Укулеле-Мдамс

Новое утро нового дня... Третьего в нашей истории? Четвёртого? Да кто его знает. Течение дней без порнушки уныло и однообразно, скучно и неинтересно, а вот с ней могла бы приключиться какая-нибудь интересная тема, наконец-таки затянувшая читателей. Только вот время тянется, а темы всё нет да нет... Что же делать нам и бедному Иоши, который до сих пор удовлетворяет себя одним лишь мозолистым кулаком? Надо исправлять ситуацию, и кто-то из текстовых нам в этом поможет... Утро встречает сонного парня с солнечной улыбкой. Только что проснувшись от пищащего будильника, он наносит по нему вполне справедливый удар, удачно попадая прямо по кнопке выключения. Мягкая кровать тянет обратно в сонную бездну с летающими котиками, но учебный долг зовёт. Одним движением руки́ он скидывает с себя тёплое одеяло, поднимаясь на ноги с чувством необходимости исполнения дел, после чего приступает к привычной процедуре - идёт в ванную, чтобы привести себя в порядок и наладить гигиеническую чистоту. Иоши надевает перед этим тапочки и идёт по квартире в одних трусах, сверкая голым торсом, пока Скину-Чан не видно и не слышно в ближайшей округе. Иоши подумал, что, может, он встал не в то время, раньше или позже? Или же Скина-Чан опять чувствует себя нехорошо, желая остаться дома ещё на один день? Иоши решил глянуть время, чтобы проверить, в чём именно он заблуждается. Сделав несколько неуклюжих шагов обратно к своей кровати, худой парень наклоняется к будильнику и волнующе глядит на время, положив руки на колени. Нет, время в норме - именно в этот час он должен подниматься с постели. Иоши устремляется к ванной, думая о том, как там его... - Иоши, Иоши-Са-ан! - как вдруг доносится из соседней комнаты сонный голосок сестры. Наш парень слышит в них нотки напряжённости и страха, однако, несмотря на них, не торопится к ней, медленно двигаясь к комнате. Что с ней страшного может случиться в конце-то концов? - Иоши-Са-а-ан! - вновь слышит главный герой из приближающегося девичьего голоса, чья интонация теперь звучала более взволнованной. - Подожди, Скина-Чан! Я уже иду! - прозвучало в ответ от только что вставшего с кровати парня, когда тот уже оказался совсем близко к нужной двери. Пред героем медленно отворяются страшные врата, страшно тихо скрипящие оттого, что их страшные крепления уже страшно давно никто не смазывал. Из-за них в полумрак бьёт белый свет, ослепляя неподготовленные к такому страшному чуду красивенькие глаза странника. Свет попадает на кожу, сдирает её с бедного тела вместе с жизненной оболочкой, разнося её по пространству сингулярности, вместе с тем превращая... А-ам нет, погодите. Это уже тот, другой фандом. Однако, Иоши вполне мог и покричать от того, что ожидало его по ту сторону двери, но был это отнюдь не ослепляющий свет. Прямо на кровати - вроде, как и всегда - непринуждённо села сестрёнка, свесив ноги на пол. Одетая в свою одноцветную пижаму, с растрёпанными волосами и без очков, она вытянулась в струнку, протягивая руки к небу и собирая ладони в замочек где-то ближе к потолку. Издавая стоны от получаемого физического удовольствия, вызванного утренними потягиваниями, девушка будто даже не понимает сути проблемы. - Блин, чё-то тяжело... - произнёс её ещё слабенький, непринуждённый голос. Ошарашенный Иоши, что встал в ступор возле двери с отвисшей челюстью и огромными, будто от шока, глазами, придерживался рукою за дверь, чтобы не шататься из стороны в сторону от удивления - а ведь было от чего. В том самом месте, где у Скины-Чан когда-то были просто видны два выпирающих женских тела, ныне красуются две выпирающих узбекских дыни, коих пропустить мимо своего взгляда было задачей, стоящей по-плечу лишь настоящему мастеру спорта по похуизму. - С-Скина-Чан... - послышалось неуверенное изречение от парня. - М? - сестра