Кукурузное поле

Уильям прошел в церковь. Шла служба. Вокруг не было ни одного белого. Мужчины и женщины очень странно смотрели на него, но никто не проронил ни слова. Фостер встал с краю и заставил себя отключиться от окружающего мира, он даже вслушивался в речь священника и слова песнопений. Молодой мужчина пытался почувствовать, кто из этих молодых женщин Руфь, его подруга детства. В газетах еще ничего не писали об убийствах тех людей, он внимательно отслеживает каждый день. Возможно, она еще не убила их, может ли быть, чтобы она отказалась от мести? Внутри начинало колотить при одной мысли об этом. Может ли быть, что она отступилась? Нет, не верю! Где же ты, Руфь? Перед внутренним взором стоял образ маленькой девочки, которая смотрела на него с застиранной подушки в хижине много лет назад. Уйдя внутрь себя, он не сразу заметил, как к нему приблизилась девушка в светло-голубом глухом платье. Она отличалась от остальных девушек в деревенских цветастых платьицах. Ее глаза смотрели прямо на него, прямо, без страха как у других. Он протянул ей руку, и она ее пожала. Люди вокруг смотрели на них очень удивленно. Еще бы, белый, заявившийся в черную церковь, пожимает руку негритянке. Они вышли вдвоем, не проронив ни слова. На улице было прохладно, и он молча предложил ей свой пиджак, Руфь накинула его на плечи. -Ты наверное думал, не изменилась ли я, стала ли Зверем, как ты и говорил, или смирилась с участью. Я тоже думала это о тебе, но бабушка читала мне газету, где говорилось об аварии. Это ты постарался? Уильям кивнул. Она повторила его движение. -Я так и думала. Ты сдержал свое слово и показал мне путь. Я не могла свернуть с него. -Ты все еще не убила их? -Я сделаю это. Очень скоро. Я решила встретиться с тобой, чтобы попрощаться. -О чем ты? -Я осознаю, что судьба Зверя зависит от того, смогут ли загнать охотники. На самом деле при всей своей силе Зверь слаб, ведь он одинок. -Ты не одинока, - Уильям сжал ее узкую ладонь. -Двое против целого мира. Это бесконечно мало. Ты хоть понимаешь, насколько это ничтожно? Но ты ничего не понимаешь, ты не изменился, потому что ты пришел. Роуз была уверена, что ты пошлешь ее к чертям! – легкий белозубый смешок. -Я бы этого не сделал. -Я знаю. Теперь она тоже. Ты стал студентом? -Да, я решил изучить людей изнутри. Я хочу стать хирургом. -Очень хорошо. Ты вспоминал меня? -Да, каждую ночь я думал о тебе, - кивнул Уильям. Они не заметили, как остановились. Она посмотрела на него, как-то откровенно. Такой взгляд говорит больше чем любые слова. Уильям почувствовал, как его опалил жар, будто он открыл створку раскаленной печи. -Я не могу понять одиночества, потому что я никогда не был с кем-то вместе. Я не вижу разницы. -Хранил себя для меня? – со смешком спросила она. -Для своей хищницы. Ты моя хищница? -Твоя, - с вызовом ответила Руфь, - сделай мне одолжение. -Все, что ты захочешь. -Читай газеты, отслеживай мой путь. И если в конце меня ждут охотники, приди. Не для спасения, я не принцесса и не жду сказки с хорошим концом. Просто я хочу, чтобы в толпе охотников был такой же как я. -Я буду там, - пообещал Уильям. На большой белой музыкальной шкатулке танцевала фарфоровая балерина в человеческий рост с серебряной кожей и золотыми глазами. Она делала плавное механическое фуэтэ. Музыка шла по кругу, как и танцовщица повторяла одни и те же движения. -Наверное, я должен ревновать ее к тебе? – неловко рассмеялся рыжий, пытливо заглядывая в глаза русому. Младший мальчик покровительственно держал старшего за руку, обводя вокруг шкатулки. -Она важный компонент моего становления. Ты