Укрощение ученого

В кафе было многолюдно: в основном, это были старички, что самостоятельно не могли приготовить себе элементарные спагетти с томатным подливом, а администратор по доброте душевной к старшему поколению бесплатно кормил их. Очевидно, хозяину заведения не нравилось, когда двести грамм вкусных макарон просто так переваривались в желудке одного из вдовцов или холостого дедули. Как Сенку любил выражаться: «Все, кто пожрал, должны трудиться в поте лица. Хрен вам, а не бесплатный обед». И при этом его лицо было таким дьявольским, что дедушки молились всем богам на свете, и готовы были взяться за любую работу. На самом деле, Сенку ничего плохого не подразумевал, говоря о труде до мозолей. У парня тоже есть такие чувства, как уважение к старшим, но, видимо, они слишком серьезно воспринимали его слова. А объяснить им досконально парню было в лом. Почему? Потому что это трата драгоценных трех минут и двадцати четырех секунд. Глядя на улыбающихся стариков, что сидели за столиком возле широкого окна, с шикарным видом на цветущий дворик кафе, Цукаса и сам улыбнулся. Эти люди в возрасте совершенно не похожи на тех, кого он ежедневно встречал по пути в фитнес-зал. Если те зачастую были работягами и очень уставшими от жизни, нередко угрюмыми и грубыми, то от деревенских так и веяло теплом аж за километр. Они немного шумные и веселые, и от их счастливых голосов внутри Цукасы танцевал ребенок. Хорошо в деревне, оказывается. Даже не хорошо, а отлично. Всего лишь за короткое время эти края навевали воспоминания о воистину прекрасных временах. Быть может, Шишио прикупит себе уголочек в этой деревне. Желательно не так близко к Сенку, но и не далеко от Гена. Все же он — его первый друг в этом месте, а друзьями, что были столь редкостью для него, Цукаса дорожил. Конечно, чуйка подсказывала, что Асагири не так-то прост и в нем живет самый наглейший еврей во всем белом свете. До Нанами ему далеко, а может, это Рюсую далеко до Асагири. Кто знает? Миловидная девушка с собранными в объемный пучок розовыми волосами подошла к их столику и расставила заказанные блюда. Сегодня главный повар, коим был Ганен, и одновременно самый главный обжора, приготовил мисо-суп с лососем, плюс еще остались малиновые пирожные с завтрака и несколько горячих маффинов с шоколадной крошкой. Запах горячего супа взбудоражил все сенсоры Шишио и он с удовольствием начал его есть. И на вкус суп был просто восхитительный. Кажется, упоминалось, что за вкусную еду Цукаса готов сделать что угодно? — Ты прям сияешь, Цукаса-чан, — с привычной добродушной улыбкой вымолвил Асагири, играясь с грибом в своем тарелке, — Запах детства, да? — Есть такое, — не соврал Шишио. — Что-то Хьеги не видать, — глядя в окно, сказал Ген, — Хомура-чан, а куда пропал наш Снежок? — Вышел, — без эмоций ответила девушка и скрылась за дверью кухни. А потом снова вернулась. — Пришел. И как по команде в кафе пулей влетел высокий симпатичный беловолосый мужчина, с падающей на лоб недлинной челкой. Он был немного помятым и с маленькими веточками да листочками в волосах, и при этом держал на своей широкой спине такого же помятого Сенку. Их лица были вымазаны в красном соку то ли малины, то ли вишни, но донельзя веселые. Ишигами скалился привычной улыбкой, вгоняя панику в души стариков, что смотрели на хозяев кафе. — А я говорил, что нажираться ягод, — плохая идея, — с укоризной в голосе сказал Хьега, выгружая тушку хилого директора. — Мало что ты там говорил, — тем же голосом, но с долей ехидства проговорил Ишигами, — Кажется, Тэцукен нас ненавидит, — задумчиво потер подбородок парень. — Он ненавидит тебя с тех пор, как ты своровал его дерево. — Но я же заплатил! — Ты въехал во двор на тракторе, сломал забор и с корнем вырвал дерево. А потом только заплатил. — Да ладно, ничего серьезного же не произошло, — скрестив руки на груди, насупился Сенку, искренне игнорируя заинтересованные взгляды