открыла один глаз, переведя зрачок на брата. Или куда-то в направлении брата, i don't care... - У тебя, гм... - он поднял правую руку, будучи согнутой в локте указывая на пространство ниже её головы - Сиськи больше, чем вчера. - Чё...? До этого спокойная девушка широко открыла оба глаза, пару мгновений не снимая данного взгляда со своего брата, кое-как вглядываясь в его зрачки, видя их размытыми и неясными. Прищурившись больше от недоумения, нежели от невозможности нормально увидеть обомлевшего Иоши, девушка опускает свою голову вниз и, наконец, обомлевает сама. Некогда почти свободная грудная клетка теперь частично занята двумя плотными шарами, обеспечивающими более высшее, приоритетное положение в глазах целой половины населения планеты. Теперь формы её тела стали более выпирающими - передняя линия сразу не спешила спускаться вниз, а плавно обрисовывала окружность, которую сбоку можно было приметить сразу без лишних объяснений, когда как спереди она выражалась заметно выходящими за рамки рёбер окружностями, не смевшими вытягиваться сильнее тех же дынь и сжиматься сильнее арбузов - приятный вид, прекрасная форма и оптимальный размер, около третьего или даже чуть более. Но помнит ли Иоши, что это лишь начало действия препарата? Идёт лишь третий день. Не веря собственным глазам, Иоши ступил в комнату. Он медленными, кропотливыми шагами приближался к сидящей на кровати девушке. Вглядываясь в детали её груди, парень сделал удивительное открытие: чем больше грудь, тем шире надо водить собственнвй взгляд, чтобы её целиком обозреть. Знаете, вы ведь наверняка замечали, что на рисунках грудь поменьше выделяют линиями лишь с флангов, а побольше имеет не только более выпученные фланги, но и чётко очерченную линию внизу с подходящей под неё тенью (А?). Помимо линий тела линии одежды расходились в стороны, собирались плотнее у флангов, а промежутки между линиями (Шо?) становились всё шире, тем ближе к широчайшей точке двух ещё не то что бы огромных, но уже впечатляющих двух холмов (Чо?). Я покушал. Именно на них парень парень внезапно накладывает не только пристальный взгляд, но и руки (???). - Неужели они настоящие...? - с ошалевшей интонацией спрашивает сам у себя парень, не обращая должного внимания на реакцию сводной сестры, кою сравнить можно было бы лишь с реакцией на перенос релиза CyberPunk. Синхронные движения рук принялись выполнять желанную работу. Пальцы обеих кистей без особого приложения силы впились в женский жирок, из-за чего тот под мужскими тяготами поддался, образовав на пижаме новые многочисленные складки. Ощущение упругости под подушечками пальцев воодушевляло парня, который уже совсем забыл, с кем он имеет дело и почему он это делает - ему ведь просто нравилось не только видеть, но также воочию трогать и распробовывать на ощупь каждый сантиметр кожи прекрасной девушки, от которой он лишь успевал расслышать слабые, дрожащие стоны, нервно пробивающиеся через разомкнутые тонкие губы, розовыми оттенками отдававшиеся в глаза окружающих. - Й-и-Йоши? - в голове парня фраза отдалась дрожащим голосом сестрицы Скины-Чан, как минимум удивлённой такому резкому, уверенному, но наглому и совершенно беспринципному манёвру невоспитанного младшего брата, посмевшего посягнуть на её тело. - Ч-что ты делаешь, И-Иоши?! - незамедлительно последовала следующая реплика, заставившая парня очнутся от неизвестного коматоза. - Э-э...?! Он, несомненно, очнулся. Такое странное ощущение, когда ты забываешься и оказываешься посреди не того места и не с теми вещами в руках, да, Иоши? Он резко помотал головой из стороны в сторону, зажмурившись, а когда резко открыл глаза, то от удивления раскрыл их ещё шире, сопровождая это неубедительным ахом. Парень стоял на коленях прямо перед сводной сестрой, не смевшей чуть ли даже не пискнуть против