не должен ревновать ко мне то, что является частью меня. Рыжеволосый напряженно рассмеялся, и русый сжал его мозолистую ладошку в своей. -Ты трахался с ней в ту ночь? – почти шепотом спросил мальчик, не сводя взгляда с балерины. Можно было представить, что этот вопрос лишь послышался, ведь он так увлеченно смотрел на нее. -Я всегда любил фарфоровых кукол, мне нравилось все изящное, хрупкое и нежное. Но я никогда не отождествлял себя с ними, - мальчик провел по краю жемчужного подола платья балерины, - чувствуя себя хищником, я ценил их за недолговечную и чистую красоту. Изящная наивность. Леди напоминали мне их, даже если их умы были нечистыми, поэтому я никогда не желал их. Но Руфь не была леди. Зверь хотел ее, я лишь наблюдал за тем, что они делали в той гостинице. Он провел с ней всю ночь. -А здесь есть другие Уильямы Фостеры? – поинтересовался рыжеволосый мальчик. -Да, нас много. Каждый возникал в какой-то промежуток жизни нашего общего тела. Но каждый из них подчиняется мне. Рыжий рассмеялся. -Ты такой сильный, столько взрослых тебе подчиняются! -Это естественно, ведь я тот ствол, из которого они ведут свое происхождение. -Значит ты одно большое дерево! – рыжий хлопнул в ладоши. -Да, а тот малыш, которого мы видели в той комнате, это мои корни. Если бы не окружающая среда, нарушившая естественное развитие, то его ствол был бы другим. -Это хорошо, что ты есть. Я теперь не один, - улыбнулся рыжеволосый. Русый мальчик усмехнулся. -Неужели в твоей голове только один Джим Картер? -Ага, и я должен успевать повсюду! – рассмеялся рыжий. -Я хочу помочь тебе вырастить в себе полноценного Зверя, я думаю, у тебя есть хороший потенциал. Старший мальчик расплылся в улыбке. -Доброе утро, Вилли! – Картер забросил на бедро Фостера ногу и поцеловал мужчину в висок. Уильям открыл глаза. -Доброе утро, Джим. Твой стояк упирается мне в бедро. -Ага! – беззаботно согласился Картер. -Тебя не утомляет так много заниматься сексом? -Не-а, я совсем не устаю! Раньше уставал, а теперь Джимми много лет, Джимми может много трахаться. Джимми это любит! – Картер потерся о Фостера. -Ты опять говоришь о себе в третьем лице. -Джимми плохой? Джимми надо наказать себя? – недоуменно спросил Картер. -Нет, все в порядке. Не вздумай причинять себе вред, иначе я рассержусь. Картер закивал, а потом стал тереться интенсивнее, потянулся к губам Фостера. Эта гиперсексуальность явное отклонение, возможно из-за наличия олигофрении, но несомненно немалую роль в заболевании сыграли насильственные действия в детстве. Любопытно. Уильям попытался расслабиться, отвлечься от осознания умственной и психической неполноценности партнера, Джеймс взрослый мужчина, который может потерять эмоциональную стабильность в любой момент. Но кроме того он находится в стадии становления Зверя, пусть он пока и не осознает своих убийств. И он очень умелый и страстный любовник, пусть и выдрессированный на секс в любое время суток, в любом месте и с любым количеством партнеров. Больше никого не будет. То, что я забрал себе, остается моим. Правда, Лили? Возможно сатириазис, определенно с наличием парафилий. Уильям вспомнил вчерашний фокус с платьем. Оно все еще валялось скомканное на полу. Больше он его не наденет. Скорее я отрежу ему руки. -Джим, послушай, ты больше не наденешь женское платье, ты понимаешь? – спросил Уильям. Картер удивленно оторвался от его члена. Губы его распухли и раскраснелись. Он стоял на четвереньках, расставив ноги по обе стороны от коленей Уильяма и дрочил себе одной рукой. -Вилли не нравится платье? -Ты помнищь, что было вчера? -Да, Вилли