Укрощение ученого

Когда Шишио, наконец, утолил свой голод, поев нормальной еды, в его душе потеплело. Почему? Он был тем парнем, у которого после хорошего завтрака или обеда поднималось настроение до Туманности Андромеды, если не дальше и не выше. Его тело получило нужную дозу витаминов и прочего, хотя это были всего лишь рис с тефтельками. Но они были слишком вкусными и сытными! У Сенку явно талант в приготовлении блюд. А он-то боялся, что в желудке окажется какой-нибудь там гидроксид чего-то там. Что он там вчера в холодильнике нашел? Впрочем, не так уж важно. Главное, еда спокойно переваривается в желудке и можно смело идти в бой. Настроение его было приподнято, а когда оно приподнято, Цукасу тянуло на подвиги. Вот и сейчас он тщательно и несколько любовно моет посуду, оставив Ишигами-младшего в легком замешательстве. Пожав плечами вискодел, как его нарек Ген, удалился наверх, оставив бойца и кота наедине. Однако улыбчивая мина не совсем понравилась малышу Хьё и тот мучился совершить какую-нибудь пакость. Идей было много и ничего из них кот не сделал. Взыгралась природная лень. А у котов она просто писец. И сейчас Цукаса находился на кухне в гордом одиночестве, протирая сухой салфеткой вымытые тарелки, чашки и приборы. «Находился в гордом одиночестве» сказано несколько неверно. За ним через окно, подобно высококлассному шпиону, наблюдал Асагири с очень странным блеском в глазах. Его лицо выглядывало наполовину, однако несложно догадаться, что он улыбался по-маньячному. О да, он видел все. Эти двое, нет, трое, достигли взаимопонимания, раз кивали друг другу. Сенку сказал что-то, улыбаясь и сощурив глаза, а это означало одно: у него есть планы на японского Тарзана. И в ту секунду Ген едва ли не подпрыгнул от счастья, когда Шишио покивал головой, соглашаясь. Сенку все же решил послушаться его и выйти из-за своей железобетонной стены? К тому же семь лет прошло, а Ишигами так и не познал простого человеческого счастья. Малыш Хьё, конечно, хорош, но он — не человек. Кажется, Ген немного забыл, что Сенку не из мира сего. Чего бы его сердечный друг детства и юношества не предложил, молодой не состоявшийся ученый делал все наоборот. Когда Шишио начал раскладывать все по полочкам и очередь дошла до чашек, открыв дверцу шкафчика, он замер. Интереса ради Асагири решил выйти из «укрытия» и вошел в дом, становясь позади гостя. В руках тот держал небольшую пластиковую баночку с голубоватой этикеткой. «Надеюсь, он не забыл их принять», — подумал Ген, печально улыбнувшись. — У него что-то с легкими? — спросил Цукаса, не оборачиваясь. Присутствие жителя будки парень почувствовал сразу же, когда за спиной прошелся ветерок. — Можно и так сказать. — И препарат вроде не дешевый. Что-то серьезное? — Да была одна проблемка, вследствие чего Сенку-чан теперь здесь живет, — почесав затылок промолвил Ген, — Ну, не будем о плохом. Так что, — губ коснулась задорная ухмылка, — Сенку-чан предложил дружбу? — Эм, ну, он сказал, что я теперь буду пахать на него. — Nani?! — выкрикнул Ген и громко хлопнул себя по лбу. Вот зачем он так, а? Сенку его так до могилы доведет. Уже в двухсотый раз, наверное. Хотя, ничего плохого в этом нет. Ишигами-младший не такой уж жестокий и не будет мучить Шишио. Однако, если учитывать несколько хулиганский и непробиваемый характер, то Сенку-чан может заставить Цукасу делать нечто странное и практически невыполнимое. А за его выполнением будет наблюдать белый пушистик, личный информатор и просто прелестное создание Ишигами. И кот не побрезгует насолить гостю. Зачем только Хьёга-чан подарил ему этого котенка? Он, конечно, милая лапочка, но порой эта няшная мордашка проявляет свою мега нелюбовь к людям. Теперь у Гена созрел план, когда в их доме появилась другая милая лапочка. Кота надо будет спровадить куда-нибудь. Может, якудза продать? Им такая зверюга понадобится. Но ему четко сказали не приближаться к дому Магмы, после того, что он там учудил. Сенку в тот раз не продавал его, а просто послал пошпионить за оболтусами, что сперли готовый бидон наивкуснейшего виски. Чего, но способность шпионажа у Асагири не отнять. Бидон нашел, Хьёге-чану отдал, а внутрь дома превратил в черное месиво. Все как пожелал Сенку-чан. Ну, а так называемая деревенская якудза пообещала мести. И месть готовят уже полгода. О, может, отдать кота под предлогом примирения? Супер. Два зайца одним выстрелом. Нет, три. Или четыре. — А Сенку-чан не сказал пока, что тебе надобно поделать? — Пока нет. — Ну и славно. Поможешь мне в огороде? — Конечно, — улыбнулся Цукаса. Закончив с посудой, парни решили немножко пропустить по стаканчику. Разумеется, колы, ибо Ген пить категорически не умеет.

