Remember me

— Ещё немного, и я решу, что ты действительно меня преследуешь. Майкл Тёрнер, удерживая внушительную корзину с ансамблем из голубых гортензий, белых пионов и эустом, захлопнул ногой пассажирскую дверь своего пикапа и направился к играющейся с тонкой сигаретой Даниэлле. — Не льсти себе, это ты вечно ошиваешься у меня под ногами. — Под такими грех не ошиваться, — пожал плечами парень и оценивающе пробежался по обтянутым чёрными джинсами стройным ногам. — Мальчик, давай договоримся, ты перестаёшь утомлять меня своим искромётным юмором и дешёвым флиртом, а я перестаю держать тебя за пустоголового имбецила. Идёт? — язвительно улыбнулась Дени. — Нет, не идёт. — Упорный, значит. — Нападающий, — ехидно приподнял бровь Майкл, — капитан команды, между прочим. — И где твоя команда, звезда школьных плакатов? — А вот это, красотка, тебя уже не касается, — он отвернулся от стряхивающей пепел девушки и приготовился изловчиться, чтобы занести слишком тяжёлую для каких-то растений композицию. — Ну что ты, не дуйся, — наигранно выпятила губы девушка, — а то ничего не вырастет. — Ты нарываешься, — перехватив корзину, в пол оборота ткнул пальцем Майкл. — Не боишься, что я могу затащить тебя во вторую подсобку и наглядно опровергнуть это вопиющее заблуждение? — Обязательно. Только предупреди меня заранее, чтобы я фонарик взяла. И лупу. — Доиграешься, — игриво протянул Майкл и, замерев у двери, чертыхнулся и поплёлся к сложившей руки на груди девушке, опуская изрядно надоевший букет на землю. — Любишь цветы? — Ненавижу. Но эти красивые. — Ещё бы, — фыркнул Майкл, — я вёз их из Балтимора для босса. — Кудрявому надо дать шоколадную медаль за сводничество. — Он просто мазохист, — усмехнулся рыжий дракон. — Тебе не рассказывали? Вишня долго ухаживал за О’Нил, используя все свои штучки, а она никак не подпускала его ближе, говорила, что не интересуется отношениями и всё тому подобное. Так и околачивался рядом. А потом… — А потом Аарон, — догадалась Дени и перевела взгляд на пышущую роскошью корзину. — Они с боссом пришли за ручку буквально на следующий день после того, как он предложил ей стать своей девушкой. Вишня захотел серьёзных отношений, только представь. Заявился при полном параде, и тут такой облом, да ещё и от лучшего друга. — Теперь я ещё больше не люблю цветы, — на выжидающую позу Майкла она продолжила, — я покупаю их только для мамы. — И какие ей нравятся? У меня младший брат интересуется ботаникой, может вывести что-нибудь эдакое. — Нравились. Она погибла в аварии почти год назад. Так, Тёрнер, если ты сейчас решишь начать пространные утешительные речи, лучше сразу уйди. — Даже не собирался. Тебе ведь не станет легче, — он пристроился рядом, чувствуя широкой спиной холодок от облицованной натуральным камнем стены и от решительно отодвинувшейся девушки. — Жалость — самая неблагодарная поддержка. Нужно переболеть, а после — смириться. Остальное — удел слабых. — Может я слабая. — Ага, а ещё святая. Кто угодно, только не ты. Дени довольно улыбнулась и перевела взгляд на гостевую парковку. Что-то смутно знакомое зацепило её внимание, и она заметила, как Майкл напрягся, рассматривая привалившегося к капоту мужчину на противоположной стороне дороги. — Видела его раньше? — нервно бросил он. — Так и скажи, что ты кому-то задолжал, и теперь за твою дивную шкурку дают неплохое вознаграждение. — Это не смешно, — он шумно и облегчённо выдохнул, зарываясь в рыжие волосы и поднимая голову к небу с благодарственными речами. — Смешно, в отличие от того, что я действительно уже встречала этого человека, — растеряв весь энтузиазм, с опаской тихо прошептала девушка, пока в памяти всплывали недавние события. Ровно на этом же месте около недели назад она разговаривала с Калебом, планируя изощрённые планы женской мести для Сары, которая вихрем ворвалась в её спокойную жизнь и утянула объект прочной симпатии за собой. На этом самом месте только при свете дня к ним подошли трое переростков с цепями на шеях и посланием для горячо любимых Браунов. Точно с такой же цепью, которая красуется на шее мужчины напротив. Это могло быть простым совпадением, если бы серебристый внедорожник, окативший их с ответственным пылью в то утро, сейчас не поддерживал внушительный вес своего владельца у самой кромки леса. — Звони Аарону.

