Remember me

Эфемерный отрезок времени, отведённый каждому конкретному человеку для закрепления своего пребывания на этой огромной планете, превращается в неуловимый миг, когда одариваемый бросает всё к ногам великого смысла, обесценивая значение проходящего момента. Признание, поклонение и достаток с давних пор закрепили за собой статус первостепенной задачи, привлекающей всех героев и нашего времени. Никто достоверно не скажет, как растянуть бытие и задержаться в ускользающем настоящем, тщательно планируя этапы будущего продвижения. Никто не подтолкнёт тележку с набором всевозможных инструментов для покорения Олимпа. Никто не укажет, где спрятан ящичек Пандоры, потому что всё, чего нам на самом деле не хватает, порой лежит на самой поверхности, упорно игнорируемой устремлённой ввысь головой. Просто раскрой глаза, протяни руку и возьми. — Поехали отсюда. Все пережитые за невозможно длинный день эмоции отступали перед Сарой, лицо которой обрамляло изумительно интригующее выражение лица. Не до конца веря безучастно накрывшей его действительности, он переплёл их пальцы. — Аарон, — он обернулся на удерживающую его на месте девушку и вплотную приблизился к ней, обхватывая такое родное лицо обеими ладонями, — мы не доедем, — от обжигающего смущенного шёпота он только глухо рассмеялся и провёл большим пальцем по нижней губе, слегка оттянув. — Ты почти неделю маячишь перед моими глазами, ещё на десять минут меня хватит. — Кто вообще сказал, что речь о тебе, эгоист, — она с наигранной обидой закусила губу, хлопнув по крепкому плечу, и тоже не удержалась от сдавленного смеха. Это не была попытка ещё больше подстегнуть раззадоренного мужчину, от одного вида которого тело пробивала предательская дрожь, а открытые плечи и зона декольте выдавали никудышную согревающую функцию коктейльного платья. Это была самая настоящая необходимость, сиюсекундная потребность чувствовать его больше, ближе, сильнее. Словно он пропадёт, а картонные стены этого неожиданно возникшего оазиса подобно миражу покинут больное сознание умирающего от жажды в пустыне странника. — Если на своих двух ты не пойдешь… С совершенно несвойственной ему дерзостью он ловко наклонился и закинул опешившую девушку себе на плечо, уверенной поступью направляясь к выходу. Даже смачный шлепок поразительно крепкой ладошки по его ягодице не умерил пыл его решительности. Он не доставит этим шакалам удовольствия шататься до подвалов мимо единственного рабочего помещения — его кабинета, прикрываясь поисками золота Монтесумы, совершенно случайно затерявшегося в недрах их заведения. Минуя бар и придерживая свой ценный приз левой рукой, правой он поймал брошенный Вишней брелок от автомобиля. Девушка с максимально возможной при сложившихся условиях элегантностью пристроила свои тазовые кости на новом месте. Жутко краснея, она пыталась держать невозмутимое лицо перед уплывающими в ритме широких шагов драконами. Ей им всем завтра в глаза смотреть. — Принцесса, одну минуту, у меня к тебе срочный разговор для взрослых, — он перемахнул через стойку и подоспел к ним с Хиллом. Тот нехотя остановился, бросив на кудрявого раздражённый взгляд, но, не сменив положения, всё же немного развернул девушку лицом к другу. Чтобы им удобнее было разговаривать. Вишня словно шторки раздвинул свисающие длинные волосы и наткнулся на деловое лицо внимательной собеседницы. — Конечно, я тебя слушаю. Зак и Френсис, уже не сдерживаясь, залились смехом от новой интерпретации ведения переговоров в этой семье. Что происходит за закрытыми дверьми, им, судя по всему, узнать так и не доведётся. Стремительно пополняющийся сборник лучших выходов из всевозможных неловких ситуаций заслуживал отдельной страницы с описанием того, как Вишня, согнув колени и упершись ладонью на них, грозил маленькой Саре пальцем второй руки. — Если этот дядя тебя снова обидит, — он говорил размеренно и громко, чтобы истинный смысл его слов обязательно дошёл до адресата. — Сделаем как в Новом Орлеане, — щёлкнула пальцами Сара. — Намнооого хуже, — хитрая улыбка уже коснулась его слишком довольного исходом вечера лица. В этот момент Аарон немного подкинул её на плече, отвлекая контрагентов от презанятной беседы и недвусмысленно намекая, что им давно пора. — Принцесса, где ты едешь? Что за проблемы со связью? — Ох, прости, просто, мой водитель немного … нервный сегодня, — получив звонкий шлепок, она тихонько взвыла и в соответствующей интонации продолжила, — и агрессивный. — Обязательно накажи его сверхурочными и лиши премии. Не предназначенный для широкой публики подтекст окончательно загнал щёки в краску, что нельзя было даже для приличия списать на поток прилившей к голове крови. Вишня мгновенно схватил её левую руку, стянув с безымянного пальца хомут супружеской верности и оставив на тыльной стороне лёгкий поцелуй. — Тебе это сейчас ни к чему, милая. Решив, что их разговор наконец окончен, Аарон ещё резвее понёс Сару к главному выходу, на парковке у которого их уже ждал чёрный как эта удивительная ночь автомобиль. Они не могут терять драгоценное время попусту. Его и без того почти нет. Главное не сорваться и всё-таки довезти их до дома. — Освобождаю тебя от семейных уз, миссис Браун! — крикнул бывший супруг им вслед и, приняв стакан от Фреда, в грохотом столкнул две волны янтарной жидкости. Просто протяни руку и возьми.

