивеса Бориэла.       — Да, и что? — вновь повторил Арьен. Как же отвратительно звучало имя мальчишки в тех устах! — Я должен скакать туда лишь потому, что там мой и лорда сын?       — Ах, как жестоко! — с издевательством протянул Зелан и расхохотался — его смех вызывал волны отвращения. А когда он заговорил, омега сжал свой камзол от злобы. — Лорд так стар! Ты его ещё молодым нарисовал. Как он вообще смог ребёнка-то тебе заделать?       — А кто вам вообще сказал, что Алиан — от лорда? Сами заметили, что он немолод.       Арьен сделал вид, что не заметил и обескураженных взглядов, и отвратительного гогота Зелана, от которого захотелось засунуть ему в рот самую грязную тряпку. Быть может, услышав, что Алиан — якобы не сын лорда, Зелан отпустит его? Но больше речи о детях не шло, равно как и о каких-то ещё нужных вещах, что неимоверно бесило Арьена. Едва же речь зашла об аристократии, омега влез:       — Мои земли, Зелан. Южные земли Антарелла, которые были розданы разным герцогам и церковникам. Ты вернешь мне их?       — Пожалуйста, — махнул рукой альфа. Он уже откровенно скучал и даже не взглянул на планы Арьена. — Обсудим всё позже в моих покоях. Можете прийти туда, Ваше Величество.       От похотливой улыбки Зелана омегу передернуло и вновь накатила тошнота, а перед глазами заплясали тёмные точки. Арьен проигнорировал его слова и поднялся со стула. Хотел было взять все свои разработки, однако имеет ли смысл их опять показывать? Надежды уже не было. Но он так работал и старался, воспроизводя чаяния братика… Внезапно глаза защипало от слёз и Арьен, всё же схватив бумаги, вылетел из зала. Сердце бешено билось в груди — откуда слёзы? Он вдруг начал чувствовать очень ярко боль, обиду — однако стоило выглянуть в окно и вдохнуть свежего воздуха, как всё минуло.       Арьен на мгновение задумался, что его состояние уж очень подозрительное, но были дела поважнее. Земли Зелан ему всё же вернул и омега принялся восстанавливать там свои связи — у него был большой интерес. В голове созрел план, который он обязан исполнить. Получив подтверждение, что его старые знакомые в старых землях Антарелла и его замке помогут, Арьен вновь наведался в сокровищницу Милоша и взял много украшений. С помощью Эйдана омега тайно разыскал лекарей-адамонцев и отдал почти всё, дабы те подготовили специальный настой. Проведя много времени за чтением, он узнал о множествах лекарств и трав. И когда-то давно узнал о лекарстве, что могло погрузить в глубокий сон, подобный смерти. Это как раз то, что нужно.       Арьен каждый день воплощал свой план: понемногу, по чуть-чуть, ибо следовало быть очень уж осмотрительным. Он вставал чрезвычайно рано, почти не ел и однажды утром не смог подняться. Ему было так тяжело, так плохо, что пришлось звать слуг — за ними пришел и Эйдан. Альфа подозрительно косился и сказал, что позовёт лекаря, однако омега его остановил.       — Нет, нет! Я устал, мне надо полежать. Не смей никого звать, это приказ!       Прикрыв глаза, Арьен глубоко задышал. Ему надо прийти в себя и продолжить заниматься своими делами. У него ведь сегодня должна была быть решающая встреча с адамонцами и он должен на неё явиться! Арьен то спал, то просыпался, но периоды бодрствования напоминали тёмные кошмар.       Однако к полудню ему стало легче и омега сразу поднялся, отмахнувшись от протеста Эйдана. Несмотря на дурноту, Арьен встретился с адамонцами и забрал маленький флакон с лекарством. Ночью, едва все уснули, он пробрался в покои, где держали детей. Он открыл дверь и проник внутрь — там было темно и даже ни единой свечи не горело. Он присмотрелся и увидел, что на большой кровати и диване возле камина спят дети. Но не успел омега сделать и шаг, как кровать скрипнула и кто-то подскочил.       — Кто там? Уходите!       Алиан. Арьен подошел ближе и взял сына за руку — тот испугался, ведь сразу не признал, и хотел было закричать, но омега закрыл ему рот.       — Тшш, не кричи, Алиан. Это я.       Мальчик сонно похлопал глазами и вдруг весь расцвел и едва не заплакал. Он бросился на шею Арьена и вцепился в него, как бельчонок.       — Папа, папочка!       Омега попытался отцепить от себя ребёнка, но тот схватился за него пуще прежнего и захныкал. Плач сына всегда раздражал — что в младенчестве, когда Алиан чуть не надрывался, так сильно рыдал и орал, что позже. Он смотрел своими серыми глазами с надеждой и любовью, звал его «Папа», а в омеге просыпалась неимоверная злость — хотелось заткнуть его. Однако за злостью скрывалась огромная боль. Сразу возникали ярчайшие и болезненные воспоминания о том, как его зовет Карлаил… Кажется, у них были даже голоса одинаковые, и от того становилось лишь хуже.       Хотя Алиан был абсолютно другим: что внешне, что по характеру. Карлаил был его копией, унаследовавший все черты лица и характера Антарелла. Он, несмотря на юный возраст, был волевым и боевым. Алиан был совсем иным — подобие Ивеса, мягкий и уступчивый, хотя и довольно смелый и в нужных ситуациях решительный. Однако Арьен постоянно видел в Алиане Карлаила и страдал от этого.       Омега всё же сумел отодвинуть от себя Алиана и заметил, что проснулись принцы, но никто не кричал — лишь испуганно смотрели. Видимо, уже давно устали кричать и теперь лишь молча боялись.       — Папочка, с тобой всё хорошо? А отец? Отец где? — дрожащим голосом спросил Алиан. Арьен заметил, что у него чистое лицо и руки, он в порядке, похудел разве что. У него блестели от слёз глаза, он был полон надежды и желания сбежать.       — С лордом всё хорошо. Пожалуйста!..       — А когда мы поедем домой? Почему ни ты, ни отец нас не забрали? Что-то случилось? — полился целый поток вопросов, который Арьен резко оборвал.       — Тихо! Закройся, Алиан, прошу! — мальчик вздрогнул, всхлипнул и готов был вот-вот разрыдаться, но Арьен продолжил говорить быстро и жестко — не было ни секунды на ласку. — Я хочу отправить вас отсюда подальше и у нас мало времени! У меня нет ни мгновения на твои вопросы. Слушай меня — сейчас я дам вам выпить кое-что. Выпейте обязательно и не выплевывайте. Алиан, ты проснешься уже далеко, но не пугайся, вас повезут в мой старый дом, там мои друзья, которые уже ждут и уберегут. Но если вдруг что, то показывай эту бумагу.       Арьен достал свиток и заснул его под рубаху сына. Там был приказ, подкрепленный королевской печатью, не трогать детей. Хорошо, что Тибо не сумел её спрятать уж очень хорошо. Омега уже думал начать поить детей, но Алиан вновь вцепился в него и крепко обнял.       — Я боюсь, я хочу домой! Хочу домой, где я, ты и отец! — отчаянным шепотом говорил мальчик, всё крепче прижимаясь. Вдруг он глухо сказал: — Я люблю тебя, папочка. Поехали со мной! И отца заберем!       Арьен едва не тряхнуло. Он тяжело сглотнул, с трудом прогнав отдававшийся в ушах и душе слова Алиана. В нём всегда что-то болело, когда мальчик говорил подобное. Хотелось оттолкнуть его, чтобы не было так больно! Но этот горький плач… Арьен отодвинул Алиана и мягко взял за лицо, сжав немного впавшие щеки.       — Не плачь, всё будет хорошо. Скоро ты уедешь на север со своим отцом.       — А ты? — испуганно воскликнул мальчик.       — У нас мало времени. Пей и не бойся. Всё будет хорошо.       С этими словами Арьен приставил к губам мальчика флакончик и заставил немного выпить. А затем уложил его в постель и накрыл одеялом. Жак не сопротивлялся, хотя всегда его боялся — за ними молча выпили младшие принцы, кроме близнецов. Столь болезненные дети могли и не выдержать. Для них он придумал другое.       Дети вскоре уснули глубоким, похожим на смерть, сном. А Арьен ушел в свои покои. Всю оставшуюся ночь он не мог уснуть, но под утро всё же вздремнул. Проснулся он от жуткой тошноты и вновь понял, что не может встать. Эйдан, словно почувствовав, пришел намного раньше, чем обычно, и помог омеге хотя бы привстать.       — Милорд, мне кажется…       — Ох, не надо. Лучше помоги мне одеться.       Едва натянув штаны, в которых сюда приехал, Арьен понял, что не может их завязать. В замок он приехал, сбегая с юга без одежды, и потому вещей не имел и носил то, что ему даровал Милош. Времени заказывать новые костюмы не было. Омегу бросило в холодный пот, а в душе поселился ужас — Арьен подошел к зеркалу и стал боком. Его живот вырос — и явно не от того, что он много ел. И стоило припомнить, сколько времени прошло и каков был непривычен вкус настоя, то всё сошлось. Глупые слуги лорда или местные аптекари ошиблись! Омега покачал головой — а Ивес, хоть и немолод, но всегда попадает в цель! Стоило лишь ослабить защиту, как в нём вновь растет наследник Бориэла. Он бы мог и раньше догадаться, однако был слишком занят иными мыслями и делами, дабы придать этому значение.       — Милорд… — с тревогой промолвил Эйдан — об альфе он совсем забыл. Арьен вздрогнул и обернулся. На лице друга отражалось беспокойство. — Мне разыскать лекаря, который приготовит?..       — Нет! — крикнул омега. Когда он носил Алиана и ещё одного ребёнка от Ивеса, то был полон желания избавиться, уничтожить, убить. Он не хотел их рождения. Но теперь… прислушавшись, Арьен понял, что не хочет убивать этого ребёнка. Не любит, как Карлаила, не ждёт с нетерпением, как нерожденного малыша от Армана. Но и не хочет убивать. Быть может, этот ребёнок сможет ему помочь осуществить давнее желание?..       — Но если Зелан прознает…       — Какое ему дело до моего живота?       Эйдан собирался сказать ещё что-то, однако дверь совершенно беспардонно распахнулась. В покои залетел испуганный пособник Зелана, которому и дали задание следить за детьми, но по факту он всегда валялся в покоях своего дружка под винными парами.       — Дети мертвы!       — Выйди! — рявкнул Арьен, словно пропустил мимо ушей ужасные слова.       Эйдан поспешил под нервный бубнеж закрыть дверь, а омега быстро оделся в то, во что ещё мог влезть. Однако в коридоре уже никого не было. Значит, уже побежал к Зелану. В замке витала какая-то странная атмосфера напряженности. И даже сам главарь мятежа был встревожен. Когда он заявил, что дети мертвы, то выглядел так, словно виноват в этом Арьен.       — В чём проблема? Тебе же сказали, что дети больны, ты не обратил на это внимания, не отправил лекаря. Вот они и умерли.       — Я думал, раз там твой сын…       — И что, что мой сын? — фыркнул Арьен. — Зелан, меня насильно выдали замуж, убили любимого ребёнка, заставили родить этого — и тебе кажется, я буду его любить? Так вот, не буду. То, что он из меня вылез, не означает крепкую и вечную любовь.       — Но он же умер.       — И что? — вновь холодно повторил омега, абсолютно обезоруживая Зелана.       — Ты такой жестокий.       Он махнул рукой, но в приступе паранойи решил поверить детей, однако Арьен был спокоен — главарь ничего не поймет. Он и правда не понял и, почесав голову, предложил похоронить их во дворе, но омега покачал головой.       — И где ты планируешь это делать? Под забором как собак? И это я ещё жестокий? Во дворе места для этого нет.       — Тогда где?       — За пределами замка, а может и столицы. Решай сам.       Зелан приказал вывезти трупы и похоронить за пределами столицы, а Арьен, будто невзначай, предложил и увезти больных близнецов.       — Отдадим их в какую-то семью — они всё равно долго не проживут, к тому же омеги.       Главарь согласился, а Арьен порадовался внутри. Эйдан заменил того, кому сказали вывезти и похоронить детей — альфе омега доверял и был уверен, что тот повезет их дальше и передаст другим. А когда друг вернулся и кивнул, Арьен расслабился — дети в безопасности.       