Кукурузное поле

Мальчик обошел мужчину, стоявшего в луче света посреди черного пространства. Рыжеволосый стоял в темноте. -Ты поступил не как Зверь. Ты убил леди! Ты же зарекался убивать самок! – упрекнул мальчик, остановившись напротив мужчины. Взрослый посмотрел на него, а потом на свои руки. Белая рубашка, рукава закатаны по локоть. Открытая кожа покрыта кровью. -Я хотел, чтобы Лили принадлежала только мне. Чтобы смотрела только на меня. -Но разве это не мама должна была глядеть на тебя? Ты убил Лили вместо мамы? -Нет, ты не понимаешь, - мужчина в отчаянии мотнул головой, - я так одинок, меня никто не понимает. Руфь нет в живых. Нет никого кто захотел бы стать моей стаей, убивать вместе со мной. -Ты отомстил ей за разочарование, за то, что ты ожидал от нее больше, чем она могла дать, за то, что обманул самого себя, - мальчик заглянул мужчине в глаза, - но это значит, что ты слабый Зверь, Вилли. -Прости… Прости… Прости… - лихорадочно опустил взгляд мужчина, в конце концов срываясь на крик. -Ты должен убивать только крепких здоровых мужчин. Это добыча Зверя, что сделает тебя сильнее. -Я не мог ее отпустить. Я съем ее всю до кусочка, так она станет моей. -Ты подвергаешь нас всех опасности, Вилли. -Прости… Луч света погас. В каждом из нас живет не один человек. За годы накапливается много Я, исполняющих разные социальные роли. Кто-то из них так и не вырастает. Потому что именно в этом возрасте случается что-то такое, через что человек не в силах перешагнуть. Прислушайся, вдали от суеты, в ночной темноте, ты не один. Джон Кларк, молодой человек, захлопнул авто и направился к дому. После третьего стука, молодой человек игнорировал дверной звонок, Уильям открыл дверь. -Лили здесь? – требовательно спросил Кларк. -Нет, она ушла вчера вечером, - ответил Фостер. -Она не появилась в больнице сегодня. А в хирургическом отделении мне сказали, что ты взял отгул! Пропусти меня! – Кларк оттолкнул Уильяма и прошел внутрь. Фостер не стал ему препятствовать. Он лишь посмотрел на машину. Это может стать проблемой… -Лили! – Кларк прокричал ее имя. -Ее здесь нет, - спокойно ответил Уильям. -Где она? Я звонил ее родителям, они тоже не видели ее сегодня! – Джон схватил Уильяма за грудки. Фостер сжал его руки в своих так, что молодой мужчина скривился от боли и отпустил рубашку. -Как я уже сказал, вчера она ушла. Возможно, отправилась к кому-нибудь еще. А вам не помешало бы представиться, прежде чем врываться в мой дом. -Джон Кларк, - будто выплюнул произнес парень, - мне известно, что тебе сказали о нас с Лили. -Будете все отрицать? – поинтересовался Уильям. -Нет! Не буду! Я люблю ее и даже предлагал ей бросить такого старого козла как ты! Но я не в силах ее содержать! Она говорила, что ты сбежал добровольцем в армию, потому что импотент! -Она обсуждала с вами нашу личную жизнь? Уильям почувствовал нарастающую тоску, но задавил ее на корню. Зверь не чувствует, Зверю не страшно. Я хочу жить, несмотря ни на что. Джон прошел по комнатам. На кухне он остановился и закурил, взяв сигарету из пачки, лежавшей на столе. Уильям молчал. -Вот что, - наконец сказал Кларк, осматривая помещение, - если узнаю, что ты ее хоть пальцем тронул… Джон даже не смотрел на застывшего в дверном проеме Уильяма. Фостер бросился на Кларка и сдавил горло молодого человека. Жалкий, самонадеянный, мелкий хищник, что явился в логово матерого Зверя. Парень пытался отбиваться. Но он явно никогда не поднимал ничего тяжелее отоскопа. Уильям повалил его на пол и перенаправил весь вес на руки. Джон перестал дергаться. Фостер подержал руки на горле еще несколько минут, а потом отпустил. Мальчики неловко топтались на месте, вальсирующие движения не давались рыжему. -Что ты сделал с ним потом? Русый тяжело вздохнул. -Есть его не хотелось. Я включил музыку погромче, чтобы соседи думали, что у меня вечеринка, а через пару часов, когда совсем стемнело, надел на Джона платье Лили, ее плащ и скальп, перекинув его руку через плечо, а сам надел его одежду и шляпу. Соседи решили, будто Джон увез мою Лили, пьяную вдрызг. На самом деле я отвез Кларка за город и закопал, скальп и одежду Лили отдельно от него, я переоделся в свою одежду, в его было слишком тесно, а машину я припарковал в самом неблагополучном районе, оставил ключи в замке зажигания. Ее так и не нашли. -Ты хотел, чтобы он ушел? -Да, из моей и Лили жизни. Полиция и в самом деле появлялась в моем доме, но на мне не было ни тени подозрений. Мои соседи рассказали то, что