***

Никто из знакомых, партнёров и редких друзей не мог назвать Аарона Хилла открытым человеком. Он всегда жил один в небольшом двухэтажном коттедже на окраине, не знакомился с новыми соседями, не приносил черничный пирог на День Благодарения, часто вовсе не приезжал, посылая за почтой какого-нибудь молодого дракона. Он не приводил гостей, боже упаси женщин, потому что это было последнее место для уединения в слишком маленьком для Чёрных Драконов городе. Единственная желанная посетительница в этом доме заглядывала только по инициативе его владельца. Они никогда не жили вместе. И никто из них не мог объяснить причину, точнее, показания расходились. Аарону это просто было не нужно. Его полностью устраивало положение дел. Сара была ещё достаточно молода для следующего шага их взаимоотношений. Да и понимание неизбежного тупика откладывало все вопросы до «никогда». Автомобиль мчался по освещённой улице, оставляя позади казино, заправку, антикварную лавку, закусочную Гарсии и старую версию самодостаточного лидера местных уголовников, которого кроме делового оборота их бизнеса, как всем казалось, ничего не интересовало. С возвращением Сары что-то внутри действительно сменило полярность. Может, возраст, может, — ощущение всеобщего движения, может, светловолосая девчонка, дважды нарушившая уклад жизненных принципов и целей. Теперь ему хотелось не просто привезти её к себе, а по утру закинуть домой к подслеповатой матери, которая долго не замечала отношений собственной дочери со слишком взрослым для неё мужчиной. Ему хотелось привезти её домой. К ним домой, чтобы поставить жирную точку в поиске пристанища удивительной девушки с голубыми глазами. Сара сама по себе всегда была одной большой провокацией. Он не единожды проклинал себя за то, что позвал её в банду, потому что это наивное и такое искреннее, поразительно взрослое личико наталкивало его на самые непристойные мысли, отвлекая от работы. Он долго держал в узде желание прикасаться к ней не в приветственных объятиях, говоря самому себе, что это неправильно и аморально. А когда отпустил, трижды поблагодарил себя за поразительную недальновидность. Кто мог знать, что это юное создание таит в себе всё то, в чём он так отчаянно нуждался. Его влечение только усиливалось с годами, а за последние несколько дней беспардонно прорвало отметку всех оцифрованных показателей. Потому одного внимательного взгляда с пассажирского сидения было достаточно для машинального вжатия педали газа в пол. Девушка, откровенно тонущая в его кожаной куртке, в пол оборота и поджав ноги под себя, налаживала связь с трезвым рассудком и выжидающе смотрела на крепко сжимающего руль мужчину, терпение которого покидало его с каждым мелькающим позади перекрёстком. По побелевшим костяшкам она понимала, что он уже на пределе. Да что там, она сама едва сдерживается от того, чтобы не закинуть ладонь на вжимающую до упора педаль ногу и проследовать выше — за границу их остроумного общения. Пересечение окружной дороги с Джефферсон-стрит, угловой дом. Припарковав на подъезде автомобиль, Аарон мгновенно вылетел с места и подхватил последовавшую его примеру девушку на руки, укладывая поудобнее. — Пороги — мой конёк. — Почаще себе об этом напоминай, — она откинула голову, сдерживая поток издёвок касательно отсутствия третьей руки для ключа, но тут же почувствовала, как он удерживает её одним коленом, впуская их внутрь. Какая изобретательность. Дверь с оглушительным щелчком захлопнулась, отгородив внешний мир от уютной прихожей, совмещённой с гостиной, и спальни на втором этаже, до которой они навряд ли доберутся, выпуская до тошноты голодного зверя из клетки с крепкими стальными прутьями. Двух зверей, потому что Сара опередила Аарона, соскочив с его рук и притянув за края рубашки