юнца, положившего не только глаз, но даже лапищи на её внезапно выросший за ночь бюст. Тёмная магия повлияла на него? Эффект аниме? Молоко, "Новичок", Триваго? Нет, просто препарат производства японской школьницы. Всего лишь две капли в день... - думали если не оба, то как минимум наш славный протагонист. Подняв взгляд выше дынек, жировая прослойка коих была грубо зажата меж пальцев опьянённого чужой красотой парня, он замечает у Скины-Чан вместо столь привычного для аниме лица, в коем удовольствие перемешалось с радостью, хмурую рожу с явными милыми, но злобными очертаниями. Не стоило долго ожидать того, как сидящая перед ним девушка даст отпор. Мгновение - и парень получает звонкую пощёчину по лицу, и он тут же расслабляет пальцы. - А-а-а, Скина-Ча-ан! - Иоши-Сан, чуть с грохотом не упав на спину от нагрянувшей неожиданности, сел на колени и закрыл лицо руками, пытаясь защититься от разъярённой сестрёнки. - Бака, бака, ба-ака! - а она лишь злилась и злилась, нанося последовательные удары обеими руками по его как и защищённым, так и не защищённым местам головы. - Чёртов извращенец, как ты смел так поступить с моей грудью?! И-ди-от, ненавижу тебя! - Ну не надо, ну не стукай! Я-я просто...! - Извращенец, извращенец, извраще-енец! - небольшая девушка громко возмущалась, выдвигая большие претензии к поведению своего брата, нанеся последний удар по его черепу. Когда избиения прекратились, парень с удивлённым лицом, но улыбкой недопонимания поднял взгляд на Скину-Чан. Она встала над ним с покрасневшим от злости лицом, раздвинув ноги, но сокрывая панцу тканью зелёных свободных штанишек, составлявших пижаму девушки. Её растрёпанные волосы разлеглись на лице - пряди перекрывали собой направление взгляда, мешая зрительному контакту брата и сестры. Резкими движениями рук она убирала их за уши вместе с отдельными волосами, желая ясно видеть Иоши-Сана - парня, который только что лапал её за грудь. И это не просто друг или знакомый, это её сводный брат! Правда не родной, но кого из нас это волнует? Меня ни капли, поэтому давайте продолжать. - Что ты, блять, творишь? - девушка поставила руки в боки, надменно глядя на ранее наименее возможного насильника. - Я? Я-яв, просто... - неуверенно поднимаясь на ноги, он гораздо уверенее отводил от сестрёнки свой смущённый взгляд, стыдясь произошедшего, что было видно по выраженным им самим эмоциям и покрасневшим щёкам. - Что ты творишь, я спрашиваю?! - повысив тон повторила свой вопрос сестра, наклонив голову ближе к своему оппоненту. - Ты озабоченный? Увидев большие сиськи ты их сразу осматриваешь и лапаешь? - Я? Н... Н-нет, конечно! Мне... Мне нравятся только твои, Скина-Чан, честно! Эх ты, Иоши-Иоши... Разве мама тебя не учила, что так говорить девочкам неприлично? Хорошо, что твоя сестра не меланхолик - одно неверное слово и она бы раскраснелась. Хотя... Посмотри на неё. Она охуела. Смотрит и на тебя тоже, но уже сверкающими на свету зрачками, сопровождая своё ошеломление краснеющими щеками и незаметным, как чёрточка, носом (хотя её нос и есть чёрточка, это же аниме). Это... Удивление? Дикая ненависть? Инфаркт? Или... Она чувствует что-то совершенно другое? В её груди полыхает что-то положительное, кардинально отличное от злости? Или просто в комнате душно? Да не-ет, какая там духота?! - Ты... Что ты имеешь в виду? - тон девушки резко переменился с злобного на искренне удивлённый, недопонимающий и смущённый от непонятных цитат брата, который был удивлён не меньше, чем она. Раз уж начал, то сдавать позиции было нельзя. Делая короткие паузы из собственных возможностей, он полностью отдавал их под то, чтобы придумать красивую отмашку, продолжая самолично выглядеть не намного более уверенным в таком несуразном диалоге. - Я-я... Всегда хотел побольше прикасаться к тебе, Скина-Чан - сквозь неровное дыхание