Кукурузное поле

Что ж, тогда мы оба спятили. -Я никому не скажу. Вилли только мой, правда? -Правда. -Вилли никогда не уйдет? -Не уйдет. -Это хорошо. Джимми устал быть одним человеком на ферме, - Картер уткнулся носом в шею Фостера. -Иди, у нас много работы, Джим, и постарайся говорить «я» вместо «Джимми», мне так больше нравится, - Уильям решил поискать другой подход. -Хорошо, Вилли! – Джеймс вскарабкался по лестнице. Уильям принялся выносить мешки. Предстоит много работы. Как хорошо, что вокруг на несколько километров ни души. Он видел несколько ферм, но они явно стояли много лет заброшенными. Интересно, почему? Внезапно что-то привлекло внимание Фостера. Он опустил один из мешков и посмотрел на стену. В рассеянном солнечном свете, проникавшем сюда через проем, стали видны слова, выцарапанные в глиняной стене. «Джинни», «Бэтти», «Клара»… Много имен. Не меньше тридцати. Джимми что-то говорил про девочку. Возможно, она была здесь не одна? Что здесь происходило? Мешков было двадцать два, он мог стать двадцать третьим. Но им станет этот негр, которому не посчастливилось отказать очень настойчивому олигофрену, почти патологически нуждающемуся в сексе. Что они сделали с тобой, чтобы превратить в это? Вопрос один и тот же. Что здесь происходило? Вскоре вернулся Джим, он принес с собой большой кухонный нож и топор, движения были аккуратными, хоть и неуклюжими, ничего лишнего, что говорило о привычности действий. Уильям включился в работу. Вскоре негр был упакован. Эти люди всего лишь травоядные и мелкие хищники. Даже папаша Картер. Потому что ни один Зверь не станет охотиться на детеныша. Только жалкие хищники, неспособные на большее. Теперь их ждет соседство с аллигаторами. Они должны уйти. Отказавшие травоядные бедолаги, которых дома ждут невесты, жены и матери. Мелкие хищники, которые согласились трахаться с Джимми, но затем все равно хотели уйти. И эти твари, что сделали это с ним, сделали его убийцей, что даже не способен осознать свои действия. На то, чтобы вынести все мешки нам потребовалось около трех часов. Я был ужасно вымотан, но не мог остановиться, пока мы не вычистили погреб. Даже имена со стен. -Не надо, пусть останутся, - сказал Джим, наблюдая, как Фостер скоблит имена, - эти рисунки красивые. -Это буквы, а не изображения. Разве ты не умеешь читать? -Нет, - Джеймс пожал плечами, - папа говорил, что мне не нужно, если он не умеет. Я умею считать до пятидесяти. А еще умею писать свое имя, - гордо сообщил Картер. -Ты знаешь, что здесь написано? -Там имена девочек, они все писали свои имена. Папа говорил, их было много. Он говорил, все девочки мечтают, чтобы их трахали. Что он исполнил их мечты. -Твой папа врал, Джимми. Он врал тебе. Девочки тоже должны уйти, я должен стереть их имена. -Но тогда от них ничего не останется. Ведь их папа скидывал в болото. -Они обретут покой, когда на земле о них останется только память в сердцах близких. Джимми долго молчал. -Вилли? -А? -А ты говоришь мне правду? -Да, Джим. -Почему? -Я Зверь, я ненавижу вранье. -А ведь Джимми врал шерифу, ты ненавидишь Джимми? -Ты врал во спасение, это хорошая ложь. И ты соврешь снова, если тебя спросят обо мне. -Ты любишь Джимми? Уильям поколебался. -Нет, Джим. Слишком мало времени прошло. Мне нужно больше. -А Джимми тебя уже любит, - серьезно сказал Картер. -Спасибо, - Фостер похлопал парня по плечу. Когда со стены исчезли имена, дышать стало как будто легче. Это место может мне пригодиться. Спрятать мою одежду и… Спрятать одежду, ну конечно же! -Джим, - позвал Уильям, - нам нужно будет избавиться от одежды тех людей, а мою мы спрячем здесь. -Нет, - заупрямился Джеймс, - Джимми нравится перебирать их одежду, она пахнет ими. -Они должны уйти полностью, Джим. Иначе мне придется уйти. -Нет! Вилли обещал! – заканючил Картер. -Я обещал, но ты меня вынуждаешь. Ты хочешь хранить одежду других мужчин, значит, ты не любишь меня! -Люблю! -Нет, не любишь! -Люблю! – Джим сорвался в крик. -Тогда слушайся и делай, что я тебе говорю. Мы должны закопать их одежду, где-нибудь подальше от дома. Джим насупился и замолчал, что-то