a teenage rebellion

      Когда Хёнджин первый раз смотрит на свою руку в день шестнадцатилетия, то практически не дышит, потому что на ней, прямо рядом с локтем выведено тонкими черными буквами «ну и мудак! хватит пялиться». Да, именно это.       Парня до этого никогда так не коробило. Помнит, как вздрогнул, когда в комнату вошла мама, а потом стыдливо опустил рукав пижамы и покачал головой на немой вопрос.       — Просто грязь была.       Он никому не показывал это, даже не намекал друзьям, да и вообще никому. Унизительно — первое слово, которое приходило ему тогда на ум. Это «мудак» въелось в кожу (буквально, кстати), срослось с мышцами, в глаза бросается при каждом снятии одежды.       Хёнджин знал, что соулмейты находят друг друга по разному. Его родители вообще цвета никакие не видели, пока не встретились. Но он ненавидел тот способ, который они с его родственной душой выбрали. Вернее, это он их выбрал, но здесь суть не важна.       Век бы отмывал позорные слова, если бы они навсегда стерлись, пропитались мылом, отфигачились губкой. Даже если замазывать, всё равно видны.       Хван терпеть это не может. Он вообще мало чего ненавидит, но первым пунктом в его списке всегда были и будут оскорбления его самого. Ещё с раннего детства парень успешен в своих кругах, как бы это дико и смешно не звучало. Это он в детском саду выбирал, в какую игру они играть будут, это его в младшей школе слушали практически все, даже парочка из тех, кто был старше, это сейчас именно он является президентом школы.       Люди хотят за ним идти. Репутацию себе улучшать никогда не приходилось, — она всегда такой была. Он даже особо и не старался.       Парень закидывает учебники в рюкзак и молча выходит из кабинета. Рядом пробегают школьники, и у него даже нет настроения их останавливать или хотя бы прокричать, чтоб не носились. Во всём виновата злосчастная «татуировка», которая сейчас жжет так, что Хван еле терпит, прикусывает губу и вздыхает, просит себя потерпеть, пока не появится дома.       На выходе встречает парочку знакомых, пожимает им руки и с хмурым видом выходит за ворота школы. Сегодня жарко, солнце палит, как ненормальное, с Хёнджина даже пару капелек пота скатывается.       Настроения нет от слова совсем, и он пинает камень, валяющиеся под ногами. Потому что нефиг. Уже заворачивает за угол одного из домов, как видит парня, бегущего навстречу. Всё бы ничего, но тот резко остановился рядом с Хваном и посмотрел дикими глазами.       — Развернись.       — Чего?       Он хватает непонимающего парня за плечи и впечатывает в свое тело, а сам прижимается спиной к стене. Проходит всего пару секунд замешательства, и Джин хочет уже отпрянуть и наорать, но тот шипит, только сильнее жмется и кладет голову на плечо.       — Просто стой, не шевелись, — бормочет и сжимает плечи сильнее.       Рядом слышится топот ног, и мимо пробегают небольшая кучка парней.       — Где этот мелкий? Он точно забежал сюда, я видел!       — Ты идиот? Мы его опять упустили! Беги быстрее, иначе я тебе точно вмажу.       А Хван чувствует, как бешено бьется сердце напротив. Он буквально ощущает ритм, каждый стук улавливает. А тот, что стоит рядом, вообще не двигается, почти до синяков сжимает пальцами чужие плечи.       Стоит той толпе уйти, как парень убирает голову с плеча и откидывает её назад, подпирая стену. Прикрывает глаза, тяжело дышит и слегка улыбается. У него светлые волосы и острые скулы, хотя выглядит, как ребенок, чувствуется некая опасность, во взгляде читается азарт.       А он смотрит, знает, что нужно уже отойти, но не может, будто что-то удерживает его на месте.       — Ну, Лео, ну и мудак! — а Чонин, тот самый парень, вообще почти не дышит, когда чувствует теплоту тела напротив. Ему снова удалось сбежать от этих тупоголовых, что, в принципе, не удивительно, они же совсем безмозглые. — Хватит пялиться, — чувствует взгляд кожей, нутром, но глаза все равно не раскрывает.       А Хёнджин отшатывается, как ошпаренный хватается за руку, именно то место, где находится тату, ужасно жжет, словно на него опрокинули кипяток. Будто даже слышит шипение, как надуваются пузырьки и лопаются.       Парень говорит себе успокоиться, хотя внутри всё бьет током. Это совпадение, не больше.       — Спасибо, что помог, — Ян открывает глаза и взъерошивает светлые волосы. Тот, что напротив, кажется ему слишком знакомым, но он не может понять, где мог видеть его. — И…       — Я Хёнджин, не за что.       Хван хочет ударить себя по лицу кирпичом. Это вылетело у него случайно, как птичка из клетки. Слишком быстро. Слишком резко. Слишком нервно. Облизывает губы и отводит взгляд.       — Чонин, — смотрит на протянутую руку и пожимает её, всё ещё не поднимая глаз. Ему не стыдно, просто… слишком странное чувство, такого раньше точно не было. — В общем… ещё раз спасибо, мне нужно идти, пока эти тупоголовые не вернулись, — а парню вмиг становится неловко, он трет руку и кивает.       — Конечно, — Хёнджин тоже кивает и отворачивается, пытается унять бешеное сердце, а Чонин, уходя, сжимает локоть пальцами, жжет слишком сильно.       «Я Хёнджин, не за что».

