От Нью-Йорка до Техаса

Нью-Йорк, 4 июля, 8:04 AM.

Старенький серебристый «Вольво» мирно стоял неподалеку от места, где Питер должен был встретиться с Тони. Он понимал, что машина с него, да и не был против: улучшения, внесенные самим Питером, позволяли ему не то, что гонять на ней второй десяток лет, но и практически жить внутри. Его все еще сводило от нервной дрожи, которая не позволяла даже попадать пальцами по сенсорным клавишам; он не знал, чем себя успокоить. В один миг предложение «уехать на неделю» стало для него таким странным, нелепым и постыдным, что Питер перестал быть уверенным в искренности согласия Тони. Скорее, это было… Снисхождение? Так или иначе, он ответственно отправил время и место: неподалеку от Тайм-Сквер, восемь утра. Питер прибыл туда на полчаса раньше, и, наверное, именно из-за этого уставал все больше с каждой минутой ожидания. Второе дыхание открылось в восемь утра, но уже через две минуты он осознал, что ждать Тони смысла нет. В конце концов, ответа на свое приглашение он не получил. Но он все еще наивно ждал, словно какой-то щенок… Странно, за эти годы Питер уже обрел достаточно независимости, но вся она просто терялась, рассыпалась в пыль, стоило Тони появиться на горизонте. Еще через две минуты Питер уже открыл салон автомобиля, чтобы уехать обратно, но тут его похлопали по плечу:  — Чего загрустил, паучок? Не любишь опоздавших? Признаться, он не сразу узнал Тони: тот был непривычно для самого себя замаскирован. Застегнутая толстовка, накинутый капюшон, солнечные очки… Нет, как раз к солнечным очкам Питер претензий не имел: присутствие Пятницы в их путешествии было бы весьма кстати, потому что он так и не разработал точный маршрут пути.  — Мистер Старк! — прошептал Питер, зная, что Старку совершенно ни к чему светить свое присутствие здесь.  — Мы же договорились, что Тони, — тот улыбнулся, потрепал Питера по волосам и вручил ему в руки спортивную сумку средней тяжести. — Заряжай. Куда едем?  — Даллас. Питер аккуратно открыл заднюю дверцу машины и уложил сумку на сиденье, рядом с подушками, пледом и ноутбуком. Некоторое время он еще зависал над сумкой — его сковывало странное неприличное желание заглянуть внутрь, но, одернув себя, Питер быстро оттолкнулся от кабины и захлопнул дверь. Тони уже сидел за рулем.  — Тони, — нахмурившись, Питер подошел к еще не закрытой дверце. Он не успел ничего добавить, потому что Тони сразу же начал жестикулировать, огибая пальцем капот:  — Тебе нужно обойти. Нет, ты конечно можешь перелезть через крышу или через меня, но давай не будем привлекать много лишнего внимания? — он приспустил очки. Недолгое возмущение сменилось тихим смешком, Питер на короткий миг почувствовал себя счастливым. В душе пригрелось тепло, ему вовсе не хотелось думать, что через какую-то неделю все это путешествие уйдет в прошлое, а после него останется лишь старая унылая жизнь. Когда Питер сел на переднее пассажирское сидение, Тони уже заводил машину, трогаясь. Дверцу Питер закрывал уже на ходу.  — Ты уже выстроил маршрут? — аккуратно поинтересовался он, упираясь ногами в пол.  — Ага.  — Спасибо. Их поездка началась в тишине, потому что, возможно, они оба только подбирали слова для того, чтобы пуститься в долгие душевные диалоги.

Огайо, 4 июля, 1:48 PM.