я и хотел. А я пояснил, что мы современные люди, сейчас у каждого есть любовник или любовница, что я их отпустил развлечься. Мы мило беседовали в гостиной, тогда как в холодильнике лежала расчлененная Лили. Я пояснил, что попросил отгул на работе, потому что мы с Лили хотели побыть вместе. Когда они ушли, я отправился на кухню и приготовил себе стейк. Из мякоти ее задницы. А то, что осталось от ее головы лежала на широком блюде и взирало на меня. Во время обеда я с ней разговаривал. Не знаю, должно быть, я был не в себе. Мне просто хотелось побыть с ней еще немного. А на следующий день я вышел на работу как обычно. Вечером я позвонил родителям Лили и поинтересовался, не появлялась ли она, что я беспокоюсь. Они тоже волновались. Зверь не должен врать, не должен быть коварным. Мне было это неприятно, но я должен был делать вид, что я как все. Иначе меня будут гнать с облавами, пока не сделают тоже самое, что сделали с Самсоном, с Руфь… -Что пошло не так? – спросил рыжий мальчик. -Моя мама пришла. -Я пришла проверить, как ты. Лили в розыске. Джон тоже. Она не звонила тебе? – чопорная леди с завитыми локонами под шляпкой шагнула в дом. -Нет, мама. Уверен, они с Джоном прекрасно проводят время. Женщина пропустила его слова мимо ушей и, подхватив свои свертки, прошла на кухню. -Бедняжка Лили, куда же она могла пропасть? После войны в городе стало много беженцев, эти ужасные люди из Восточной Европы со своим невразумительным акцентом, чернокожие, как будто у нас своих мало было… Я боюсь за нее. Я принесла тебе продукты, не представляю, чем ты тут питаешься, пока Лили нет. Ты так и не нанял кухарку? Я тебе говорила… - женщина кружила по кухне, раскладывая по шкафчикам принесенное. -Мам, ты знала о ней и Джоне Кларке? – поинтересовался Уильям, прислонившись спиной к дверному косяку. Она сняла шляпку и продолжила говорить что-то, как будто его не слышала. Как же это удобно… Пропускать мимо ушей, закрывать на все глаза. Выбрасывать из памяти все ненужное, все лишнее, все важное, то, что выходит за пределы твоего тесного мирка. Мама… Ты всегда была такой… Мама подошла к холодильнику. Уильям даже не попытался ее остановить. Он чувствовал какое-то странное любопытство и еще спокойствие, и мрачное удовлетворение. Лили… Ты все время говоришь о ком-то другом. Женщина распахнула дверцу и ахнула, зажав рот, она в ужасе взирала на содержимое. Уильям обнял мать со спины, положил ей голову на макушку, на что не осмелился бы раньше в страхе перед обвинением в дурном воспитании. -Теперь она никогда не уйдет к Джону, мам. Ты всегда обращала внимание на других, всегда говорила, что я дурно воспитан, что огорчаю отца. Ты молчала, когда он избивал меня. Ты ничего мне не разрешала, мне нельзя было проявлять любовь и привязанность, и я забыл, как это делать. Я думал, что Лили станет моей женщиной, но она была чьей-то еще. Это так странно, мама, вы пытались сделать из меня джентльмена, выдавив все человеческое, а в результате я стал Зверем. Может, ты хоть теперь обратишь на меня внимание? Женщина задрожала. -Уильям… - наконец сказала она, - ты болен… Адвокаты могут признать тебя невменяемым, мы положим тебя в самую лучшую психиатрическую лечебницу… -Нет, мам, не положите, - мягко возразил Уильям, - теперь мы поступим так, как я считаю нужным. Я отпущу тебя, ты возьмешь свою шляпку и уйдешь. -Так ты и есть Манхэттенский Зверь, о котором пишут в газетах? Это ты убивал тех парней из приличных семей? -Да, мам. Гангстеров и парней из самых приличных семей, - покорно подтвердил Фостер. -Вилли, тебе нужна помощь… - пролепетала женщина. -Была нужна, мам. Прощай… Он отпустил ее, на негнущихся ногах пожилая женщина подошла к столу и взяла свою шляпку. Уильям проводил ее до двери, а потом пошел в спальню и оделся, надел легкое пальто, несмотря на то, что было уже начало июня. Ночи могут быть довольно холодными. Он взял бумажник, складной нож и вышел через черную дверь. Мать позвонит в полицию, они скоро приедут. Но его здесь уже не будет. Такова судьба Зверя. Если ты не можешь мимикрировать в человека, то тебе остается лишь бежать, пока они не загонят тебя в угол. Расцвет экономики страны, которая должна была бы как все остальные страдать от последствий Второй мировой войны, ему придется встречать в бегах. Из города можно убраться на автобусе, а там на попутках. Документы больше не нужны. Уильям Томас Фостер, успешный хирург, канул в небытие. И я никогда еще не чувствовал себя настолько свободным…