Легенда приморья и лесного народа

      — Мы уже восемнадцать лет выслеживаем этих уродов, наступаем им буквально на пятки, а они раз за разом ускользают из-под нашего носа. Сколько было трудностей, сколько загадок пришлось разгадать! Все вокруг столько времени испытывают моё терпение, что оно уже на исходе. Вот сейчас мы ближе, чем обычно, к разгадке, и это не шутки, а ты будто умом тронулся, Тарн. Не думаю, что целесообразно отправлять одного Тайна на такое опасное задание. Он, конечно, силен, но это уже слишком — не находишь? Место, в котором ему предстоит оказаться, скорее всего, охраняется весьма хорошо. Я не могу позволить брату справляться с этим в одиночку и должен отправиться с ним! — скрипя зубами, молвил Тайп, пытаясь попросту не сорваться на крик, хотя это и было сложно, ведь даже находиться за этим столом ему претило, но подобные собрания он вынужден был посещать, нравилось Тайпу это или нет.       — Во-первых, я вызвался сам, потому что с самого начала в курсе происходящего и не раз ходил вместе с вами на разведку. К тому же я уже не ребенок и могу за себя постоять даже в сложных ситуациях, да и большое количество врагов меня не пугают. Плюс в бою с магами от нас и двоих будет толку мало, ведь за столько лет ты так и не научился управлять даром блокировать способности и заимствовать их. Представь себя в реальном бою. Если ты будешь сражаться один, в таком случае ты будешь заимствовать и блокировать способности врага, но если я буду рядом, то ты можешь случайно заблокировать дар у меня, и тогда пиши пропало. Да и мне лучше биться в одиночку: я боюсь в твоём присутствии использовать способности во всю силу, просто потому что могу поранить или вовсе убить. Нам лучше находиться в разных местах, как и сказал твой супруг — так от нас будет больше пользы, а у Тарна есть обязанности в другом месте, поэтому и он не сможет меня сопровождать. Да и лечить меня не надо, я с этим и сам справляюсь неплохо.       — Тут не о чем спорить — план уже полностью продуман, и каждый в нем играет важную роль. По-другому переиграть его просто невозможно, вдобавок я на днях свяжусь с братом, возможно, он находится неподалеку и, скорее всего, будет на подхвате. По крайней мере дар Тайна ему не повредит, я гарантирую, — заверил Тарн, разглядывать с задумчивым видом огромную карту со стоящими на ней золотыми фигурками, что отмечали места перемещения тех, кто должен был воплотить в жизнь их план.       — Не повредит… Мой дар? Ты уверен? С момента, как вы заключили союз, и по сей день я твоего брата ни разу не встречал, хотя уж за три-то года, что живу в этом замке, мы могли бы хоть познакомиться с неуязвимым господином Сараватом, — недоверчиво сказал Тайн.       — Он поклялся, что не вернется, пока не найдет себя и не очистит край Адэрхэд от нечисти. Или пока не случится нечто ужасное, с чем мы не сможем справиться самостоятельно. Поэтому не думаю, что вы можете встретиться так просто, — ответил Тарн, опустив с грустью глаза.       — С ним всё ясно, но вы-то чего? Неужели хоть раз не ругаться и не спорить настолько сложно? — спросил Тайн, переводя взгляд с Тарна на Тайпа и обратно.       «Сколько можно?» — думал Тайн, глядя на этих двоих, мечтая хоть о коротеньком перемирии со стороны брата.       — Я не собираюсь вести себя мило и идти на уступки этому человеку. И если это всё, и мы уже решили, кто чем займется, то собрание объявляется закрытым, а я отправляюсь в Эфритт незамедлительно, — отчеканил Тайп, а затем поднялся из-за стола переговоров и, гордо задрав подбородок, покинул комнату.       