Remember me

Пока газовая звезда только метила занять место своего естественного спутника на небосводе, наполненный изрядно переоцененными криминальными неудачниками дом фундаментально продолжал врастать в насиженное веками место, молчаливо завидуя дразнящим движениям звёзд, метеоров и редкой живности, попадающей под лучи отражённого света. Внося свою лепту в это тысячелетнее противостояние вечности и мгновения, прислонившись к крылу взятого в прокат автомобиля, лучший воришка теперь уже не только Сентфора ожидал их с компаньоном спутницу. Несмотря на некоторое опустошение, его тешила мысль того, что он вывернул карманы этих раззяв, не прибегая к помощи своих филигранных рук, точнее без использования длинных ловких пальцев по целевому назначению. Главное, чтобы эти самые пальцы не оказались случайно отдавленными в последний раз захлопнувшейся дверью хозяйского кабинета в округе Линдена. Мог ли кто-то из них, переступая порог логова головорезов, представить, что шаг в обратном направлении не будет сопровождаться посторонней помощью, а единственная тяжесть, толкающая холодный грунт к подошве начищенных туфель, будет сопряжена с озабоченностью будущим набором дополнительного персонала для новых драконьих владений? Им предстоит грандиозно много работы, а потому столь желанное и неожиданное, производящее настоящий фурор из новостей возвращение в его гнёздышко заметно омрачилось. Мелочи по сравнению с осознанием того бескомпромиссного факта, что они живы, вроде бы даже здоровы и едут осваивать новые горизонты. И речь совсем не о винодельне. Разумеется, он не собирался таскать Сару по ложбинкам бескрайних полей, изредка останавливаясь для того, чтобы с видом знатока повертеть под ярким светом луны резные виноградные листья несуществующего сорта. Не в этот раз, Принцесса. Да и увидеть она хотела не бочки в погребе, а лавандовые колбаски в Провансе. Разгребут макулатуру, и утащит её во Францию смотреть на травы, как обещал. От сладостных порывов оплетающих душу грёз его отвлекло резкое движение в проходе. На выходе показался Аарон, упорно пересчитывающий мелкие камушки под ногами. Что-то в его позе выдавало привычную озабоченность. То ли пустой взгляд, то ли оглаживание ровной щетины, то ли сжимающиеся и разжимающиеся обратно пальцы. Игнорируя поистине удивительную ночь, он вновь отдался самому себе. И поводов тому было предостаточно. Вот только обычно расправленные плечи совсем поникли, внося пугающую новизну. Подперев металл подле друга, образец всепоглощающей мрачности вытянул ладонь вверх. Хмыкнув, Вишня просунул руку в приоткрытое окно на пассажирской двери, пошарив в кармане своей куртки и выудив серебряный портсигар с крупным красным камнем по центру. С хлопком вложенная сигарета без промедления оказалась зажата между зубами, а рука словно под действием цикличного механизма вернулась в исходное требовательное положение. Ещё и огонь ему добывай. Постучал бы камнем о собственное самомнение. Вот это искра бы получилась. Да что там, целый костёр. — Ну где она? — Вишня начинал нервничать. Зря он, поддавшись окутывающему чувству благоприятного исхода всей этой процессии, оставил её в компании величайших лицемеров современности. — Может ей предложили более интересную экскурсию, не думал об этом? — Аарон как-то слишком нервно выпустил дым, стряхивая дорожку пепла от долгой затяжки. — О чём ты? Мужчина наигранно пожал плечами, без пояснений припав к не спасающей от нарастающего раздражения тростинке. На подобное поведение Вишня только и смог что снова нырнуть за сигаретой. — Ну и что на этот раз тебя не устраивает? — профессиональный психолог без халата уже обмакнул перо в чернила и замер над бумагой, приготовившись выводить закорючки свежайшего рецепта. — Кто сказал, что меня что-то не устраивает? — он усмехнулся себе под нос, — полный порядок, просто моя девушка резко прониклась к профессиональному спорту. Поразительная тяга к расширению кругозора. Капля с кончика оточенного пера под ошеломлённый взгляд специалиста сорвалась вниз, размазав себя в крупную кривую кляксу. — Кажется, нам действительно придётся остаток жизни провести втроём, Хилл, потому что без меня вы раздерётесь. — Только втроём? Давай пригласим ещё кого-нибудь. — Что ты несёшь? — Да ладно тебе, посмотри сколько желающих. — Ты сам себя слышишь? Она выбрала тебя, Хилл. Тебя. Не меня и не кого-либо другого. А ведь ты тот ещё говнюк. Что ты на меня так смотришь? Не притворяйся, что не знал. Я постоянно тебе об этом напоминаю. — Не тебя? — его собеседник многозначительно вскинул брови, — уж не хочешь ли ты сказать … — Я ничего не хочу сказать, — резко перебил его брюнет, заняв рот очередной затяжкой. Так нелепо проколоться перед ним. Угораздило же. Аарон запустил руку в тёмные волосы, нарушая порядок на голове. И в голове. Всё это очень занятно, если бы не одна большая проблема. Девушка, которую они оба как верные питомцы ждут у