 — Вынужден признаться, я был худшего мнения о нашем транспорте, — Тони хмыкнул, беря правее. Питер глупо улыбался, уже скинув кроссовки и устроившись на сидении прямо с ногами. Тони водил прекрасно, но ведь его надолго не хватит? Самому себе Питер пообещал, что ночью перехватит инициативу, добровольно или насильно уложив Тони спать.  — Ты сомневаешься в моих навыках? — с вызовом спросил он. — Я где-то с месяц колдовал над этим железом.  — А деньги откуда?  — Пока я жил с, кхм… В общем, пока ситуация мне позволяла экономить на жилье и еде, я откладывал. Подрабатывал там еще… Чинил тачки одногруппников. Возился с телефонами и компьютерами…  — Ого, а ты не боишься грязной работы, — Тони убрал одну руку с руля, чтобы взъерошить волосы Питера, и тот поддался, продолжая тянуться, даже когда теплая ладонь ускользала обратно.  — Ничего не боюсь. Теперь ничего, — Питер мрачно усмехнулся, принимая прежнее положение.  — Как это произошло? — вдруг спросил Тони, замедлив ход в соответствии со знаком.  — Не знаю. Я не засекал. Понял я это чуть позже нашей встречи на базе Мстителей… Помните, когда вы мне предложили-  — Угу, — Тони кивнул, вращая ладонь. — Ближе к сути.  — В общем, тогда я начал понимать, почему так остро реагировал, почему не хотел, чтобы вы видели во мне ребенка, хотя я… И был ребенком? Делал тупые детские ошибки, вел себя, как идиот. Но, возможно, это случилось намного раньше, — Питер отчаянно кусал нижнюю губу. Чувство было такое, будто он медленно раздевался, с каждым произнесенным словом снимая очередной предмет одежды.  — Я не хотел походить на твоего отца с самого начала, — вдруг начал Тони. — Знаешь, все эти воспитательные речи, семейная суета, родственная близость… Для этого у тебя есть Мэй. Возможно, я поступал слишком жестоко, — он горько усмехнулся. — Сейчас я это понимаю. В общем-то, сначала это была простая ответственность за тебя, потом я начал думать о чем-то большем…  — И? — Питер нетерпеливо ерзал на месте.  — И решил спрятать и забыть, пока не поздно, — пожав плечами, Тони поправил очки. — Иногда бесов нужно держать внутри себя.  — А сейчас? — голос постепенно утихал, Питеру казалось, что он выговаривает только гласные буквы.  — Я думал, что все это прошло, как пережитки молодости, но… Нет? Смотрю на твои руки, челюсть и скулы и думаю: дева Мария, где я свернул не туда? — Тони закатил глаза, останавливаясь на светофоре. Кажется, они въехали в город. Но Питера вряд ли это волновало, все его мысли были заняты последними словами Тони. Это точно не будет простая дружеская посиделка. Неуверенно протянув руку, он коснулся чужого плеча, проводя пальцами вдоль руки, до запястья. Отпустив руль, Тони совершенно неожиданно сплел их пальцы.  — Вот так оно и происходит, Питер. Люди сходят с ума, — даже когда машина тронулась, он не отпустил его руку. Тогда Питер сжал сильнее, понимая, что на него накатывает странный жар. Точнее, он не странный — это то, что он чувствовал на протяжении многих лет, но не мог выпустить наружу. Возбуждение. Оно затмило рассудок, когда Питер начал без стеснения глазеть на бородку, ресницы, седеющие волосы и другие черты лица, выученные им наизусть. Ему не запрещалось. Тони, вероятно, заметил, однако не сказал ни слова, поглаживая кончиком большого пальца тыльную сторону ладони Питера.  — Что-то случилось? — шутливо спросил он. Питеру показалось, или в его голосе были нотки флирта?  — Я хочу… Есть, — запинаясь, признался он. Есть он действительно хотел, у него сегодня был скудный завтрак: тост с маслом и чашка мерзкого растворимого кофе. Он так спешил к Тони, что забыл собрать с собой хоть что-то, кроме нескольких бутылок воды.  — Пятница, проложи новый маршрут до ближайшей закусочной, — спокойно произнес Тони, затем улыбнувшись. — Надеюсь, не сожрешь меня по дороге? У тебя голодные глаза. Питер смущенно отвел взгляд, всю оставшуюся дорогу вслушиваясь в рычание двигателя и чарующий треск асфальта под колесами. В лицо через приоткрытое окно ударил ветер, разбрасывая волосы в стороны и забиваясь в нос. Прикрыв глаза, Питер сконцентрировался на безмятежности. У них еще столько времени! –…нас. Питер, ты меня слушаешь? — Тони пихнул его в плечо. Кажется, Питер задремал.  — Что? Повтори, я просто… Отвлекся.  — Как насчет обратить на меня чуть больше внимания? — ерничал Тони. — Все-таки я здесь не просто так сижу, — он не ждал ответа, просто криво усмехнулся, поворачивая руль. — Говорю, тебе придется взять еду на вынос.  — Почему? — потерев глаза, Питер сел удобнее, тут же сталкиваясь с красноречивым взглядом. — Ах да, понял. Хорошо! Я… Оплачу.  — Что? Нет, брось, — Тони нахмурился. — Я дам денег.  — Нет, — отрезал Питер, закатывая глаза. — Я уже взрослый мальчик, у меня были деньги на эту поездку. Они вновь молчали, пока камни под колесами трещали громче, пока машина медленно сворачивала во дворик какой-то маленькой закусочной со смешной вывеской. Питер воодушевленно улыбнулся, не спеша выходить, даже когда машина остановилась.  — С тебя еда, с меня жильё, — обозначил Тони. — Топливо делим пополам. Согласен?  — Да, мистер Старк, — на выдохе ответил Питер, только потом осознав, что снова «мистерстаркает». Но Тони, похоже, этого даже не заметил.  — Чего сидишь?  — Одну минутку, — он повернулся спиной к дверце и своими руками снял очки с глаз Тони. Тот сидел смирно, на его лице одна лишь заинтересованность; никакого удивления или испуга. Он даже не уклонялся от поцелуя, просто замешкался на пару секунд прежде, чем притянуть Питера ближе. Адреналин жахал прямо в сердце, голова кружилась, и из-за повышенного пульса стало очень тяжело дышать. Питер хватал носом воздух, попутно вдыхая чужой парфюм, дурманивший и притягивавший еще больше, хотя куда уже?  — Я люблю тебя, Тони. Это многое для меня значит. Поцелуй кружил голову даже когда Питер стоял у кассы. Даже когда он мирно ожидал заказ. Даже когда он вышел с пакетами, на негнущихся ногах подбираясь к машине. Вдруг в голову пришла крайне безумная идея, которой он загорелся сразу же, сопротивляясь любым отголоскам здравого смысла. Сложив пакеты на заднем сидении, он проигнорировал все, что сказал Тони, и открыл дверь с его стороны, сталкиваясь с недоуменным молчанием. Своими руками Питер натянул на него капюшон, поправил очки и, смеясь, за руку вытащил из машины.  — Питер, тебе точно уже двадцатка стукнула? Ведешь себя, как подросток. Питер сиял, пока вел Старка за руку к веренице общественных туалетов, выглядевших на удивление чисто. Он завел его в самую неприметную кабинку, тут же закрывая за ними дверь и целуя Тони настолько напористо, что тот сперва недовольно промычал, отталкивая:  — Питер! Я все понимаю, но поумерь пыл. Что на тебя нашло? Сдавленно вздохнув, Питер едва не заплакал от глупого нетерпения, которое было настолько невыносимым, что сподвигло его на отсос в туалете какой-то придорожной закусочной. Но Питеру плевать, однако он нашел себе в силы объясниться, чтобы не пугать Тони и дальше:  — Я… Я не могу больше терпеть, мистер Старк, — он не мог отделаться от привычки звать Тони так, к тому же, его по-странному заводило это обращение. — Простите?  — Боже мой, Пит. Черт с тобой, делай, что хочешь. Такое небрежное заявление слегка встревожило, даже разозлило, но, только заметив, как Тони начал тянуться навстречу, отвечая на поцелуй, Питер осмелел и успокоился. Он сразу же нырнул рукой ниже, чтобы проскользить вдоль ширинки кончиками пальцев и затем сжать уже выпирающий бугорок: все еще мягкий, но твердеющий прямо под ладонью, пока внутри кабинки накалялся воздух. Вот рту скапливалась слюна, мысленно Питер уже пробовал на вкус чужой член, о котором постыдно мечтал еще со времен своего пубертата. Он оценил, насколько важно ему сохранить чистоту штанов и, решив, что пошло оно все к черту, упал на колени прямо так, все еще потирая промежность Тони ладонью. Реакция «сверху» — то главное, на что Питер обращал внимание в первую очередь: стоны, мычание, вдохи и выдохи, жесты и прикосновения, которыми Тони его одаривал — осознанно или нет. Он неуверенно дернул собачку дрожащими пальцами, стараясь игнорировать пошлое звучание расстегиваемой молнии и бряцанье пряжки ремня. Вместо этого Питер концентрировался на дыхании — своем, чужом, чьем угодно — заодно прислушиваясь к звукам извне. Им, наверное, нужно вести себя тихо?  — Пит- Питер, тише, — на выдохе недовольно прошипел Тони, когда Питер увлеченно вобрал головку в рот, начиная двигаться слишком жадно. Следуя чужой просьбе, он сбавил обороты, пробуя языком мягкую кожу, обводя контуры венок, думая лишь о том, что первое удовольствие действительно нужно растянуть. Питер по-всякому представлял этот момент, думая даже о варианте с общественным туалетом, где они находились сейчас, поэтому старался следовать самому себе из своих влажных фантазий, по-детски радуясь каждый раз, когда получал ожидаемую реакцию. Все служило прямым доказательством того, что Тони наслаждался процессом не меньше: напряженная ладонь на голове Питера, вздохи и неестественно сдавленные стоны. В один момент ему даже показалось, что он пытался прикусить язык, лишь бы не выпустить излишне громкого звука, способного привлечь внимание снаружи. — Ускорься, — потребовал Тони, и это требование странно обожгло уши стыдом и смущением. — Кажется, я- Ох, дерьмо. Питер не стал дожидаться, пока он закончит фразу, повинуясь и держась ладонями за чужие бедра. На себя в данный момент ему было совершенно плевать: сам Питер планировал получить свою дозу удовольствия ночью, а сейчас… Сейчас ему просто было хорошо от того, каким необычно отзывчивым был Тони. Питер простонал, когда в его и без того заполненный членом рот стрельнула густая теплая сперма. Горькая, немного неприятная, выбившая слезы из глаз. Питер аккуратно отстранился, целуя головку в последний раз и сглатывая. Он сам натянул нижнее белье обратно и уже застегивал брюки, когда поверх его пальцев на пряжке легли чужие:  — Иди в машину, здесь я как-нибудь сам, — голос Тони еще оставался непривычно хриплым. Лукаво улыбнувшись, Питер вытер слюни с губ тыльной стороной ладони и любовно чмокнул Тони в щеку, затем покинув кабинку. Несмотря на все странные и пошлые условия произошедшего, Питер остался более чем довольным. И, кажется, Тони тоже был весьма не против. Перекусив, они отъехали из закусочной. Теплая и крепкая ладонь Тони лежала на бедре Питера, поглаживая ногу поверх тонких джинсов, из-за чего его сердце едва не выскакивало из груди.

Кентукки, 4 июля, 4:58 PM.

Тони старался не превышать скорость, хотя очень хотелось: Техас неблизко, да и к тому же, чем медленнее они ехали, тем дольше Тони приходилось находиться за рулем. Сначала он был совершенно не против этого, но спустя шесть часов осознал, что постепенно устает; Питеру, однако же, своего состояния он не показывал, частенько смаргивая или заливая в себя пару глотков воды, если чувствовал утомление. Это помогало. После живописной сцены в Огайо, где Питер буквально чуть не поимел его прямо в общественном туалете, Тони испытывал легкое смятение. Они не говорили об этом, но оба были крайне удовлетворены произошедшим. И если с Питером все понятно — возрастная безбашенность, жажда адреналина и все такое — то у Тони однозначно были вопросы к самому себе. Он был счастлив в браке — это факт. Пеппер прошла с ним через огонь, воду и медные трубы, прикрывая его задницу и впитывая в себя все глупые ошибки, которые Тони так часто совершал. Именно ее он мог назвать «крепким тылом», с которым, без сомнения, стоило связать свою жизнь. Она нужна ему, так какого черта его потянуло на гребаные приключения? Самое страшное, что только что Тони изменил своей жене без задней мысли, получив от происходящего определенное удовольствие. Не чувствовал того омерзения или объективно угрызений совести из-за того, что произошло. И что дальше? Ему, конечно, хватит ума вернуться и оставить все в секрете (да и Питер был не против), но сейчас, здесь, видя свои глаза в зеркале заднего вида, Тони себя не понимал. Потому что Питер тоже был ему нужен. Тони любил его: по-другому, совершенно по-особенному. Питер Паркер внесся в его жизнь ярким огнем, поддерживающим жизнь. С ним было как на американских горках, но в хорошем смысле: никогда не знаешь, где свернешь и что получишь. Даже это путешествие стало очередным витком их безумных взаимоотношений… Где-то здесь, наверное, должны быть чертовы истории про Еву и Лилит, да?  — Слишком тихо, — куда-то себе под нос пожаловался Питер, тут же вскидываясь. — Эм, в смысле, просто скучновато, — резко начал оправдываться он, неловко хохоча.  — Включи музыку? Неужели ты забыл обновить аудиосистему в этой боевой старушке? — Тони пару раз хлопнул по панели.  — Проблема в том, что она поддерживает только MP3-диски, — скромно признался Питер, медленно открывая бардачок. — А у меня не так много музыки, которая может вам понравиться…  — Поройся у меня в сумке, пацан, — придерживая руль коленями, Тони открыл бутылку воды и сделал пару глотков, тут же поспешно возвращая управление машиной в руки. — Уверен, там что-то есть… Эту сумку он собрал впопыхах, всю ночь перед отъездом раздумывая, стоило ли вообще ехать. Ведь у него все было замечательно, верно? Вереница приключений, так и падавших на его больную голову, закончилась, Тони «осел», создал крепкую семью и, наверное, впервые в своей жизни прикоснулся к тому, чего ему не хватало. Ранняя утрата отца и матери давала о себе знать, причем постоянно. Он стремился к спокойной жизни, не желая, чтобы Морган росла одна. В ту ночь он согласился совершенно бездумно, импульсивно, погрузившись в длительные сомнения только рано утром, после того, как Питер уехал так же тихо, как и заявился. Идиллия в его доме явилась отличным показателем его стремлений, и Тони даже был всем доволен, но ему не давал покоя недостаток Питера в его жизни, недостаток того, быть может, дурачества и юношеского задора, которые преследовали его повсеместно. Так или иначе, много времени на сборы у него не было: всего час сгребания случайных вещей, которые, по мнению Тони, были бы ему необходимы.  — Ого, что это? — Питер перегнулся через весь салон, так что сейчас в плечо Тони упиралась его великолепная упругая задница. Тони надеялся только на то, что этот говнюк случайно не цепанет рычаг коробки передач. Как назло, под колеса попался небольшой камень, и машину тряхнуло.  — Как взрослый и состоявшийся в жизни человек я бы посоветовал тебе побыстрее сесть обратно, — раздраженно кинул Тони, сворачивая направо.  — Это Том Вэйтс? В смысле, серьезно? Вы такое слушаете? — Питер, наконец, плюхнулся обратно. В его руке был один-единственный диск. Тони закатил глаза:  — Мог бы взять все? Там однозначно было что-то получше.  — Нет-нет-нет! — с энтузиазмом откликнулся Питер. — Том Вэйтс? Я думал, его слушают только убитые жизнью алкоголики за сорок. Тони многозначительно взглянул на Питера, и тот сразу же заткнулся, прижимая коробку к груди. В его глазах промелькнул страх, но он не остановился: включил аудиосистему и запихнул диск. Вздохнув, Тони покачал головой: неугомонный ребенок.  — Даже у тебя есть слабости, — гордо возвестил Питер и с улыбкой устроился в кресле удобнее, снова закидывая на сидение ноги, одетые в серые носки.  — Ни слова больше, сопляк.  — Я тоже люблю тебя, Тони. Салон наполнился унылой мелодичной музыкой, которой Тони искренне пытался не поддакивать и не подпевать. Впрочем, у него бы и не получилось: он был слишком счастлив сегодня для подобного дерьма. Да и бутылки виски, которая спровоцировала бы резкое ухудшение настроения, под рукой не присутствовало. Так что он спокойно ехал вперед, лишь периодически постукивая пальцем по рулю в такт медленным гитарным рифам.  — Красиво, — вдруг сказал Питер, — но мрачно.  — Никогда раньше не слушал Вэйтса?  — Ну, знаю «Underground», в мультике был, — он начал ковырять пальцами складки на брюках.  — Сам-то что слушаешь? — обычно Тони редко интересовался хоть чьими-либо музыкальными вкусами, его это не волновало, но сейчас то был верный способ поддержать диалог и компенсировать многие недомолвки.  — Да… Всякое. Ничего определенного, — Питер слабо улыбнулся.  — Удивишь меня, когда сядешь за руль, — опрокинул Тони, стоически игнорируя сияющее лицо справа от него.

Кентукки, 4 июля, 6:01 PM.