посетителей. — О Гинро, я так понимаю, ты забыл? Ну, окей, — пожав плечами, Хьега встал за кассой. Надев на лицо черную маску и перчатки на руки, «Снежок» мило улыбнулся, сощурив глаза. И в этот момент у Цукасы все заледенело. Потому что этот парень сейчас смутно кого-то напоминал. Кого-то наглого и страшного. Хомура танцующей походкой подлетела к администратору с пачкой влажных салфеток и несколько любовно стала протирать ему лицо от красных следов. Закончив со своим деянием и получив кайф от того, что снова была близка к кумиру, с холодной моськой подошла к Ишигами и всучила тому в руки остатки салфеток. А потом скрылась за дверью кухни, как ни в чем не бывало. Сенку, картинно состроив обиженное лицо, стер следы своей шалости. Испытав не первый шок за сегодняшний день, Шишио решил просто продолжить трапезу, силой заставляя не слушать шепотки стариков. Они были удивлены не меньше, но вроде как привыкшими к проделкам того, кто практически с нуля модернизировал деревню. За это деревня Сенку любила, но побаивалась, потому что для своих безумных идей Ишигами совершал очень безумные дела. И история с деревом была лишь крупицей, а некоторые говорили, что это была самая первая его ужасная авантюра. Когда Сенку думал, что его ненавидели, жители не испытывали к нему такого, за исключением первых месяцев проживания по соседству с безумным гением, приехавшего из Штатов. Скорее, им даже нравилось его ребячество, поскольку с ним серые дни деревни сменились весельем и радостью. Даже те самые разборки с Магмой и его командой, коих Сенку замаркировал как «якудза», казались не серьезными и детской войнушкой за балаган. И в то же время Ишигами-младший очень упрямый, когда, ставя опыты или строя что-то новое для себя, совершенно забывает о плачевном состоянии своего здоровья. Его полыхающего адским пламенем энтузиазма никто не разделял, и бабушки готовы бить ему тростью по голове, лишь бы ученый свалил куда подальше от выхлопных газов. Не только потому, что Бьякуя попросил присматривать за строптивым сынулей, но и по собственному желанию. Все же Сенку тоже дорог для них, как каждый малый в деревне. Они давненько закрыли глаза на его пропитанные колкостью и ехидством фразочки, хотя все же иногда хотелось дать в морду и бросить где-то в канаве. Асагири, вторя Хомуре, подошел к Сенку и протер нахмуренный лоб друга, игнорируя злобные искорки в карминовых глазах. Прекрасно ведь знает, что Ишигами не любит, когда его пространство сужают до десяти миллиметров, но все равно делает. Но когда это Ген не нарушал правила? У него автоматически включается режим «мамочка», стоит вымазанному в чем-то или не покушавшему Сенку замаячить на горизонте. И Шишио невольно загляделся на милую сцену, где по закону жанра должны быть настоящие мать с сыном, но фигурировали Ген с Сенку. Ишигами действительно выглядел как мальчишка-задира, что пришел после гулянья. Так же брыкался, но не отходил от друга, позволяя тому вытереть то, что Сенку вытереть не успел или не заметил. И он не казался тем асоциальным пареньком, что в первый же день чуть ли не спровадил его в ливень, не выяснив причины приезда Цукасы. Решив, что еще успеет налюбоваться умным ребенком, Шишио принялся за десерт. Малиновое пирожное было очень восхитительным на вкус, джем таял во рту, а бисквит был мягок и нежен. В этом пирожном не было ничего лишнего: в меру пропитанный кремом и джемом и усыпанный сахарной пудрой. Цукаса не являлся сладкоежкой, однако организм не прочь был от еще одного вкусного десерта. — Его любимые, — послышалась за спиной. Шишио вздрогнул телом, увидев за собой Хьёгу, что поливал цветы в горшках на подоконнике, — Весь такой дерзкий и наглый, но в душе — котенок, правда? — Да, есть такое, — улыбнулся Цукаса, — Все же у каждого припрятаны сюрпризы. — Не спорю, — с той же миловидной улыбкой, скрытой за темной мягкой тканью, обаятельный «Снежок», но скорее гордый барс, подсел к Шишио, взяв