С другом на свету

В Индиан Хилл всё ещё творится черт-знает-что (как и во всём городе, но для Готэма это нормально), Табита жаждет крови, Джеймса Гордона подозревают в убийстве, крыша у Нигмы в любой момент готова сорваться в свободный полёт, так что, лучше момента для того, чтобы отправить Освальда в психушку, подальше от всего этого дурдома, нет. Заодно разузнает, что же твориться в Аркхейме на самом деле. Джиму… неприятно его предавать, даже зная, что тот предложил это сам, и другого выхода, чтобы защитить их обоих нет. Он просто надеется, что та магия, что хранит Кобблпота обычно, сработает и на этот раз, не позволив причинить ему особого вреда. В первую же ночь Джеймс просыпается от кричащей тишины. Гордон включает лампу и рывком поворачивается стене – силуэт на ней беззвучно воет, вцепившись руками в волосы. Повредить телу, только внешне похожее на человеческое, Стренджу и правда не удаётся, как и должным образом его изучить или хоть как-то изменить. Магия противится науке, не давая уничтожить своё дитя. Но вот психология, наука душ, оказывается куда действеннее – раз тело ему не доступно, Стрендж решает ломать разум Освальда. Джим давно привычным жестом переводит лампу в более яркий режим, перемещая её так, чтобы она светила ему в спину и касается стены, делясь спокойствием. Освальд в Аркхейме с облегченным вздохом наконец-то теряет сознание, а парой секунд спустя засыпает и Гордон. Силуэт на стене вздрагивает, выдыхая и наконец-то отпускает руки. Оглядывается растерянно и делает шаг, выходя из тёплого, заботливо оставленного света в полумрак, гладит детектива по голове, укладывая того на подушку и выключает свет, растворяясь на привычном месте в складках очертаний мужчины во мраке. Во сне Джим всю ночь до утра видит, как убивает Оза.

***

Утром он уже готов штурмом брать Аркхейм, чтобы выручить Кобблпота, но тот сам кидается к нему, сверкая зелёно-голубым, совершенно чистым и ясным взглядом. Он просит, но в голосе его Гордон не ощущает в его тоне настоящей мольбы, только требование не портить ему игру. Он ещё не всё разузнал о Стрендже, да и из психушки официально выбраться будет быстрее и легче, чем из тюрьмы. И, конечно же, Освальд оказывается прав: Стрендж выпускает его, окончательно убедившись, что тот невинней и безобидней ангца на лугу. А раз Кобболпоту придётся ещё некоторое время изображать благодушного идиота, то мстить доброму доктору придётся Гордону. То, что Освальд искусно притворяется, дуря головы всем (даже Джиму в первые несколько секунд), Гордон выясняет в тот же вечер, когда Кобблпот появляется на пороге его с Ли квартиры. Только их на эту ночь, потому что Лесли сегодня позвала к себе какая-то подруга, а предлога отказаться не нашлось – точнее, устроивший это Оз её его просто не оставил. Джим рывком втягивает Освальда внутрь, тут же пригвождая к двери и целуя. Много, много позже он впервые за несколько дней спокойно засыпает с Озом в обнимку.