Вздохнув, Тони флегматично рассматривал рыжеватый закат, с каждой минутой становившийся все краснее и краснее. Питер, на удивление, за всю дорогу даже ни разу не зевнул; на прямой вопрос он лишь отмахнулся, сославшись на особенности своего организма, и заточил еще один маффин. Стараниями бодрящегося Тони у них почти не осталось воды, а еще не хватало съестных припасов на завтрашний день, так что, оглядев розовеющее небо еще раз, он выключил аудиосистему (которая продолжала тихо транслировать Вэйтса) и отчетливо произнес:  — Нам нужно найти мотель.  — Зачем? — Питер нахмурился, подбираясь. — Так мы… Будем дольше ехать.  — Ты что-то имеешь против? — Тони ухмыльнулся. Он уже раскусил Питера, чьей целью был не Техас, а простая длительная поездка.  — Нет, — выдохнул Питер. — Хорошо, да. Мотель, — он вдруг оживился и зажегся, заерзав на месте. Чтобы понять его резкую смену настроения, Тони не нужно было быть психологом. Он попросил Пятницу, которая все еще не понимала, какого черта он делает так поздно вечером посреди Кентукки, найти ближайший мотель. На удачу, рядом с ними их было понатыкано достаточно.  — Держи, — Тони протянул Питеру несколько купюр, полагая, что их должно хватить на одну ночь. Нервно кивнув, Питер с некоторой опаской (или бережностью?) взял деньги в руки и вышел из машины, направляясь в сторону ресепшена. Тони лишь проследил за ним взглядом, поджимая губы; он не очень любил мотели, потому что частенько они выглядели весьма небрежно, если не сказать бедно. Конечно, это всего лишь заблуждение, но так или иначе в ситуации, в которой они оказались, иных выходов не наблюдалось. Питер имел право светить лицом, Тони — не особо. Опасаться чего-то не в его стиле, скрываться — тоже. Из-за этого он ощущал себя странно, неуютно, мерзко. На пару минут он задумался о Пеппер и Морган, которые, скорее всего, уже отдыхали дома за просмотром какого-нибудь фильма. Вздох. В стекло со стороны Тони постучали, из-за чего он вздрогнул, чуть испуганно оборачиваясь. Помахивая картой, ему улыбался Питер; глаза его сверкали непривычными огоньками. Тони накинул капюшон и вылез из машины, не теряя времени и широкими шагами перебираясь в номер.  — Я занесу сумку, — осторожно кинул Питер, кидая ключ-карту. Поймать ее не составило труда, Тони улыбнулся и согласно кивнул. Закрыв за собой дверь, он вжался в стену. Мутный взгляд скользил по стенам и постели, раскинувшейся посреди номера; ощущение реальности покидало. Тони предпочитал увериться в том, что это — сон. Прекрасный сон, о котором можно было только мечтать, но который лучше бы не воссоздавать в жизни. Подумав, что душ хотя бы немного оживит его, Тони скользнул в небольшую комнатку, запираясь изнутри. Нужно было немного побыть одному, чтобы кисель мыслей обрел хоть какую-нибудь форму. Уже стоя под свежими горячими струями, покрывавшими паром небольшую пластиковую перегородку, Тони услышал щелчок запираемой двери и шелест кинутой на пол сумки. Только-только подумал он о том, что Питер начнет его искать, по комнате разнесся негромкий зов:  — Тони? Ты в душе?  — А по мне не слышно? — приглушив шум воды, отозвался он. — Или ты рассчитывал, что к нам кто-то присоединится? Вновь загремевший напор слился с добрым и даже слегка детским смехом Питера по ту стену. К приятному удивлению, тот не стал даже дергать дверь ванной комнаты за ручку. Тело и разум слегка успокаивались. Тони явился обратно в спальню в одних лишь штанах и с полотенцем на шее. Капли, щекоча, все еще стекали по щекам, окропляя ворсы полотенца и плечи. Его рассеянный взгляд встретился с чужим — голодным. Питер по какой-то причине коротко облизнулся, едва высовывая язык, и оживился, слезая с постели.  — Тоже хочешь в душ? — с вызовом бросил Тони. Ответом послужил осторожный шепот, который было слышно даже поверх рычания моторов машин за окном:  — Очень. Ответ отрезвил, будто только сейчас Тони осознал, что на самом-то деле он вообще не спит. На данный момент он находится на краю Кентукки, в номере сомнительного мотеля, под одной крышей с Питером, и собирается разделить с ним постель. Боже мой. Прерывисто вздохнув, Тони потер лоб: он сам согласился на это путешествие. Более того, он прекрасно осознавал, что хотел всего происходящего. Просто по мере количества цифр, прибавлявшихся к его возрасту, росла еще и совесть. Питер провозился в душевой без малого пару часов, за которые Тони успел перебрать вещи (разворошенные все тем же Питером, по-видимому, искавшим диск), отписать Пеппер, что «внеплановая командировка проходит отлично» и попросить ее поцеловать Морган. От него. Сумку он застегивал остервенело и яростно, чувствуя усталость из-за происходящей ситуации. Влажные руки Питера на его спине, скользящие вдоль лопаток и зачем-то массирующие, послужили отличным поводом отвлечься от мрачных мыслей.  — Я люблю тебя, Тони, — голос Питера звучал настолько тихо, что казался неестественным. Тони был почти уверен: ему почудилось; однако поцелуй в шею вернул его с небес на землю. Все-таки не показалось. Он развернулся на месте, неуклюже приземляясь с корточек на пятую точку и встречаясь губами с носом Питера. Не растерявшись, Тони позволил себе отпустить любые переживания и поцеловать его, отчаянно привлекая к себе ближе.  — Скажи, что любишь меня, — отстранившись, сквозь прерывистое дыхание, пробормотал Питер.  — Люблю, Питер, ты еще сомневаешься? — Тони ущипнул чужой нос, снова наслаждаясь тихим хохотом.  — Хорошо, тогда как насчет подняться чуть выше? — Питер шустро поднялся на ноги и потянул на кровать, вслед за собой.  — Как пожелаешь, — Тони мгновенно навис над ним, уперевшись на руки по обе стороны от головы Питера. Губы его дурманили своей очаровательностью: чуть приоткрытые, периодически подрагивавшие и блестевшие от влаги. Тони собирался поцеловать их, но Питер увернулся, необычайно ловко переворачиваясь в постели. Живота коснулись мягкие ягодицы, из-за чего по телу прошлась сладкая дрожь, похожая на судорогу. Рука сама потянулась к соблазнительно прогнувшейся спине, провела вдоль позвоночника и остановилась на пояснице, оборачиваясь вокруг. Теперь Тони придерживал чужой живот, едва-едва касаясь паха самыми кончиками пальцев. Питер под ним прерывисто дышал, периодически издавая звуки, похожие на разочарованный стон.  — Мистер Старк, вы меня дразните? — проурчал он. — Я бы не очень хотел ждать. В отличие от вас, я…  — Я понял, крошка, — Тони поцеловал Питера в плечо и скользнул рукой обратно, плавно спуская его боксеры. — О, теперь я понимаю, почему ты возился в ванной так долго… Он развел ягодицы, с неизвестно откуда взявшимся интересом рассматривая пульсирующую растянутую дырку. Недостаточно хорошо, чтобы туда вошел член Тони, однако весьма неплохо… Не удержавшись, он размашисто провел языком вдоль складки, входя внутрь лишь на самый кончик.  — Тони! — в голосе Питера смешивались возмущение и удивление. И Тони бросил бы нечто в стиле: «если тебя что-то не устраивает, пошли спать», но вместо этого продолжил, глубже просовывая язык и крепко сжимая бедра Питера пальцами. Он поддразнивал, пока не услышал первый стон: надрывный, короткий, тут же затихший, словно его самым наглым образом подавили. Недовольный такой историей, Тони шлепнул Питера по ягодице и, не убирая ладони, скользнул ближе к дырке, добавляя к языку указательный палец. Стоны стали чаще, призывнее, одобрительнее. Питер больше не возмущался, даже дергаться перестал; в один момент он вообще затих, выдавая только нетерпеливое сопение. Тони оторвался от его аппетитной задницы только когда полностью удостоверился, что Питеру будет не больно. И стоило ему отстраниться, в тишине комнаты послышался вновь тихий неуверенный голос:  — Ты мог бы не… В смысле, я достаточно часто занимался этим, — Питер уткнулся лицом в подушку, из-за чего слова звучали приглушенно и неразборчиво.  — Я для себя, — отмахнулся Тони с ехидной улыбкой и вновь провел ладонью вдоль спины. — Тебе предстоит забыть то, чем ты «часто занимался». Последние слова он уже шептал на ухо, с наслаждением вдыхая чужой запах. Гель для душа смешивался с ароматом кожи, из-за чего от ушей и до живота прокатилось приятное тепло. В голову ударило ощущение необходимости. Ему было необходимо это тело — что сейчас, что десяток лет назад, когда Питеру едва ли стукнуло шестнадцать. Только отличие в том, что сейчас он мог себе это позволить. На самом деле, мог бы и раньше, но поставил перед собой определенные… Ограничения.  — Ох, черт, Тони! — прошипел Питер. — Не так резко? Следом за этим прозвучал пошлый стон, который убедил Тони в том, что Питер скорее беспокоился о нем, чем о самом себе. Ухмыльнувшись, он продолжил интенсивно двигаться, высовывая член до самого кончика и вгоняя его внутрь, возможно, слишком быстро. Ладно, ему действительно стоило быть помедленнее; во-первых, торопиться некуда, во-вторых, Питер, скорее всего, будет недоволен, если его партнер дойдет до финала, ну, чуть раньше. Под едва различимое «да-да, вот так лучше» Тони продолжил медленнее, едва не мыча от того, как узко Питер его сжимал. Спустя еще минуту послышались странные всхлипы:  — Питер?  — Господибожемой, только не смей останавливаться, — гундосил Питер, двигая бедрами навстречу. — Да-да, мне хорошо, охренеть как хорошо. Не задавая лишних вопросов, Тони продолжил, всецело концентрируясь на ощущениях, звуках и запахах. Его перестало волновать откровенно посредственное убранство помещения, он даже забил на то, как здесь оказался и на что пошел ради этого «путешествия». Существовали только они с Питером, остальной мир ушел на второй, третий, четвертый план, отдаляясь с каждым медленным толчком, полным вожделения и обожания.  — Чуть быстрее, — повернувшись так, что щекой он теперь лежал на подушке, Питер смотрел умоляющим взглядом. Тони выпрямился, устраиваясь удобнее и даже прикусывая губы от того, как ему, на самом деле, хотелось ускориться. Он даже прикрыл глаза, чувствуя трение, прикосновение кожи к коже, шлепки и отголоски чужих стонов, которые стали громче и протяжнее; стон вырвался из его собственного рта, когда Питер особенно узко сжал его, приняв очень удобное положение и отклячив задницу. Тони заметил, что тот сбивчиво скользит ладонью по собственному члену, блаженно жмурясь и выдыхая через приоткрытый рот.  — Черт, Пит, я- Он даже не успел договорить, едва различимое «я» слилось со стоном, пока бедра сводило сладкой судорогой. Немного не дотерпел, подумаешь. Питер кончил следом, плеснув спермой на простыню. Честно говоря, Тони было плевать: вряд ли горничная, которая придет убирать этот номер, будет задумываться о загадочных пятнах на постели.  — Тони, я…  — Тихо, — увалившись рядом с Питером, он прикрыл глаза. Его клонило в сон. Все-таки почти десяток часов за рулем давали знать о себе.  — Я хотел сказать, что мне жарко. Обреченно вздохнув, Тони окинул взглядом заботливо завешенное жалюзи окно. Видимо, Питер прикрыл его, как только они заселились.  — И ты, наверное, хочешь сказать, что мне ближе? — с ехидством спросил Тони, переворачиваясь на бок и оперевшись на локоть.  — Да…  — А как же уважение к старшим? — он продолжал ерничать просто из вредности. — Мог бы и помочь своему старику. К тому же, мне вот совсем не жарко. Питер закатил глаза, но по его губам скользнула улыбка:  — Будь ты «стариком», ты бы не… Не смог… — он вдруг умолк, отворачиваясь.  — Ну-ну, давай, продолжай, — вопреки желанию Питера, Тони развернул его лицо к себе. — Что-что я бы там не смог?  — Слушай, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — Питер уже собирался встать с постели, но Тони остановил его, отталкиваясь от кровати и приближаясь к окну, чтобы его приоткрыть.  — Спасибо.  — Не за что, скромник. Тони засыпал с легким сердцем и полной пустотой в голове. Честно говоря, ему очень не хватало этого чувства.