к себе. Обхватив тонкую талию и не разрывая чувственного поцелуя, Аарон упал в ближайшее кресло, усаживая её сверху. Пусть порадуется. Немного. Расположив руки на бёдрах, кое-где прикрытых обтягивающей чёрной материей, он вопреки нарастающей агонии плавно двигался вверх, смакуя момент. На сомкнувшиеся вокруг его шеи руки он с силой оттянул зубами пухлую нижнюю губу, вспоминая, как она прикусывала её всю игру, как ему хотелось кусать её всю эту чёртову игру, а затем, посасывая, унимал возможный дискомфорт. От этих крышесносных заигрываний поле зрения Сары нещадно сужалось до переполненного интересом и неподдельным желанием лица. — Два года. Два года, Сара, ты лишала меня сна, — он носом поддел её подбородок, очерчивая линию до мочки и выдыхая разряженных воздух прямо в ухо, отчего она тихо рассмеялась. — Не хочу тебя разочаровывать, — бархатный, пропитанный возбуждением голос заполнил небольшое пространство, — но тебе придётся помучиться ещё одну ночь. — Я планировал добраться до спальни. — Пусть лестницы тоже будут по твоей части. Опухшие от поцелуев губы подверглись новой нападке. Язык коснулся края полученной от укуса трещинки и без приглашения проник в рот, сплетаясь с оппонентом воедино. Всё ещё сидя на его руках, Сара непроизвольно тёрлась о твердеющую ширинку его брюк, еле сдерживаясь, чтобы не применить пару хитростей. Её физическая подготовка открывала им целое поле новых возможностей, и она хочет изучить их все. Без пособий и инструкций. Только наглядно и на практике. От сжимающихся в плотное кольцо рук на талии девушку бросило в жар, и она зарылась ему в волосы, оттягивая, разрывая поцелуй и переходя к сильной, одурманивающей шее. Как она жила без него всё это время? Влажные спускающиеся движения вперемежку с покусываниями метко били по его выдержке. Впиваясь в её бёдра, он сдерживал судорожные попытки захваченной территории выдать павшего короля и издать неразборчивое мычание. Так не пойдёт. Стонать сегодня будет только она. Для него. Взяв девушку за шею, Аарон вернул её губы на отведённое им место, яростно вклиниваясь в чувственный рот, пока Сара, прижимаясь ещё ближе, уже откровенно дразнила его, ёрзая сверху, и заставляя ткань твидовых брюк до предела натягиваться. Маленькая шантажистка. Щипок за упругую ягодицу заставил её звонко выдохнуть прямо ему в рот. И это не очередная попытка вывести его из себя. Ей нужно больше. Им обоим. Подхватив Сару за бёдра, задирая и без того слишком короткую юбку платья, Аарон буквально впечатал её в стену, ловя сорвавшийся с губ приглушённый стон. Лучшего его ушам слышать не доводилось. Это зависимость и самый сильный наркотик, оплетающий свою жертву отравленными силками без шансов на высвобождение. Грубо, нетерпеливо и жадно. Так всегда происходило с ними, стоило одному задеть нить подвешенной в руках кукловода игрушки. Не размениваясь на долгие прелюдии, одежда летела прочь, кровь стекалась к новым кратерам на шее, трещины на губах наливались бордовым соком, а тонкое девичье тело расцветало самыми красивыми фиолетовыми лепестками. Она была слишком хрупкой и слабой для него, едва вынося из без того сдерживаемый потенциал. Сегодня что-то пошло не так. Вжимая выразительное тело в холодную поверхность, Аарон забирал то, что принадлежало ему по праву. Забирал свой воздух из её рта, свои вздохи, затерявшиеся в её волосах, свои влажные следы с её шеи. Он никуда не торопился, хотя их тела просили, молили о большем и угрожали расправой. Потому что теперь спешка ни к чему. Удивительное чувство поселилось внутри, где-то на уровне солнечного сплетения. Ему хотелось быть нежным. Не потому что это нужно Саре, а потому что он сам искренне в этом нуждался. Она стала сильнее. И физически, и духовно, перетянув шаткий баланс на себя. Теперь она