выхода, тоже что-то чувствует к этому альтруисту. Что-то не такое очевидное как между ними. Что-то скрытое, пока не осознанное и глубокое. Слишком глубокое, чтобы, отмахнувшись, закрыть глаза. Он знал. Внутри. Просто не признавался себе. — Ты говорил с ней об этом? — О твоих недостатках? Регулярно. — Я серьёзно. Отодрав взгляд от звёздного неба, бездарно нарушенного свечением уединённого поместья, Вишня осознанно посмотрел на друга. — Я похож на идиота? Ладно, немного похож, но ведь все влюблённые глупцы, верно? — отвернувшись, он выдохнул густой смог и пустил в воздух извивающееся кольцо, сопроводив его долгим выдохом, — я не стану рисковать нашей дружбой, потому что это всё, что у меня есть. И я это сберегу. Так что будь добр, не делай мне одолжение и прекрати вести себя как … как обычно. — Ты должен ей сказать, — Аарон и сам не верил в то, что говорит, но слова, на которые он в трезвом разуме никогда бы не решился, уже слетели с обожжённых никотином губ. За последнее время он слишком много говорит, всё меньше слушает и почти не думает. — Совсем сбрендил? Если тебя нужно держать в тонусе, только скажи. Хотя Принцесса и без меня неплохо справляется, — он с обезоруживающей улыбкой повернулся на приближающийся к ним силуэт, избавившись от улик их странного разговора, и, открывая заднюю дверь, галантно пригласил их всех наконец отправиться домой. Как самый трезвый в их компании Аарон сел за руль. Дорога до отеля не занимала много времени, но под гнётом гробового молчания несчастные десять минут растянулись в непроницаемую бесконечность. Словно замершие фигуры, абсолютно опустошённые они были в себе. Лидер крепкой хваткой держался за ободок рулевого колеса, заставляя себя сосредоточиться на сливающейся в непрерывную линию узкой дороге. Его взгляд в зеркале заднего вида изредка скользил по острым ключицам, прикрытым красно-белой клеткой. Это ничего не значит. Совершенно ничего не значит. Настолько не значит, что острые когти его «лучшей» версии себя успели проткнуть кожу, забираясь под рёбра, выпуская чёрную кровь с отравляющей субстанцией. Он не позволит себе вернуться к тому, от чего они судорожно бежали два года назад. Ему просто стоит смириться с тем, что на его женщину всегда будут смотреть другие. Потому что её внутренний огонь подобно святому Граалю влечёт к себе одержимых паломников. Таких же одержимых как он сам. Ему не обуздать её. Не по силам. Никому не по силам. Пока Сара сонно тёрла глаза, не заботясь о наверняка осыпающейся туши, Вишня неторопливо погружался в тягостные раздумья, упираясь длинными ногами в корпус их кареты. Ему хотелось обернуться, как всегда отпустить искромётную шутку, потрепать подругу по голове, откидывая золотистые кудри от измождённого лица, и звонко чмокнуть в самый кончик прямого носа. Как всегда. Но отпечаток недавно озвученного признания, которое он упорно прятал, игнорировал, непрестанно искоренял, тяжёлой тучей навис над ним. Списав всё на ограниченность сил человеческого организма и реальную потребность в крепком похрапывающем сне, он откинул голову на плечо сидения и прикрыл глаза. Внутренний блок успешно восстановлен. По прошествии вечности, совершив разворот, автомобиль остановился у небольшого колоритного здания в самом центре Сиены. Гостевой дом, в котором они решили остановиться, выделялся своим удачным расположением, малым числом номеров и очаровательной атмосферой провинциальной Италии. Одна ночь на то, чтобы оставить терпкие обволакивающие воспоминания, которые по всем замыслам должны греть душу своими угольками. Только одна ночь, которую Сара не собиралась отдавать подступившим обстоятельствам в виде полнейшей неопределённости. Теперь у них всех есть только сегодня без серьёзных планов на завтра. Отодвинув все мольбы тела об отдыхе, она выпорхнула из двери и потянулась. Ещё никогда брусчатка под ногами не казалась такой притягательной. Недолго думая, она расстегнула ремешки и закинула босоножки за плечо, удерживая двумя пальцами. Камень приятно холодил ступни, пуская табун мурашек по всей спине, а в голове уже формировался маршрут ночной прогулки по опустевшему городу. — Куда сначала отправимся? — Лично я — спать, — сонно протянул Вишня и наткнулся на недоуменный взгляд Сары. Главный заводила всея Америки, душа компании, человек, истаскавший её по всем штатам, протолкнувший на всевозможные концерты и фестивали, пляжи и бары, даже в горы со сноубордом под мышкой в Колорадо складывает оружие и отправляется … спать? — Ты хорошо себя чувствуешь? Может помочь с перевязкой? — девушка очень вовремя опомнилась о текущем состоянии его здоровья и мысленно дала себе по лбу. Самая заботливая подруга на свете собственной персоной. — Нет, Принцесса, я справлюсь. Отдыхайте, — он подошёл к ней и, запустив руку в волосы, оставил крепкий поцелуй на виске, поглаживая лицо большим пальцем второй. Отсалютовав Аарону, он вальяжно открыл двери их уютного