***

      — Ты Кристофер Бан? — Хван пожимает руку парню, который только что подошел к школе. Светловолосый кивает и смотрит за его спину.       Хёнджин находит его внешность достаточно приятной, ему не нравится только, что на нём вместо школьного костюма полосатая водолазка, большая черная футболка поверх неё и джинсы.       — Да, а ты…       — Хван Хёнджин, президент школы. Сейчас мне нужно быстро показать тебе всё, пока урок идёт, а то там наплыв учеников, — объясняет и ведет за собой. — Ждешь кого-то?       — Знаешь тут ученика, кажется, в твоей параллели учится…       — Имя у него как?       Они идут по коридору, и попутно Хёнджин показывает на встречающиеся кабинеты. Крис даже не обращает внимания, потому что с первого раза точно не запомнит, пусть и будет булки поджимать в дальнейшем.       — Ли Феликс.       Хван замирает, делает вид, что вспоминает, но на самом деле просто начинает злиться, сам знает, почему. Ли нравится ему уже полгода, но парень никак не собирается выдавать себя, потому что они оба скоро закончат школу, не факт, что пойдут по одной дороге. К тому же, Феликс не особо дружит с такими, как Хёнджин.       — Да, знаю. Он учится в параллельном классе. Рыжий такой, да? — мрачнеет на глазах, но Крис этого не замечает, потому что в голове вспоминает парня, которого видел пару дней назад, который оставил его в подъезде и дал пищу для мозгов.       — Ага, у него ещё много…       — Нравится он тебе? — прерывает грубо, а потом, замечая, как напрягается Бан, натянуто улыбается и бьет парня в плечо. — Да ладно, ты так лыбишься.       — Нет, — врет, не краснея. — Он просто мой сосед.       Хёнджин хоть и верит в соулмейтов (тем более, своего, кажется, он уже нашел), всё равно не может отшвырнуть тягу к Ли, который улыбается слишком много, пока никто не видит, который всегда ходит вместе со своим другом, и который всегда поджимает губы. Об этом не знает никто, ни одна живая душа, кроме самого парня.       Хван не верит, но всё равно кивает.       Они так обходят всю школу, заходят к директору, чтобы поздороваться, потом уже спускаются со второго этажа, как звенит звонок с урока, и коридоры начинают заполняться шумом.       — Ну, понеслась, — бормочет президент школы, а потом, словно по команде, двери кабинетов открываются, и оттуда вываливаются школьники.