по-настоящему готова выдержать весь его напор, вынести его тяжёлое тело, освободить его разум и отключить центр, отвечающий за контроль. Она справится, и он обязательно в этом убедится. Прямо сейчас, ведь Сара уже изнывает от непривычно долгих ласк. — Я никогда не спрашивал, как тебе нравится, — в его голосе слышалась горечь, и девушка широко распахнула глаза. Не спрашивал, потому что она наглядно давала понять, что все его манипуляции с её телом, с ней самой — то единственное, чего так яростно требовала душа. Задыхаться от поцелуев, выгибать поясницу от едва уловимых касаний пальцев, быть одним целым. Растворяться. Сара знала, что и как ему нужно. Владеть, доминировать, подавлять. Власть. Самое подходящее для его сущности определение. А потому она охотно подчинялась. Аарон всегда был осторожен с ней, никогда не переходил за грань её возможностей, но теперь и ей не семнадцать. Она готова достойно ответить, перевернуть его на лопатки и перехватить инициативу, оставляя свои памятные следы. Только воин сложил оружие. Ситуация развернулась на 180 градусов. Невозможный напор требует выхода, ей нужно глубже, сильнее и отчаяннее, а он словно дразнит находящуюся на грани безумия девчонку своими целомудренными поцелуями, наказывая за долгое ожидание. — Ты и без меня знаешь. Одно «но». Игривый взгляд затуманенных страстью голубых глаз кропотливо изучал это красивое лицо с выразительными скулами и мутными от возбуждения чёрными безднами, которые внимательно ожидали указаний. Сара прикоснулась горячим дыханием к его щеке и глухо сглотнула. — Оставь мне чистую шею для приёма, — прошептала она в одно ухо, прикусив мочку, на что только сильнее оказалась вжатой в стену. Переместившись ко второму, продолжила: — а после — я вся твоя. Щелчок. Отключение центра и перезагрузка. Отодрав её от поверхности, Аарон машинально устремился наверх, минуя скрипучую половицу предпоследней ступеньки и ногой толкнул дверь не такой просторной как у неё в Сиэтле спальни. Пока Сара из последних сил пыталась удержаться от дезориентирующих движений их стремительного перемещения, уткнувшись ему в шею, Аарон поставил её на ноги прямо в центре комнаты и отошёл на шаг. — Что? — она склонила голову на бок, глупо улыбаясь на исследующий словно в первый раз взгляд дракона. Это действительно было словно впервые. Он держал в голове каждый миллиметр этой прекрасной фигуры, но спустя время ему хотелось восстановить запылившуюся карту, прокладывая самый изощрённый маршрут наступления. — Ты такая красивая. Не ожидавшая прилива нежности Сара легкой поступью подошла к нему и привстала на носочки, отрывая каблуки от пола и заглядывая в глаза. Горячие тонкие ладони коснулись грубой щетины, а Аарон увидел отражение читаемого и в его глазах восхищения. Нащупав застёжку платья, которое привлекло к себе излишне много внимания, он потянул собачку вниз, высвобождая её из оков. Скинув тонкие лямки, чехол упал на пол, открывая его взору почти полностью обнажённое молодое тело. Округлая грудь тяжело вздымалась, выдавая сбившееся дыхание, а бесконечно длинные ноги бессовестно уводили любые мысли в свои плен. Ловкие пальцы умелыми движениями расстегивали пуговицы на его рубашке. Каждый открывавшийся участок сильной груди покрывался аккуратными поцелуями. Татуировка чёрного дракона на левом плече, оплетающая согнутым в кольцо хвостом рёбра, заставила девушку задержаться на ней. Как давно она не прикасалась к хранителю его душевного состояния. Вернувшись к занятию и стянув лишний предмет, она попала под контроль властных рук, не оставивших просвета между ними. Холодная постель встретила задержавшихся гостей и заставила девушку выгнуть спину от враждебного холода. Разведя коленом её ноги, Аарон навис над ней и накрыл губы жадным, пошлым поцелуем, сминая