Кукурузное поле

Уильям приставил к люку лестницу и стал отдирать доски. Гвозди выходили из своих гнезд с ужасным скрипом. -Это твой отец забил? -Нет, - Джимми передернул плечами, будто замерз, - я сам. Я боялся, что оно выйдет наружу. -Оно пыталось? -Нет, но я... Фостер не стал слушать невнятные оправдания Картера, он отодрал последнюю доску, она с грохотом полетела вниз. Мужчина напряг мышцы, толкая люк от себя. Раздался глухой шум, сверху что-то взмыло и полетело в открывшийся проем. Пыль. Уильям отвернулся и откашлялся, протер глаза. Вверху было темно и странно пахло. -Фонарь! – приказал Фостер. Картер послушно подал его. -За мной! Уильям влез на чердак первым. Очень пыльно. Здесь явно никого не было уже несколько лет. Фостер обвел пространство рукой с фонарем. В проеме показалась рыжая голова. -А где привидение? – удивленно спросил Джеймс, глядя по сторонам. -Влезай, сейчас поищем! – кивнул ему Уильям и продвинулся дальше. Здесь было полно старого хлама, который, вероятно, копился годами. Окна были глухо заколочены и сквозь щели проникали лишь чахлые лучики света. Уильям поднял фонарь повыше, силясь рассмотреть все вокруг. В воздухе витал какой-то странный запах. Он напоминал что-то. Запах в больничном морге? Хм… Джим залез и взял Фостера за руку. Как большой ребенок. Как странно в нем сочетаются двадцать мешков с трупами и ребяческая наивность. Старые чемоданы, детские игрушки, ящики, мешки и свертки. Память прежних поколений. Здесь были даже сундуки. Один, особенно большой, стоял ничем не накрытый. На его крышке даже под толстым слоем пыли была видна грубоватая резьба. Уильям провел по ней пальцами. Как они умудрились затащить сюда такую громадину? Фостер поставил фонарь на пол и обнюхал край крышки. Ему показалось или здесь запах и в самом деле сильнее? -Помоги мне! – велел он. Мужчины вцепились в край крышки. Тяжелая створка из дерева, окованного железом, поднялась. Уильям поднял фонарь, но прежде чем он успел рассмотреть, что там находится. Он услышал крик. Джеймс отскочил от сундука и забился в угол, поднимая столпы пыли. Слабоумный что-то забормотал, раскачиваясь, а потом разрыдался. Фостер отвернулся от него. На ложе из женских платьев, лежала мумия. Тоненькое изящное тело очень хорошо сохранилось. Кажется, она свернулась калачиком и уснула. Белые зубы виднелись в проеме безгубого рта. Шея выглядела неестественно. Уильям ощупал позвонки. Так и есть. Ей свернули шею. Фостер оглянулся на Джеймса. -Твоя мать тебя не бросила, Джим. Твой отец снова тебе соврал. -Мама… Мамочка… - заскулил рыдающий олигофрен. Уильям удивленно заметил, что внутри что-то сжалось. Он подавил теплое тоскливое чувство и поставил фонарь, чтобы он лучше освещал содержимое сундука. -Скорее всего, мумификация была произведена в болоте. Ты знал, что мох сфагнум и продукты его разложения способствуют естественному бальзамированию тел? – светловолосый мальчик в белом медицинском халате и больших круглых очках в толстой роговой оправе стоял перед золотым саркофагом и осматривал мумию, - Кислоты, которые там содержатся, оказывают дубильное воздействие на мягкие ткани. Твой папа удалил волосы вместе с частью скальпа еще до мумификации. Рыжеволосый мальчик был бледен, щеки были мокрыми от слез, но он уже не плакал. Он еще вздрагивал от всхлипов, будто гроза, что уносясь прочь, еще громыхает где-то у горизонта, напоминая о своем минувшем величии. -Я не понимаю, - мальчик мотнул головой. Светловолосый беззастенчиво и с любопытством пытливого юного разума, закусив нижнюю губу, осматривал мумию. -Судя по