***

      Джисон почти несется к двери, в то время как Феликс медленно плетется за ним, попутно засовывая телефон в карман брюк. Он устал, хочет домой, куда прямо сейчас и пойдет. Снаружи шумно, это раздражает.       Но еще больше раздражает, когда Ли поднимает взгляд, и тот останавливается прямо на высоком светловолосом кудрявом парне, что стоит на лестничном пролете и смотрит ему в глаза.       — Если что, ты меня не видел, — шипит Джисону и заходит обратно в кабинет, хотя зря, потому что его уже заметили.       — Это кто был? Что за выделывания вообще? — Хан заходит за другом и смотрит, прищурившись. Его друг постоянно ведет себя неадекватно, но здесь что-то явно не так. — А ну признавайся, Ликс-и.       — Ещё раз так меня назовешь, я кину в тебя стул и точно ничего не скажу, — «грозится» Феликс, а потом вздыхает и поправляет волосы рукой. — Это…       — Какая встреча, Ли Феликс.       — Терпеть тебя не могу, — огрызается сразу же и смотрит на стоящего в дверях Криса, рядом с которым пристроился Хёнджин — один из друзей Джисона.       Ли в судьбу не верит, а вот Бан — запросто. После этого так вообще, хоть начать на коленях перед ней ползать.       — О, так это тот самый Крис, который… — на рот Джисона ложится рука друга, перекрывая пути к вечному стыду.       Я ему надаю, думает Феликс, ох как надаю. По полной программе.       — Привет, парни, — Хёнджин протягивает руку для пожатия мальчикам, и здоровается сначала с Ханом, а потом Ли, у которого ладонь слишком приятная, как раз созданная для того, чтобы Хван её держал.       А Феликс не удивляется тому, что президент школы с ним здоровается. Они пусть редко, но переговаривались даже пару раз, всё-таки это друг его друга. Сложно, но понятно.       — Это Крис, он новенький у нас, смотрю, вы уже знакомы, — улыбается, как ни в чем не бывало, никто даже натянутость не слышит. Хван прижимает пальцы к руке, потому что та снова начинает болеть, явно не очень хороший признак.       — Да, познакомились по чистой случайности, — отмахивается Ли, слышит, как усмехается Бан.       — Ты такой колючий, Феликс.       — А ты приставучий, Крис, — парирует рыжеволосый и пожимает плечами. — Идем, Джисон. Парни, — поворачивается к Хвану и Бану, — нам нужно откланяться, у нас задание, срочное задание.       — Я Джисон, — стоит только тому моргнуть, как Хан знакомится с Кристофером. — Не обижайся на этого тупика, — указывает кивком головы на друга, — он не всегда такой.       Он не всегда такой.       Хёнджин задерживает дыхание. Это всегда так, когда находишься рядом с чертовым Ли Феликсом, который взгляд притягивает, душит до приятной дури своим запахом, смотрит прямо под кожу.       Обычно спокойный и рассудительный Хван рядом с ним оказывается какой-то амёбой, неспособной даже вздохнуть нормально. Он должен признать, что завидует новенькому, который подобрался к предмету его обожания так близко, всего, догадывается, за пару дней.       — Я Крис, и да, Джисон, я знаю, что он не всегда такой, — Бан улыбается, смотрит на то, как убийственно смотрит на него Феликс, как поджимает губы и хмурит брови. Вспоминает сразу его мягкое «да, Крис?», а внутри всё орёт, что да, это его соулмейт.       Его.       Пусть он не верит в это, пусть считает, что нужно время, потому что парень готов ждать. Он готов отложить это время, познакомиться ближе.       — Как ты? — из Хвана это вываливается случайно, скорее всего, из-за взгляда Криса и Феликса. Они слишком долго друг на друга смотрели.       Ли удивляется, но этого не показывает, потому что, в конечном счете, тут рядом стоит тот, перед кем он ни за что этой эмоции не покажет.       — Всё хорошо, — хочет слегка улыбнуться ради приличия, но у него не выходит. Он почти никому не улыбается, потому что так надо. — А… ты? День не задался?       Ты не задался, думает с неприятной и режущей тоской Хёнджин.       — Просто устал немного, — кивает с пониманием.       А Джисон всё разговаривает с Кристофером, который, к слову, внимательно его слушает и кивает иногда.       — Джисон-а, нам пора, — тянет Феликс друга за локоть, потому что кабинет опустел, они остались там одни, звонок на урок скоро прозвенит, хоть они у них и закончились.       Ли хочется домой, и он совершенно точно (ага) не надеется, что его сосед пойдет с ним, потому что ну как будет терпеть его присутствие. Он совершенно точно не удивлен, что ему «попался» такой соулмейт, и уж определенно уверен, что Крис ему не нравится, потому что они из разных миров.       Потому что Кристофер похож на солнце, у него даже волосы при естественном свете немного блестят, он много улыбается, а ещё к тому же и вежливый.       Феликс пусть и не всегда, но частенько выпускает колючки и ходит мрачнее тучи, словно собирается кого-то грохнуть, что, в принципе, так и есть, потому что его раздражает собака верхних соседей, которая любит устраивать концерты перед сном и с утра пораньше.       — Да, идём, — кивает другу Хан, но потом вдруг останавливается и смотрит на Криса.       — Джис… — а Ли уже знает, о чём тот думает, но не успевает прервать его.       — Не хочешь составить нам компанию?       Твою ж мать, думает рыжеволосый и уже в сороковой раз сносит голову другу. Только этого не хватало. В глубине души (пусть и никогда не признает), он рад, что сосед идет с ними, потому что… да просто так. Просто рад и всё. Что ему, беспричинно радоваться нельзя?       — Оу, ну если Феликс… — сколько бы Крису не хотелось позлить своего соулмейта, он же решает позаботиться о его границах.       — Я тебе кто, босс? — Ли скрещивает руки на груди. — Почему ты спрашиваешь моего мнения?       А Хан вдруг начинает улыбаться, потому что теперь точно уверен, — они оба друг другу пусть немного, но нравятся. Он вообще считает себя по натуре шиппером, к тому же, от начала до конца знает практически все сны друга, в которых появлялся Бан. Знает и то, что Феликсу снова начали сниться кошмары, потому что светловолосый просто пропал. Это определенно поэтому. И сейчас Джисон считает чуть ли не своим долгом дать обоим понять, что соулмейты действительно существуют, и что им повезло. Друг друга они нашли.       А Хёнджин мало того чувствует себя не в своей тарелке, так теперь и предмет его обожания начал косо посматривать на новенького. Так нельзя, это больно.       — Знаете, у меня сейчас урок начнется, я пойду, — вранье, нет у него уроков, а даже если бы и были, он не до конца всё рассказал Бану, всё равно освобожден. — Всем пока, увидимся завтра.       Даже не дает что-либо ответить, потому что тут же быстро выбегает из практически пустого кабинета.       — Что это с ним? — хмурится Крис и смотрит на проем двери, за которым скрылся Хван.       — Он же президент школы, с таким статусом у кого хочешь кукуха двинется.