пристанища и скрылся в темноте мирно спящей гостиницы. Это только потребность в шестичасовом забвении. Ничего иного. — Так куда пойдём? — она повторила вопрос для Аарона, поведение которого несколько смутило её ещё на приёме. Решив, что он просто анализировал результаты их непродолжительного, но определённо продуктивного пребывания, она не стала его тревожить. — Предлагаю последовать его примеру. — Вы сговорились? У нас вылет уже завтра, даже сегодня днём, а ты хочешь уехать, так и не увидев страны? — Я увидел всё, что хотел, даже больше. — Я не понимаю, — глядя прямо в глаза произнесла девушка, наблюдая, как он своей фирменной походкой, опасно, посылая сигналы к немедленному отступлению, приблизился к ней, приподняв кончик согревающего изделия. — Красивый шарф. А что под ним? Автограф будущей звезды национального футбола? — он говорил это будничным тоном с виртуозным равнодушием, словно интересовался её мнением о погоде или стремительном падении стоимости акций на рынке углеводородного сырья. Аарон сердился. Скрытно, в мелочах. Его глаза сквозили едва сдерживаемой злобой, а выразительные скулы приобрели поистине угрожающие черты. Он не смог совладать с собой, глядя на изящную девушку, прячущую наверняка холодный нос в наверняка пропитанный ароматом мужского парфюма хомут. Не его парфюма. Даже несмотря на то, что он намертво запер мысли о том, что к Саре, к его Саре мог прикасаться кто-то кроме него, волнующие судороги стянулись к горлу, обходя главный мыслительный орган, развязав язык. Девушка, в подсвеченных глазах которой без затруднений можно было прочесть жгучую обиду и разочарование, ничего не ответила, потянув рукой за уголок намотанного крупным кольцом вязаного изделия. Круг за кругом, освобождая шею, мужчине открывалась истинная причина её поразительной неустойчивости к прохладе летнего вечера. Проступающий сквозь тонкую кожу фиолетовый отпечаток крупной ладони с силой ударил ему по затылку. Её душили. Ей делали больно, пока его в который раз не было рядом. Сынок Робинсона не приставал к ней, он спас её. Не Хилл. Не её мужчина. Посторонний человек. Вот куда пропала злосчастная пуговица с рубашки наследника, окончательно отключившая его самоконтроль. Отрезвлённый увиденным, он поднял глаза выше, задержавшись на прикушенной в порыве сдержать неуместные рыдания, нижней губе. — Сара, я… — Нет, теперь ты меня послушай, — пресекла всякие попытки оправдаться подбитая его упрёком девушка, — мне казалось, что мы пришли к соглашению, пообещав доверять друг другу, и что опять происходит, Аарон? Я не тянула тебя за язык, когда ты тем утром признавался в … любви. Твоя ревность убивает меня, хуже чем руки этого отморозка на моей шее. О каких отношениях, взаимоотношениях может идти речь, если я постоянно сталкиваюсь со стеной, которую ты выстраиваешь вокруг нас? Я устала, мне тяжело. Ты не можешь принимать решения за меня, додумывать за меня, — короткий всхлип всё-таки сорвался с подрагивающих губ, — жить за меня, просто не вправе. Я никогда не давала тебе веского повода усомниться в себе. Возможно, Вишня был прав тогда, и мы действительно не подходим друг другу. Может пора прекратить всё это? Какой смысл, если ты не сможешь перебороть себя, а я никогда больше не буду покладистой школьницей, прибегающей по первому зову. Я не буду удобной. Не потому что не смогу, а потому что не хочу. — О чём ты говоришь? — он мгновенно сократил расстояние, на которое успела отойти Сара, и обхватил её лицо руками, убирая холодными пальцами горячие скатывающиеся слёзы. — Я просто не могу поверить, что ты принадлежишь мне, только мне. Я не могу без тебя. — Значит придётся научиться, Аарон. Я не принадлежу тебе, потому что я не вещь. Я человек, такой же как и ты, а потому заслуживаю достойного отношения. Мне нужно подумать. Нам обоим. А сейчас я хочу прогуляться, извини… — Не уходи, — он удержал её за руку, но в это прикосновение был вложен не привычный властный подтекст, которым сквозило каждое брошенное на эмоциях слово, а искренняя просьба, — не оставляй меня. Она обернулась и замерла. Пока солёные дорожки обжигали щёки на контрасте оплетающей вечерней прохлады, вгоняя тело в состояние неуправляемой дрожи, глава опасной группировки с значительно расширившейся территорией, владеющий благодаря их с Вишней стараниям теперь уже доброй половиной Вашингтона, стоял перед ней с мольбой в глазах. От такого контраста у Сары перехватило дыхание. Даже сейчас в его позе не было угнетённости, только благородное достоинство и уверенность. В себе. В них. И покорное ожидание. Её решения. Он несгибаем. Его не сломить. Этот человек лишён слабых мест, потому что он намеренно исключил из своей жизни всё, что могло ему помешать, не оставив врагам даже мизерного шанса надавить на скрытые раны. Но сейчас, вопреки всем известным о нём догмам и писаниям, она как никогда близка к его уязвимости. Одно неконтролируемое нажатие на