Лёд и капельки вина

Девушка сидела на остановке, ёжилась и была похожа на замёрзшего воробья. Погода в этом августе действительно не радовала. Дождей, правда, не было. Зато имелся ветер, который впускал свои ледяные когти под одежду и сбивал с ног, чтобы там, на земле, добить лежачего. Влад вообще не рассчитывал встретить кого-нибудь здесь, в глухой деревеньке с маленьким старым кладбищем. Он принёс цветочки на могилу бабушки и деда, которые умерли в один день — разбились на машине в весьма преклонном возрасте по дороге из аэропорта. Бабуля и дедуля у него были активные. Вряд ли они сожалели бы, узнав о собственной смерти. Умереть, возвращаясь из путешествия, увидев столько чудес напоследок — разве не прекрасно? Так и сказал бы Владов дед. Девушка на остановке была одета в тоненькую серую ветровку. От холода скрыться совершенно не за чем. Пользуясь тем, что его не видят, Влад рассмотрел девушку повнимательнее. Из-за огромных очков выглядывали ошалевшие от холода синие глаза, длинные кудрявые (у Влада сжалось сердце) волосы, ничем не удерживаемые, развевались по ветру, словно флаг. Шея беззащитная, как у курёнка, зубы, кажется, постукивают. Влад стащил с себя байку, встряхнул и решительно направился к девушке. *** — Смотри не делай меня дядей раньше времени, — напутствовал Лёха, когда Влад уже стоял в дверях с рюкзаком. Он собрался к Насте на все выходные, потому что подружка, с которой она снимала квартиру, уехала к родителям. — Тебе двадцать пять лет, что значит — раньше времени? — Раньше пятидесяти вообще не надо, — серьёзно ответил Лёха и ухмыльнулся, глядя на сердитую Владову мордашку. — Лицо попроще и вперёд. — Ты Лену позовёшь? — Влад остановился на лестнице и обернулся, в его настороженных глазах плескалось что-то непонятное. — Да. Поэтому раньше понедельника не возвращайся, — отрезал Лёха. Потом посмотрел на несчастное лицо Влада и нажал ему на нос. — Да шучу я, ну ты что? Приходи когда хочешь, только предупреди минут за сорок. — Ага, — сказал Влад и заглянул в квартиру с таким видом, словно больше всего на свете ему хотелось остаться. Вместо Лены. — Ну я пошёл. — Попутного ветра тебе в спину. Влад замер, глядя в Лёшкины глаза — тёмные, смеющиеся. А что, если сейчас просто плюнуть на всё и напрыгнуть на него хорошенько, обнимая ногами за пояс? Влад отбросил мысль о том, что его за такое могут добросовестно приложить о перила. Чувствовал, что не приложат. Чувствовал, что можно. Он шагнул вперёд. Лёшка не двинулся ни единым мускулом, но взгляд у него застыл. Влада обдало холодом. Господи, что он вообще себе возомнил? Лёха ясно дал понять, что ничего, кроме братских чувств, у него нет. — Пока, — бросил Влад и скатился по лестнице, преодолевая желание бежать, бежать со всех ног. Было стыдно, больно и паршиво. Но Настя — та самая мерзлячка с остановки, как её теперь любовно называл Влад — быстро заставила его забыть обо всём. Домой Влад вернулся только ранним утром понедельника, очень усталый и очень довольный. Немного полюбовался на одиноко спящего Лёху и тихонько лёг на свой матрас. Ему казалось, что он даже не дремал, но, открыв глаза, он обнаружил посреди комнаты мокрого Лёху, явно только что из душа. Зрелище было чудесное. Влад пожалел, что не умеет фотографировать глазами, и расстроенно вздохнул. — Проснулся? У меня серьёзный разговор. — Лёха присел рядом с ним на корточки, пытливо глядя в лицо. У Влада отчаянно зачесался живот — очевидно, аллергия на серьёзные разговоры давала себя знать. Он поёрзал и жалобно посмотрел на Лёшку. — Может, дашь мне хоть умыться? Умыться Лёха дал. Потом они сидели в кухне — рядышком, на диване, Влад с кружкой чая, а Лёха без, и сверлили взглядами: Влад Лёху, а Лёха