***

— А всё-таки это был отличный вариант, зря отказались, — воодушевлённо бросает Сара и, скидывая вторую лодочку на высоком каблуке, падает на диван, у основания которого на ковре развалились два дракона. Ещё каких-то двадцать минут назад она с вселенской уверенностью оправилась наверх за подходящим платьем, намереваясь ворваться в клуб Чёрных Драконов и сделать так, чтобы ближайший месяц ей пришлось работать дома из-за окончательно подмоченной репутации. — Когда у меня были плохие идеи? — лениво пробормотал Вишня, вытянув ноги на полу, покручивая стакан с янтарной жидкостью в разные стороны. Сидящий рядом Аарон как самый, фигурально выражаясь, крепко стоящий на ногах закатил глаза. После алкогольной рулетки в них вселились истинные бесы, зажигающие искрящиеся огни и толкающие искать более изощрённые развлечения, а когда Сара в расшитом камнями коротком платье решительно спустилась с лестницы, приготовившись демонстрировать танцевальные навыки, он твёрдо решил, что их всех нужно спасать от неминуемой головной боли. — Пф, готова зачитать список. Фестиваль байкеров в Детройте, когда тебя хотели забрать с собой, рок-концерт в Кливленде, меня тогда чуть не затоптали, неделя немого кино в Сан-Антонио до сих пор снится мне в кошмарах и-и-и… — она закусила губу, имитируя барабанную дробь, — Новый Орлеан. Самый оглушительный провал, — не терпящим протестов тоном заявила Сара. — Вообще-то это была наша лучшая поездка! — Мне уже второй раз доводится слышать об этом месте. Не поделитесь? — Аарон приподнимает бровь и разворачивается к перебирающей волосы на его голове девушке. Двое заговорщиков перебрасываются парочкой взглядов и прыщут со смеху, пока он терпеливо даёт им несколько минут прийти в себя. Остаток дня, который они решили посвятить отличной попойке, проходил слишком гладко. Поужинав, они даже смогли не сильно отвлекаться от транслируемого фильма, не забывая отпускать дурацкие шутки о том, как это выглядит со стороны. Аарон наслаждался созданной атмосферой, потому что наконец смог осознать, что его лучший друг не собирается уводить его девушку, которая, в свою очередь, верно предана ему. Потому что их дружественный вечер может оказаться последним спокойным мгновением, чудом выхваченным из лап не внушающего оптимизма будущего. — Если коротко, мы внесли свой вклад в борьбу за права угнетённых субкультур. — Просто неоценимый вклад, — протянул довольный Вишня. — Это была самая легендарная уличная драка в моей жизни. Прости, Хилл, но все наши с тобой разборки — просто детские шалости. Ты бы видел, как она разбила нос двухметровому шкафу и выдрала волосы какой-то швабре, — он восхищённо схватился за сердце. — Клянусь, я влюбился в неё в тот день. — Ты махал кулаками похлеще чем Дон Фрай в 1996. Его окружили четверо обросших дикарей с ножами, — восторженно трепетала Сара. — А потом выходила амазонка? — рассмеялся Аарон, проводя параллели с местной байкой Гарсии. — Не-а, он за две подсечки уложил их всех на лопатки, забрал клинок, и надавал ещё целой кучке неудачников. Кстати, где он? — Нож? Дома в гараже валяется. Сама же его туда пихнула. — Разве? Да не суть, найдёт — покажет. В общем, Фрай из Сентфора, правда, без усов, отстоял права обделённых меньшинств. — Только в отличие от нас настоящий рестлер восстанавливался в лучших центрах Майями, пока мы с Принцессой отдыхали в обезьяннике. — Что? — раскрыв прищуренные во время всего рассказа чёрные глаза, Аарон немигающим взглядом сверлил этих нарушителей порядка. — Нас загребли на пятнадцать суток за участие в массовых беспорядках, — посмеивалась Сара. — Но. Провалялись в бетонной клетке мы только три дня. — Сбежали, — пояснил Вишня. — Когда на четвёртый мы перепробовали все увеселения, которые только могли возникнуть в наших протрезвевших головах, Принцесса неожиданно вспомнила, что у неё бюстгальтер с косточками, — он громко хлопнул в ладоши, изображая поразительную догадливость. — В пересменок я смастерил отмычку, и драли когти мы уже от копов и под вой мигалок. — Охренеть, — только и смог вымолвить ошарашенный откровением мужчина. — Вы, чёрт возьми, просто ненормальные. Ладно он, — Аарон ткнул стаканом в довольного похвалой Вишню, — Сара, ты то куда? — Я бы на твоём месте, приятель, хранил что-нибудь эдакое под подушкой. Эта мечта головореза на многое способна. Особенно после водки. — Я готов это услышать? — Думаю, нет, — закрыла лицо ладонями и уткнулась в бархат дивана Сара. — Она тебе как-нибудь продемонстрирует версию «детям до шестнадцати», — ухмыльнулся Вишня, бережно протерев запылившееся воспоминание. Аарон никогда не узнает, как умеет танцевать его девушка, потому что своей опекой он губит в ней пьянящую раскрепощённость. Он никогда не узнает, насколько грациозно может двигаться его женщина, потому что с ним она никогда не попадёт в неловкую ситуацию. Он никогда не узнает, какие мысли бьются в её порочном