в руки недопитый чай Асагири, — Вот, ты, например. На первый взгляд кажешься эдаким брутальным самцом, притягивающий пышненьких Монро, а сам не прочь погоняться за парнями. Не зря он испугался этого человека. Сначала открыто так подколол с ситуацией, что трещала в новостях уже вторые сутки, а потом… Шишио не видел ничего плохого в том, чтобы заводить отношения с парнями, да к тому же после классной попойки с Рюсуем, что открыл все границы. Но, черт, как Хьега узнал? Или как понял? — Твои взгляды на жопку Сенку не заметят только дети. А им знать об этом пока не стоит: они у нас очень впечатлительные, — хихикнул беловолосый, ловя наслаждение от мгновенно краснеющего бойца. Что любил Хьега помимо того, как готовить блюда, тренироваться искусству копья и быть соучастником беспределов Сенку, так это с покерфейсом троллить всех и вся и в душе громко ржать от пунцовых лиц. О да, он создал потрясающую Нирвану. — Я не… — попытался оправдаться Цукаса, хоть и знал, что это гиблое дело. — Я никому не скажу. По крайней мере, Сенку точно. — Это все случайность. Просто… — Да ладно, не ломайся, — отхлебнув глоток застывшего чая, сказал Хьега, — Думаешь, ты — первый, кто заглядывается на Ишигами? — с этими словами администратор оставил Цукасу одного, возвращаясь на свое законное место у кассы. Что это он имел ввиду, мол «не первый»? Ну, вполне логично, ибо Сенку красивый и стройный, с этим не поспоришь. Характер — не сахар, конечно, но все же. И чем больше Цукаса об этом думал, тем сильнее ему хотелось отгородиться от Сенку. Или, наоборот, стать ближе? С чего вдруг у него так вспотели ладони и сердце забилось в ином ритме?

***

Вечером работа в саду успешно закончилась, без приключений со всякими Хромами и якудза, и уставшие парни завалились в домик Асагири. Житель «будки» тотчас последовал к небольшому холодильнику, где хранил золотые запасы драгоценной колы, и, взяв одну двухлитровую и заодно кукурузиков, вернулся к распластавшемуся на диване Цукасе. Ген умилительно заулыбался, заприметив, что боец уже дремал без задних ног, приоткрыв рот и пуская слюнки. Жизнь в деревне такова, да. Здесь ценится ручной труд, и землевладельцы, каждый год выращивающие то да се, работают с утра до вечера, практически оставаясь без нужного количества энергии просто чтобы подкрепиться. Но им для счастья большего и не надо. Городская жизнь быстро наскучивает и в глазах рябит от безграничных стеклянных высоток и ярких вывесок, а в деревне — свобода от всего. Не совсем беззаботное проживание, но это лучше, чем дышать выхлопными газами. Цукаса сегодня сполна получил свой процент свободы. Садоводством он занимается впервые, однако ему так понравилось уничтожать вредителей прекрасных цветов и будущих вкусных плодов. Конечно, получил легкий нагоняй от Асагири за удар по вишенке, но, главное — Сенку не узнал. Узнай он, то расправа была бы жестокой. Сев на деревянную поверхность стола, покрытого защитным слоем лака, Ген из горла выпил несколько глотков холодного напитка. Да, сегодня они хорошо поработали. Спрыгнув со стола, Ген направился в ванную, дабы смыть с себя всю грязь сегодняшнего дня, как вдруг до него донесся скрежет когтей за окном. Ему очень не понравился этот звук, ибо так делает только одна «прелесть». Сомкнув губы в тонкой линии и скривив лицо от противного скрипа, Асагири повернулся к окну и, как и ожидалось, увидел улыбающуюся мордочку малыша Хье. В мыслях Ген простонал, потому что кот явно что-то выцарапал на пластиковом подоконнике и ему потом все исправлять. Хье легонько стал тыкать лбом стекло, якобы призывая Гена не то открыть ему, не то выйти из своего укромного уголка. Ген решил просто выйти, ибо впусти он белого дьяволенька, тот не упустит возможности поиздеваться над мирно спящим Шишио, что видел десятый сон. Покусает ноги, когтями помассирует нежную кожу или бесстыдно задом сядет ему на лицо. Цукаса сильно устал, Асагири подозревал, что