рассердился. А потом очень хорошо отодрал Джимми. Джимми нравится! -Я хочу, чтобы ты сегодня выбросил все платья, парики, косметику, все, что есть у тебя женского! Откуда твой папа все это принес? -С чердака! Уильям вспомнил. Ну конечно же! -Там где живет призрак? -Да! – Джимми утвердительно кивнул. -Сегодня мы пойдем туда. Рука Картера замерла. -Нет! Папа говорил… -Твой папа врал, - оборвал его Уильям, - я Зверь, я не боюсь привидение. Я пойду туда и прогоню любого призрака, чтобы он или она не пугал тебя. -Вилли сильный и смелый! – Джеймс расплылся в улыбке, а потом радостно потянулся за остатками вазелина. И Уильям сдался. Похоже, за время пребывания в этом доме секса будет больше чем за всю жизнь. Фостер мягко, но настойчиво забрал у Картера пузырек. -Иди сюда, я сам все сделаю. Забавно наблюдать за счастливым оробевшим лицом Джеймса. Этот парень так доволен самым нейтральным обращением. Что же здесь происходило? Любопытно… После завтрака Картер уже, казалось, забыл об утреннем разговоре, он бормотал что-то под нос о кукурузе. Фостер почти не вслушивался, прихлебывая горячий чай. Он совсем не был похож на тот, что в городе заваривала кухарка в родительском доме. Очень крепкий, плиточный, Уильям с отстраненным любопытством наблюдал, как Картер отскабливал ножом зеленую кашицу от тяжелого коричнево-зеленого бруска. Вкус был терпкий, крепкий как виски, а запах почти ядреным. -После завтрака перед полем мы идем на чердак, Джим. Ложка звякнула, выпав из руки слабоумного парня. Его лицо исказило страхом. -Нет! Папа говорил, что там привидение! Джимми не хочет! -Ты должен меня слушаться, Джим, иначе я очень рассержусь и накажу тебя! – строго произнес Уильям и закурил. Он отстраненно наблюдал за вскрикнувшим и побледневшим Картером. Парень боится наказания. Неприятно использовать его страхи, но это необходимо для манипуляций. С непокорным слабоумным неизбежно будут проблемы. А их у него, Фостера, и так хватает. Сигарет осталось мало. Придется экономить. Жаль… Он с неудовольствием покосился на полупустую пачку. Вряд ли в Голдсборо можно будет достать такие сигареты. И лучше не привлекать к себе внимание. -Я собираюсь выяснить, что твой папа прятал на чердаке. И ты пойдешь со мной. -Там привидение! – заверещал от страха Джимми, соскочил со стула и залез под стол, схватив голову руками, - Папа брал у привидения платья для Джимми! И женские волосы! Женские волосы… Не парик… Он сказал именно женские волосы… Может так говорил его отец? Уильям встал и вытащил упирающегося Картера из-под стола. Ворот рубахи жалобно трещал, но крик Джима заглушал даже этот звук. Фостер бросил взгляд на пса, что поднялся со своего места и наблюдал за ними, виляя хвостом. С ним часто так поступали, да? Почему ты привык к этому? Уильям присел на корточки и с силой прижал к себе Джеймса. -Привидение не причинит тебе вреда, Джим. Ты будешь не один. Помнишь, что я говорил тебе? Я не боюсь. Я прогоню привидение. Но мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Ты должен победить свой страх. Это поможет тебе стать сильнее, - Уильям поцеловал парня. Картер поднял на Фостера заплаканные глаза. -Ты будешь держать Джимми за руку, Вилли? -Ну конечно буду, - мужчина улыбнулся, чтобы успокоить слабоумного. С помощью Уильяма Джеймс поднялся на ноги. Он был крупным малым, должно быть, даже смог бы выступать в тяжелом весе, но при этом его интеллект оставлял желать лучшего. В голове не могло уложиться, как такой здоровый деревенский парень мог бояться привидений. Уильям от души пожелал Картеру-старшему гореть в самом жарком пламени Ада.