Кукурузное поле

Путь до дома казался бесконечно длинным. Уильям успел промокнуть до нитки и несколько раз поскользнуться, измазавшись в земле. Телега часто застревала, а Берн двигался скорее на автоматизме, механически переставляя копыта. Он просто хотел добраться домой несмотря ни на что. Это чувство было знакомо Уильяму, вытерпеть что угодно, лишь бы выжить. Дождь все не прекращался. Джим вел коня и болтал о том, что видел в Голдсборо. Из его смутных и путаных объяснений Фостер понял, что его никто не искал, должно быть, он смог оторваться от преследования. Впечатления Джима не имели какой-то последовательности, он перескакивал с одного на другое. Билли противный… Пирожки вкусные… Он споткнулся на пороге приемщика, поэтому надо было поплевать через левое плечо три раза, а глупый мужчина стал смеяться над ним… Когда они наконец въехали во двор, Уильям не чувствовал ног. Он предоставил Джиму позаботиться о Берне, а сам вытащил доски из телеги и оттащил под навес, где хранились дрова. Хотелось бы верить, что мокрое путешествие их не испортит. Но сейчас Фостеру было уже все равно, он был готов уснуть даже на полу. Прислонившись к крыльцу, не обращая внимания на свою мокрую одежду, он наблюдал за Джимом. Неутомимый парень увел коня в хлев и что-то долго там делал, шуршал, гремел ведрами. Кажется, Уильям даже успел задремать, когда его плеча коснулась рука. Спросонок он схватил ее, и лишь потом открыл глаза, чтобы встретиться с испуганным взглядом Джима. -Это всего лишь Джим, Вилли! – воскликнул он. -Да, извини, я тебя напугал… - нехотя проговорил Уильям, он прислонился головой к опорному столбу и прикрыл глаза, - Да, и прекрати называть себя Джим. Ты это ты. Называй себя «я». Кто-то ругал тебя и говорил «Джим», ты перенял эту привычку. Но тебе следует прекратить это. Плохо ты поступаешь или хорошо, ты это ты. -Джимми был хорошим мальчиком сегодня? – спросил младший Картер, присев рядом с Фостером. -Хорошим, - вздохнул Уильям, не открывая глаз. -Ты грязный, Вилли. Надо мыться. -Да, я заметил. Джим даже не представляет, каким доверием является сидеть рядом с закрытыми глазами. Уильям давно не чувствовал себя в такой безопасности. Он попытался расслабиться, хотя весь он привычно обратился в слух. Хотя возможно это заставило его обратить внимание на шорох. Что-то мазнуло по колену и опустилось рядом. Доски запружинили, это Джим вскочил с места. Уильям настороженно открыл глаза, но никакой опасности не было. Рыжеволосый стянул с себя штаны, а потом кинул их рядом с коленом Фостера, где уже оказалась рубашка. -Что ты делаешь? – спросил Уильям. -Мне нравится под дождем, можно бегать, и папа не догонит. -Твоего папы уже нет в живых. Он уже не догонит тебя, - напомнил Фостер. -Да, его нет. Джимми не дал ему уйти, теперь Вилли его прогнал с кукурузного поля- бодро кивнул Джим, - Папы нет, а Вилли есть. Вилли догонит Джимми? Уильям не отвечал. Он молча наблюдал за тем, как Джеймс стянул подштанники и выбежал во двор под проливной дождь. Парень раскинул руки и запрокинул голову. Некоторое время он стоял так, расслабленный и свободный, а потом рассмеялся и закричал, так первобытно, так победоносно. И впервые за все это время Фостер внезапно поверил, по-настоящему убедился, что Джеймс Картер Зверь. Да, его мозг не работает так, как у других. Есть вещи, которых Джим никогда не поймет, сколько не объясняй. Но он живет инстинктами, свободный от лжи и лицемерия, прошедший Ад, Джим выжил, несмотря ни на что, все эти шрамы на его теле, их нет на его душе. Он не позволил забраться так глубоко, они не смогли найти двери внутрь, не смогли изломать его, заставить захлопнуться, замкнуться в себе, закрывшись на вечный ремонт. Он распахнут перед миром, и все же мир не может войти внутрь. Они не смогут найти дверь. А я смогу. Я Зверь. И Джим в моей стае… Он – моя пара. Не Акико, не Руфь, не Лили. Слабоумный Джимми Картер. Наблюдая за тем, как дождь стекает по обнаженному телу, уже не столь различимому в сумерках, Уильям почувствовал, как внутри живота становится тепло, как впервые за все это время ему действительно хочется взять Джимми. Это не очередная уступка привычкам Джеймса, это его собственно желание. Потребность в сексе с другим Зверем, с этим Зверем. Усталость отступила, и Фостер поднялся на ноги. Наблюдая за