еще и перегрелся на солнце, поэтому тому мало понравится компания пушистика, что жрет его еду. — Ну чего, ты? — монотонно спросил Ген кота, получив в ответ короткое мяуканье. Хье вилял своим хвостиком и в упор глядел на друга своего человека, а потом с легкостью запрыгнул тому на плечо. От такого Асагири явно опешил и едва удержался на ногах. — Мяу, — скомандовал Хье, головой указывая в сторону дома, где на кухне хозяйничал Сенку. — Мяу — так мяу, — пожал плечами Асагири и с натянутой улыбкой последовал в дом. Сенку находился на кухне лишь по двум причинам: поесть, когда он вспоминал о еде, и выпить прописанные врачом капсулы. Очень редко, когда он готовил для себя нарезку и с нею убегал в лабораторию или в спальню. И сейчас он стоял у гарнитура со стаканом воды, с неким недовольным прищуром глядя на упаковку. Кот сразу же спрыгнул с Гена, приземлившись на стол, и терпеливо ждал, пока Ишигами не закончит прожигать взглядом странной формы лекарства и возьмет его на ручки. — Они сами себя не выпьют, Сенку-чан, — с грустью сказал Ген и подошел к нему сзади, приобняв за плечи. Ишигами не двигался, но он слышал хриплое дыхание парня, и поэтому решил сам разобраться. Взяв капсулу, он приложил ее к губам Сенку, который нехотя, но взял языком и с шумом проглотил. А потом также поступил с водой. — Вот так, — положив острый подбородок на плечо, промолвил Ген, — Может, за ингалятором сходить? — Не нужно. Завтра или послезавтра должны привезти, — тихо ответил Сенку, запрокинув голову назад. Дышать стало намного легче. — Как знаешь. — Что там наша святоша? — Цукаса-чан хорошо потрудился, его аж вырубило, — отпустив Сенку, хихикнул Асагири. — Всего-то из-за сорняка? Ну он дает, — кот, наконец, приластился к родным рукам своего человека и громко мурчал Сенку в шею, щекоча ее. — Ну-у-у~, он только приспосабливается. К тому же всю неделю он будет в твоей власти, так что моя задача облегчилась, а я теперь могу спокойно попрактиковать магию. — Практикуй, маг недоделанный, — хмыкнул Сенку и ушел к себе. Но перед тем, как подняться по лестнице крикнул: — Передай Цукасе, завтра в три часа возле дома Яшмы. Цукаса проснулся от ноющей боли в спине и едва не упал с дивана. Хрустнув шеей и остальными суставами, боец вышел из убежища Асагири и направился в темный дом Ишигами. На улице царила ночь, и парень невольно засмотрелся на усеянное яркими звездами черное небо. В родном Токио, сквозь облака тумана которого ничего нельзя было увидать на небосводе, Шишио находил прекрасным это место, где он сейчас находился. Было очень красиво. И воздух был невероятно чист. Пахло свежестью и благоуханием цветов. Взгляд упал на клумбу с красными розами, что стояла под окнами кухни. Подойдя к ней и присев на корточки, Цукаса осторожно коснулся мягких лепестков, любуясь необычным окрасом цветов. Цвет обычный, но почему-то именно ночью, именно сейчас, розы были потрясающими. Они так были похожи на глаза ученого: такие же алые и блистательные. Сам того не замечая, Шишио улыбнулся. Ведь совершенно невозможно, чтобы ему кто-то понравился, кого он толком не знал. Но в чем был точно уверен Цукаса, Сенку и вправду красивый. Мысли о Минами, о ее глупой выходке и его глупом побеге как ветром сдуло. Как будто Цукаса всегда жил здесь, в этой деревне и наслаждался мирной жизнью. Однако это были лишь фантазии и мечты. Дайсуке-сама обещал к концу недели все решить и потом забрать своего подопечного из этого, как он думал, захолустья. И эта короткая беззаботная жизнь вновь вернется в свой прежний облик. Ежедневные тренировки, питание по расписанию и одиночество в шикарном большом доме на седьмом этаже в центре. Скоро все закончится и дни, что он проведет здесь исчезнут. С необъяснимой тоской Цукаса вернулся в выделенную для него комнату. Приняв холодный душ, Шишио лег спать, совершенно не обратив внимания на то, как за ним, сидя на пуфике напротив, следило белое пушистое чудо.