Всё следующее время омегу занимала одна мысль: что делать? Ситуация постоянно ухудшалась — Зелан его не слушал и творил что хотел. Он давным-давно забыл об Орсине, о его планах, возомнил себя королем и требовал посольства. А Арьен ничего не мог сделать. Он не мог подняться с постели. Его мучила тошнота ещё больше, нежели во все предыдущие разы. Когда это случилось впервые, он схватил заставшего его слугу за шиворот и заставил сказать, что омега отравился и ему тоже плохо. Потом его прикрывал Эйдан, рассказывая, что Арьен просто не хочет общаться.       А Зелану было всё равно.       Единственное, что радовало, так это тайные письма от старинных друзей — дети благополучно доехали и были в безопасности. Когда Арьен наконец-то начал чувствовать себя более-менее, то пришлось надевать одежду Милоша, которую ему специально сшили. Живот рос очень быстро — намного быстрее, чем было обычно. Несмотря на то, что омега почти не ел, стал заметно полнее.       Одеваясь, Арьен с трудом мог долго стоять — быстрый рост живота испортил спину и ноги. Но он вернулся к делам королевства, имея надежду, что сможет всё же протолкнуть планы брата. Однако, услышав, что творит Зелан, чуть не упал в обморок.       По всему королевству поднимались бунты, которые поддерживала армия — мятежники пытались подавить, но всё это было бесполезно. Сам Зелан убил послов и развязал войну с двумя соседними королевствами.       — Они не признавали меня как короля! Я это терпеть не собираюсь.       — А разве у нас есть силы воевать? Корилан разваливается, а ты объявляешь войну? Да что ты делаешь?!       От криков и злости заболел живот, но Арьен продолжал стоять и кричать на Зелана.       — Я — король!       — Ты — никто!       Альфа вдруг замолчал. На его висках вздулись венки и на мгновение показалось, что он просто ударит, однако вдруг его губы расплылись в улыбке. Он сделал шаг к омеге и проговорил:       — Да, я никто. Никаким боком к правящей династии не отношусь. Но если возьму тебя в мужья, то стану полноценным правителем.       — Я замужем, если ты забыл, — Арьен поднял руку, на которой всё ещё красовался браслет. И сделал шаг назад.       — И что? Церковь объявит брак недействительным.       — Какой же я порочный в глазах богов тогда! — воскликнул Арьен, но, глядя в бешеные глаза Зелана, понял, что тот не шутит и сейчас просто завалит его.       Сопротивляться смысла нет — в его голове быстро родился план. Он выставил перед собой ладонь и сказал:        — Хорошо. Хорошо, я стану твоим мужем. Но при одном условии — только тогда, когда ты возьмешь меня в течку.       — В чём подвох?       — Ни в чём. Ты берешь меня в течку — сразу после этого я становлюсь твоим мужем и дарую всю власть, что заложена в моей фамилии. Но до тех пор не приближайся ко мне. Договорились?       Зелан долго смотрел на него и у Арьен пуще прежнего начал болеть живот — если он догадается, если увидит?.. Но альфа кивнул и жестом велел выйти.       Выйдя из покоев главаря, омега вернулся к себе на трясущихся ногах. Он не мог поверить в то, что ляпнул, но другого выхода не было. Из глаз рвались слёзы, а из груди — рыдания. Корилан умирает. И он стал тем, кто привел его к смерти. Он хотел лишь блага, он любил своё королевство — потому и поддерживал брата, ведь тот хотел как лучше. Но теперь… Надо было что-то делать, а идей не было.       Вдруг он ощутил шевеление в животе. Арьен опустил глаза на живот и осторожно коснулся того места, куда ударила маленькая ножка. Тут он вспомнил об Ивесе.       В раздумьях, что делать, омега провел много времени. Успокаивали лишь письма с юга и прогулки. В одну из таких он набрел на подготовку к казни. И увидел лорда. Стоять почему-то стало ужасно сложно и Арьен схватился за колонну. Внезапно Ивес повернулся к нему и их глаза встретились.       