всему, он изнасиловал ее перед тем, как свернуть ей шею. Но на ее теле и другие раны. Он избивал ее? Когда ты в последний раз видел свою маму? Рыжий мальчик бессильно открывал рот, словно рыба, вытащенная на воздух, а потом сдался. -Мы можем пойти туда? Мне трудно объяснить… Ты можешь увидеть… - он неуверенно подергал блондина за рукав. -Ты хочешь домой? Но я еще не все показал тебе! – мальчик удивленно вскинул брови. -Нет, не домой… Я не хочу возвращаться домой, мне нравится здесь, с тобой. Но я не смогу сказать тебе, это трудно объяснить, я не понимаю, что случилось. Мальчик кивнул, он стянул с носа очки, скинул халат и аккуратно повесил на возникшую вешалку. Джим потянул Фостера за рукав. -Я покажу. Это было снаружи! – Картер поднес фонарь к стене чердака. Она была забита досками. -Здесь был второй вход на чердак? – Уильям провел кончиками пальцев по пыльным доскам. -Да. Это сделал папа! – кивнул Картер. Он тщательно избегал смотреть на открытый сундук. -Твоя мать была такой маленькой и изящной, - Фостер вновь посмотрел на мумию, - как у такой миниатюрной женщины получился такой высокий сын? -Не знаю, - неловко улыбнулся Джеймс, от взгляда в сундук его улыбка моментально стерлась, - папа был высоким. -Что ж, идем вниз, - Уильям мягко забрал фонарь у Джеймса. -А мама? – невольно вырвалось у Картера, - Она останется здесь? -Мы еще вернемся к ней. Я думаю, мы можем похоронить ее. Что скажешь? -Вилли не хочет, чтобы она уходила? – спросил Джим. -А ты хочешь? – задал встречный вопрос Фостер. Джимми задумался, а потом, невесело ухмыльнувшись, мотнул головой. -Я не видел маму так долго. Папа всегда говорил, что она ушла. А мама была здесь, мама была рядом с Джимми. Как она и обещала. Я не хочу, чтобы мама уходила. Вилли тоже не хочет. -Да, ее можно оставить. Идем! В свете распускающегося утра дом казался воспрянувшим духом, словно он сбросил тайну, что тяготила его много лет. Даже домам иногда необходимо покаяться, исповедоваться. Или дать показания. Уильям даже не заметил, как происходившее здесь, захватило его, пробудив какой-то детский азарт и упрямство. Я хочу знать, что здесь происходило. Потому что теперь это моя территория. Я пометил ее хранителя, он принадлежит мне. Джим показал на поленницу. -Папа колол дрова, я относил их туда. -Сколько лет тебе было? – поинтересовался Уильям, сложив руки на груди. Щебет птиц, коровье мычание и кудахтанье, весь этот гомон, воплощающий в себя звуки жизни любой фермы летом, даже запах земли, травы, навоза и старого дома, все это, пропитанное беззаботным солнцем, отошло на задний план. Уильям представил, как высокий мужчина в шляпе, кожа бронзовая, обветренная, комбинезоне и рубахе крепкими жилистыми руками берет топор и замахивается, как с жалобным скрипом отлетают расколотые полешки, а лезвие смачно врезается в чурбак. От него пахнет луком и домашним сыром. -Девять лет. -Произошло нечто, изменившее тебя? – Уильям прошел по предполагаемой траектории маленького олигофрена, что слушал отцовское ворчание и ругань, принимая как нечто должное, потому что брань слишком привычна. -Меня? – переспросил Джим, а потом пожал плечами, - Я остался таким же. Только вот папа и мама стали другими. Они тогда очень поругались, мама плакала. Я не слышал слов. Они заперлись в спальне. Но я слышал шум, а потом мама зарыдала. Она поставила лестницу и залезла на чердак, что-то там делала. -А твой отец? -Папа стал колоть дрова. Он был зол на меня. Не знаю почему. Я ведь старался. А потом папа пошел к лестнице, - Джим нервно хихикнул, - папа всегда говорил, что