Тарн заскрипел зубами, глядя вслед своему мужу, а Тайну только и осталось, что думать о том, как же этому парню тяжело с его братом. Ведь за все восемнадцать лет эти двое так и не поладили. Тайн же наблюдал со стороны и искренне не понимал, как суженый Тайпа терпит такое несправедливое отношение к себе, да еще и не сорвался на упрямого мужа ни разу за столько-то лет. Тайн искренне надеялся, что годы возьмут своё и его старший со временем образумится и перестанет вести себя, словно малое дитя.       Несмотря на то, что Тарн старался избегать конфликтов со своим супругом и ни разу его не обидел, напротив лишь помогал всем, чем мог, и спасал упрямца Тайпа, их отношения становились всё хуже и хуже с каждым днем, приближающим завершающую церемонию связывающего их навеки союза. А так же Тайн заметил, каким ласковым и печальным взглядом зачастую смотрел Тарн на его нерадивого старшего, когда тот прогуливался по саду или разговаривал с девушками, и от этого эльфу было еще больше жаль парня, который может лишь наблюдать со стороны и не в силах что-то изменить.       Тайн много раз пытался поднять эту тему, когда оставался с братом наедине, но Тайп делал вид, что ничего не слышит, легко уходил от темы либо так злился на Тайна, что они просто-напросто ругались и не разговаривали после этого дорогое время. Поэтому теперь Тайн не решался открыть и рта, опасаясь, что все может стать еще хуже. Хотя он всё ещё надеялся, что это противостояние когда-нибудь закончится, пусть и не скоро, но его брат не слепой и далеко не глуп, хоть и строит из себя невесть что, а Тарн слишком хорош, чтобы вечно его ненавидеть.       Сразу после второй церемонии объединения душ они с Тарном перебрались в Мидгард. Вот только Тайп все также ненавидел своего супруга и то, что ему так и не удалось изменить военное положение и устранить основную угрозу нападения на мирных жителей. Поэтому Тайн находился в замке людей гораздо чаще своего брата: Тайп вечно уезжал то в Пирму, то в Эфритт, то гоняясь за темными, то ссылаясь на то, что соскучился по матушке, лишь бы не оставаться наедине со своим супругом. На самом деле время, что Тарн и Тайп провели вместе, складывались в полгода или год — не больше, и счастливым ни тот, ни другой это время назвать не мог, по крайней мере, Тайну так казалось.

***

      С тех пор как Тайн встретил в укрытых лесах дракона, он зачастил туда, продолжая бесконечно искать с ним встречи, которая до сих пор так и не состоялась.       За время своего пребывания в Мидгарде эльф успел подружиться с Элэй, своей сводной сестрой, что волей судьбы была рождена вдали от него с Тайпом и родных земель. Когда-то давно мать девушки Убон влюбилась в нильфа Наронга и сбежала с ним. Пара решила отойти от мирских проблем и просто жить для себя. Много лет переезжали с места на место, пока, в конце концов, не нашли приют в горах близ Мидгарда. Здесь Убон и родила дочь, которая должна была осчастливить жизнь влюбленных.       Вот только однажды на переправе, когда пара прогуливалась вдоль берега реки Туманной, на них напали разбойники. Наронг погиб, а его жена с дочерью отправилась к королю Атхиту. Убон была сильно ранена, поэтому, хотя она и предала свое королевство, перед смертью попросила спасти своё дитя. Этим ребенком и была Элэй.       Король с королевой вырастили девочку как свою, поэтому Тайн получил возможность общаться с ней и проводил в ее обществе немало времени.       Помимо нее эльф часто составлял компанию королю Атхиту и королеве Сирипхон, оказавшимися замечательными собеседниками и не прекращающими его удивлять, обучая Тайна тому или иному умению. А также стал завсегдатаем того трактира, в котором когда-то встретил красавчика бродягу, что помог ему однажды. Теперь Тайн оказался в неоплатном долгу перед этим парнем, но судьба так и не позволила встретить ни его, ни дракона снова. С Вэйлос он также виделся редко, и даже слишком редко, если сравнивать с тем, когда он жил в Эфритте.       