Омегу пронзил страх. Столько времени Зелан, точно не зная, что делать с пленниками, и упиваясь в своё удовольствие, просто давал сидеть лорду и королям молча. Нет, он не позволит, чтобы казнили лорда! Уж он это не заслужил. Несмотря на боль в животе от быстроты, Арьен бежал в покои главаря. Он залетел к нему и, едва дыша, сказал:       — Останови казнь! Сейчас же!       — Не буду. Они враги — они опасны, — даже не удивившись, проговорил Зелан. В его руках вновь был кубок, но он уже не был столь счастлив.       — Останови! — продолжал настаивать Арьен.       — Нет!       — Останови! Если не остановишь, то я расскажу всем, где же осела вся казна, — Зелан посмотрел на омегу так, что внутри всё сжалось, но Арьен удержал на лице холод и жесткость. Хотя ему было страшно.       Когда Зелан открыл рот, омега весь сжался внутри, судорожно думая, что можно сделать ещё и чем напугать, но лишь выдохнул облегченно. Альфа сказал своим людям отменить казнь. Арьен взмолился, дабы никто ещё ничего не успел сделать. И уже хотел было уйти, как Зелан оказался неожиданно близко.       — Отойди! Мы же договаривались!       — Где твоя течка? — глаза Зелана были красные, от него пахло даже не вином, а чем-то в разы крепче.       — Цикл нестабилен, прости. Я много нервничаю из-за кое-чьих действий. Отойди или я буду считать сделку разорванной.       — А может ты просто брюхатый и хочешь меня обдурить?       Внутри всё похолодело, но Арьен стойко выдержал и лишь фыркнул, изобразив на лице едва ли не презрение.       — От кого же, позволь узнать? — и, не дожидаясь предположений, сказал: — А теперь отойди или наша сделка расторгнута. Тогда тебе власти не видать как своих ушей.       И Зелан отступил. Вернувшись в свои покои, Арьен сел в кресло и перевел дух. Страх сковал его — отправив Эйдана всё разузнать, немного успокоился, ведь с лордом всё было в порядке, равно как и с королями.       Арьену было очень сложно решиться. Иногда в голове проскакивала эта мысль, но он её отстранял, ведь имел маленькую надежду. Но теперь её не было. Арьен любил брата, а брат любил свою страну. А если он это не сделает, то Корилан, любый Корилан брата, умрет.       — Эйдан…       — Это то, о чём я думаю, милорд? — альфа подошел поближе и склонился над ним. Благо, его друг был таким же и полностью разделял мнение, что королевство важнее.       — Да. Как-нибудь устрани охрану возле того тайного прохода и вообще охрану по пути к нему. Я постараюсь всё сделать очень быстро.       Эйдан кивнул и ушел исполнять приказ. А Арьен морально подготовился к встрече. Друг даже облегчил ему задачу — передал ключ и как-то увел охрану с тюрьмы. Встреча с Ивесом была для него очень сложна — было как-то странно смотреть на него, довольно слабого, всего грязного и измученного. Однако не было отвращения. Спустя столько времени заточения и предательства со стороны Арьена, лорд остался таким же — он больше переживал за него! Он продолжал защищать его. Смотря на спину Ивеса, когда он закрыл его собой от Тибо, омегу вновь пронзила сентиментальность и пробило на слезу, однако удалось мгновенно взял себя в руки.       Надо было спешить. Наконец-то всё вышло и даже Ивес поспешил уйти, но вдруг омега захотел дать ему сильнейший повод для того, чтобы вернуть Тибо на трон. Лорд был восторжен как ребёнок и, казалась, вот-вот расплачется — у него были всё такие же тёплые руки, благодаря которым уходила боль и страх. А когда он его поцеловал… Арьен никогда не целовался с Ивесом. По крайней мере в адекватном состоянии. Он захотел оттолкнуть, как Алиана, но губы были такими мягкими, теплыми и успокаивающими — как и весь лорд. Однако ничего не могло быть вечным — Арьен отстранился от Ивеса и велел идти. В глазах альфы появилось больше решительности и тоски. Но он ушел, а вскоре Эйдан доложил, что они ускакали.       — Боюсь, что Зелан поймет, что это сделали вы, — сказал он, помогая Арьену сесть в кресло.       — Ничего страшного, мне он ничего не сделает. Я — его единственный шанс получить власть и лишаться этого шанса он не станет. Пусть зверствует и кричит, мне всё равно, — омега выглянул в окно. — Я просто надеюсь, что они придут быстро.

