Укрощение ученого

Площадку перед новой постройкой задекорировали всевозможными гирляндами, цветочными арками и шариками, — все походило на учиненный беспредел в комнате мелких преступников, однако никого это, по сути, не волновало. Искренне скучавшие мужчины бродили вокруг шведских столов, нередко пробуя изысканные закуски как своих жен, так и поваров Сенку-кафе, и ждали, когда же им, наконец, привезут обещанные ящики с крепким пойлом. Время уже перевалило за девять часов вечера, и большинство детишек рассосалось по домам. Низкорослый дедушка не прекратил своего увлекательного занятия: обходил каждый уголок площадки школы, проверял на прочность им же построенные лавочки и качели, и боготворил себя, ибо «кто, если не Касеки, мог создать подобные шедевры?». Ах, ну да, без борзого носа Ишигами тут тоже не обошлось. Впрочем, глупо с его стороны не довольствоваться трудами этого сорванца. — И где их носит? — буркнул дедуля, глядя на карманные часы, — Девять сорок три. Неожиданно до ушей донесся громкий рев подыхающего мотора и скрип шин. Звуки отнюдь были не самыми приятными. Касеки показалось, за рулем сидел неопытный водитель, аль кто похуже. Это точно не мог быть Сенку: тот хотя бы умел водить своего монстра. Сжав голову в плечи и посчитав возможные потери, глава деревни повернулся туда, откуда доносились звуки. Лучше бы этого не делал. Знакомая дикая смесь легковушки и джипа с быстротой молнии мчалась к ним. Высунувший голову из окна Ген нечленораздельно пищал и помахивал одной рукой, будто тянулся к чему-то. По лицу было видно, что ему больше всех досталось от сумасшедшей езды. Сенку-мобиль, противно скрипя большими шинами, резко затормозил и в щепки разнес новый забор школы. А оттуда он поехал чуть дальше, к столам, разворотив газон и редкие клумбы. Пораженные до глубины души старики со слезами на глазах наблюдали за умирающей едой, и уже хотели было накостылять горе-гонщикам, как вдруг увидали открытый багажник с ящиками виски и вмиг простили очередной грешок Сенку. Ну, кроме него подобного никто не смог бы учудить. — Чтоб тебя, засранец, — злился Касеки, оценивая нанесенный ущерб. Снова ему забор переделывать! Решив, что нужно как следует проучить мелкого вредителя, дедуля направился к машине, откуда медленно выбирались соучастники сего инцидента. — А? — Да тебе в гонщики надо было идти, а не морды бить! — громко смеясь выпалил едва выбравшийся Ишигами, чьи волосы напоминали изгаженное птичье гнездо. — Ух, что-то я протрезвел. — Врать меньше надо, — сказал Хьега, усердно делая вид, что он самый нормальный из бешеной компашки. — Я живой! — бедняга Асагири от пережитого адреналина стал целовать землю грешную, совсем не беспокоясь о муравьях. — Спасите… — выдал слабенький, жалобный голос. Сильно хмурясь и ахреневая от того, что происходит, Касеки двинулся к последнему участнику бедствия, который и был жопоруким водителем. Из-за выбившихся из хвоста длинных прядей он принял водителя за девушку, однако, когда из салона стало вылезать мускулистое высокое существо, душа ушла в пятки. Такой бугай зашибет и не заметит, а потом поминай как знали. И что самое интересное: Касеки прежде не видывал здесь этого парня. В голове бешено вертелись шестеренки, и ему все труднее было ориентироваться. Перед глазами стоял сплошной туман с непонятными танцующими тенями. Видимо, ему что-то сказали, однако он ни одного словечка не ухватил. На кой черт он вообще за руль сел? Да, было довольно весело ездить по деревне с дикой скоростью, крича в такт музыке в плеере. В один момент ему даже стало жаль Гена, который мечтал сбежать из Сенку-мобиля и вернуться в будку: лучше кола и чипсики, нежели пойло и блевотина. А потом как-то забил на это, вспомнив про других его пассажиров, коим было в сто раз лучше. Вообще, никто из них петь не умел, но каждый вовсю отдался пьяному веселью, что не обращали внимания на откровенное изнасилование ушей. Где-то на втором кругу он умудрился повалить кустарник со смородинкой, а едва заметивший это Сенку, как истинный джентльмен начал разбрасываться купюрами, не особо заботясь о цифрах. Что завалялось, то и бросил. Хотя, он и сам не был уверен, доберутся ли деньги до хозяина, ибо того уже пару недель как не было