Тем не менее война не давала заскучать. Вот и сейчас эльф ввязался в весьма опасное мероприятие, помогая Тарну в поисках пристанища нильфов, отчего Тайп злился еще больше, но Тайн не собирался идти на поводу взрывных эмоций брата и все равно продолжал дружить и общаться, как заявлял Тайп, «с его врагом», но тут уж ничего не попишешь — Тарн ему правда нравился. Складывалось впечатление, словно у него появился еще один старший брат, который о нем заботится.       Что-то меня опять понесло. Но вернемся к войне — она всему виной.       По словам посланных Тарном в разные точки земель Адэрхэд еще восемнадцать лет тому назад информаторов, которыми были те одиннадцать храбрецов, шагнувшие из общего строя и взявшиеся в итоге за самую сложную миссию из всех возможных — следить за нильфами в тылу врага, чаще всего нильфов видели на окраине лесов Пирмы, близ заброшенной цитадели Стальмах, вдоль живых болот и до самой пустоши, что располагалась по всему периметру стальных гор, служивших своеобразным щитом для Мидгардцев.       Более подробная информация, что находилась в записках, отправленных доблестными эльфами и людьми, теперь хранилась только в памяти Тайна, потому что всё, что касалось разведчиков, он сжигал, предварительно обсудив лишь с Тарном и Тайпом. Поэтому эльф и вызвался разведать обстановку во всех местах, о которых писали информаторы, и ликвидировать угрозу, если таковая будет на пути к логову нильфов — главной цели его поисков в этом походе. Хотя он уже и бывал в каждом из мест, в которые предстояло отправиться, и не единожды за эти годы, но теперь информация должна быть более чем точна, и стоило быть намного внимательней в этот раз. Иначе поиски логова и главаря могли затянуться еще на долгие годы, а этого Тайну не хотелось, как не крути.

***

      — Ты и правда считаешь, что сможешь избегать Тарна бесконечно? — задал вопрос Тайн, провожая старшего к пристани, где уже ожидал корабль, идущий к берегам Эфритта.       — Не считаю, а так и будет. Я не намерен говорить о нём больше ни секунды, я просто поскорей хочу расправиться с нильфами, и тогда мне больше не придется терпеть это унижение, у нас осталось лишь двенадцать лет до точки невозврата, и я не намерен терять ни секунды. И пока ты ищешь их логово, я разберусь с нападениями на землях наших предков.       — Не знаю, как долго Тарн еще будет это терпеть, но я думаю, что однажды ты пожалеешь о своем решении, — сказал в ответ Тайн, передавая брату в дорогу сумку с любимыми лакомствами.       — Удачи Тайн — обнял Тарн младшего.       — И тебе удачи.       Они всегда прощались как в последний раз, потому что это война, потому что всегда есть шанс не вернуться, шанс больше не увидеться друг с другом.       Попрощавшись с братом и получив наставления королевской четы Мидгарда, Тайн отправился к кристальному озеру. Он теперь часто пользовался путем, что ему показал тритон, который и вправду оказался возлюбленным Вэйлос. И хоть этот путь и был более опасным, он был более коротким, так что, вместо того, чтобы потратить недели на дорогу от Мидгарда до пустоши пешим или на корабле, этот тайный ход в планах эльфа было преодолеть за сутки или двое, и это если он не особо будет торопиться. Главное, как говорила Вэй, надо точно представлять то место, в котором желаешь оказаться, и всё будет хорошо.       С годами Тайн стал более осторожным и гораздо меньше лез на рожон, ведь хоть информация о том, что со смертью одного связанного умрет и второй, так и не подтвердилась, он всё еще продолжал думать иначе. Смерти своей любимой подруги и в довесок войны с морскими обитателями он не желал.       