пульсирующий в груди орган, одно неосторожное слово, и она уничтожит их. Ей хотелось верить, что он изменился, совладал с собственническими замашками, укротил бесчувственного властелина своей души, водрузив корону на достойного преемника, подавил привычку расценивать неповиновение за упрямую своенравность, что после всех многочисленных попыток он наконец научился любить. Что она стала тому причиной. Ей хотелось довериться ему. Ласковым рукам, прижимающим к груди по утрам, пленяющему омуту карих глаз, заставляющему ноги врастать в землю, его демонам, поднимающим в душе такие порочные чувства, от которых вовек не отмыться. И она доверилась. Обвив крепкую одурманивающую шею, Сара на выдохе припала к родным губам в мягком ненастойчивом поцелуе, передавая ему всю ту боль, что он в очередной раз поселил в её душе. Ответная реакция последовала незамедлительно. Он приподнял её, отрывая босые ноги от средневековой брусчатки и жестокой реальности. Сильные руки сомкнулись на талии в крепкий узел, а губы едва уловимо покрывали каждый участок мягкой плоти. Освещённые сиянием полной Луны, стоя в укромном уголке площади Кампо в одной из древнейших провинций Италии, они словно впервые пробовали друг друга на вкус, осторожными, робкими прикосновениями заключая новый и такой старый союз. Немое обещание верить, делиться, слышать и никогда не отпускать. Аккуратно уткнувшись в израненную шею, Аарон вдыхал запах спасительных духов с нотками жасмина, унимая желание спуститься в преисподние и ещё раз убить подонка, осмелившегося притронутся к ней. Исцеляющий все недуги аромат оплетал лёгкие, проникая глубоко внутрь и задерживаясь в самых дальних уголках, пока пальцы его носительницы пропускали уложенные тёмные волосы через себя. Она была создана для него. Всё её естество подтверждало это. — Никто больше не обидит тебя, не посмеет. И меня это касается в первую очередь. — Я так хочу тебе верить. — Посмотри на меня. Всё это время находившаяся в его руках Сара без труда нашла особенно чёрные в ночи глаза. Лёгкий блеск, отражающий огни небесных светил, выдавал всю осознанность того, что он собирается сказать. — Ты для меня дороже всего. И кому как не тебе знать, что я не разбрасываюсь словами понапрасну. Я никогда не мог подумать, что в этой далеко не праведной жизни найдётся человек, способный принять меня. Которого я не смогу запачкать собой. И я ума не приложу, как тебе хватает сил на всё это, так что… — Замолчи, — она накрыла его губы своими, прерывая все ужасные вещи, что, по его мнению, осознанно вылетают из этого упрямого рта. Не дав ему погрузиться в свою тьму, она упорно вытаскивала его из этого остервенелого плена. — Ты веришь мне? — Верю. Одно слово. Крепкая клятва. Самая чистая молитва. Под более напористый поцелуй он уверенно понёс её ко входу, ступая на мелкие выступы протоптанной лестницы. — Подожди, — она задёргала ногами, от чего болтающиеся в руках босоножки со спины обратили всё внимание на неё, — я действительно хотела прогуляться. Ты со мной или как? — Дальше только вместе. Но, Сара, как я могу отпустить тебя в таком платье? — под закатанные от очередной властной повадки глаза, он добавил, — ты можешь простудиться. Душ, кофе, тёплая одежда… — И? — не в силах скрыть довольной от собственной опрометчивости улыбки, закусив губу, ждала Сара. — И хоть на край света. Не позволяя девушке шлёпать пятками по полу небольшого коридора, под тихие подколки Аарон донёс её до их номера. Только закрыв плотно прилегающую дверь изнутри, он опустил её, подтолкнув в спину ко входу в ванную. Достаточно просторное помещение со стеклянными перегородками встретило посетителей эхом их неровного дыхания и шёпотом порочных желаний. Зайдя следом, мужчина мягко развернул её к себе, перекинув струящиеся волосы на плечо, и прикоснувшись к жутким отметинам на её шее. Очертания пальцев по вполне объяснимым анатомическим причинам примерно повторяли отпечаток. Он слишком резко отдёрнул руку и прикрыл глаза, не заметив, как улыбка сползла с её лица. И если Сара списала его реакцию на непривлекательность подобного раскраса, то Аарон в неравном бою с чувством вины с каждым вздохом поэтапно сдавал позиции. — Я справлюсь, иди, — она прикоснулась к его щеке и слабо улыбнулась. — И не подумаю. Вернувшийся в суровую действительность, где всё уже случилось, он, придерживая её за талию, накрыл любимые губы своими и, найдя застёжку кремового с V-образным вырезом на груди платья, скинул такой ненужный сейчас элемент. Она обещала ему «всю себя» после приёма, но, кажется, уроки рисования Боба Росса на холсте её дивной шеи откладываются на неопределённый срок. Успеют ещё. — Я без тебя не пойду. Мне холодно, — Сара уже стягивала пиджак с широких плеч, добровольно помогающих проворачивать эти незатейливые махинации. Не разрывая чувственного поцелуя, она расстёгивала белую рубашку, запустив руки под плотную материю, касалась исходящего тепла от