омуте, потому что Сара Аарона на такое не способна. В отличие от его Принцессы. Девчонки, которая после трёх на спор выпитых рюмок обставила профессиональную танцовщицу, победила в баттле и сразила всё мужское и добрую половину женского населения наповал, даже не оставшись на бис. — Я схожу за допингом. Вишня оторвал себя от пола и, одёрнув рубашку, поплёлся на кухню, виляя бёдрами под завывающий голос начинающей певицы из радиоприёмника. Наградив это талантище бурными овациями, Сара сползла чуть ниже и наклонилась к уху отходящего от подобного заявления и дегустирующего новый напиток Аарона: — Мрр? Точно поражённый он разворачивается и, сориентировавшись, подаётся ближе, приподнимая её лицо за подбородок, всматриваясь в блестящие с лёгкой пьянцой глаза. Она немного кусает губу и не очень успешно пытается сдержать тихие смешки. Этот домашний зверёк окончательно сведёт его с ума своей непосредственностью, а после того как она утыкается носом ему в шею, шумно выдыхая воздух, позволяя пленяющему жасмину войти в его лёгкие, Аарон с разбега запрыгивает на острое лезвие, из последних сил сдерживая порыв утащить её наверх и не выпускать до первых багряных лучей их личного солнца. — Прости, я знаю, что тебе не нравятся подобные… штучки, — мурлычет в ключицу перемещённая ему на колени Сара. — В тебе мне нравится всё, — он целует её в открывшийся участок шеи, спускаясь ниже, — а знаешь почему? — Знаю, — довольно тянет девушка, — потому что без меня ты закопаешься в своих отчётах с головой, — продолжает подтрунивать над ним слегка расслабленная девушка. — Именно поэтому, — он усаживает её так, чтобы они могли открыто смотреть друг на друга. — И не говори потом, что это я испортил подходящий момент. Только она хотела выяснить, о каком-таком моменте говорит её повеселевший «хозяин», как всё внимание ушло к завлекающей мелодии на фоне. Они все часто слушали эту песню и знали слова наизусть. Даже Аарону она нравилась, ведь однажды на парковке у заправки он впервые пригласил семнадцатилетнюю Сару на танец. — Потанцуем? — он тоже вспомнил знакомое вступление и, не дожидаясь ответа, поднялся вместе с ней, опустив голые стопы на свои. Держа за талию, неспешно огибая журнальный столик с тремя пустующими стаканами, он зарылся в её волосы, вдыхая их аромат, чувствуя себя счастливым, в который раз поражаясь способности быть счастливым. — Я, пожалуй, поеду, — тепло улыбнулся Вишня с пузатой бутылкой выдержанного бренди в руке, наблюдая за непривычным явлением, радуясь счастью его Принцессы и лучшего друга и игнорируя странное колющее чувство у кадыка. — Перестань, оставайся здесь. Сара активно закивала, соглашаясь с Аароном, и вытащила одну руку, приглашая его присоединиться. Опустив стекло, он влетел в раскрытые объятия, сместив всех троих на край ковра и затянув выученные слова. Девушка быстро подхватила его настрой, и они уже вдвоём изводили строптивого лидера, желая заставить его поддаться и спеть вместе с ними. Когда скала оказалась практически сломленной, а приносящий дискомфорт зуд брюнета под действием крепких объятий практически сошёл на нет, на тумбе в смежной прихожей загорелся экран телефона. — Это не мой, — заявила Сара. — Мой в заднем кармане, так что, босс, иди усмиряй своих подчинённых. Аарон разомкнул плотное кольцо, оставив их в одиночестве, и с нехорошим предчувствием взял устройство. Велев Вишне выключить звук, он принял входящий от Даниэллы. Его лицо мрачнело с каждым услышанным словом, а Сару изнутри пробивало подозрение о взаимосвязи новостей с планами мистера Вествуда, поделиться которыми она так и не успела. — Люди Келли отираются у казино. Я должен ехать. Вишня со мной. Сара, — он жёстко посмотрел на неё, собрав все силы для предстоящего протеста, — ты остаёшься здесь. Без возражений. — Я так не думаю. Это люди мистера Вествуда, и он, скорее всего, хочет нас крупно подставить, — на одном дыхании выпалила Сара, резко протрезвев и прикрыв глаза от будущей вспышки гнева лидера. Она не должна была молчать. Должна была сразу поделиться опасениями, с холодным рассудком обсудить иные варианты, а не строить из себя великого детектива и искать оправдания для своего мудрого учителя. — Так, мне нужно освежиться, — Вишня бил себя по щекам и направился к раковине с целью смыть дурман алкоголя. — Ты боялась рассказать или не хотела обвинять его без доказательств? — нарочито спокойно отреагировал Аарон, понимая, что им всем сейчас придётся объясняться. — Всё вместе. Я думаю, он хочет повесить на нас все грехи Вашингтона, чтобы беспрепятственно транспортировать алмазы. Вероника — сестра Келли сказала мне, что он не на нашей стороне. — Ты ей веришь? — Я долго думала над этим, но чтобы двигаться дальше, нужно хоть от чего-то отталкиваться. — Сара, я не хочу давать тебе слепую надежду, поэтому расскажу, как есть. Из-за угла вышел Вишня, вытирающий лицо вафельным полотенцем, готовый