Путь предстоял не близкий, и Тайн, собрав всё необходимое, отправился в дорогу. Укрытый лес со смертью снура стал более или менее безопасным. Да и с годами, проведенными в этих краях, эльф хорошо изучил его и временами бродил по этим местам с Тарном, который, скучая по своему младшему брату, стал заботиться о Тайне, как о родном, пытаясь его защитить и составить время от времени компанию. Даже поддерживал его любовь к драконам и не осуждал за дружбу с этими опасными существами.       Чем больше Тайн узнавал мужа своего брата, тем больше он ему нравился. Тарн был отличным другом, братом, мужем, правителем и полководцем. Всегда поддерживал и редко спорил, по крайней мере, если разговор не граничил с чем-то опасным для семьи и народа. В двух словах — замечательный человек. И чем больше они общались, тем больше Тайн хотел, чтобы Тарн поладил с его братом.       Помимо этого Тайну было крайне любопытно, что из себя представляет брат Тарна, покинувший Мидгард и так и не показавшийся ни разу ему на глаза. Много раз эльф представлял свое знакомство с загадочным Сараватом, о котором так хорошо отзывался Тарн во время совместных прогулок по лесу, к которым он неизменно присоединялся после очередной ссоры с Тайпом.       По словам старшего Ват в их детстве был непоседливым, начитанным и совершенно неконтролируемым. Тайн слушал рассказы о том, как этот парень часто сбегал в горы, просто чтобы побыть наедине с собой и подумать, и о том, каким этот парень был умным и решительным. Впервые Тайн слышал, как старший брат старался брать пример с младшего, а не наоборот, как было у них с Тайпом. Ведь в их семье именно Тайп был более ответственным, и у старшего хватало ума, смелости и терпения, чтобы править с самого детства вместе с матушкой, беря на себя всю ответственность за свои решения и поступки. Тайн был просто уверен, что и шагу бы не сделал на месте старшего в те времена. Единственное, что Тайн считал в себе отличительным плюсом: в отличие от своего брата он видел искренность Тарна по отношению к Тайпу, и ему хотелось поддержать супруга своего братишки, но он не знал, как это сделать, не заставив того переживать и чувствовать себя не в своей тарелке еще больше.       Но сейчас речь шла не о братьях или взаимоотношениях супругов, а о том что Тайн направился в пустошь, через подводные ходы, спрятанные глубоко в недрах горы, что вели прямиком к пещере, из которой можно было видеть бескрайнюю пустыню и чистый горизонт.       Пустошь, во всём её великолепии, отражала всё, что творилось на небесах, кажется, даже лучше, чем это делало шумное море, или же Тайн просто привык видеть восходы и закаты, отраженные в холодном, всегда беспокойном морском зеркале, а эти равнины имели теплый оттенок песка и земли. Небо же окрашивало её тёплыми нотками, когда грело солнце, загадочной пеленой, когда всходила луна и заставляла сердце холодеть, когда небеса принимались плакать, и закаты казались сказкой, сладкой сказкой со счастливым концом. Пустошью её называли лишь потому, что на этих равнинах не росли высокие деревья, и не было водоёмов, способных поддерживать жизнь простого люда. Поэтому земля была тяжелой, и росли на ней лишь несколько видов сорняков и от природы невысокие колючие кустарники с мощными корнями, благодаря которым эти растения и выжили на такой неприветливой земле. Если не привередничать и уметь правильно выкапывать такие растения, то можно было вполне спокойно пить их сок, что хранился в корнях — по крайней мере, не умрешь от жажды. А еще здесь всегда было тихо, что давало возможность подумать о чем-то, совершенно не отвлекаясь на суетливых животных или шелест листвы, и не будь в этих землях так много разбойников и кровопролития, Тайн бы любил эти края, как свой родной лес.       