***

      И вновь свист стрел, запах крови и крики. Ивес вновь вонзает меч в живот мятежника и тот падает, истошно крича. Но в этот раз замок вышло взять намного легче — тут почти не осталось тех, кто его защищает.       Или всё дело в том, что альфа просто безумно спешил и думал о другом?..       Когда-то его сюда привела вера в истинного короля, преданность к нему. А теперь было нечто иное — что сильнее толкало в замок. Ивес поразил ещё одного врага и прорвался в замок. Почему-то он знал, чувствовал, где находится Арьен. Альфа забыл о Тибо, забыл обо всей армии — огромной армии. Они смогли склонить на свою сторону все соседние королевства, королевскую армию и народ, ведь все устали от Зелана. Тибо спешил вернуть власть, а Ивес просто спешил в замок.       Не были ни дня, когда он не думал о нём.       Наконец-то показалась заветная дверь. И, недолго думая, он её распахнул.       Иногда ему снились кошмары, в которых он открывал дверь и никого не видел. Альфа страшно этого боялся, но теперь из груди вырвался вздох облегчения. Прищур тёмных глаз, недовольный взгляд… И уставший холодный голос.       — Я же просил быстрее. Вы не понимаете, что значит быстрее?       Ивес улыбнулся и, бросив меч на пол, подбежал к креслу, где сидел Арьен, упал на колени перед ним. Живот супруга был уже большим — огромным! — и альфа мягко сжал его и уткнулся лицом.       — Простите, я старался. Я очень старался. Я так по вам скучал! С вами всё хорошо?       Лорд словно потерял связь с миром — он не слышал ничего, кроме дыхания Арьена. Он впервые за долгое время ощутил умиротворение и спокойствие. Хотелось сидеть так вечно — прислушиваться к супругу, гладить живот.       Ивес даже не заметил, как несколько солдат заглянули в комнату и позвали его — Тибо просил к себе. Альфа нехотя приподнялся, но вдруг Арьен схватил его за руку и прошептал с глухим отчаянием:       — Не уходите. Не надо.       — Арман, не уходи! Пожалуйста, Арман…       Арьен вцепился в мужа и не хотел его отпускать — по лицу так и катились слёзы, ему было безумно страшно. В замок уже почти прорвались враги и Армана звал брат — отвоевывать замок, удерживать власть. Но сердце омеги разрывалось, он словно чувствовал, что что-то не так.       Арман поцеловал его и погладил по щеке, вытер слёзы.       — Не плачь, дорогой, не плачь. Я скоро вернусь.       — Прошу, останься!       — Мне нужно защитить твоего брата, нашего короля. Арьен, любовь моя…       — Давай сбежим! Ну пожалуйста! — продолжал плакать омега — он взял мужа за руку и прижал к своему округлому животу. — Забери братика, и мы сбежим все вместе — я, ты, Орсин и Карлаил. Спрячемся где-то и будем мирно жить. Пожалуйста, Арман!       Но муж покачал головой и отстранил от себя Арьена.       — Мне надо идти. Скоро вернусь, дорогой.       Больше плача омеги он не слушал и ушел. Смотря на спину альфы, юноша ощутил такое горе и тоску, что хотел было броситься за Арманом, но его за ногу схватил Карлаил. Он смотрел на него большими глазами и тянулся к нему.       — Папочка… Не плачь.       Арьен обнял сына и поцеловал в макушку. Мальчик тоже обнял его и ласково гладил, стараясь успокоить. Он даже сам начал вытирать ему слёзы и успокаивал. Омега взял сына за руку и поцеловал каждый пальчик, не мог оторвать малыша от себя.       — Сыночек, солнышко моё, всё будет хорошо. Обними папочку крепче и всё будет хорошо. Скоро вернется отец и дядя, мы вместе куда-то уедем, отдохнем. Да, Карлаил?       — Да, папочка.       — Скоро вернется… Арман скоро вернется.       Ивес сжимал немного дрожащую руку, ласково гладил. Он смотрел прямо в белое лицо, зная, что сейчас муж в воспоминаниях. Альфа коснулся его щеки и нежно погладил.       — Я тут. Всё хорошо, Арьен, я никогда и никуда от вас не уйду.