вникать в их очередные догадки и делиться своими: — Тебе не понравится, Принцесса. — Я веду переписку с одной организацией, мы оказываем друг другу взаимовыгодную помощь информационного характера. Уилсон Вествуд начал перевозить драгоценные камни через штаты с момента прихода Робинсонов, незадолго до благотворительного приёма в Сиэтле. Учитывая то, что Дэвид Робинсон — его ближайший друг и покровитель, рассекречивание его бизнеса представляется более чем логичным. Они везут алмазы до границы, неподалёку от нас, ввозят в Канаду, затем отправляют в Европу, а все средства уходят догадалась куда? — В тот самый призрачный банк в Риме, — накрыла рот ладонью Сара и опустилась на край дивана. — Это также значит, что если всё идёт по сценарию, который ты выявила, все Робинсоны в курсе его манипуляций и также жаждут нашего устранения. — Но зачем? Под ними целая страна, чем мы не угодили? — Дружба, Принцесса, — подал голос Вишня. — Они видят, что мы не горим желанием сотрудничать, потому что не обрываем телефонные линии в попытках обсудить какой-нибудь очень выгодный контракт. Значит, им нужны люди более… покладистые. Я плотно занимаюсь вопросом нашего покушения, и если моя последняя зацепка не подтвердится, это будет значить, что убрать нас тоже пытался твой учитель. — В Италии он сказал, мне, что непричастен ко всему этому. Значит, солгал, — постепенно заполняющиеся пробелы выстраивались в полноценную картину, и отрицать такие слишком очевидные вещи было просто глупо. Нарастающая приправленная алкоголем злоба заставила её резко подняться. — Я должна поговорить с ним. Даже через посланников. — А ну стоять, Принцесса. Вишня мгновенно вырос у входа, вытянув руки и не подпуская её к двери. Если они сейчас позволят ей, засучив рукава, отправиться самостоятельно решать вопросы проникновения на частную территорию, быть беде, потому что хуже обиженной Принцессы может быть только выпившая Принцесса. — Брось, мы просто мило побеседуем. — Сара, можешь пообещать мне сидеть в машине и носа не высовывать? — бескомпромиссно спросил Аарон, отойдя от полки на выходе. — Обещаю, — не думая ни секунды, солгала Сара. — Жду вас внутри. — И ты ей поверил? — в пол оборота спросил возмущённый Вишня, когда схватившая плащ девушка захлопнула за собой тяжёлую дверь. — Конечно, нет. Усади её назад и заблокируй все двери.

***

— Их автомобиль стоит на обочине у входа в казино, поэтому пройдём через клуб, — Аарон умело маневрировал меж деревьями, приближаясь к месту со стороны леса и проклиная невозможность бросить всё и сесть на мотоцикл. — Мы с Вишней сначала в кабинет. Сара, ты сидишь здесь, ясно? — Предельно, — выговорила девушка, а сразу после влетела в обшивку потолка от неожиданного подъёма. — Тебе придётся сменить машину, Принцесса, в Сентфоре нечего делать с низким клиренсом. — Как будто на импале выше, — фыркнула девушка, потирая макушку и всё ещё игнорируя предложение лучшего друга пристегнуться. — Отдам ей эту после… Просто отдам, — поправил себя Аарон и выкрутил руль. Чёрный автомобиль тихо остановился с торца, сливаясь с рядами транспортных средств посетителей. Им повезло, потому что после посвящения, обиженные жители решили брать танцевальную площадку штурмом, образуя приличную очередь и усиливая мигрень ответственного Калеба. Как самая послушная, но не очень честная девочка Сара в ту же секунду поспешила открыть пассажирскую дверь. Отбив друг другу пять, Аарон и Вишней синхронно распахнули двери, оставив недоумевающую девушку безуспешно дёргать металлическую ручку и сыпать проклятиями. — Не смыкай глаз ночью, она обязательно отомстит. — Я найду лучшее применение её талантам, — ухмыльнулся Аарон. Получив в бок от друга, он снял пояс ограждения, впуская их внутрь под выкрики честно ожидающих в очереди гостей. — Тебе необязательно это делать, — предложил Вишня, как только они вошли в пространство его кабинета. Сопроводительная группа, коротко доложившая об отсутствии изменений, осталась за дверью, дожидаясь решения важного вопроса. — У меня нет выбора. Если это единственный вариант защитить нас, пусть так. — Босс, я же вижу, — на приподнятую бровь он продолжил: — я вижу, как у тебя руки трясутся, когда ты берёшь пистолет. Не знаю, что случилось, но я справлюсь с этим без тебя. Отдай это мне. Он подошёл к столу, забирая выложенное оружие и убирая за пояс джинсов. Если ситуация обернётся перестрелкой, лучше это сделает он, потому что как бы Аарон не взращивал свою несгибаемость, его душа исполосована глубокими шрамами изнутри. На его теле нашли отражение лишь незначительные отметины, а распахнувший крылья дракон прикрывал самое большое неровное пятно. Наблюдая за тем, как самоотверженный друг выправляет рубашку и натягивает удлинённую кожаную куртку, прикрывая их «спасательный круг», он опустил руку ниже, доставая из-под двойного дна нижнего ящика ещё один пистолет. Больше не дрогнет.