Вынырнул Тайн именно там, где планировал. Пещера, в которой он оказался, была спрятана за небольшим водопадом, струи которого пропускали звуки извне, но при этом хорошо скрывали саму пещеру от всех и вся. По началу Тайн решил отдохнуть перед тем, как отправиться в дальний путь, и не особо волновался о том, что скрывается там, за шумными струями ледяных горных потоков, закрывающих широкий проход, пока до его слуха не дошло чье-то копошение и незнакомые голоса, приглушенные звуками водопада. Поэтому, выбравшись на сушу, эльф пробрался ближе к входу и спрятался в тени, чтобы не быть обнаруженным и с легкостью подслушивать чужой разговор.       Всех расположившихся подле входа в пещеру «гостей» Тайн не видел. По крайней мере, рассмотреть удалось лишь тех немногих, кто находился достаточно близко к водной завесе и не скрывался за скалами или колючими кустарниками, зато слышал эльф всех замечательно, поэтому смог определить, сколько «храбрых мужей» собралось для поимки одного.       Неизвестные говорили на старом наречии, но большую часть сказанного Тайн всё же смог разобрать, не зря же столько лет учил языки своих предков. Как он понял, темные ожидали здесь эльфа, за которого им должны были отвалить немалую награду, которой, по их словам, хватит им всем с лихвой.       — Мы его уже вечность ждем, но горизонт как был чист все эти дни, так и остается чистым, не из земли же он появится? — говорил стройный нильф, одетый в традиционный наряд из шелка, прошитый золотыми нитями, с рогами, напоминающими оленьи.       — Сходи и еще раз проверь пещеру, — сказал ему лысый, больше похожий на обычного светлого эльфа.       — Зачем ходить в неё каждый час? Он же не мог проскочить сквозь нас. В этой пещере нет ничего кроме камней и глубокой впадины, до краёв заполненной ледяной водой. Ему просто не выплыть из неё, если конечно этот эльф не умеет превращаться в рыбу, — отнекивался от задания темнокожий нильф с широкими плечами, одетый лишь в штаны и шкуру песчаной дикой кошки. Подобное одеяние в полной мере демонстрировало открытый, загорелый торс и мощные длинные руки, которые покрывали железные шипы от запястий и до самых локтей, словно они вросли в кости и торчали теперь сквозь плоть так, что из-за болезненных на вид кровавых ран вокруг казалось, будто они прорезались лишь вчера.       «Вот уж не думаю, что эти железки ему нужны для красоты, а если и из-за неё, то, хоть она и требует жертв, но вживлять стальные шипы в руки, раны на которых никогда не заживут — это уже перебор», — думал Тайн, продолжая подслушивать незнакомцев. Но, так и не услышав ничего нового, решил, что стоит уже выбираться, ведь тёмные явно не торопились покидать этого места, а из того, что он услышал ранее, понял, что они не из тех, кто будет болтать о Логове, ведь им важна лишь нажива.       Зато из разговоров Тайн узнал много о тёмном рынке, в который планировал наведаться сразу же после похода в заброшенный замок Стальмах, находящийся далеко на юге, окруженный густыми лесами и разрушенными развалинами старого города, который в спешке покинули выжившие после пожарища и нападения взбесившегося дракона за долгие годы до рождения Тайна. Вот только этот проклятый рынок, как и пристанище, еще предстояло отыскать, поэтому мысли о нем Тайн благополучно отложил в дальний ящик, продолжая искать выход из ситуации, в которую так некстати угодил.       Пока Тайн наблюдал за собравшимися, его весьма заинтересовал портрет, который он успел рассмотреть из своего укрытия сквозь маленькую щель между струями воды. На холсте было изображено лицо, которое он каждый день видел, стоило проснуться и взглянуть в зеркало или на отражение в водной глади.       Теперь вылазка виделась эльфу гораздо опаснее, ведь оказалось, что все здесь собрались по его душу, или по душу кого-то похожего на него как две капли воды. Вот только подобное не могло быть правдой хотя бы потому, что никого настолько похожего на себя он не видел. Под описание смутно походил разве что Тайп, но его братишка уже далеко отсюда, посреди бурного моря, на полпути к берегам родного дома. По словам же лысого Тайн нужен им живым или мёртвым, а это означало только одно — без боя ему не уйти точно.       