и без того истерзанные губы. От нарушенного дыхания её грудная клетка бесконтрольно билась, прикасаясь твёрдыми сосками к широкой мужской груди и вызывая у него короткие сокращения. Вырвавшись из захвата над головой, тонкие руки переместились на спину, легко царапая напрягающиеся мышцы, а затем по рёбрам поползли на живот, обводя боковые линии, кубики пресса и ведущие к паху вздувшиеся вены, задевая пряжку ремня, поддерживающего ещё каким-то чудом находящийся на нём нижний элемент гардероба. Её упущение. Хватая воздух, Сара принялась освобождать его из невыносимо тесных пут, но страж упорно охранял его целомудрие, а трясущиеся руки сдались после первой попытки. Если это не отпечаток её сна, в котором она также проиграла куску плоской кожи, то кому-то пора начать принимать поливитамины от преждевременного старческого нервного тика. — Только посмотри, что ты делаешь со мной. Я даже не могу вскрыть этот пояс верности, — промычала девушка в растянувшийся в потрясающей ухмылке рот Аарона. Он чувствовал, как содрогается всё её тело от одних прикосновений, и не мог отказать себе в удовольствии подольше помучить, обводя манящие изгибы столь желанной женщины. Только кого он наказывает, если не себя? Накрыв её ладони, которые настойчиво оглаживали возбуждённый до предела член, он быстро расправился с протестующим ремнём, ширинкой и недоразумением в виде брюк в мелкую клетку, стаскивая последние под внимательный взгляд прижавшей палец к губе девушке. Она нарвалась. Хватая её за лодыжку и спуская ниже, он проложил дорожку влажных поцелуев, доходя до середины внутренней стороны бедра, а затем придавил Сару своим телом. Прижимаясь пульсирующим пахом к её промежности, он бесстыдно припал губами к возбуждённому соску упругой груди, оглаживая ареол второго большим пальцем левой руки. Выгибаясь под невозможно приятными манипуляциями, она сильнее закусила губу, сдерживая громкие стоны, которые в любую секунду рисковали сорваться. Усмиряя извивающуюся, Аарон обвёл горячим влажным языком выпирающий элемент и дерзко прикусил, пока рука переместилась на край нижнего белья, сначала поглаживая, а затем отодвигая невозможно влажную материю и проникая внутрь, желая заставить её проиграть. И она проигрывает. Рваный тихий вскрик разрезает пространство, а воспалённое сознание мужчины ощущает всю степень её возбуждения, неспешно двигаясь уже двумя пальцами. То, как она подаётся навстречу его ласкам, уничтожающим вихрем сносит последние попытки проучить провинившуюся. Приподняв за бёдра и зацепив края чёрного кружева, он с лёгким нажимом избавляет её от последней преграды их фатального воссоединения и выпутывает ноги из босоножек. Не желая терпеть вынужденного одиночества, нуждаясь в его тепле, в нём, Сара приподнимается и встаёт на колени, оглаживая плотную резинку белых боксёров. Одобрительно вскинутые брови дают сигнал к действию, и она быстро стягивает их, подводя к черте, которую оба по собственной глупости никак не могут переступить. Это давно превратилось в один догорающий фитиль. Если сейчас они не сольют их охваченных истинным безумием тела в одно целое, ручная бомба взорвётся, разнеся это место в щепки. Шелест фольгированной упаковки, короткое движение, и, запустив руки в его волосы, она притягивает своего истязателя к себе, вовлекая в новый поцелуй и падая вместе с ним на уже прогревшееся ложе. Борьба языков, собственной гордости и впивающихся пальцев обоих привела к измождённости, обессиленности и исступлению. Почувствовав долгожданное, до невозможности необходимое намеренно неторопливое проникновение, Сара стонет, и это звучит так, словно он — единственный, кто может унять боль на уровне груди, заполнив собой пустоту. И это сносит ему голову. Одной рукой он проскальзывает ей под