обдумывая. Фостер посмотрел на него. Что этот олигофрен может задумать? Нет-нет… Надо отвлечь его. -Джим, если ты будешь хорошо себя вести и будешь меня беспрекословно слушать, то я сделаю для тебя то, что ты делал утром для меня, - предложил Уильям. Картер засиял. -Давай поскорее покончим с этим, а потом приступим к работе, - сказал Фостер. Работа в поле довольно тяжелая, но одновременно приятная. В городе никогда не пахнет так, как в поле. Если когда-то у вас возникнут проблемы, которые в сутолоке города некогда обдумать, выйдите хотя бы в парк. Людям, пусть и социальным животным, все-таки очень полезно бывать одним. Это помогает думать. Я много думал о том, что было со мной за эти годы, но все больше и больше занимала мой ум тайна этого ужасного дома, где в Аду мечется мой дефектный Зверь. Его разум навсегда поврежден, он никогда не сможет осознавать и воспринимать мир как я, но он может быть послушным орудием в моих руках, и я распоряжусь им лучше, чем все до меня. Все же, мы похожи, мы оба убивали тех, кто сильнее нас. И возможно мы сможем найти общий язык. В любовь я не верю, но если слабоумный так думает, что ж, тем проще будет руководить его действиями. Направить его в новое русло, вывести из старой колеи, в которой он рано или поздно похоронит себя. Что же касается гомосексуализма, который, несомненно, был привит неправильным воспитанием, думаю, он не сильно мешает моей цели создать стаю. Джим усердный и страстный любовник, и эта еще одна нить, за которую я смогу его дергать. Картер-старший был подлым глупцом, который не замечал, что под его крышей растет будущий Зверь, он видел только больного слабоумием мальчика, я вижу больше. Я никогда не испытывал интереса к мужской плоти, но Джим прошлой ночью показал мне, что я могу получить от нее удовольствие не меньше чем от женщины. Весомым плюсом Картера является его преданность, он не поступит так, как поступила Лили. Моя невеста, которая меня не дождалась. Два мальчика топтались на месте. Со стен лилась нежная музыка Иоганна Штрауса. -Повторяй за мной, - тихо велел русый, он держал рыжего в мужской позиции, - раз, два, три, раз, два, три! Вот, смотри, у нас уже получается! -А с ней ты тоже танцевал вальс? – спросил рыжеволосый. Музыка оборвалась, как будто кто-то невидимый брякнул обеими руками по клавишам и захлопнул крышку. По возвращению в Нью-Йорк мне казалось, что все наладится. В тот день мама устроила вечер в мою честь. Я надеялся, что она, наконец, будет мной гордиться, станет обращать на меня внимание. Но в тот вечер, как и все вечера до, она была среди гостей, забыв обо мне. Не знаю, может быть у кого-то из людей бывает так? Когда они чувствуют себя лишними в родном доме, когда кажется, исчезни, и никто не заметит. Мама всегда не обращала на меня внимания. Когда папа ругал меня или бил, она всегда вставала на его сторону. Потому что он муж, хозяин в доме, а я всего лишь сын. Я наблюдал, как мама и Лили болтали с гостями, даже не глядя в мою сторону. Мне показалось, что они представляют собой какое-то сюрреалистичное аморфное двухголовое существо. В котором не было ничего от человека. Мальчик встал перед женщиной в вуали. Вместо лица зеркало, в которое она поправила прическу. Мальчик бежит прочь, прочь от нее по зеркальному коридору, останавливается, смотрит на себя. Но в зеркалах ничего нет. Тогда я взял с собой складной нож и вышел на улицу. Мне нужно кого-нибудь убить. Только так я смогу снять маску человека с лица Зверя. Мимо спешила леди с двумя малышами и черной няней. -Спасибо, что встретила нас, одним так страшно возвращаться, - прощебетала леди. -Ну что вы, я ведь понимаю… Разговор утонул за их спинами. Нет, мне нужны не они. Травоядная самка со своими детенышами, которые, возможно, могут стать одними из Зверей. Я не трону их… Мне нужен кто-то другой… Уильям летел по улицам, уходя все дальше от благополучных кварталов, туда, где узкие переулки с мелкими хищниками. Мне нужна жизнь кого-то из них. Если человек Уильям не может добиться даже внимания своей матери, то Зверь Уильям может все, и ее внимание