в деревне. Зато были возвращающиеся откуда-то дети с родителями, которым стало страшно от жуткого зверя Сенку и кричащих невесть что мужчин внутри, — на мороженое им точно хватит. И только потом они снова вспомнили, что им надо было привезти виски к празднику. Ну, главное они доставили, а за потери Сенку так уж и быть заплатит, как оное делал всегда. И пофиг, что подумает Касеки. К тому же старички оказались ловкими и свое успели забрать. — Молодой человек, вы кто? — спросил серьезным тоном глава деревни. — Заблудшая душа, что ищет мира и покоя. Но их не существует. Только наглые коты, слишком злые секси гении, их пугающие соседи и виски. — монотонно, даже полусонно пролепетал Шишио, лениво садясь на газон. Его до сих пор воротило от адреналина. — А если точнее? — ответ показался оригинальным и драматичным, но не таким, как он того хотел. Вдруг это воришка какой? Или шпион? — Цукаса Шишио, дедуль. Мужчина, спортсмен, похититель женских сердец и, как видишь, наш новый соратник, — сухо ответил за парня Хьега, коему было «жаль» всех вокруг. — Не так давно к нам из Токио приехал. Где-то он уже слышал это имя. Ах, точно: знаменитый боец ММА, многократный призер, настоящая машина убийств… За ним охотятся довольно много состоятельных девиц, а ему предпочтительны блондиночки, если он правильно помнит. И, кажется, из-за одной ему крупно досталось. Его не могут найти уже больше пары суток… Так, стоп. — Почему он прячется здесь?! А если эти крысы сюда заявятся? — Остынь, старик. Его никто здесь не найдет, пока я его не сдам, — поковыряв в ухе проворчал Ишигами. Уж кого и стоило благодарить за его нелюбовь к большим городам, так это ворчливого дедульку. Проработав чуть больше двадцати лет в городе будучи плотником, тот много пыли наглотался и, заработав достаточно денег, вернулся в родные поля. Все же дома хорошо и не капают на мозги. Спустя несколько лет его выбрали в качестве главы их деревеньки и продолжает им быть по сей день. — Так не пойдет, сынок. Он — мировая звезда, и я более чем уверен, сюда приедут нежелательные гости. Будет лучше, если он уедет. — С хрена ты его гоняешь? Пусть приезжают — у меня как раз для них подарочек еще с прошлого визита сохранился, — злорадно расширил улыбку Сенку, становясь рядом с задремавшим атлетом. — Мы обо всем позаботимся, — сказал Хьега, и почему-то ему хотелось верить. — Эх, ладно, — махнул рукой Касеки и, прежде чем отправиться к веселящимся пенсионерам: — Только не калечьте их сильно. Я не хочу поливомоек вызывать. — За кого нас держишь? — картинно возмутился Ишигами, выпучив глаза. «За идиотов», — говорить это вслух себе дороже.

***

«Я узнаю все твои секреты! Тебе потом будет трудно отвертеться. Хе-хе, ну, держись, Сенку. Скоро ты будешь собирать монатки и свалишь с деревни. Я не позволю тебе творить зло в нашем доме!». Всем нам известен такой персонаж, как Хром? Так вот, этот самый Хром, который твердо убежден, что Сенку — само воплощение зла — пытается создать уничтожающее все вокруг оружие, пока все гуляли себе спокойно на открытии школы, рыскал по всем комнатам, в поисках компроматов. Опять-таки. Но ничего, кроме дорогих вещей (незапертый сейф в том числе), свежеизготовленного виски, переполненной странными баллончиками аптечки не нашел. Даже в комнате с отпугивающей табличкой ничего интересного не оказалось. Всего лишь обычная лаборатория, как из научно-фантастических фильмов, с несобранным металлическим лего где-то в дальней стороне. Поначалу машину можно было бы использовать, как компромат, ибо никому не известно, для чего она конструируется, однако изучив плакаты, понял, что на компромат не годится. Грустная история, но поиски свои не прекратил. Ведь должно же быть хоть что-то! Остались надежды на второй этаж. — Где же ты, моя прелесть? — мальчик странно хихикал, и точно бы напугал кого-нибудь, окажись рядом с ним. В просторной комнате, куда он первым зашел, имелось два проема. Хром направился в ту, что справа, кой оказалась спальня. Судя по всему, она принадлежала Сенку, ибо тот был слишком себялюбивым. И любил мягкость. Тут уж мальчик не смог устоять: он стал прыгать на кровати, творя хаос с простынями и подушками, и искренне веселясь. Конечно, это не его старая кроватка