проговаривал Иоши-Сан, пытаясь с силой поднять свои глаза и устремить их на девушку каждый раз, когда бы он говорил что-то серьёзное - Мы так мало общались с тех пор, как стали жить вместе... Удивительно, правда? Я всегда хотел... Хотел вместо тех коротких диалогов, что у нас всегда бывают, уделять друг другу побольше времени. Всё эти дела так... Утомляют. Я хочу вместо них быть с тобой по вечерам, говорить с тобой о разных мелочах. Хочу вместе сидеть под тёплым пледом, кушать с тобой вкусняшки за хорошим фильмом, рассматривать черты твоего лица, которые... Брат вновь перевёл взгляд на черты её скромного лица. Над пылающей кожей воцарились мерцающие глаза, большие и такие оживлённые за долгие годы знакомства, будто она вновь увидела нечто самое невероятное. Растрёпанные волосы будто исчезли для неё вовсе, открыв дорогу для чистого взгляда на этого мальчика, пока её руки кулачками прижимались к груди, испуская через приоткрытый ротик, окружённый тонкими розовыми губками кроткое, неровное дыхание, сопровождаемое теплом и любовью. Любовь, как казалось, никогда прежде не вспыхивала между братом и сестрой, и они впервые ощутили это невероятное чувство тесноты в собственных лёгких, когда воздуха для дыхания остаётся слишком мало. - Сестра...? - Бра... Братик, ты серьёзно? - её дрожащий, естественно девчачий голос впервые за долгое время раздался из уст. - У меня нет сил врать тебе, Скина-Чан. Я уже долго терпел, и... Я устал. Схватив девушку за плечи, высокий братишка силой валит маленькую сестрёнку на кровать, с которой она только-только встала. Она могла бы тут же воспользоваться возможностью и уснуть, но заинтересованность сводным братом преобладала над всеми как и одновременно, так и постепенно возникающими желаниями, выдвигая особе лишь один важный приоритет - заставить сказать его всё то, что он хранил в себе. Произвольно закрыв глаза, сестра издала мягкий стон, когда её тело бревном упало на кровать. Глаза раскрылись буквально через несколько мгновений, устремив большие, яркие зрачки с не менее большими радужками прямо на брата. Пока лицо произвольно покрывалось не агрессивным охуением в виде нахмурившегося ебальничка и широких глаз, а забагровением носика и щёк, пока вместе с тем изо рта доносились лишь не до конца уверенные, тихие слова: - Иоши-Сан, - обратилась она к брату, - прости меня за всё. - За что? Тебе не стоит извиняться. - Нет, стоит! Я столько гадостей наговорила тебе из-за каких-то мелочей, как много я сказала тебе просто так, и-и... Два сомкнутых пальца от руки Иоши прикоснулись к её губам, остановив поток изречений. Её сверкающие голубые глазки широко раскрылись, пока бегали по лицу нависшего над ней брата. Он видел, как помимо её волос, в виде множества лучей разложившихся на подушке, по разные стороны от головы легли её тонкие, нежные руки, пальцы коих были слабо прижаты к запястьям. - Всё нормально - он сделал паузу, несколько секунд смотря ей в глаза. - Всё хорошо, Скина-Чан. Я ещё раз скажу, что извинения не нужны, чтобы твоя нервная система совершила самоподрыв. Они могли ощутить, как будто меж их телами витало яркое, пылающее пламя. Отдавая диким жаром, оно заставляло оба тела выделять прозрачный, солёный пот, текущий по их девственным телам. Она, прижавшись к тёплому матрасу, впервые почувствовала к брату некую иную любовь, пробуждающую в ней совершенно новые чувства к этому, казалось бы, уже хорошо знакомому ей человеку. Что-то необузданное просыпалось между ними, пока оба понимали, что назад пути уже не будет - как вдруг их губы нежно соприкасаются в неуверенном поцелуе. Сквозь дрожащее дыхание и тонкие губы язык парня проходит внутрь, минуя раздвинутые ряды белоснежных, твёрдых зубов. Глаза влюблённых закрыты, пока они верят лишь своим чувствам. Тёплые языки слабо двигаются друг за