я глупый. Только ему так нравилось колоть дрова, что он ударил топором одну ступеньку. Как будто тоже глупый. Мама упала, когда слезала. Ступенька подломилась. -А что твой отец? -Он перекинул ее через плечо. Она просила отпустить ее, стонала. Папа, наверное, ее не слышал. Я даже погромче повторил ее слова. Но он не сказал ничего. Папа поднял маму на чердак. Я слышал крики и шум. Наверное, маме было больно. Это было очень долго. Я прижался к чурбаку и зажал уши. А потом стало тихо. Больно… Ей было чудовищно больно, Джим. Когда он насиловал ее, когда снимал скальп. Интересно, он сразу задумал заменить ее тобой? Почему все было именно так? А потом он свернул ей шею. Он не был очень умен, иначе повредил бы ступеньку повыше, тогда она возможно сломала бы шею, а не отделалась бы просто ушибами. Мальчики были в кабинете. Рыжеволосый лежал на кожаной кушетке, а русый в белом медицинском халате вокруг. -Я читал, что у умственно-отсталых людей есть нарушения причинно-следственной связи. Ты даже не осознавал, что причиной падения твоей матери была ступенька, которую сломал твой отец. Ты видел факты, но не мог сделать выводы. Если бы ты понимал это, то крикнул бы и предупредил ее об опасности. Впрочем, судя по всему, это лишь отдалило бы ее неизбежный конец. Они ругались? -Да, в тот день особенно громко. Светловолосый остановился. -Мои родители тоже часто ругались, но тихо, чтобы никто из прислуги не слышал. Обычно, когда папа ей изменял. Но все знали, что происходит между ними. А потом мама умоляла его простить и не покидать, даже если никогда не была виновата. Уильям взглянул на забитый чердак, а потом перевел взгляд на парня перед собой. -А что случилось потом? -Он вышел, его комбинезон был в чем-то красном. Он велел мне постирать это и увел меня в спальню. Я стоял там и смотрел, как он переодевается. Папа ругался, он говорит, что мама гребанная сука и что она ушла от нас, потому что я родился глупым и плохим мальчиком. Я заплакал. Уильям прошел по дому по пути, которым Картер-старший вел своего сына и застыл в дверном проеме. Перед его внутренним взором предстал рыжеволосый мальчик, который стоит в ступоре и солнечные лучи мажут по его лицу, заплаканному, бледному. Фостер обходит воображаемую проекцию и видит, как лицо старшего искажает грязная гримаса, и он сжимает руку на плече мальчика, притягивая его к себе. -Он сказал, что раз мама ушла, то я должен буду делать ее работу. -Она тоже спала с рабочими? -Да. Фостер представил, как кричит в первый раз, извиваясь от боли под тяжелым телом отца, маленький Джим, а потом быть может удовлетворенный отец гладит его волосы. Точно также, как теперь гладит сам Джим, когда считает, что достоин похвалы. Уильям почувствовал сильное желание спалить эту кровать, эту комнату. А может быть и весь дом. Мужчина прошел по комнате. Все упоминания о бывшей здесь когда-либо женщине Картер-старший конечно убрал. Возможно вещи все еще на чердаке. Любопытно узнать, какой же была мать Джима и почему позволила всему этому случиться. Уильям приблизился к оробевшему слабоумному. -Забери отсюда все вещи, которые будут тебе нужны, а потом я забью дверь сюда. Джеймс кивнул, но не тронулся с места. Фостер вытащил его в коридор и прижал к стене. -Больше никто тебя не тронет, Джим, обещаю. -А ты? -Только если захочешь. -Я хочу, - Картер потянулся к мужчине. И Фостер поцеловал его. Кажется, это не так уж странно целовать парня. Если этот парень целиком и полностью принадлежит тебе. Чувствовать его пальцы в твоих волосах, они не дают отстраниться. Но этого и не нужно.