Легенда приморья и лесного народа

      — Почему ты решил назвать меня именно так? — дракон, похоже, был удивлен данным ему именем.       На этот вопрос Тайн знал ответ. Он ответил от всего сердца, ничего не тая. И, кажется, это возымело эффект.       Эльф был готов поклясться, что может различать тех, кто сейчас с ним говорит, хоть пока и сам не понял, как именно. Он с точностью понимал, когда с ним говорит зверь, а когда запертый вместе с драконом в клетке из бархатной чешуи парень. Обе сущности словно ощущались по-разному, хоть и были одним целым, говорили одним и тем же голосом. Но, как бы там ни было, Тайн совершенно точно уяснил: последнее слово всегда остаётся за парнем. Хоть зверь и поступает, как хочет, и творит всё, что ему вздумается, но ослушаться не может. Словно этот парень и есть та единственная преграда, своего рода дамба, что не дает звериному нраву, порыву и этой неимоверной силе зверя разлиться повсюду, топя всё вокруг.       Если бы Тайну встретился простой эльф на улице или человек, что говорил сам с собой, как это делал дракон перед ним прямо сейчас, он решил бы, что тот, как минимум, не в себе, а, как максимум, сумасшедший, и держался бы от того подальше. Но перед ним было магическое существо, которое Тайн желал видеть, несмотря ни на что, к тому же не желающее ему зла. Возможно, все и казалось странным, но годами ранее дракон объяснил происходящее внутри себя эльфу, и, хоть до сих пор в голове Тайна зрели десятки разнообразных вопросов, но задавать парень их не решался.       Раз уж ради имени он должен был отдать своё сердце, то о более важном и личном, пока Тайн не получил желаемое, не стоило и думать. Он же хотел быть лишь другом. Да и личное пространство нарушать не стоило, по крайней мере, пока эльф не почувствовал, что ему это дозволено.       — Как пожелаешь, — ответ на объяснения эльфа был сухим и холодным, как показалось Тайну, но, по крайней мере, положительным. Кроме того, хоть Тайн и слышал всегда один и тот же голос, но ответивший был не драконом, а тем, кого зверь защищает.       Кострище полыхало, будь здоров, вонь от горящих красным пламенем тел стояла несусветная, поэтому и эльф, и дракон предпочли отойти подальше от огня. Тайну очень хотелось выведать у зверя о том, что тот здесь делал. Возможно, зверь следил за разбойниками или… Эльф не решался даже подумать об этом «или», но тут же вспоминал, как совсем недавно видел мельком спину неизвестного, который оставил его там, в пещере, сразу после того, как, пробудившись от обморока, Тайн снова потерял сознание.       Тогда впервые эльф был так близок к смерти, и виной всему оказался красноглазый коротышка явно с врождённой удушающий магией, тело которого в общей жаровне отсутствовало, как бы эльф не высматривал его глазами. Если бы не тот незнакомец… Мозг кидал Тайна из стороны в сторону, запутывая мысли, задавая вопрос за вопросом, на которые эльф не знал ответов и отчаянно их искал: кто, кому, куда, зачем, почему. Но главным из них оставалась широкая спина неизвестного, что так вовремя появился и так быстро исчез.       — Эмм… Прости, но кроме тебя тут больше никого не было?       — А кто тебе еще нужен? — с каким-то странным удивлением в голосе сказал зверь.       — Не сочти за грубость, но я отчетливо помню, как очнулся на доли секунды, а после снова потерял сознание, и пусть это покажется странным, но сквозь дымку я видел очертания кого-то еще, видел, как некто отходил от меня там в пещере. Могу даже поспорить, что чувствовал его прикосновение. Он ведь поделился со мной своим дыханием, я до сих пор чувствую прикосновение его губ, — Тайн прикоснулся к нижней губе указательным пальцем и провел по ней очень осторожно, словно боялся, что ощущение испарится, если надавить чуть сильней.       Зверь тут же притих, и словно замер, заворожено наблюдая за действиями эльфа.       — Я просто хотел сказать ему спасибо за спасение, но снова отрубился. Я тут поразмыслил и решил, что нильфам спасать меня ни к чему, хотя бы потому, что они хотели меня прикончить, а тебе бы это вряд ли удалось, я имею в виду разницу в наших габаритах, поэтому-то я и решил, что это мог быть кто-то еще, такой же хороший, как и ты, но слегка поменьше, — застенчиво сказал Тайн, ярко покраснев.       — «Был! Но он ушел, и мне также пора тебя покинуть. Не забудь проследить за тем, чтобы тела сгорели дотла, а потом ступай, куда шёл. А мне еще беглецов надо поймать, они мне кое-что задолжали».       — Спасибо за помощь! Эх, жаль, что я не могу сказать слова благодарности тому, кто помог мне прийти в себя. Как он хоть выглядел? Правда, я вряд ли его узнаю, даже если ненароком встречу, но.       » Выглядел? Лучше чем ты, недотепа, и он передал, что за тобой еще один должок, прежде чем уйти. Мне показалось, что он тебя знает».       — Понятно, значит, у тебя всё-таки есть еще один друг. А он эльф или человек?       — «Я не назвал бы его другом или врагом, но он человек. По крайней мере, выглядел он как человек».       — А в чем он был одет? — тут же спохватился Тайн, подумав, что мог знать того, кто ему помог.       — Сложно сказать, я бы даже не соврал, сказав, что он был больше раздет, чем одет, и человеческая мода — это, знаешь ли, не моё, — пошутил зверь, что произошло впервые на памяти эльфа: обычно его собеседник был слегка саркастичен и немногословен.       — Кажется, я могу догадываться, кто это мог быть. Кто выглядит лучше, чем я, и одевается в нечто, не подобающее даже попрошайкам и бомжам. Я и правда должен тому человеку, и теперь, кажется, больше чем одну просьбу. По крайней мере, если это действительно он спас меня сегодня. Это ведь был парень?       — Да, — ответил коротко зверь.       — А парень этот был с красивым лицом, с полным отсутствием на нем каких-либо положительных эмоций?       — Хм, — ответ прозвучал неоднозначно, но Тайн решил, что это да, благодаря интонации, с которой хмыкнул зверь.       — А знаешь, даже таким теперь он мне нравится. И при встрече я обязательно его отблагодарю, — широко улыбаясь, сказал Тайн, подкидывая в огонь нечто отдаленно напоминающее ремешок.       — У темных по всей поляне остались разбросанные вещи, возьми все, что посчитаешь нужным, всё же остальное сожги. Но будь крайне осторожен — их барахло может оказаться ловушкой или просто нести на себе проклятие, а мне и правда уже пора, иначе беглецов будет уже не догнать.       — Может быть, тебе помочь? — спросил Тайн, резко вставая с места, и, так же резко теряя равновесие, сел обратно, хватаясь за пострадавший ранее бок.       -"А сможешь ли? Сомневаюсь».       —"Нет, Тайн, тебе надо отдохнуть, и позаботься о телах — даже в таком виде они всё ещё могут подняться. Поэтому не покидай это место, пока не убедишься, что от них кроме пепла ничего не осталось», — сказал зверь, как отрезал. Поэтому эльф решил больше не пытаться лезть со своей помощью и больше не спорить. Как бы он ни хотел присоединиться к погоне, он потратил слишком много сил. А с Вейлос связываться без надобности Тайн считал лишним: подруга дольше, чем он, восстанавливалась после того, как делилась силами моря, и парень понимал, что сегодня порядком её осушил и не решится из-за обычной усталости тревожить её снова.       Неподалеку от кострища валялось множество пожитков темного народа, что вызывали жуткий интерес. Часто такие вещи, оставленные павшими нильфами, могли пригодиться в поисках — хотя бы помочь сделать следующий шаг, слегка приоткрывая завесу неизвестности.       Дракон кивнул головой, попрощавшись, и, с силой взмахнув огромными кожистыми крыльями, взлетел, скрываясь за облаками и оставив после себя вопросы без ответов и зловонную кучу догорающих тел, что уже превратились в груду обгоревших костей, на которых изредка виднелись остатки чёрной плоти.       Ещё долго Тайн витал в своих мыслях, думая обо всём, что свалилось на него за последнее время. Он переживал о Вейлос, которая, наверняка, чувствовала сейчас себя как выжатый фрукт, а ещё корил себя, что так и не решился спросить о том парне, которого дракон оберегает, ведь с того момента, как подопечный дракона согласился на прозвище, он больше не произнес ни слова, и с Тайном до самого расставания говорил лишь зверь. Это показалось эльфу странным. А также странным показалось и то, что парень, спасший его, ушёл, так и не дождавшись, пока Тайн откроет глаза. Хотя, возможно, такому поведению была какая-то причина. Например, рядом с драконом он чувствовал себя не в своей тарелке и желал поскорее уйти с поля зрения опасного существа. Как бы это ни было странно, но Тайн его понимал. Не всем по нраву дружба с драконом.       