***

Как только двое самых умных мужчин скрылись на входе, Сара облегчённо выдохнула. Её небольшое представление окончено. Пусть думают, что она дуется на них в машине. Не сдержав самодовольной улыбки, она потянулась в карман за вторым брелоком, незаметно прицепленным с полки, пока Вишня читал ей нравоучительные нотации. Ну не молодец ли? Зажмурив глаза и прикусив губу, словно от этого автомобиль не вспыхнет приветственными огнями, выдавая её небольшую уловку, она утопила кнопку. И ничего не произошло. Распахнув веки и быстро вскрыв пластиковый футляр, Сара усмехнулась. Аарон вытащил батарейку. Знал, что она попробует сбежать. Вот что значит гремучий тандем, когда оба партнёра выучили друг друга вдоль и поперёк. Она недооценила его смекалку. Как, впрочем, и он её. Девушка быстро стягивает туфли, удерживая обувь в одной руке, затягивает ремень на плаще и не очень грациозно перелезает в багажник. Найденный на ощупь рычажок, короткий щелчок, и вот Сара, отряхиваясь от пыли с крышки пятой двери, дефилирует в сторону центрального входа казино, огибая кучку курящих (охраняющих незваных гостей) драконов. Она прекрасно понимает, что парни не на пустом месте беспокоятся о ней, что им всем есть о чём волноваться, но в попытках закрыть её своими спинами, они совершенно упускают из виду, что Сара лучше остальных знакома с человеком, решившим беспардонно смять и выкинуть в корзину недописанный лист их жизней. Двигаясь за рядом машин на обочине и стараясь тише стучать каблуками, обещая себе окончательно закинуть неудобную обувь подальше в шкаф, она замечает, как со стороны леса с пассажирского места выходит мужчина и придерживает дверь. Как он всем корпусом разворачивается к ней и приглашающим жестом велит сесть внутрь. Ком в горле крепче стягивается от каждого удара бешено пульсирующего сердца, а Сара негнущимися ногами на носочках быстро преодолевает расстояние, боясь, что кто-то на входе может её заметить. Высокий мужчина с крупной цепью на шее не спешит наградить её предсмертной остротой, а лишь подаёт руку, после — закрывая дверь. Звук блокировки и защёлкивающихся механизмов выливается в оплетающую все органы чувств мелодию реквиема, беспощадно, окончательно и разом ломающего все рёбра сразу после вступления солиста: — Здравствуй, моя дорогая.

***

— Как давно они здесь стоят? Весь основной состав Драконов выстроился в зале казино. Посетителей убедительно попросили покинуть помещение через выход ночного клуба, а особо непокорных припугнули внесением в чёрный список. Лишиться доступа к главному и последнему незаконному развлечению небольшого городка было слишком жёстким наказанием, поэтому уже через пару минут красные диваны и высокие стулья опустели, а персонал отправился домой. — Мы не знаем точно, Дени заметила их в начале десятого. Сейчас половина одиннадцатого, — отчитывался Калеб, который успел расставить наблюдателей по всему периметру. Это походило на спонтанно спланированную спасательную операцию, если бы только они знали кого и откуда нужно вытаскивать. — Почему мы не можем просто разобраться с ними? — вспыхнул Зак. — Сидим здесь как в снежной крепости. — Если хочешь лишнюю дырку в своём теле, так и скажи, я дам контакты мастера, — скривился Вишня. — Они хотят поговорить, иначе давно бы вышли. Только мы, видите ли, должны соизволить самостоятельно подойти. Ну и самомнение. — Не больше твоего, — кинул Зак и цокнул языком, сложив руки на груди. — Лора, сходи до гостевой парковки и проверь наш автомобиль в третьем ряду. Сара должна быть внутри, только не показывайся ей. Кивнув на странное поручение лидера, девушка разжала руку Калеба и ретировалась. — Вы заперли её в машине? — хохотнул Бурый. — Пришлось. Вишня, Зак и Майкл, выходите на улицу и, не привлекая внимания, обходите площадку справа. Фред, Бурый и Калеб то же самое по левую сторону. Где Френсис? — На улице с новенькими, — пояснил Фред, — они загорелись от одной идеи потенциальной разборки и уже обсуждают, как будут мылить шеи приезжим. — Пусть уведёт их внутрь. Мы не должны проявлять агрессию. Я пойду к ним. — Я с тобой, — резко вышла вперёд Дени, — ты не можешь идти один, это небезопасно, к тому же Келли думает, что мы пара, так что ничего подозрительного… — Ты никуда не пойдёшь, красотка, — жёстко перебил её Майкл. — Это не дамский разговор, и я ещё хочу посмотреть на твоё хорошенькое личико. — Не указывай мне, малыш Тёрнер, я буду слушать только нашего босса. — Ты его слышала, — солидарно подтвердил Аарон, не намереваясь рисковать своими людьми. — Никто другой никуда не пойдёт, ты тоже, — он ткнул в Вишню, который уже