***

Джим, черт возьми, старается, действительно старается не втягивать в это ни Ли, ни Оза, раз уж Готэм дал им передышку, а последнего и вовсе наградил «отцом», но отдых оказывается слишком коротким. Теперь уже сам Гордон оказывается за решёткой, хорошо хоть, что не в смирительной рубашке. Ли он запрещает навещать его сам, а вот Освальду запретить этого не может, тем более, что прожектор светит прямо в его камеру, достаточно яркий, чтобы он переносился не тратя сил, да ещё и подарки с собой приносил – его ужины, это единственное, из-за чего Гордон до сих пор напоминает человека, а не ходячий скелет, тюремная еда хуже даже больничной бурды. Однажды он приходит ночью, позднее и бледнее обычного, ничего не говорит, даже не улыбается, просто крепко обнимает Джеймса, лежа с ним на одной койке. Кажется, он стал ещё легче, и это тревожный знак, но Джим даже не знает, что так могло на него повлиять. В городе ничего не случилось, с его отцом – пока тоже всё нормально, но черные слезы исходят дымом едва намочив его форму, и Джим гладит Оза по голове, пропуская перья-пряди сквозь пальцы. Глаза у Освальда от слёз даже не стеклянные, хрустальные, и Гордон настолько бережно, насколько может, собирает подушечкой большого пальца влагу, больше размазывая её, только чтобы не разбить их, вызывая целый водопад боли. Оз не говорит, не хнычет, только исчезает несколько минут спустя, а не перед самым сигналом о подъёме, и утром Гордон находит ещё один тревожный признак, не получив от Ли письма. В крыле F с освещением по ночам не хуже, и это единственное сходство двух камер. Странно только, что его не пытаются прибить в первый же вечер, но то ли начальник перестраховывается, то ли слово его бывшего королевского высочества Кобблпота, раздавшееся шепотком из тёмного угла, до сих пор имеет вес. Только вот помощников он до сих пор выбирает не всегда успешно, хотя, Гордон и сам виноват – не нужно было говорить мальчишке, чтобы не лез – как выяснилось позже, тени у него и не должно быть, та, что вовремя вызвала охранников, и не его вовсе, а кровоподтёк под челкой рассасывается нечеловечески быстро, прямо на глазах Джима и под смешок из тёмного угла. Пак успевает успокаивающе улыбнуться ему, слизывая кровь с разбитых губ, когда его уносят в лазарет. И всё ещё продолжает улыбаться, надкусывая клыком очередной пакет с кровью, попутно помогая обматывать другими Джеймса. Хотя, когда Гордон возвращается за ним, соглашается сбежать, хоть и продолжает играть полумертвого, вернув себе синяки. Готэм знает, как Освальд и этот кровосос познакомились, но эти актёры друг-друга стоят. Питер это подтверждает, когда уже в машине рассказывает о том, что лично знаком со Станиславским. По синякам под глазами Фальконе Гордон понимает, что без наведённой Кобболпотовыми кузенами бессонницы не обошлось. В принципе, всё верно – с нормальными людьми у Освальда общение до сих пор не ладится, всё больше с инфернальными фриками, так что, для подстраховки нужен был тот, кто умеет управлять обычными. В целом, Освальд и хотел бы поучаствовать в побеге Гордона больше, но это всё так неудачно совпало с кризисом доведённой до ручки мачехи и её попыткой убить её отца. Именно попытки – Освальд же не идиот, чтобы позволить кому-то лишить его последнего из родственников. Правда, он не ожидал, что всё придётся делать наспех, из-за того, что мачеха оказывается ещё больше истеричкой, чем было в его плане. Знакомство с Элайджей получается быстрым, смятым, но приятным для обоих, пока Освальд спешно поясняет им обоим план, в перерывах между поглощением отравленного алкоголя, рассказом и взятием капли крови у отца, бережно падающей на какую-то зловещую загогулину. Ещё два перемещения спустя, Гордону приходится договариваться с заведующей морга, но тот настолько ошеломлён видеть перед собой детектива, которого все уже считают трупом, что безропотно позволяет им взять ещё один, какого-то безымянного бродяги, принятого буквально полчаса назад и ещё не вписанного в документы. Когда они снова оказываются в особняке, Гордон помогает ему устроить тело в нужной форме, Освальд крепит загогулину на потрёпанную одежду, и Джима передёргивает, когда он видит перед собой мертвого Ван Даля. Он показался ему хорошим человеком и было бы очень жаль, умри он на самом деле. Чтобы творилось с Освальдом в этом случае, Джим даже думать не хочет. Им обоим иногда до сих пор снятся наведённые Стренджем кошмары. Голова Грейс, насаженная на подсвечнике занимает своё место на каминной полке, подтверждая очередную победу Тьмы в Готэме. Странно, но Джима это полностью устраивает – наверно потому, что даже ему сложно сказать, кто из них двоих кто.

***

- Интересно… Подобные реакции я наблюдал у другого своего пациента. – Шепот Освальда в голове единственное, что не даёт ему полностью потерять волю и сознание. Чертов Стрендж умудрился и здесь пролезть – среди сказок и героев Готэма давно не было Доктора, знатока людской природы, способного воскрешать. Им мог бы стать Нигма, но тот так и не разобрался в себе, застряв между волшебником-недоучкой и новорожденным драконом. А значит и убить экспериментатора не выйдет, пока сам не нарвётся в поисках очередной истины. Готэм не даст, он так лет двести не веселился. Джим подбирает бессознательного Оза возле перевёрнутого автобуса из Аркхема, затаскивая его в машину, взятую у Харви, усмехаясь. Он, в какой-то мере, даже благодарен Стренджу – давно нужно было проветрить мозги от лишнего героизма, Освальд ему всегда это говорил. Хотя, ещё вопрос, в ком из них стремления к подвигу больше, но сейчас это не важно. Джим устал. Да и Освальду стоит отдохнуть, перед тем как заново начать восхождение к вершинам власти. А ещё – они оба устали от выленявшей серости полумрака, им не хватает контрастов. Немного южного, не обжигающего, просто тёплого, солнца им не повредит. Недолго, месяц-два, не больше – больше ни один из них не выдержит без Готэма.