пол. — Мне предложили работу в Португалии. Ну, по образованию, которым я ещё ни разу в жизни не воспользовался. — Лёха нервно потёр переносицу. — Потом вроде как есть перспектива переехать в Штаты, ну да так далеко я пока не заглядываю. Вопрос с жильём… — Ты уезжаешь? — ошарашенно уточнил Влад. — Навсегда? — Скорее всего да. Так вот, я про квартиру — ты ведь можешь переехать к Насте… — А как же язык? — Я знаю испанский, так что и с португальским проблем не возникнет. Я ведь не сейчас уезжаю. Влад, ты меня вообще слушаешь? Влад смотрел будто в прострации. — А если к Насте ты переезжать не хочешь, я договорился с другом, он недавно приехал, может к тебе подселиться. Ты один квартплату не потянешь. — Да плевать мне на жильё! — Влад орал, шёпотом, чтобы не оглушить Лёху, но орал. — Я тебя больше не увижу! Лёха такого явно не ожидал. Между бровями у него залегла страдальческая складка. — Я буду приезжать, и… И больше он ничего не успел сказать, потому что Влад, твёрдо намеренный наверстать всё упущенное за два года их совместного проживания и заодно — заранее за много лет порознь впечатался поцелуем в его губы. Лёха не отбрыкивался, не сбегал и не отскакивал, как можно было ожидать, отвечал с жаром, поразившим Влада в самое сердце. Дышать вскоре стало нечем. Влад отстранился и уткнулся лицом Лёхе в шею, часто дыша. Под его носом билась и пульсировала венка, и Влад начал осторожно покрывать её мелкими поцелуями. Судя по сбитому дыханию Лёхи, он всё делал правильно. — Влад… — Если ты сейчас уйдёшь, я тебя убью, — пообещал Влад, прошёлся языком Лёхе за ухом, и тот, явно собиравшийся что-то сказать, захлебнулся словами. Пылающие ладони стиснули Владову спину, и Лёха сгрёб его поближе, как ворон добычу. Влад что-то блаженно промурлыкал, цепляясь за тугие кудряшки. Он и не подозревал, что в Лёхе столько страсти — просто слишком сильно сдерживаемой всякими глупыми принципами и общественными нормами. Но разве любить — преступно? Лёха уложил Влада на многострадальный диван и коленом раздвинул ему ноги. Влад обхватил его за пояс, прикрыв глаза и стараясь не застонать от переизбытка ощущений. Лёха. Рядом. Близкий до невозможности, придавивший его горячей тяжестью, с шальными глазами, пахнущий… Просто собой. Влад не боялся. Доверял. Безоговорочно. *** — Это всё слишком далеко зашло. — Ты как всегда, — безмятежно мурлыкнул очень довольный Влад, прочерчивая дорожку в густых Лёхиных волосах. Лёха повернулся к нему лицом и как-то скептически посмотрел в глаза. — Влад, мы братья. — Мы до моего приезда виделись пару раз в жизни! Какие братья? Так, название одно. Прабабка общая! Чуешь, Лёха? — Прабабка — это да, — задумчиво согласился Лёха. — Но самого факта это не меняет. А если на родство тебе наплевать, подумай о Насте. — Я отвратно с ней поступил, — тихо отозвался Влад. — Начал встречаться только чтобы отвлечься от тебя. — Мы друг друга стоим. — Что, Лена тоже спасательный круг? — В первую очередь очень хороший человек. — О чём я и говорю. Лёха с силой втянул носом воздух и перекатился на другой край кровати. Влад смотрел на него со смесью сострадания и насмешки. — Тебя всегда ко мне тянуло. — Так нельзя. — Ты не злишься просто потому, что чувствуешь то же, что и я, — упрямо стоял на своём Влад. — И только глупая, натянутая мораль мешает тебе быть счастливым. В твоей дурной голове слишком много ненужных сомнений. Но не переживай. Я люблю тебя любым. Да. Лёха правда Влада понимал. И какая-то часть его так и рвалась плюнуть на всё, заключить его в объятия и забыться. Но он не мог. Как только Лёха об этом думал, перед глазами вставали шокированные лица Владовых родителей — какими они были бы, узнай, что творит с их сыном старший