натягивал саркастичную ухмылку на своё посвежевшее лицо. Дорогие гости хотят их территорию? Пусть скажут об этом прямо. Ему в лицо и без стеклянных тонированных перегородок. Зак рвётся в бой проявить отвагу и отстоять честь банды, не понимая, что трусы здесь только те, кто весь вечер прячутся в бронированном замке. Ему не нужны перестрелки, жертвы, огласка и очередной салат из зелёных купюр на бранч для шерифа. Он готов выслушать все претензии, а после — указать путь из города. Потому что никто не посмеет вершить свои порядки на земле, где обитают драконы. Он прямо сейчас отсчитает ступеньки на входе и неспешно, с достоинством лидера проследует навстречу с самоназванными аристократами без манер. — Аарон! — запыхавшаяся Лора выбежала из-за угла и схватилась за край игрального стола, — Сары в машине нет. — Твою мать! Аарон даже не успел приоткрыть рот и повернуть голову на рванувшего на улицу с последними сквернословиями Вишню, как ноги сами понесли его вслед за ним. Друг широкими шагами удалялся от казино, попутно проверяя наличие пистолета за поясом и не оставляя возможности предотвратить свою глупую ошибку, которая может стоить Чёрным Драконам слишком дорого. Понимая, что немудрёный план отправился в тартарары, он быстро просматривал близлежащие укрытия, за которыми можно скрыться от прямого огня ровно после того момента, как они вытащат Сару из серебристого внедорожника. В его жилах пульсировала вязкая неконтролируемая ярость. Он просил её остаться и не лезть, просил по-хорошему, а она своим упрямством вновь наплевала на его слова, красноречиво подчёркивая и жирно выделяя, что они ни черта для неё не значат. Он не имел представления, как ещё с ней разговаривать, потому что она нарочно затыкала уши стекловатой и трясла головой по сторонам, точно маленький своенравный избалованный ребёнок. Что ещё ему нужно сделать, чтобы эта женщина перестала влипать в неприятности и тянуть их всех за собой? Поднять руку? Никогда. Вжать в стену, разукрасив шею, и выпороть так, чтобы она неделю не могла восседать на своём троне в его голове? Обязательно. Только вытащит её из этого грёбанного лексуса, и ближайшие три ночи ей не жить. Не успел Аарон в полной мере позволить подстёгивающему огню охватить рвущееся изнутри тело, как он влетел в спину резко остановившегося Вишни. Дверь водительского сидения открылась, и из неё вышел отлично сложенный громила, галантно открывая пассажирскую дверь и выпуская их Сару с огромным бумажным конвертом в руках. Целую, невредимую, немного растерянную, но по-прежнему гордую. Накрыв ладонь Вишни, который не отрывал её от рукояти пистолета, приказывая не глупить, они точно вкопанные стояли на открытой местности, становясь идеальной целью какого-нибудь заблудшего горе-киллера. С каменным лицом она медленно, но верно шагала им навстречу, и каждый шаг её отзывался новым осколком в двух сердцах ожидающих её мужчин. В отличие от Аарона Вишня не злился на предприимчивую Принцессу, не хотел подавить её своим физическим превосходством, точнее хотел, но далеко в своих мечтах и при более располагающих обстоятельствах. Он не бросился к ней только потому, что она неотрывно смотрела на него, одним взглядом передавая необходимость не дёргаться и мирно дождаться их воссоединения посреди гостевой парковки, на которую, к слову, выбежали остальные вооружённые драконы, приняв лавинообразно нарастающий масштаб бедствия. Спуск изобары. Все точки расставлены, пробелы восстановлены, маски сняты, а тактика шахматной партии просчитана до мелочей. Все компрометирующие фотографии проявлены в реагенте и сушатся под красной лампой. Эскалация конфликта. Сара не видит иного выхода из осложнившейся ситуации, не видит другого менее болезненного способа помочь Чёрным Драконам, Аарону и Вишне, не видит сто́ящей альтернативы для махинации века, не видит, как непроницаемое окно всё той же водительской двери автомобиля мистера Вествуда медленно опускается, а в образовавшуюся щель высовывается пулемёт Томпсона. Внутри всё обрывается. Его глаза затягивает пелена. Он не чувствует ног. Ничего не чувствует. Даже сердце. Оно не бьётся. Кровь застыла, а мир погрузился во тьму. Сара, его маленькая Принцесса, до побелевших пальцев сжимая плотную бумагу, продолжает идти, и он не знает, который шаг этих родных ног станет последним. Ему не успеть. Никому не успеть. Ничего не успеть. Время растягивается в неизмеримый сгусток, пока Аарон следит за направлением ствола автомата. Звон бьющегося стекла, скрежет отскакивающих от металла пуль и до крови бьющий по ушам грохот гильз о свежий асфальт. Он не способен более что-то