***

Почему? Этот вопрос крутится уже последние двенадцать часов. Ишигами это в корне не нравилось. Во-первых, отвлекало от важных дел; а во-вторых, ответа он так и не нашел. Появление Цукасы Шишио, сильнейшего бойца современности, как ему Ген любезно сообщил, было подобно непрекращающейся грозе в сильный ливень. Всплеск молний был таким колоссальным, отчего по телу пробежали миллиарды мурашек. Особенно сильный энергетический ток Сенку почувствовал, когда Шишио прикоснулся к нему. Было странно, но в то же время немного приятно. Наверное, долгая неприкосновенность другого человека подействовала на него, как мощный афродизиак. Или это все Ген подстроил? Договорился с батей, и он со своей чудной компашкой придумали убедительную историю о пышногрудой воздыхательнице, что не дает проходу боксеру. Пытаясь скрыться от нее, парня решили подселить у Сенку. Специально у него, чтобы в его личное пространство нагло вторглись и сместили любимого малыша Хьё. Как бы не было печально, но история реальна. Впервые за два года он включил телевизор и переключил на столичный новостной канал. Где-то под конец программы и показали повтор. «Любовные похождения знаменитого боксера из Японии с очаровательными блондинками…» Ну, что он может сказать? Это твои проблемы, Шишио Цукаса. И почему-то недоделанного любовника решили спрятать в его доме. В его, мать его, деревне. На деле, в деревне Касеки, но сути не меняет. Эти городские упыри всегда завозят всякую заразу, а потом ему, Сенку Ишигами, приходится все зачищать. «Ты же в этом профессионал, Сенку, тебя даже Магма побаивается», — спасибо, Касеки, он и без тебя это прекрасно знает. Правда, городские люди после встречи с ним раз и навсегда замолкали об этой деревне, храня воспоминания только у себя в голове как кошмарный сон. Действенно и весело. Тогда в деревне снова наступают мирные дни, и деревенские старички окунаются в свою огородную идиллию, вечерами забываясь в кафе «Сенку». Иногда Сенку позволял городским задерживаться в деревне, лишь для того, чтобы те опустошили свои кошельки. А что? Он вообще-то старается, ночами не спит. Его виски самое наилучшее в деревне, а из-за не слишком богатых дедуль и бабушек оно не окупается. Так почему не продавать его в три дорога городским? Зато те не догадываются о настоящей цене крепкого алкоголя. Это — бизнес, о да. Не нужно учиться на будущего предпринимателя, чтобы твое дело шло как по маслу. Достаточно проявлять смекалку и нахвататься опыта у евреев, и вуаля, ты — неземной богач. Так, о чем это он? Ах да, Цукаса. Нужно напрячь его так, чтобы этот перекаченный длинноволосый красавец забыл дорогу сюда. Первый этап он прошел, что удивительно. Наверное, им с Хьё надо было немножко предстать в еще более ужасном и наглом виде. Но да ладно. Накинув поверх черной водолазки излюбленный белый халат и причесав две непослушные прядки спереди, Сенку в легком приподнятом настроении вышел из дома. Сев на велосипед, он укатал в сторону своего кафе, так сказать на ежедневную проверку. Не сказать, что он не доверял старине Хьёге, просто вошло в привычку. Да и для организма полезно быть почаще на воздухе. Когда только планировалась стройка небольшого заведения для отдыха, он выбрал для начала очень живописное место, очень схожее на то, куда часто сбегал с друзьями детства, Тайджу и Юдзурихой. Чем больше деревьев и цветов, тем лучше и красивее. Кафешку под около семидесяти квадратных метров соорудили из красных кирпичей, снаружи разукрасив незамысловатыми коричневыми узорами. Сделали графитовую дорожку и вокруг заделали железную калитку. В небольшом дворике росли клумбы с белыми розами, орхидеями и васильками, за которыми любила ухаживать красотка деревни, Рури, и по совместительству ответственная за чистоту его кафе. Логично называть ее «уборщицей», однако Сенку ни разу в жизни не называл красотку, любящую голубые линзы, такой должностью. Не так давно Сенку из огромной любви к яблокам посадил одно деревце возле клумбы с васильками, и растет теперь на