ему не нужно! -Курить найдется, сэр? – его внимание привлек голос кого-то постороннего. -Да, - Фостер достал сигареты. Но вместо одной небритый мужчина схватил всю пачку. -О, а вы дорогие сигареты курите, сэр! Может еще и кошелек найдется? – он угрожающе извлек из кармана пистолет. Уильям не почувствовал страх, он с любопытством рассматривал оружие, будто оно направлено не на него. -Армейский браунинг М1911, магазин на 7 патронов? У какого военного ты его забрал? -Я сам служил! – огрызнулся мужчина, - Гони кошелек! Фостер сделал вид, что полез в карман за бумажником, грабитель воззрился на его руку. -Быстрей! – занервничал мужчина. Уильям медленно потянул руку с кошельком из кармана, но одновременно с этим дернул руку из второго кармана. Он поднырнул под руку с пистолетом. Пуля чиркнула по уличному фонарю, срикошетила в кирпичную стену. Нож жадно вошел в горло мужчины. Уильям отстранился, избегая кровавых брызг, а потом дернул лезвие от себя. Незадачливый грабитель выронил пистолет, судорожно попытался схватиться за Уильяма. Но Фостер отстранился. Мужчина рухнул на колени, а потом лицом вперед. Фостер тщательно вытер лезвие и руки о полу пиджака лежавшего. Затем он сложил нож и убрал в карман. Им овладело какое-то чудовищное ледяное спокойствие. Да… Теперь он спокоен… Уильям вернулся домой, вымыл нож и руки, а потом вышел к людям. Его не было около часа. Но никто не заметил его отсутствия. Впоследствии он убил еще нескольких мужчин. Грабители, пьяные сыночки папочек с Уолл-стрит... Я выслеживал и резал их. Я сделаю этот мир немного чище. На операционном столе лежал парень. У него был рак на ранней стадии. Вырезать опухоль, мы его вытянем… Уильям посмотрел на больного, а потом коснулся намеченного места разреза. Перед глазами вспыхнул образ такого же паренька, там в яме. Только в руках был не скальпель. А камень. Убить… Пальцы задрожали. Фостер почувствовал, что теряет контроль над руками. Он выронил скальпель и выбежал из операционной. Разбитый череп, из которого грязными пальцами приходилось выковыривать кусочки сочного мозга. Уильям почувствовал, как тошнота подступила к горлу. -С вами все в порядке? – к нему подбежала медсестра. -Я… - Фостер сорвал с лица маску, у него было ощущение, что она его душит, - Я… Перед глазами стояло то мертвое лицо с жалобным выражением. -Я не могу больше оперировать… Я не могу… - Уильям посмотрел на свои руки в стерильных перчатках, кажется, будто они залиты кровью и мозговым веществом. Руки его тряслись, его колотило в судороге. -Позовите другого хирурга… Я не могу… Я не могу… - он повторял это без конца как безумец. Зверь не может оперировать, не может спасать жизни, он способен только убивать. Уильям пытался стряхнуть с рук невидимые кровавые сгустки. Кажется, я попал в ловушку… Рыжий мальчик сжал ладошку русого. -Ты больше не лечил людей? -Лечил, но я только консультировал. Меня несколько раз пытались направить на операции, но я отказывался. Я не мог рисковать жизнями моих пациентов, я не хотел убить случайно. Только нарочно. -Говорят, доктор Фостер прошел через Ад! -Он перестал оперировать, ты знаешь? -Да, а почему? -Поствоенный синдром. Тремор рук. Бедняжка! Он ведь был таким хорошим хирургом! Если он узнает о Лили, это его убьет… Медсестры шушукались на посту, когда бесшумный Уильям вышел из-за угла и поравнялся со столом. Они как по команде вздрогнули. -Доктор Фостер! Мы вас не заметили… - выдохнула одна, - Как ваши дела? -Что я узнаю о Лили? – поинтересовался Уильям. Девушки переглянулись. -Ну, наверное, вы все равно узнаете об этом от кого-нибудь, - нерешительно проговорила одна, - Пока вы были на фронте, Лили стала встречаться с новым отоларингологом мистером Кларком, он постоянно забирал ее с работы. Я собственными ушами слышала, как она флиртовала с ним. Уильям задумчиво посмотрел на говорившую медсестру. Должно быть, он должен был ожидать нечто подобное, но все-таки в глубине души он считал Лили, принадлежащей ему одному. Что ж… -Спасибо, Элиза, лучше быть предупрежденным, чем потом быть горько разочарованным в своих ожиданиях. Принесите