спину, обвивая, прижимая ещё ближе, не понимая, что это уже физически невозможно, и входит на всю длину. Ускоряя глубокие поступательные движения, Аарон ритмично вжимает Сару в кровать, наполняя комнату характерными звуками. Он представлял, как будет двигаться в ней, сжимать выступающие кости на бёдрах, оставлять повсюду свои багровые отметки с момента как она переступила порог казино и, издеваясь, уселась сверху сначала на ринге, позже — на диване, когда она лежала рядом на пирсе, прожигая небеса в поисках ответов на неиссякающий список вопросов. И вот он в ней. Ловит вселенское удовольствие от царапающих спину ногтей, крепко обвивающих его талию ног, всё ещё дрожащих рук и бездонных глаз, что с такой заботой и нежностью покрывают его лицо блаженным теплом. С этих очаровательных губ срывается ещё один стон, но Сара перехватывает порыв, закусывая внешний свод ладони, воспользовавшись перемещением Аарона на шею, открывшуюся ему благодаря схваченным в охапку золотистым волосам. Ещё один уже хуже подавленный стон. — Не сдерживайся, хочу тебя слышать. — Мы распугаем всех соседей. — Тем же лучше. Всё-таки уехать из казино было его наилучшей идеей за сегодня. Такого примирения уши слишком любопытных свидетелей не вынесли бы. По всё более ритмичным соприкосновениям и поднятиям бёдер, он понимает, что она предельно близка к развязке. Выйдя из издавшей недовольный протест Сары, Аарон с неразборчивым рычанием переворачивает её и умелым движением ставит на колени. Наматывая послушные шёлковые волосы на кулак, он заставляет её прогнуться в спине и уже резко входит, обнажая свою истинную натуру и не размениваясь на сантименты. Сейчас не до них. Шлепки, проступившие капельки пота в ложбинке на позвоночнике, потрясающий вид и наполняющее до краёв чувство, которое все нормальные люди поименовали бы счастьем, накрывает его с головой. Остановите это мгновение для него, позвольте ощущать себя тем самым, и он оставит всё второстепенное, упрятав её подальше в карман на груди, потому что то, что она вьёт из него, не поддаётся рациональному объяснению. Это не выброс эндорфина и серотонина, это что-то глубоко непостижимое. Опустив руку на горячий бугорок и не прекращая жёстких движений, он круговыми манипуляциями сильнее надавливает на чувствительную точку, отчего Сара, с непривычной для него силой вступает в схватку с разделяющей их кожей. Его любимая, чёрт возьми, именно любимая женщина натягивается как струна, сжимая его внутренними тугими стенками в плотное кольцо, и произносит его имя, которое ещё никогда прежде не звучало так нужно, жизненно необходимо. От подобного признания ему хватает пары глубоких толчков, и он обессиленно падает, переворачиваясь на спину и устраивая самую удивительную девушку своей жизни на плече. Им предстоит наверстать слишком много упущенного. Немного отдышавшись, Сара приподнимается и заглядывает в помутнённые от произошедшего глаза, которые так же неотрывно следят за её собственными. Раскрасневшиеся, со спутанными волосами, истерзанные друг другом, они ловят тихие минуты, не подпуская мысли о недалёком разрушительном будущем на выстрел пушечного ядра. — Я скучала по тебе, — раздавшийся шёпот смешался со скользящей мокрой от проступившего жара ладошкой и оставленным лёгким поцелуем около свежего шрама. Его неоправданной глупости, благодаря которой она сейчас мирно лежит в родных объятиях. — Повторишь это утром, маленькая беглянка? — Аарон гладил изящную спину и не мог оторвать глаз от Сары, которая всем достойным мужчинам предпочла именно его. — Посмотрим на твоё поведение. — Вот как? Что ещё мне нужно сделать, чтобы я наконец проснулся в твоей компании? — Достаточно не говорить глупостей. — «Я люблю тебя» считается глупостью? Сара только усмехнулась. — Спроси меня утром и узнаешь.