чувствовать, потому что вся его молодость взрыла землю и предстала перед ним. Протяжные хрипы лучшего друга, умирающего на его руках от его же рук, сдавливающая в ржавый обруч головная боль от нестерпимых нечеловеческих истошных гомонов. Самые страшные ночные кошмары сейчас опаляют лицо мертвенно-гнилым дыханием. Оглушённая трескучей очередью Сара роняет их на жёсткую поверхность, но они втроём видят только сияющее звездное небо, стыдливо поглядывающее на низменную жестокость высших существ. Она сломлена. Безвозвратно сломлена, поэтому, подняв глаза на происходящее за своей спиной, она не способна определить, что произошло. Сара видит, как водитель перекладывает оружие на пассажирское кресло и, приподнимая шляпу, с визгом шин уносит всех обитателей серебристого лексуса прочь. Вспотевшая ладонь притягивает её за шею к груди, и она обхватывает лежащих мужчин за что-то тёплое тяжело вздымающееся, но невредимое. Дышат. Дышат ей в шею и в лоб, крепко обнимают с двух сторон, проверяя целостность. К ним подбегают остальные драконы, подавая руки, приподнимая за спины, но ни Аарон, ни Вишня не способны расцепить точно окаменевшие руки и выпустить их девочку из единственного надёжного места на этой планете — их объятий. — Сара, Сара, отпусти их, — громко и чётко выдаёт Френсис, ведь она тоже вцепилась в их босса и правую руку мёртвой хваткой. Майкл насильно разжимает китайский узел из шести рук и берёт эту сорвиголову на руки. Как только хрупкое тельце обмякает в чужих руках и перестаёт придавливать их, два старших дракона приходят в себя и, сидя, осматривают точно пошатнувшийся мир. Драконы. Молодые и опытные. Потерянные, напуганные, но живые. Казино. Скользя неустойчивым взглядом, Аарон Хилл понял, что окончательно запутался. Оно тоже невредимо. Чуть правее. Крупные осколки и повисшая через разбитое окно рука, по которой извивающимися дорожками стекает бордовая кровь. Запрокинутая голова с пулевым отверстием во лбу. Валяющийся подле переднего колеса пистолет. — Он хотел стрелять в вас со спины, но тот водила из лексуса прикончил его раньше. Мы не заметили его. Он был в машине и скорее всего ждал весь вечер, — путано объяснял Зак. — Там в клубе слышали выстрелы, люди подняли панику, — прокричала Лора, высунувшись из двери, сохраняя на зависть остальным такое необходимое хладнокровие. — Филлипс, разберись с посетителями, Майкл, уведи девушек, остальные за мной. Надо убрать это, пока копы не приехали. Быстрее! — рявкнул Аарон и рывком поднялся с асфальта, так же стремительно поставив Вишню на ноги. — Успокой Сару и узнай, что случилось. Я сейчас не в состоянии, — передал он лучшему другу с крепким хлопком по плечу и убежал в сторону разнесённого в щепки вольво. — Дай мне её, — шептал Вишня, — протянув руки к Майклу. Забрав Сару себе, он, огибая шумную толпу вопящих гостей, понёс её в их кабинет, намереваясь вскрыть подаренный на юбилей виски и отпоить её так, чтобы она ещё долго не приходила в себя. — Это была не просьба, а распоряжение. Я чувствую себя… — шумный прерывистый вздох сорвался с плотно сжатых губ, — нет, ничего, извини. — Принцесса… — он продолжал нести её, боясь разбить истончённую душу, а его глаза сквозили мягкой, пленяющей теплотой и беспокойством, просяще ожидая, — расскажи мне. Толкнув дверь ногой и опустив девушку в кресло, Вишня сел на колени и взял её за руки. — Всё слишком быстро рушится. Я чувствую себя ничтожной, просто марионеткой в руках умелого кукловода, а самое ужасное, что я ничего, совсем ничего не могу сделать. Как бы я не пыталась, как бы не старалась, всё становится только хуже и мне больно от этого. Скажи, когда я успела стать такой слабой? Когда ты вернул меня, мне казалось, что я могу помочь, а сейчас… Руки, они опускаются, и мне так тошно от этого. — Сара, — Вишня позвал её по имени, поднимая всю серьёзность, на которую только был сейчас способен. — Вспомни мой любимый монолог из «Жизни Дэвида Гейла». — Человек должен жить недостижимыми идеалами и стремлениями, — безжизненно выдала заученную фразу девушка. — Оценить значение своей жизни можно только через ценность для других, — поправил её Вишня, убирая выбившуюся прядь. — Идём. Закрыв за собой дверь и щёлкнув замком, преодолевая сопротивление скованных движений, он повёл Сару к зеркалу в дальнем углу их кабинета. Развернув её, прижав спиной к своей груди, обвил тонкую талию одной рукой, поддерживая, сталкивая мир зазеркалья с реальностью. Он и сам едва стоял на ногах, но то, что осталось от его Принцессы, та чудом уцелевшая часть отчаянно молила о спасении. — Посмотри внимательно. — Ты подрос, — в горькой