ставшего родным тела. С каждым соприкосновением их губ воздух покидал охваченных друг другом людей, вызывая мурашки по всей поверхности раскалённой кожи. Задержавшись на рельефе его пресса, девушка, лишь на секунду задумавшись, уверенно проскользнула вниз и подцепила пряжку ремня на его брюках, с первого раза вскрыв этот кодовый замок и вытащив из петель. Под звон соприкосновения металла с полом она оторвалась от не сдерживающего лукавой ухмылки Аарона и самодовольно посмотрела на него. Так-то! Чёрные идеально сидящие на его фигуре брюки вместе с нижним бельём обоих отправились в общую кучу, а распалённый мужчина подхватил своё израненное сокровище под ягодицы и потащил в объятия горячей воды. Обхватив его ногами вокруг талии, Сара глотала клубы насыщенного влагой пара. Их чувства похожи на выступление канатоходца, из последних сил удерживающего равновесие. Длинный шест так и норовил склониться то в одну, то в другую сторону, отправив артиста прямиком в пропасть. Танец переплетающихся языков оставил мир за порогом просторной стеклянной кабины. Нарастающее возбуждение мощной волной прокатилось по спине, заставив девушку выгнуться, прижимаясь ещё ближе к страстно целующему её мужчине, почувствовать всё его желание на себе, разделить то, чего они оба так сильно жаждут. Поёрзав, Сара упорно пыталась растереть кожу между ними. Раствориться, распасться на миллионы мелких частиц и никогда, никогда больше не собираться обратно. Превратить себя в жидкость и запустить ему в вены, чтобы быть ещё ближе к сердцу, которое протолкнёт её даже в самые далёкие уголки души. Просто наполнять его собой. Не в силах больше сдерживаться, Аарон впечатал Сару в плотное стекло, представляя, как высокохудожественно смотрятся её прилипшие влажные ягодицы с внешней стороны. В это самое мгновение пухлые губы отстранились, а на самом красивом для него лице появился вымученный оскал. Моментально поняв, в чём дело, он опустил её и взял за предплечье, намереваясь развернуть к себе спиной. Только его Сара опять заупрямилась, не поддаваясь его желанию. Чуть более настойчиво, опасаясь перейти грань очерченной ей для него власти, он всё же повернул поджавшую губы девушку лицом к перегородке. Под длинными рассыпавшимися по спине локонами он не заметил ещё одной багрово-фиолетовой отметины с царапиной по диагонали на её спине, спрятавшейся немного ниже лопатки. Она боролась. Боролась, пока он выискивал её в зале, ставя под сомнение взаимность их чувств. Опустившись на колени, он уткнулся лбом в её спину, удерживая выпирающие тазовые кости и лишая Сару возможности развернуться к нему лицом, на котором сейчас под струйками душа так вовремя затерялись слёзы. Плоды невозможности заставить его перестать терзать себя чувством вины. Высвободив ладони из-под накрывших его женских, Аарон стремительно поднялся на ноги и вышел из кабинки, обмахнув полотенце вокруг бёдер и опершись на край мраморной столешницы руками. Она не могла позволить ему вновь закрыться, оттолкнув удивительный мир вокруг, а потому вышла вслед за ним, подняв оставленную на полу рубашку и накинув на мокрое тело. Под неотрывный отражающийся в крупном зеркале взгляд она пристроилась сзади, обхватив его под животом, чувствуя тяжёлое неравномерное дыхание, и оставила лёгкий поцелуй на плече чуть выше ставшего памятным шрама. — Так будет не видно синяков, — пояснила она на немой вопрос выбора наряда. «Удачно» вписавшийся в общую картину след от лепнины на стене, угодивший ей в спину, мог оттолкнуть кого-угодно. Зря она потащила его с собой. В этот момент, стоя за спиной любимого мужчины, крепко вжимаясь в его тепло, ей вспомнилось, как Вишня утащил её в первый и точно в последний раз на горнолыжный курорт. Он целый день убивал её попытками принять правильное положение на доске и не шлёпнуться в первые десять секунд. Вот где было много синяков. Впрочем, не только у неё. На прикроватных тумбочках обоих можно было найти россыпь всевозможных медикаментов от неизлечимой человеческой неуклюжести. Добрую половину того отпуска они провели в попытках натереть друг друга самой противно пахнущей мазью и всё-таки определить победителя по числу сиреневых пятен на их не приспособленных к зимним видам спорта телах. Невольно улыбнувшись тёплому воспоминанию, она резко закусила губу. Факт того, что в такой момент в её голове уселся лучший друг, словно подглядывая за ней и приготовившись дать все необходимые рекомендации, неслабо качнул её эмоциональное состояние. Отодвинув странную мысль, она вновь посмотрела в зеркало, где Аарон вопросительно разглядывал распластавшуюся на нём девушку. Не дожидаясь пояснений на её реплику, он выпрямился и, приподняв Сару за талию, усадил на столешнице, решительно стягивая промокшую рубашку, отбрасывая её в сторону и вклиниваясь в приоткрытый от неожиданности рот неприлично напористым поцелуем. Незамедлительно протолкнув язык ей в рот под удовлетворённое