на пружинах, но все равно. Прыгал он до тех пор, пока не устали ноги и, раскинув руки в стороны, плюхнулся на кровать, нежась в простынях. Сенку слишком круто живет. — Грр, — послышалось внезапно над ухом. Хром резко вскочил и обернулся по сторонам, ища источник рыка. Однако глаза никого не находили, а звук становился громче и ужаснее. Вдруг, он заметил на стене отбрасывающую тень непонятного животного, что в разы был крупнее, волосатее и рожками на голове. Хром пытался разглядеть его, но зверь лишь издал еще более ужасное «грр» и мальчик ничего не придумал, кроме как бежать. Бежать, да куда подальше. Его взвизги, наверное, слышали все. Как ни в чем не бывало и жутко довольный собой пушистый дьявол выбрался из своего укрытия, швырнув на пол своего игрушечного козленка. По сути, он подумывал издать самый ужасный «грр» на свете, но Хье не был тигром, что его сильно печалило. Хотя результат его удовлетворил: незваный гость бежит, сверкая пятками домой. «Знай наших», — глаза в темноте победно сверкнули, и кот решил, наконец, уже лечь спать. Хозяин скорее всего вернется только к утру, а пока ему посчастливиться понежиться в его теплой кровати. Однако не успел и глаз сомкнуть, как услышал отчетливые шаги снизу. Немедля Хье выбежал из спальни навстречу новым нарушителям, коих сегодня было предостаточно. — С хрена ты такой тяжелый? — Это просто груз любви… — Какой, блядь, любви?! Тут сто килограмм углеводов, белков и жиров! — Опять на диету. — Тебе не помешает! Пьяный хозяин прилагал усилия придерживать очень пьяного Цукасу, которого пробило на откровенные чувства. А какого черта они опять набухались? — Не смотри на меня так, — буркнул Ишигами, поймав недовольный зырк пушистика. — Мы праздновали… Да, опять перепили… Да, опять все разгромили… Да-да, а теперь можно мы пойдем спать? Когда он записался на роль ворчливой жены — малыш не знал, но состояние хозяина ему в действительности не нравилось. Потому что прошлый раз плохо сказался на его здоровье, и ему еще свезло, что кто-то был рядом. Подниматься до спален ни первый, ни второй не хотели, поэтому расположились на диванчиках в гостиной. Сенку тяжело дышал из-за напряжения, что само по себе было сигналом. Как можно скорее добравшись до кухни, вынул из шкафчика припас с ингалятором и вдохнул. Сидя на стуле, ученый восстанавливал дыхание и мимолетно смотрел в ночной мир за окном. И как всегда, оно было красивым: с множеством звезд и бледным серпом на небе, с переливающимся с лунным светом изумрудными кронами деревьев, слабым теплым ветерком с юга… В голову закрались моменты сегодняшней пьянки и Сенку со стыдом вспоминал их. Во-первых, он полез целоваться, не помня из-за чего; во-вторых, они снова что-то сломали, причем многовато за день; в-третьих, ему не так давно признавались в любви. Да, он был красивым и обаятельным, с превосходным складом ума, достаточно богат, чтобы покрывать свои косяки, однако никто не лез к нему с признанием в глупых чувствах. А может, он просто отвык от этих нежностей и попросту забыл, каково это быть любимым? Сенку думал, что он просто ослышался, но Цукаса, не зная меру алкоголю, каждое словцо выговаривал так смачно, что хотелось плакать от смущения. Конечно, он умело его скрыл, пусть и не требовалось, потому что все в тот момент уже были в стельку. Правду вам скажут: человек злой, человек гений и человек бухой. Но Ишигами ни капли правды не уловил в словах бойца, хотя верещал тот очень убедительно. Лучшим решением было отвести горе-атлета домой, пока его вконец не унесло в мир мечтаний. Благо, Шишио не приставал с обнимашками и поцелуйчиками, иначе бы он бросил его в канаву. Ему и так стало плохо от долгой близости (п/а: преувеличиваешь, зараза), а от «лишних позывов» он сердечный приступ бы схватил. При том, что сам не так давно насильно целовал Цукасу. — Это ни на миллиметр не логично, — поглаживая мягкую шерстку питомца, прошептал Сенку. — Что мне делать? — Мяу (оставим у себя)? — А впрочем, нам все равно, правда, прелесть? Хье, приластившись влажным носом об изгиб шеи хозяина, радостно замяукал, будто подтверждая его слова. Затем ловко переместился на его плечико, и оба поднялись в комнату Ишигами, оставив уснувшего Шишио одного в гостиной.