тем, как Уильям стягивает с себя насквозь мокрую одежду, Джим довольно взвизгнул и принялся скакать по двору как мальчишка. Заметив приближение, Джеймс бросился со двора. -Догоняй! – весело крикнул он. И Уильям кинулся в погоню. Должно быть странное зрелище поразило бы стороннего свидетеля. Как дико и удивительно было наблюдать за тем, как двое обнаженных мужчин бегут к полю кукурузы. Фостер задыхался от возбуждения, эта погоня будоражила, разгоняя кровь по жилам как самый крепкий виски. Вот чего не хватало в каждой его охоте – погони. Он лишь убивал мелких хищников, но он никогда их не преследовал, потому что они не видели его до тех пор, пока не становилось слишком поздно, чтобы бежать. Но это не та охота, это скорее брачные игры… Потому что в финале его ждет не жертва… Кукурузные стебли били по лицу и телу, словно противясь бешеной скорости, но это лишь разжигало азарт. И когда Джим показался в поле зрения, Уильям прибавил скорость, невзирая на разворошенную мокрыми босыми ногами землю. Его добыча не сможет уйти. Фостер прыгнул, повалив Джеймса на землю. Слабоумный пытался барахтаться, но Уильям прикусил его загривок, и рыжий покорился. -Ты догнал Джимми! – с восторгом проговорил он. Мужчина не отвечал, с наслаждением водя носом по шее парня. Запах мокрых волос, пота, земли, травы. Фостер почувствовал, что возбужден. -Папа не мог догнать Джимми, когда Джимми бегал один. Вот только с мамой догнал… А Джеки отказывался бегать с Джимми… - затараторил рыжеволосый. Но Фостер не хотел сейчас снова копаться в этих тайнах. Завтра – да, но сегодня… Только для нас двоих… Он ощупал тело под собой. Мокрый и скользкий, Джеймс тоже был твердым. Тогда не будем медлить. Уильям сплюнул на ладонь и растер слюну по члену, а потом приподнялся, высвобождая Джима. Одного взгляда Джеймсу хватило, чтобы понять, что сейчас будет, и он с готовностью подставился. Войдя внутрь, Фостер стал двигаться. Все это похоже на те ночи, в которые он охотился на нью-йоркских улицах. И все же теперь его жертва настоящий Зверь, и он вытряхивает из него не внутренности, а стоны. Стоны, которые, звучи они где-то в городе, Уильям счел бы пошлыми, но здесь… все было по-другому. Джеймс не женщина, он не умеет притворяться. Он может кричать лишь когда ему плохо или хорошо. Как сейчас… -Ты хочешь быть пойманным? – Уильям вошел до предела и склонился над ухом. -Только если Вилли, - утвердительно кивнул рыжий, встряхнув мокрой шевелюрой. -От остальных ты убежишь, - согласился Фостер. -Или не дам уйти, - кивнул Джим. Слабоумный принялся исступленно и почти яростно дрочить, но Уильям заменил его руку своей, двигаясь в такт своим движениям внутри. Он даже не думал о том, что надо вернуться в дом, что они оба промокли и возможно могут простудиться. Внутри все пылало от жара и кажется вместе со струйками дождя, по телу стекал пот. От выделившегося предэякулята двигаться внутри стало немного легче, и Уильям ускорил темп, он вбивался внутрь с довольным рычанием, ощущение, что Джим принадлежит ему, будоражило. Осталось лишь раскрыть все тайны прошлого, чтобы сделать Джеймса полностью своим, целиком… Казалось, именно этой ночи Зверю и не хватало, чтобы полностью освободиться. Достигнув пика, он пометил рыжеволосого, размазывая семя по ягодицам. Джима хватило ненамного дольше. Уильям почувствовал, что ему нравится контролировать удовольствие Джеймса, ощущать кожей ладони пульсацию, когда парень кончает. Весь он, целиком и полностью, в его власти. Джимми развернулся и обнял Фостера. Жар внутри напоминал погашенный костер, еще хранящий тепло угольков. -Нам пора в дом, Джим, - тихо сказал над ухом Уильям. -Я не хочу. Можно мы побудем еще немного здесь? -Ты часто прятался от папы? -Ага, сначала. -А что изменилось? -Он принес Бадди, - вздохнул Джим. Вот так. Он принес того, кого можно будет использовать для шантажа, чтобы заставлять тебя делать то, что он хочет. Ты полюбил маленького щенка. Что может быть проще. И теперь Картер-старший получил рычаг давления. «Если не будешь делать то, что я тебе скажу, я сделаю Бадди больно». Уильям почти слышал эти слова, сказанные на особенный манер, почти видел мальчишку, который понуро возвращался домой, чтобы вновь и вновь исполнять самые отвратительные желания своего папаши. Чтобы Бадди смог прожить еще один день.