мычание он провёл кончиком по ровному ряду зубов, обводя все изгибы её спины своими руками, притягивая податливое тело плотнее к себе. На такой поворот девушка только и могла что стянуть дурацкое повисшее на кромке упругих мужских ягодиц полотенце и сильнее прежнего подтолкнуть его к себе, чувствуя упирающееся возбуждение на своей коже и недвусмысленно намекая, что кто-то явно задержался. Уловив посыл, Аарон примостил её на самом краю столешницы, заставив Сару обхватить его плечи, впиваясь ногтями от сумасшедшего дезориентирующего проникновения. Они были готовы ещё находясь за стеклом. Это подтверждает лёгкое манящее скольжение и обострённые до предела чувства. Вколачивая себя в до невозможности соблазнительное тело, он ловил драгоценные минуты упоения их близостью. Шумно дыша ей в шею и сходя с ума от срывающихся с губ мелодичных стонов, отдающихся на каждое его глубокое движение, прикосновение, любое действие, он немигающим взглядом смотрел на раны, которые по определению не должны были появиться. Он обещал ей, что подарит безопасность и уверенность в завтрашнем дне. Пообещал и не сдержал слово. Упрекнув себя за то, что вновь отвлёкся от самого ценного человека своей жизни, извивающегося в его руках под невозможными толчками, он поддел носом линию челюсти, оставляя влажные поцелуи по всему контуру чётких скул и подбородка, подбираясь к губам и ловя влетающие ему в рот всхлипы удовольствия. Закусив пухлую нижнюю губу, он вышел из неё и спустил на пол, беспрекословно разворачивая спиной к себе и прижимая тонкие ладони своими к кусачему холодку не опороченной ими части мрамора. Продолжая истязать Сару, углубляя движения, вклиниваясь на всю длину, они наладили зрительный контакт через отражающую поверхность зеркала, кромки которого уже начали мутнеть от исходящего из-под витиеватой рамы жара. Находясь на острой грани между сознанием и несуществующим миром ощущений, умирая и воскресая вновь от ползущей по животу ладони, требовательно сжимающей подпрыгивающую грудь, пропускающей набухшие соски через пальцы, девушка опустила голову и прикусила не прекращающего сводящих с ума ритмичных движений Аарона за руку. На подобный выпад он резко замер внутри неё, заставляя недовольно выдохнуть и поднять на него затуманенные поволокой желания глаза. Изогнутая бровь не сулила ей ничего хорошего. Как специально по лицу потекла капелька, и Сара, смахнув её кончиком языка, обвела верхнюю губу под темнеющий взгляд мужчины напротив. И если он в выдержке точно отличился, то, предпринимая попытки восстановить такой жизненно необходимый ритм, приподнимающаяся на носочки и насаживающая себя на него девушка влипла в последствия собственной проказы. Удовлетворив желание проучить своего талантливого провокатора, почти дошедший от сжимающихся тугих стенок до пика Аарон чётким, выверенным, немного грубым движением, имитируя шлепок ладони по манящей ягодице, резко выходит, чтобы затем незамедлительно толкнуться в неё на всю длину, заставляя Сару словно кошку выгнуть спину, подставляя ему наиболее уцелевшую часть своей шеи. Ответ засчитан. Видит судьба, он держал себя в руках, но когда она хлещет его влажными от душа волосами, аромат которых неминуемо входит в лёгкие, унять потребность попробовать самый лакомый кусочек на вкус просто невозможно. Впиваясь долгожданным, нестерпимым, таким желанным поцелуем в пока ещё чистое пространство нежной жемчужной кожи, он едва ли может удерживать все происходящие с ними процессы. Эта девушка лишает его рассудка, превращает в слепца, следующего за призрачным голосом несуществующего божества, бросает в глубокий омут неописуемых ощущений. И дело даже не в преследующем по пятам желании брать её в каждом подходящем и не очень уголке обнесённого стенами от посторонних глаз пространства. Дело в ней самой. Прикосновение таких желанных губ на концентрирующей все крышесносные ощущения точке скручивают внутренности в плотный, непроницаемый узел, выпуская самых красивых бабочек на волю, заставляя её содрогаться от сильнейшего оргазма. Разрезавший окутанное паром помещение громкий вскрик такого нужного имени разлил по его телу вязкое терпкое ощущение, и он за три глубоких толчка достиг высшего наслаждения, вовремя выйдя из неё и изливаясь на бедро. Тяжело дыша, их соединённые тела синхронно вздымались, пока Аарон опалял её шею, всё ещё удерживая женскую ладонь на скользком мраморе и переплетя пальцы, прижимая второй ближе к себе. Сара почти повисла на поддерживающей её снизу руке, потому что обмякшие в своей слабости ноги не принимали сигналы из мозгового центра. Прочувствовав её состояние, он подхватил её на руки и понёс обратно в душ. Им определённо придётся ещё раз пересечь океан, потому что единственное, на что они ещё способны — добраться до комнаты с высокими потолками и рухнуть в постель со светлым балдахином, сплетя ноги в тугой канат и впустив подступающее утро в их обитель.