другом, разминая множество мелких мышц, а вязкая слюна перемешивались меж их ртов, встряхивая мозги возбуждённых подростков. Учащённое дыхание раздаётся над телами, их ладони соприкасаются вместе, соединяясь в замке грубой и нежной. Член парня пробивался сквозь ткань трусов, некогда столь бережно скрывавших его достоинство от чужих глаз, пока её свободная рука легла ему на спину, прижимая к себе тело вновь возлюбленного юноши. Внутри неопытных юношей шалили температуры, играли красками потоки замещённых мыслей, и всё лишь о нём или ней. Сексуальное возбуждение накрыло их с головой, гормоны и инстинкты повелевали ими и казалось, что уже ничто не могло остановить неопытных юношей перед лицом своей страсти. Сквозь слабое мычание девушка позволила себе отстраниться от парня, без раздумий проглотив его слюну, оставшуюся во рту. На секунду она даже подумала, в кого она превращается. Когда глаза раскрылись, Иоши-Сан сумел увидеть перед собой совершенно красную, будто сжавшуюся от волнения собственную сестру, коя уже не могла сдерживать внутренних порывов. - И-Иоши-Сан, - неровно произнесла она, внезапно сделав паузу на несколько секунд, во время которых она зафиксировала на нём свой пылающий взгляд. - Ты... Ты т-трахнешь меня? - Ч- - Трахни. - её глаза наполнились влагой, готовой стечь по её розовым щекам. - Трахни так, как посчитаешь нужным. Т-только... Только сделай это, сделай прямо сейчас, пожалуйста! Всё застыло вокруг. Выражения глаз застыли между ними в неописуемом смешении страха и жажды, как тонкая корочка льда меж воздухом и землёй, перекрытыми друг от друга хладной водой скромной лужи. Медленно образующиеся на его теле капли пота медленно и планомерно текли вниз. Сливаясь в планомерном движении, они добрались прямо до его набухшего от возбуждения члена, всё ещё неловко скрытого под тканью хрупких трусов. Парень ощущал, как его половой орган источал не только тепло, но также смазку, и готов он был начать свой пробег, но... В робком слиянии горячих дыханий прозвучал звонок в дверь. Ударив словно колокол посреди минувшей тишины, парочка неожиданно проснулась от наступившего сладостного сна, впервые связавший их некогда скованные цепями здравомыслия умы в общую артерию, дарящую им шанс на новую искренность. - А-ай-й, бля-а... Ясное дело, что Иоши был невообразимо обижен. Он не желал отпускать свою сестру, она стояла перед ним буквально в трёх движениях, н-но...! Ах, ничего не случилось. Ему придётся встретить гостя, хочет ли сам Иоши того или нет. Взволнованно выходя из комнаты и двигаясь к главному входу, он по пути прихватил с собой сумку Скины-Чан, думая больше о её застывших губах, чем о том, кому его придётся встречать. Парень пешком добрался до первого этажа. Прикрывая одной рукой своё сильно выпирающее достоинство, он пытался сгладить хмурость собственного лица перед тем, как открыть дверь и встретить некоего гостя. Даже если очень не хочется, то открыть всё равно надо - Иоши это и делает, легко надавив на ручку милой деревянной двери, после чего потянув её на себя. Самого себя ослепив входящим сквозь дверной проём солнцем, он прислонил свободную руку к тёмным глазам, протирая их от напряжения. Ещё до того, как Иоши успел заново увидеть весь мир во всём его тепле, красоте, безобразии и разврате, до его ушей донёсся голос уже давно знакомый и достаточно понятный. - Доброе утро, Иоши-Сан! - О, здор... То есть, доброе... Утро, Чи-чи. - Привет-привет, сынок. Знакомьтесь с новой эпизодической ролью - родной батя Скины и отчим Иоши, чьё имя нас совершенно не интересует, по-крайней мере, сейчас. Японцы вообще ебанутые в плане своих внешностей, ведь даже в пятьдесят лет Le Batya выглядит не больше, чем на славянские тридцать. Они вкалывают кучу времени на работе, стараясь на благо страны и своего кошелька - кому что косвенно, а