брат. Тот, кто должен заботиться и беречь молодую глупую голову от всяких опрометчивых безумств. А не вот это вот всё. Что бы они сказали, как бы они смотрели на Лёху, узнав? При мысли об этом становилось так стыдно, что хотелось орать. Лёха со злостью спросил себя, где был этот бесценный стыд час назад, когда он очень успешно занимался с Владом всяческими непотребствами. Стыда не было. Потому что были сияющие глаза Влада, открыто глядящие на него с самой искренней, самой щенячьей любовью. Было всё, что угодно, кроме стыда. Лёха твёрдо решил, что не будет это продолжать. *** — Лёш. Не уезжай. Пожалуйста. Влад стоял в дверях комнаты и смотрел на Лёху, застёгивающего сумку с таким выражением лица, словно она нанесла ему личную обиду. — Это всё неважно. Родство и всё такое. Есть вещи поважнее общественного мнения. — Влад говорил спокойно, но пальцы, вцепившиеся в косяк двери, побелели. Лёха внимательно посмотрел на него. — Ты какой-то бледный. Он потрогал Владов лоб. — И холодный слишком. Дай руку. Влад повиновался. — И пульс у тебя через раз, — нахмурился Лёха. — Иди-ка ты температуру померь. И давление. Потом решим, что с тобой делать. — Любить и не бросать. — Пороть. Без пощады. Иди. — Можешь выпороть, — оживился Влад. — Я всегда открыт экспериментам. Правда, не знал, что тебе такое нравит… — Я тебе сейчас кляп в рот засуну, — пообещал Лёха с воистину зверским лицом. — Твои бдсмные склонности нравятся мне всё больше и больше. Как насчёт верёвок? Лёха успокоился. — Обязательно, и ещё пакет на голову. — Это уже лишнее, я красивый, — оскорбился Влад. Лёха успел засунуть ему в подмышку градусник и любовным пинком отправить к дивану. — Тебе не кажется, что это… Как бы сказать… — Влад замялся. — Немноооожечко глупо? — Ты о чём? — От том, что ты уезжаешь на четыре месяца раньше, чем задумывал. — Я давно хотел попутешествовать бомжом, — объяснил Лёха. — Даже план разрабатывал. Сначала в ближнее зарубежье, пешком через границу, потом ещё дальше. Велосипед, палатка. Звёзды, все дела. — Лёх, ну не сбегай ты от меня, — отчаянно взмолился Влад. — Это же глупо. Всё уже произошло. Лёха забросил сумку на плечо, прикинул её вес и поставил обратно. Повернулся, окинул Влада взглядом. — Я не сбегаю, — спокойно сказал он. — Вынимай градусник. Влад закусил губы. Лёха выглядел так, что догадаться о буре, бушевавшей у него в душе, представлялось почти невозможным. Но Влад слишком долго был влюблён, слишком привык, наблюдая исподтишка, анализировать каждую еле заметную морщинку, каждое движение глаз. Он знал, что Лёха сбегает. Глупо и бессмысленно. Хотя у Лёхи могло получиться сбежать даже от себя самого. — Тридцать шесть и шесть, — недовольно объявил Влад. — На давление даже не рассчитывай. Бабка в нашей квартире только одна, и даже она почему-то не завела тонометра за четыре года жизни в городе. — Будешь много разговаривать — зубы склею, — пригрозил Лёха и ухватил Влада за запястье. — После всего, что между нами было, я всё ещё дрожу от твоих прикосновений, как мокрый суслик, — глухо признался тот. Лёха поднял голову, встретил Владов взгляд, и спустя бесконечное мгновение пальцы, лёгшие поверх вены, ослабили хватку. — Чем выше давление, тем сложнее пережать пульс, — пояснил Лёха невозмутимо. — У тебя всё в порядке. Влад сердито кусал губы, наблюдая за тем, как потёртая рыжая сумка исчезает за дверью. Секундой ранее исчезли кудряшки, от которых до сих пор отчаянно щемило сердце, а ещё раньше Лёха обнял его, кажется, в последний раз, и Владу пришлось приложить усилия, чтобы не разреветься по-девчоночьи при мысли о том, что он никогда больше не почувствует этот самый родной запах. Лёха исчез из его жизни. И Влад не знал, что с этим делать.