***

— Почему ты здесь? Выполнив свою часть бумажной рутины, Калеб, в третий раз обойдя все помещения казино, наконец нашёл зелёного в навыке исполнительности ответственного дракона. Развалившись в кресле и закинув ноги на стол в кабинете Вишни, Зак слишком театрально подпирал висок и тяжёлую от монотонных дум голову. — А где мне быть? — он поднял усталый взгляд и оценил вовсе не злорадствующего коллегу. Сейчас они сотоварищи одного бескрайнего трудового фронта, прозябающие совершенно не в тех уголках их преступного мирка, в которых им обоим хотелось находиться. — У Аарона, нет? — Кресло босса не потерпит никого кроме него и, может быть, тебя лет через десять. А здесь я знаю каждый тайник. Представляешь, сколько всего происходило на этом самом столе? — он с особой теплотой и интригующим подтекстом провёл дотянувшимися кончиками пальцев по краю лакированной поверхности. — Понятия не имею. — Хочешь расскажу? Вам с Лорой может пригодиться подобный опыт, — Зак изображал, как удерживает руками две фигурки, двигая их навстречу друг другу и сталкивая под оригинальную озвучку. — Заткнись, придурок, — в голос рассмеялся дракон. — Краснеешь гуще чем твоя школьница, а ведь это у тебя в штанах должен торчать причиндал. Хотя может мне отсюда просто не видно бантиков, — продолжая представление, он скинул ноги со стола и прищурился. — Закончил? — Ты многое теряешь, впрочем, о том, как обойти закон и не попасть на курорт с окнами в решётку тебя уже босс проинструктирует. — Я вообще-то пришёл помочь, но вижу ты полон сил и энтузиазма. Так что… — Нет, нет. Стой. Вот так. А теперь развернись и медленно подойди сюда, — он указал на посетительское место, заметно приободрившись, — сегодня я твой босс, будь умницей. Движимый далеко не поддельно властным тоном этого клоуна, тем более не желанием снять с его плеч хотя бы долю навалившихся обязательств, а одним въевшимся в нутро стремлением — не подвести Аарона и выполнить его просьбу, Калеб как самая послушная умница в этих яслях, после отправленного другу гордо поднятого среднего пальца разумеется, за несколько широких шагов достиг указанного места и под растягивающиеся уголки губ мужчины напротив опустился в кресло. — Что дальше, босс? Зак очень медленно, наблюдая за его реакцией, потянулся к стопке цветных пластиковых папок, пробегаясь пальцем по корешкам, выбирая, что именно спихнуть на самого отзывчивого из всех оставшихся в казино дракона. — Посмотри материалы Дерила по тем жукам из Лейквуда, а то у меня до сих пор руки чешутся, — скинув маску праздности, на выдохе и без доли наигранности произнёс Зак. — За казус с Вишней? — За то, что мы держим этого сосунка в банде. — Этот сосунок не раз вытаскивал твой зад. Или ты забыл, как чуть не загремел за три ножевых? — Не забыл, — буркнул мужчина, — тот урод сам напросился, а катаракта шерифа проплачена на год вперёд, так что и без него бы обошлись. — Где он сам? — Калеб протянул руку за папкой. — Отправил их с Дени к О’Коннорам в Балтимор, чтобы не маячили. Этот мегамозг в последнее время зачастил. — Но разве сегодня не очередь Макса? — Он ещё не дракон, к тому же Дери крепко вцепился в нашу красотку, ну и я решил подсобить им. — Буквально минуту назад он тебя раздражал. — Дени отлично вытреплет ему нервы за меня. К тому же он решится заговорить с ней только пока Хилла нет рядом. Вот и весь секрет. — Что по остальным? — Я не понял, кто из нас начальник? Калеб покрутил листы в руках, хитро прищурив глаза в напоминание о цене помощи. — Говнюк. Да всё как обычно, распределил по городам, Бурый уехал за алкоголем, Реми за оружием. — Крупных поставок сейчас нет, — кивнул окунувшийся в родные стези мужчина, — да и последние незаконные дела — прихоть Вишни. — Умерь свои аппетиты, малыш. Давно шестнадцать ящиков заводского огнестрела и двадцать взрывчатки стали считаться для нас мелкой поставкой? — Ты тут перегрелся? Какая взрывчатка? — Та самая, по получению которой босс оставил особое распоряжение. Зак выудил папку, которую перед отъездом при всех в своём кабинете ему передал Аарон. В бегло написанном от руки перечне не было упоминания о транспортировке такого товара, зато рядом лежал напечатанный на плотной бумаге талон об оплате с датой, временем и местом получения. Унимая воспрянувшую подозрительность, Калеб старался сохранять хладнокровие и не делать поспешных выводов, сверяя графики всех поручений. Ни о каком специальном распоряжении он и мельком не слышал. Учитывая, кого босс на самом деле оставил за главного, тщательно похороненная тревога от их последнего разговора разбередила костлявыми пальцами промокшую землю и выбралась наружу. Не сходится. Что-то действительно происходит, а их обоюдное неведение ставит всех в незавидное положение.

***

Опаляющее тепло солнечных полос покрывало нагую кожу плотным невесомым одеялом, а свежий воздух заботливо приоткрытого окна впустил аромат свежеиспечённого хлеба, позволив коснуться разметавшихся по подушке волос. Аарон открыл глаза. Преломлённый воздушными покровами белой органзы утренний свет придавал его состоянию искусственно внушаемое спокойствие. Искусственно лишь потому, что главная причина пленяющей безмятежности тихо сопела ему в шею, пока ладонь покоилась на плече. Не сдержав глупой мальчишеской улыбки, взрослый, опасный бандит и разбойник, как его ласково называла Элеонора, осторожно повернул голову, намереваясь во всех деталях запечатлеть тот день, когда Сара после всех приключений не оставила его делить постель с прохладой, когда он проснулся раньше неё и завладел временным преимуществом. Их ноги были сплетены, мужская рука полностью обхватывала талию, а вторая так и норовила спугнуть сон с подрагивающих век нежным прикосновением к шелковистым и одурманивающим