кому напрямую, это уже вопрос патриотизма, - а также успевают ходить на тренировки и в целом следить за собой, без проблем доживая до девяноста лет, а то и больше. Готов поспорить, что эти узкоглазые раньше всех обнаружили в нашей жизни нашли баги на обход старения. Что-то мы ушли от отца... Это мужчина стройный, достаточно высокий и даже бородатый в немного непривычном для азиатов стиле - европейском, который получают, чаще всего, по наследству с помощью преображения бороды из мудреца в туриста, но у нас просто аниме с морем лирических отступлений на каждом шагу, лишь бы хронометраж удлинить. Смотря на парня сквозь линзы своих преломляющих очков, на счастливом лице папаши нарисовалась искренняя улыбка, которую в присутствии сына он убирать не собирался. - Я зайду в дом? Взгляд же нашего героя был направлен на две тысячи ярдов, а не куда-то там на отца. Пышные формы её сестрёнки будоражили мозг: большие и сочные, они вызывают внутри него животный аппетит, подбадриваемый разыгравшимся воображением. Парень валит её на кровать, под стон и возгласы сестры снимает с неё футболку и хватает за грудь, озаряя... - Иоши, ты чего застыл? - А?! - он проснулся, а перепуганный взгляд был теперь направлен прямо на собеседника. - Я... Н-ничего, всё нормально... - Опять сидишь в интернете до поздна? Говорю же я тебе, надо соблюдать режим! - Ну бать, всё нормально... - Если ты соблюдаешь дня режим, - он указал, тряся, пальцем прямо на сына, сохраняя хмурое строение своих бровей, - то я никогда не любил трусики твоей сестры! - Чиво? - Ах... Ладно, оставим сравнения - закончил он, опустив свой назойливый палец. - Чиво-о? - Я говорю, хватит сравнений! - Я ничё не сравнивал! - А я сравнивал! - Зачем ты приказываешь остановиться, если ты сам это делаешь?! - Я никому ничего не приказывал! - Ты приказывал! - Нет, сына, я не приказывал, а теперь заткнись НАХУЙ, иначе будешь жить по понятиям хентая! - Чё? Скажи громче, пожалуйста... - Ну всё, ты напросился! - Чё? А-а, БАТЬ, НЕ НАДО! - Взбудоражено умолял его Иоши, протянув к нему свои дрожащие руки, пока выпученные глаза вытягиваться ещё не могли. Ле-Батя был настроен серьёзно, что отчётливо можно было заметить по его напряжённым губам. Его работящие руки плавно сжались в кулаки, и молодой парень смог услышать, как каждая косточка в них прохрустела. Энергия четырнадцати часового рабочего дня и высоких налогов выплеснулась не сразу: накапливаясь в крепких запястьях, вокруг них начали виться потоки энергии, большие и малые, собирающиеся в единое целое и готовящиеся к выплеску. Это было оранжево-голубое пламя, будто находившиеся на поводке, активное и готовое к действиям по распространению воли своего хозяина. - Я долго ждал этого дня... - начал отец, склонив голову к холодному полу. Тёмные волосы закрыли его злобный взор, а за окном ударил гром, оголив свои яркие молнии. - Наконец-то божества сойдут с небес, чтобы даровать нам свою силу! - Нет, Ле-Батя, я не позволю тебе подсесть на виагру! - дерзко отвечал ему Иоши, стоя в низине со сжатым в руке мечом. - У-а-ха-ха! - он в ответ лишь изверг из себя истинно злодейский смех, подняв к луне взор из двух красных, словно кровь, глаз. - подростковая потенция не сможет устоять перед мощью моего умения! Склонись же, ля-ссынина, и тогда воины Стояка пощадят тебя! - Ни за что, Ле-Батя! Я не позволю таким, как ты, посрамить традиции нашего подросткового секса! Под крики Укулеле-Мдамс началась великая битва. Сильные ноги дали подпрыгнуть двум героям, и схлестнулись они высоко над землёй, на фоне самой Луны, отстаивая право на своё превосходство. Однако, вместо удара Иоши получил пизды. Ле-Батя, пошлёпывая того по щеке, спросил только что очухавшегося парня: - Иоши, Боже мой, сколько ты вообще спишь? - удивился тот, осматривая сына искренне взволнованными глазами.