мне карту мистера Джексона, когда придут анализы. Он любезно улыбнулся обеим девушкам и ушел. Внутри у него кипел целый адский котел. Если только она сама мне скажет, если только сама… Меня не было четыре года, если она только удовлетворяла сексуальные желания, я бы простил ее, я и сам на Окинаве после больницы изменил ей с Акико. Но если она встречается с ним, то должна разорвать нашу помолвку. Она должна была признаться мне сразу, как я вернулся, а не делать вид, что все по-прежнему. Вечером она приготовила коктейли, но он пить не стал. Увидев отставленный бокал, она присела рядом и отпила из своего. -Я так рада, что ты вернулся. Твоя мама хочет назначить свадьбу на следующий месяц. Мы слишком долго ждали этого, да, милый? – прощебетала она. -Ты уже вписала в список гостей мистера Кларка? – поинтересовался он и закурил. -Какого мистера Кларка? – Лили напряглась. Остановившийся немигающий змеиный взгляд вогнал ее в ступор, она смотрела на него как кролик на удава. Уильям молча глядел на невесту. На мгновение ему показалось, что он видит огромную вульву с накрашенными губами и белоснежными зубами. Он моргнул, видение исчезло. Я возлагал на нее надежды, сам себя обманывая. Она не то, что мне нужно, она никогда не станет моей стаей, никогда ею не была. Я думал, что смогу заслужить любовь матери вместо ее равнодушия, если буду похож на обычных людей, если она сможет мной гордиться. Но эта женщина обманула меня, поддерживая мои иллюзии. Думал, что меня могут любить. Считал Лили своей женщиной, но лишь обманывал себя. Уильям почувствовал отвращение к этим чувственным губам, он провел по ним пальцем. -Что ты делаешь, смажешь мне помаду! – возмутилась Лили, отстраняясь. Она схватила салфетку, пытаясь стереть размазанную вокруг рта красноту. -Ты давно с ним трахаешься? – спросил Уильям. Ненавижу этот нарисованный румянец, взбитые крашеные локоны… -О чем ты? – она оробела. Фостер затянулся и выпустил дым в сторону. -Ты любишь его? -Не понимаю, о чем ты говоришь! – Лили вскочила, - Если ты меня в чем-то подозреваешь… Если Джон тебе что-то сказал, то все это глупости. Мы один лишь раз целовались на вечеринке. Я выпила лишнего, и он этим бесстыдно воспользовался. Но клянусь тебе, больше ничего не было! Мы даже не общались! -Так вот как его зовут? – медленно произнес Уильям и поднялся с дивана. -Только не говори, что ты не знал, - упрекнула его она. -Нет, не знал. -После того раза он пару раз меня подвозил и все! -При этом вы даже не общались? То есть, трахались молча? Она дала ему пощечину. Уильям даже не заметил этого. -Как ты смеешь меня упрекать? Тебя не было четыре года! Я думала, ты мертв! Мне нужно заботиться о своем будущем! Если бы ты женился на мне до войны, то я вполне была бы обеспечена! А Джон меня любит! Сейчас все супружеские пары, которые я знаю, милые приличные люди, всегда имеют любовников и любовниц! -Ты хочешь выйти за меня, но продолжать трахаться с ним? – поинтересовался Уильям. -Ты постоянно избегал меня, брал дополнительные смены, думаешь, я не замечала?! – она смягчила голос, - Давай лучше забудем об этом. Если тебе неприятно, я брошу Джона. -А кто будет вместо него? Какой-нибудь Джордж или Майкл? Ненавижу эти лживые глаза. Я позволил себе увлечься ею, потому что она так независимо и гордо смотрела на меня. Как настоящая хищница. -Я не шлюха! Не смей так со мной разговаривать! В отличие от тебя он не боится заниматься сексом при свете! А ты трус! Трус и импотент! – она снова занесла руку, чтобы ударить его. Он перехватил ее руку и сжал в своей. Она завизжала. -Ты сломаешь мне запястье, Уильям, прекрати! Фостер словно во сне увидел, как его вторая рука вытащила окурок изо рта и загасила его в ее глазнице. Лили закричала. -Отпусти меня, выродок! Монстр! Убийца! -Я Зверь, - поправил ее Уильям с каким-то ледяным спокойствием, но внутри его колотило. Он вцепился в тонкую шейку с ниткой жемчуга зубами. Также как перегрызал шеи офицерам из ямы. Когда Лили перестала трепыхаться, Уильям подхватил ее и унес на кухню. Раздев и расчленив труп, он засунул ее куски в холодильник.