волосам. Стараясь минимизировать всевозможные риски возвращения девушки в реальность, он проворно прижался щекой к макушке. — Насмотрелся? — ровное дыхание сменилось короткими потоками смешков, радушно встреченных сильной шеей. — Как будто это возможно. Доброе утро, — он наклонил голову и оставил на пухлых губах долгий целомудренный поцелуй. — И правда доброе. Без лишних церемоний Аарон за бедро подтянул девушку, укладывая сверху и накидывая одеяло точно до линии талии. Тёплые изящные ладони касались щетинистых щёк, очерчивая линию скул, контур упрямых губ. Задержавшись на нижней, она с трудом вернулась к тёмным глазам. — Насмотрелась? — А это возможно? — парировала Сара его же приёмом. Убрав руки с ягодиц, он обхватил её лицо, вовлекая в новый поцелуй. Голод. Зверский голод, который невозможно утолить ничем кроме этой девчонки, которая не представляет, на что только что напросилась. Даже хорошо, что она проснулась, ведь теперь он может касаться бархатистой кожи, выводить узоры на спине и упиваться ей, доводя и себя до грани. Ровно до того момента пока треклятый стук в дверь их номера не заберёт внимание обоих себе. Отстранившись, они посмотрели друг на друга. Это было только предупреждение, небольшая фора для того, чтобы успеть натянуть на себя какую-нибудь простынь, тряпку, на крайний случай использовать руки. Звук захлопнувшейся двери, и вот Вишня, подперев косяк на стене, с ухмылкой рассматривает прикрывающую себя одеялом Сару и недовольного как чёрт Аарона, который не особо заботился о степени оголённости своего тела, накрыв только самое необходимое. — Двиньтесь. Он беспардонно проследовал в центр и упал на кровать между ними, от чего все трое немного подпрыгнули, а край наряда Сары начал предательски сползать с бедра. Удержав беглеца, она только приподняла бровь на неожиданное появление без пояснительной записки, букета и подноса с завтраком. — Надеюсь, я не помешал? — Ничуть, — с деловым видом Сара немного развернулась, подтягивая одеяло, а на красноречивый взгляд Аарона, буквально выжигавший на спине брюнета посыл о том, что ему пора свалить к себе, игриво улыбнулась. — Она не скажет тебе правду, — сдался Аарон и, закинув руки за голову, обратился с нотациями к потолку. — Что за хрень у тебя на шее? Это ты её так? — он обернулся на недоумевающего Хилла. — Совсем рехнулся? — Сара? — Всё в порядке, неудачно поболтала с гостями. Что-то случилось? — Случилось, Принцесса, и я не об отметине. Ты всё равно мне расскажешь, но я не за этим пришёл, — он придавал тону нотки веселья, но в голубых глазах читалось что-то ещё, — Стефани оборвала мой телефон в попытках дозвониться до тебя. Там что-то с Кларой, Келси… — Кэнди? — Точно. Ты должна срочно позвонить ей. Что? Она угрожала мне, знаю я твоих подружек. Отвернись на минутку, и, считай, пропал. Закатив глаза, Аарон откинул их общее одеяло и проследовал прямиком в душ. Видимо кудрявый без лишнего юмора решил держать его в тонусе, как и обещал. Не дойдя до цели в спину прилетело: — Классная задница, босс! — У тебя тоже, — он многозначительно поднял брови под заразительный смех Сары. — Мне кажется, я тут лишняя. Ошеломлённый поразительной раскрепощённостью лидера он вернулся к подруге, которая уже спрятала руки под подушкой и положила голову сверху, внимательно следя за движением голубых глаз. — Не знаю, что ты с ним сделала, но он начинает меня пугать, — Вишня убрал длинные волосы со спины и наткнулся на изрядно раздражающий девушку след, — твою ж … Принцесса… Обводя контуры фиолетового пятна самыми кончиками длинных пальцев, он обеспокоенно рассматривал приоткрытый участок спины, запрещая себе двинуться дальше. — С кем на этот раз воевала, Рембо? — Не знаю. До обмена любезностями как-то не дошло. — Опять веселилась без меня, — он огладил острую лопатку и, быстро поцеловав плечо, вернулся в исходное положение, подперев голову рукой. С её губ сорвался шумный вдох, а кожа выдала полотно из мурашек. — Мистер-Забота решил тебя заморозить? — Вишня подскочил с постели, чтобы закрыть ставни, и, хватая большой махровый халат, заключил в него принявшую сидячее положение девушку, — так намного лучше. Звук воды, ударяющейся о кафель в душе, дал сигнал к началу разговора, ради которого он на самом деле заявился. — Кто такая Стефани, Кэнди, Клара или как их всех там? — Сара, обмотав талию поясом, сложила ноги и сцепила руки в замок. — Понятия не имею. Есть новости. Не самые приятные. — Насколько неприятные? — Он жив. — Что? Этого не может быть. Мы сами видели как… — Значит не туда смотрели. Я ведь говорил тебе, что нужно ещё раз убедиться в том, что папаша перешёл в мир иной. Вспоминая кажущийся таким далёким их разговор на кухне в её квартире, Сара потёрла глаза и ещё раз посмотрела на Вишню, который ждал от неё хоть какой-нибудь реакции. Теперь он имел полное право ткнуть в неё их излюбленной фразой. Он же говорил. Конечно, была вероятность… Бред. Не было. От таких ранений сердце останавливается моментально, а они простояли в укрытии не меньше дюжины минут. — Это невозможно, — она цокнула языком и убрала палец от губ. — Это говорит об обратном, — он передал ей свой смартфон с открытым скриншотом камеры уличного видеонаблюдения. Вчерашняя дата, знакомые улицы Сиэтла и восставший из мёртвых глава подпольного бойцовского клуба, который слишком активно интересовался расширением бизнеса Чёрных Драконов. Упав на кровать, Вишня громко выдохнул и похлопал по месту рядом с собой. Примостившись, девушка теребила пояс, пока он не накрыл её ладонь своей, унимая нервные движения, и не оставил лёгкий поцелуй на лбу. — Как я хочу покончить с этим, — едва слышно произнесла Сара и зарылась носом в свободные от резинки кудри. — Вчера мы только ещё больше вляпались, Принцесса.