***

Как только Аарон с Сарой покинули клуб, Драконы взяли заведение в свой оборот. Посетители, понимая, что ночь плавно перетекает в закрытое мероприятие, добровольно оставили площадку хозяевам. Несмотря на открытые двери и многочисленный обслуживающий персонал подпольное казино за соседней стенкой деликатно напоминало излишне упорным гостям о том, кто на самом деле владеет этим городом. Сквозь года Чёрные Драконы не потеряли своего статуса, вгоняя местных уже не в ужас, но в разумное предостережение, а образ некогда разобщённой шайки превратился в местную легенду. Кровожадные, лишённые жалости, аморальные вандалы преобразились в хитрых, опасных предпринимателей, к которым всё так же лучше не соваться. Заброшенная свалка на автомобильном кладбище сменилась барами, а «вульгарная чёрная кожа» вошла в моду, являясь опознавательным знаком. Их по-прежнему боялись, но теперь с толикой благоговения. Этому поспособствовало множество факторов. Расширение сферы влияния, подавление соседней банды, увеличение территории, количества членов и финансового оборота свидетельствовало о «прогнивших коррупционерах у власти и связях с русской мафией». Так оно и было, но лишь отчасти. Под действием хруста купюр и холодного лезвия на горле на деятельность компании действительно закрывались даже самые сердобольные глаза. Первое, разумеется, было в приоритете, ведь после трагической гибели шерифа Никсона, к которой Драконы не имели ровно никакого отношения, по-настоящему честных людей в Сентфоре не осталось. Мафию же Драконы не интересовали. До послезавтра точно. Охваченные парадоксальной радостью члены группировки отдыхали, ни в чём себе не отказывая. Аарон предупредил, что грядут сложные времена, а значит нужно вырывать у каждого дня любой подходящий для коллективной попойки момент. А тут и повод подоспел. Их несгибаемый босс вылез из начищенных доспехов и без какого-либо стеснения утащил свой приз. Тем не менее, все развлечения в виде непрекращающихся тостов, танцев и разговоров из разряда «ты мне друг?» изживали свой потенциал и требовали новых зрелищ. Единогласно было решено провести репетицию традиционной гонки для новичков, которую лидер должен будет организовать на следующей неделе. Не отрываясь от обожаемой Лоры, Калеб только махнул им рукой. Пусть сворачивают шеи, сколько душе угодно. Сегодня он пускает ситуацию на самотёк и концентрируется на личных интересах. Подогревая прохладный для середины мая воздух и рассыпавшись по всей персональной парковке с расчерченными для манёвров линиями, драконы заполонили всё свободное пространство. Сто́ящее продолжение поджигало интерес каждого участника. Заняв наиболее выгодные зрительные позиции, закоренелые члены только гоготали, предвкушая отличное представление. Двое главных заводил — Вишня с Френсисом, дурачась и толкая друг друга плечами, уже распределяли пары по заездам и принимали будущие ставки. В лидерах числился Макс Райт — капитан школьной футбольной команды, совсем как Тёрнер, который после учёбы затерялся где-то в Калифорнии, но обещал вернуться. Крепкий, хорошо сложенный паренёк успешно выполнял небольшие поручения и был на особом счету у лидера, как наиболее потенциальный кандидат в основной состав. — А если они покалечатся? — к присутствующим присоединилась Дени, которая провела добрую половину этой ночи в кабинете Вишни, любезно предоставившим ключи. — Значит грош им цена, — натягивая фирменную чёрную куртку приблизился Дерил. — Ой-ой, кто бы говорил. Забыл, как чуть не влетел в дерево всего после трёх стаканов? — прикуривая сигарету, с лисьей улыбкой склонил голову на бок Вишня. — Ты меня подрезал, уродец. — Не-а, не было такого. — Хочешь повторить? — не самый вписывающийся в образ члена опасной банды мужчина не на шутку завёлся, бегая глазами по всей компании, но избегая взгляда проницательных голубых глаз. — Чтобы ты опять оправдывался? Брось, все знают, что я лучший. — После Аарона, — учтиво заметила Даниэлла. — Милая Дени, у нас с боссом стабильная ничья, — глубокая затяжка и выходящий столбом пар затуманил лицо посвежевшей девицы. Быстро она пришла в себя после небольшого концерта в туалете. Найдя подавленную девушку сидящей на кафеле, ему даже стало её немного жаль, потому и отправил поспать в кресле Сары. — Пару раз ты ему уступил, — синхронно с ним выдыхая дым, к стене привалился Зак. — Например, сегодня, — ухмыляясь, вставил готовый к поединку компьютерный гений. — У меня тогда Принцесса за спиной сидела, я не мог ей рисковать. — А про сегодня промолчал. — Да идите вы. Ну так что, котёнок, всё ещё хочешь показать