Зачем нильфам сдался именно он, Тайн не имел не малейшего понятия. Ведь он не был ни поистине важной шишкой, ни наследником трона, в отличие от Тарна или Тайпа, редко светился в битвах, хоть и истребил не один десяток тёмных, пока путешествовал по землям Адэрхэд. Его смерть или исчезновение не изменит в этой войне ровным счетом ничего, только усугубит и без того шаткое положение блуждающих по миру нильфов, потому что брат начнет мстить, истребляя нечисть с удвоенной силой.       В данной ситуации целесообразнее было бы вернуться в Мидгард тем же путём, которым он добрался сюда, и предупредить о происходящем Тарна, но за это время тёмные могут покинуть гору, и Тайн останется ни с чем, а информация, что так важна, — вот она прямо перед ним. Её нужно только достать. Но пока он пытается выведать больше сведений, его могут обнаружить, и шанс этого слишком велик, и тогда только бой и неминуемая смерть одной из сторон.       Тайн не знал, на что способны поджидающие его прихода тёмные, плюс после достаточно долгого наблюдения эльф выяснил, что врагов ровно пятнадцать. Вот только численное преимущество врага пугало его куда меньше возможности избавить этот мир от порочных душегубов и узнать побольше об их базе или об их главаре. Поэтому, отложив сумку с пропитанием подальше, Тайн вооружился до зубов и направил сразу три стрелы на стоящих за оврагом тёмных, мысленно выстраивая план боя и готовясь использовать сразу все способности во время сражения. И будь бы это честный бой, он бы не нападал из-за водной завесы, «но ведь и нильфы не играют по правилам, собравшись целой толпой нападать на ничего не подозревающего меня», — думал Тайн.       Глубокий вдох, спокойный выдох, и стрелы, минуя водную преграду, вонзились сразу в три цели.       Увидев, как их собратья упали замертво, нильфы всполошились: кто-то разглядывал тела, мгновенно приняв боевую стойку и пытаясь понять, откуда могли прилететь стрелы, кто-то озирался в недоумении по сторонам.       Тайн снова притих, спрятавшись за камнями, и не торопился явить себя темным, дав им тем самым возможность собраться кучнее, а после этого, взяв сразу пять стрел, направил острие на группу нильфов, не успевших рассредоточиться по местности и укрыться за кустами и каменными глыбами.       Еще один глубокий вдох — и новый выстрел. Только в этот раз три стрелы из пяти так и не поразили цель.       Толстяк так и стоял на своем месте, словно каменное изваяние, и первая стрела, встретившись с ним, отлетела в сторону, потеряв блестящий наконечник. Вторая взмыла вверх, стоило светловолосому поднять перед собой руки, выставив невидимый глазу магический щит, а третья проскользнула в паре миллиметров от уха загорелого нильфа с шипастыми руками, что лишь слегка отшатнулся, завидев пролетающую рядом угрозу.       Тайн понял, что теперь этот тёмный уж точно знает, откуда было совершено нападение, но нильф в шкуре дикого зверя рваться в сторону пещеры не торопился, явно опасаясь следующего шага своего врага, поэтому не отрывал свой взгляд от потоков воды, сосредоточившись лишь на защите.       Две оставшиеся стрелы, выпущенные в то же время, встретились с безликими темными, скрывающими себя за громоздкими масками, и поразили их точно в сердце.       «Осталось десять», — считал Тайн, понимая, что полностью обнаружен, и прятаться нет больше смысла. Поэтому, не выжидая больше ни секунды, вырвался из пещеры, взмывая в голубое без единого облачка небо, гонимый быстрыми потоками управляемого им ветра.       — Итак. — крикнул он, широко разводя напряженные руки в стороны, тем самым увеличивая в разы силу своей магии, сносящей всё на своем пути, словно смерч. — Игра началась!