радость почти садовнику. К следующему году она обещает дать свои первые плоды. Возле входа стоял мольберт с ватманами, чтобы дети не рисовали на стенах в кафе. Они такое могут, а потом получают страшные нагоняи от хозяина заведения. Чтобы дети не получали психические травмы от японского Рика, Касеки соорудил такое чудо. Конечно, не без давления и не за бесплатно. На овальной вывеске выгравировано название сего заведения красивым шрифтом с завитушками на буквах. Сенку приклеил к буковкам самодельные лампочки, что ночью ярко и волшебно горели цветами радуги. Внутри стены и потолок были выбелены: кое-где, конечно, красовались художества детей, но Хьёга посчитал, что так будет красивее и приветливее. А-ля, мы самое дружелюбное кафе во всей деревне. Раньше, как он сказал, заведение походило на столовую в больнице и надо было как-то разукрасить интерьер. Ну, а кто у нас самый лучший художник? Дети, конечно же. Сенку на это ничего не сказал, лишь бы денюжки капали без остановки. Из декораций были искусственные лианы с прикреплёнными к ним лепестками, настенные фонарики и несколько горшков с домашними растениями. В углу в одиночестве стоял огромный кактус с двумя розовенькими цветочками. Это колючее порождение зла Сенку неимоверно обожал и грозил оторвать руки каждому, кто посмеет к нему дотронуться. Рядом с горшком была лейка и Ишигами сразу же подошел к ней, дабы полить любимое растение. — Рановато ты сегодня, — сказали за спиной. Сенку проигнорировал, тихо подпевая себе под нос опенинг из Жожи, — Кто на этот раз? Хьёга (фамилия неизвестна) — парень, целиком отдавшийся дзену. С самого детства мальчишка познавал эту с некоторой стороны непостижимую «науку», учился медитировать и входить в какое-то странное мистическое место, почему иногда мог с одного движения мускул собеседника распознать его мысли и дальнейшие действия. К тридцати годам Хьёга уже достиг Нирваны, но она оказалась не такой, как ему объясняли учителя из школы боевых искусств. Он понял для себя, что если хочешь жить спокойно, без геморра, - умей посылать всех. А если им с первого раза непонятно, то припугни хорошенько так. Его хладнокровию всегда завидует белой завистью дедушка Касеки, ибо… Сенку, конечно же. — Боксер. — Мгм. — Он не захотел трахаться с блондинкой. — Хм. — И он теперь прячется в моей жилплощади. — Бедняга. — Да не совсем. Отныне он собутыльник Гена. — И как Цукасу к тебе занесло? — Сенку с вопросительным видом чуть повернулся к собеседнику, взглядом спрашивая, мол «откуда знаешь?», — Я в отличие от тебя телевизор еще смотрю. — Вот скажи, тебе так сильно нравится «Мой маленький пони»? — А тебе так сильно нравится «Дораэмон»? Парни недолго с притворным упреком глядели друг на друга и, не выдержав, захохотали. Рядом с Хьёгой Сенку, бывает, не может сдерживать свой серьезный и чуть-чуть грозный нрав. Хьёга очень дорог ему, он не раз выручал и всегда готов помочь с чем угодно. Тот тоже очень сильно дорожит им, выслушивает меланхоличные мысли друга и наставляет на путь дзеновский. Сенку немножко в этом преуспел, что похвально. — Бьякуя решил помочь нашей святоше. Неделю теперь его терпеть, — почесав за ухом произнес Ишигами-младший. — Всего-то? — Хьёга вернулся за кассу, так как уже пришел посетитель. Сенку последовал к нему и привстал у витрины с холодными обедами. — Всего-то. Но не думаю, что он проживет у меня больше трех дней, — осклабился Сенку, напугав девушку, которая мельком взглянула на него. Та про себя несколько раз перекрестилась. Мало ли, что там этот ненормальный напридумывал. — Двести йен… У тебя уже есть план? — Плана нет. Ты же знаешь, я могу все на ходу придумать. — Сочувствую Шишио, — сказал Хьёга и скрылся за дверью кухни, где вовсю работали Хомура и Кирисаме. Сенку сел за самый дальний столик и, ожидая своего обычного заказа в виде чашечки латте и кусочка малинового пирожного, включил энную серию «Дораэмона». Делать все равно пока нечего, а так можно отдохнуть от вчерашних впечатлений. Однако Шишио довольно теплый…