молочные зубки? — Хоть сейчас. — Френс, пять сотен на себя. — Принято. — А так можно? — единственная девушка в образовавшемся кружке не улавливала новых правил. Вишня уже давно не соревновался, для такого нужно очень сильно задеть его самолюбие. — Мне всё можно. — Всё, да не всё, — продолжал гнуть свою линию перешедший в окончательное наступление Дерил. — Седлай свою кобылку, амиго, папочка покажет тебе, как надо. — Твоей дочурки здесь нет, папочка. Очередной укол явно сработал, потому что на лице брюнета отразилась непривычная не то раздражительная, не то язвительная гримаса. — Ещё одно слово, и ты полетишь в свою любимую сосну. Бросив окурок в урну, Вишня развернулся и прямыми шагами направился к блестящему в свете фонарей чёрному мотоциклу. И чего эти клоуны к нему прицепились. Отбив пять Френсису, который был очень доволен выведенным из состояния душевного равновесия другом, мужчина обошёл юных драконов и сел на второй мотоцикл, подъезжая к стартовой черте. Его совершенно не волновал исход их гонки. У него была другая, гораздо более важная цель. В центр между ними вышла Лора, чудом выпутавшаяся из объятий неожиданно любвеобильного ответственного дракона. Что бы там ни было, подавать сигнал к началу — её заслуженная привилегия. Она выиграла свою вступительную гонку у Зака, который бесстыдно поддался хорошенькой девочке, и забрала себе этот титул. Но ведь Лора первая пересекла черту, а потому совесть её не мучила. Несмотря на все отговорки, отошедший от охватившей его слабости Калеб уже подёргивался от волнения за сумасбродных олухов, которые, изрядно выпив, полезли за руль. Вокруг только трасса и лес. Никаких жилых мест и людей на всю милю, но плохое предчувствие неотступно сосало под ложечкой. Только новых неприятностей им не хватало. Списав всё на врождённое чувство ответственности, он кивнул и занял наблюдательную позицию. Ну хоть шлемы нацепили. Калеб никогда не участвовал в спорах, потому что вмешиваться в судьбу — опасное занятие. Она сама решит исход мнимого управляемым действия. От этого он должен был чувствовать облегчение. Но не чувствовал. С поднятием сигнального пистолета вверх моторы соперников взревели. Вишня только посмеялся от сосредоточенной позы Дерила. Нравится же этому парню проигрывать. Он действительно давно не участвовал, ссылаясь на то, что с годами азарта поубавилось, да и достойного соперника не находилось. Но ведь мастерство никуда не ушло. Все знали, что быстрее их с Хиллом в банде никого нет. Совершенно расслабленный он ещё раз повернул ручку управления, издал новый рёв. Своего «коня» он чувствовал как себя, если не лучше. Скорость, адреналин и хлестающий по рукам ветер — всё, что ему сейчас нужно. Выстрел. С визгом шин об асфальт они тронулись, резко набирая скорость. Как и предрекали О’Конноры, Вишня сразу вырвался вперёд. Этот бес никогда не позволит кому-либо обойти себя. Только если намеренно. Саре в её первой гонке он поддался. Все это понимали, но благородно молчали. Видимо уступать дамам джентльмены в чёрных кожаных куртках закрепили в негласном кодексе драконьей чести. Да и не любая девушка наберётся смелости войти в их специфичное общество. Один круг с крутыми поворотами, никаких препятствий, потому что всё получилось слишком спонтанно. Им хватит и пары минут, чтобы преодолеть расстояние и утереть друг другу нос. — Что с банком? — Фред коснулся кончика носа и привалился к стойке своего автомобиля. Время близилось к утру, а сквозь сумерки уже показалась рассветная полоса. — Тысяча двести на Вишне, триста пятьдесят на Дериле, — Френсис ещё раз отсчитал обе суммы, поправив съехавшие часы, и исподлобья взглянул на брата, ожидая предсказуемый вопрос. — И кто этот профан? — Я, — довольно протянул младший О’Коннор. — В кого ты такой транжира, братец? — Мне просто хотелось поддержать малыша Дери. — Или ещё больше раззадорить Вишню. — Или так. Когда у него глаза горят, я срываю куш на процентах. Считай, устроил репетицию. — Тогда у меня для тебя две новости. Первая — ты болван, потому что процентов тебе не видать как собственного носа, вторая — ты не профан. Проследив за взглядом брата, Френсис упёрся в соревновательную площадку. В этот самый момент широкую белую с чёрным черту пересекал синий мотоцикл Дерила под недоумённое погуживание толпы. Их главный фаворит проиграл любителю. Стягивая с себя шлем, победитель самоуверенно улыбался, облокотившись на своего стального помощника. Остроты ситуации добавляло то, что финишная прямая была достаточно протяжённая, а тёмная точка, знаменовавшая отстающего дракона, так и не показалась на горизонте.