Проводив взглядом исчезающего вдали «чёрного ящера», Тайн решил таки приступить к осмотру чужих пожитков, хаотично разбросанных его собственной магией повсюду. Первой на глаза попалась сумка, сделанная из сыромятной кожи, пошитая крупными стежками из лоскутков разного оттенка. И только Тайн подумал, что она выглядит неплохо, как выронил это адское творение обратно на землю, ведь вещь была сделана из эльфийской и человеческой кожи. Это сразу можно было понять, так как вместо украшений по одному краю сумки висели отрубленные пальцы мужчин, детей и женщин, а также уши людей и не малое количество с заостренным концом. Поморщившись, Тайн всё же вернулся к осмотру содержимого, так как сумка казалась чем-то более ценным, чем всё остальное имущество тёмных, и больше напомнила Тайну шар, чем просто сумку.       Внутри оказался воистину клад, если найденное так же сравнивать с пожитками остальных нападавших. Там лежало несколько рукописных фолиантов, сильно напоминающих книги, по биологии и изготовлению магических и непонятных Тайну изделий разного вида. В каждом из них были пошагово описаны какие-то ритуалы и действия, очень подробно изложенные на разных наречиях, и практически на каждой странице имелись красочные иллюстрации. Эльфийский принц плохо разбирался в старом наречии, но кое-что он знал — отец многому успел его научить, но не всему. В одном из фолиантов Тайн обнаружил вложенный портрет самого себя любимого, так искусно написанный, что впору было искать художника и нанимать за отдельную плату. Но этого эльф делать точно не собирался — не хватало ещё платить тому, из-за кого его решили прикончить. Хотя, это и вправду шедевр.       Тайн решил, что необходимо узнать, кто заплатил за его голову, и отыскать этого несчастного и выведать у бедолаги, откуда ему известна информация о том, что нужный ему эльф должен был появиться в эту минуту на этом самом месте. А так же нужно прихватить все заинтересовавшие находки с собой — они наверняка помогут в раскрытии этого дела, ну или, по крайней мере, скрасят его поход интересным чтивом.        Помимо фолиантов любопытными так же оказались камни неестественной формы с высеченными с каждого края рунами, доселе неизвестными Тайну. Нашёл эльф их далеко от общей кучи. Издалека камни были совершенно незаметными, и принц, несомненно, прошёл бы мимо них, если бы не блестящие монеты, небрежно рассыпанные рядом, что поблескивали, зазывая к себе и к сюрпризу, прячущемуся в сырой траве. А также эльфу попались десятки разного вида оружия: зачарованные магии наручи, мешочки, в которых оказалось пусто, с начерченными на них рунами, ремни, подковы, прекрасные украшения, бумага, на которой когда-то было написано. Возможно, даже что-то важное, но теперь уже рукописи не имели смысла, так как они были безвозвратно испорчены водой и огнем.       Оружие Тайн закопал под кустом у самого входа в пещеру, чтобы прихватить его на обратном пути. С собой в рюкзак сложил лишь фолианты из найденной первой сумки, камни испещренные рунами, и свой портрет. Остальное же оказалось лишь хламом и без сожаления полетело в топку. Лишь сделанная из плоти сумка была предана огню отдельно от мифического хлама. Принц отдал дань уважения погибшим невинным и предал огню неизвестных ему светлых, павших от рук сумасшедшего тёмного мага, соблюдая все обряды.       Провозившись ещё полдня в ожидании, пока тела догорят, Тайн решил, что ему стоит отдохнуть перед тем, как с новыми силами отправляться в путь, так как его миссия только начинается, и впереди его ждет лишь бескрайняя пустошь и живые болота на пути к городу мертвых, находившемуся у подножья старой заброшенной цитадели Стальмах. И кто знает, что произойдет в пути.