полуулыбке растянулись губы отражения. — Да нет же. Неужели не видишь? — шероховатый полушёпот коснулся жемчужной кожи, обострив все рецепторы. — Жаль, что ты не можешь взглянуть на себя моими глазами, потому что я вижу смелую, — он едва уловимо повёл самыми кончиками длинных пальцев дорожку от виска, — отважную, — к очерченной линии челюсти, — сильную, — вниз по вытянутой шее, — умную, — к выпирающим ключицам на приподнимающейся груди, — отзывчивую, — обратно в плечу, — чистую девушку. Он громко выдохнул, отрывая взгляд от её изящных изгибов, ища ответы на все терзающие вопросы в зеркальной плёнке на стене. Элеонора спросила, стоят ли его чувства борьбы, и разве можно найти лучшее доказательство чем готовое пробить грудную клетку сердце. Влага застыла в огромных глубоких голубых глазах, которые так восхищённо смотрели на него. И этот взгляд миллионами острых игл вонзался в каждую клеточку его тела. — Ты удивительная, Сара. Я не буду лукавить, без твоего искреннего желания помочь близким этот мир не рухнул бы в небытие, не канул бы в лету, его не охватил бы хаос и не уничтожил бы огонь судного дня, но он не был бы так прекрасен от попытки сделать его чуточку лучше. Этот мир не был бы таким желанным для меня. И дело не в оболочке, которую мы не вправе выбрать, дело в тебе, в той тебе, которая живёт внутри, привнося яркие краски в мою чёрно-белую жизнь. Если ты не будешь верить в себя, я сделаю это за нас двоих, — он развернул её к себе и пронзительно посмотрел. Ладони на талии замерли, не в силах двинуться дальше, боясь спугнуть выбравшуюся наружу обнажённую душу. Он раскрылся для неё в своём истинной обличии, уязвимый, покорный и такой искренний. Это не было мужской слабостью. Это была самая настоящая сила, на которую мало кто способен. Даже если решится. Тонкие руки медленно, неспешно поползли вверх, покрывая его кожу фантомным теплом, поднимая мурашки и волну ощущаемого доверия, благодарности и такой невозможной взаимности. Она никогда бы не спугнула этого диковинного зверя, потому что он манит, пленяет, делает заложником собственных чувств. Даниэлла Прескотт никогда не узнает, что в тот день он не решился открыть Саре своих чувств, по привычке отшутившись болтливому Тёрнеру, который и выстроил из этого недоразумения отличную сказку про принцесс и драконов. Вишня аккуратно, несколько робко переместил ладонь на шелковистые волосы, сближая их лица до интимной близости, до состояния принятия всего того, что они так долго прячут в себе, всего того, чем переполнены их души. Веки сомкнулись под тяжестью невыносимых эмоций, а губы замерли на самой границе, не сливаясь в поцелуй, но касаясь мягкой плоти. Оставляя разворачивающийся за пределами их кабинета хаос, чувствуя только подрагивающие тела, они дышали общим воздухом, сплетавшимся в единую горячую, опаляющую и неизбежно затягивающую воронку. Не решаясь переступить грань и сократить последние миллиметры, лучшие друзья в который раз за невозможно длинный день окаменели в объятиях друг друга, проявляя самую чистую по-человечески ничтожную слабость. Если это случится, их жизнь неизбежно и неминуемо разделится на «до» и «после», осложнив и без того непростое положение дел так не вовремя вспыхнувшими чувствами, внеся ещё больше немых противоречий, укрепив больное наваждение, подарив блаженную сладость, наслаждение, всепоглощающую боль и сожаление. Стоят ли секунды живительной силы, ощущение безграничных возможностей выросших крыльев за спиной снедающего чувства вины? Её — за предательство, его — за упущенное время. Стоит ли их поцелуй даже без всевозможных вытекающих годами выстроенной крепчайшей дружбы? Чувства подпирающего плеча и ласковой ладони на выбритой щеке, всех улыбок и родного смеха. Стоят ли они того, чтобы быть разрушенными, уничтоженными, низведёнными до эхом отдающей пустоты? Самими собой. Не стоят. Никто ничего не стоит, потому что заявленная обществом цена крепких и стабильных социальных институтов под стать всей системе нерушима, неподъёмна и неподвластна желанию двух крошечных людей. Так нельзя. Даже если до невозможности, до треска в рёбрах, до рвущегося на куски в агонии чувств сердца, до истошного вопля неозвученных слов хочется. Нельзя. Нельзя отдаться тянущему вниз влечению, жажде прикосновений, потребности быть чем-то большим, вопреки всему и всем. Нельзя покориться необъяснимой тяге и раствориться, слиться воедино, обретая эфемерные черты неизведанных существ. Нельзя. Нельзя. Нельзя. — Прости меня, — глубокий шёпот сжёг горькую соль на губах от неподаренного поцелуя. — И ты меня. Прощаешь? — Прощаю. А ты? — И я.