Легенда приморья и лесного народа

      Многое произошло с тех пор, как Сарават поймал беглецов напавших на Тайна.       Время пролетело, словно миг, и вот уже миновало сорок два года. Беглецами оказались те самые эльфы, которых Вату предстояло защищать. Они ничего не скрывали и клялись, что убить эльфа они бы не позволили, заверяли, что лишь искали разгадку, как их король и просил, и лишаться жизни от союзника хотелось меньше всего, поэтому разумнее было просто бежать. Зато Ват таки разузнал, где находится тёмный рынок и пару имен связанных с информацией о пророчестве, что бередили душу. Но попасть на этот пресловутый тёмный рынок оказалось сложнее, чем предполагалось.       Именно это и заняло у Вата долгие годы скитаний, потому что нильфов оказалось крайне сложно отыскать. В конце концов, на поиски ушло целых тридцать семь лет, и Сарават, если честно, уже отчаялся в своих поисках. Лишь спустя три года после того, как он решил «больше нет надежды», то случайно услышал знакомое имя в харчевне.       «Тридцать девять лет! Прошло чертовых тридцать девять лет!» — он даже думал, что его обманули, или тёмные изменили свои имена, но после того, как услышал их, всего за полгода или может чуть больше он отыскал Кизара и Тига. Личностями они оказались премерзкими. Два года Ват убил на сближение с этими уродами, и, в конце концов, попал в это Богом забытое место, которое называлось «Тёмный рынок».        На сам рынок попал Ват практически сразу после знакомства с тёмными, но вот дом той, кого он искал, был надежно скрыт магией.        В этом месте слово «доверие» отсутствовало вовсе, поэтому разузнать хоть что-то быстро не получалось. Пока Сарават обитал на этом рынке, было разрушено много зданий, многие темные были убиты, некоторых он прикончил сам. И лишь спустя три года, наблюдая за здешними, Сарават заметил, что одна лачуга совершенно не изменилась: ни время, ни пожары, ни нильфы, что от скуки могли метать стрелы или камни в стены любого здания, не нанесли ей ни малейшего ущерба. Здание стояло, как новое, даже паутина не появлялась в проемах окон. Благо, на зрительную память Ват не жаловался. Так он и нашёл изъян в том, в чём его не было. Со временем он смог обнаружить и магический знак, манипулировать темными оказалось достаточно просто, чтобы они подсказали, как снимаются подобные магические завесы. Для этого пришлось лишь улыбаться и врать, но за столько-то лет Сарават научился этому в совершенстве.       Вот только втереться в доверие к ним оказалось поистине тяжело, ведь больше хотелось уничтожить это поросшее пороком место, а не плясать под дудку этих ничтожеств, притворяясь неизвестно кем. Но деваться было некуда: ему была необходима информация, а за время, что Сарават общался с нильфами, он понял, что вещунья, о которой он так много слышал, до сих пор не приняла ничью сторону в этой войне и помогает любому за определенную плату. Ей не нужны были деньги и горы золота. И светлым, и темным она задавала вопросы и ждала на них ответы. От кого-то она требовала, чтобы те рассказали о своих сокровенных мечтах, кто-то должен был выполнить её просьбу, вне зависимости от того, хочет он этого или нет. Тёмные злились, но прикончить её не могли. Это был приказ главного, и, как понял Сарават, ее и в глаза-то никто из них не видел. Хотя чему он удивляется? Его народ также не знал его в лицо, но исправно служил, исполняя его приказы, как и волю его брата. Встреча с вещуньей оказалось странная. Это оказалась бабка, которую нельзя было назвать ни человеком, ни эльфом, ни даже нильфом. Лицо её было всё в морщинах, что говорило о том, что существо перед Ватом всё же стареет, но она явно была долгожителем и, по слухам, жила ещё до рождения его отца. Она улыбалась, когда Сарават наведался в её лавку, хотя вряд ли разглядела его лицо — старушечьи глаза давно не видели света, для них существовала лишь тьма неподнимающихся век.       Старушка осторожно подошла к нему и протянула свои руки, ощупывая горячую шершавую ладонь бывшего наследника.       — Я знала, что ты вскоре наведаешься ко мне, жаль, Ваше Высочество, лишь то, что Вы припозднились. Пророчество уже начинает сбываться, и в твой дом вскоре придет беда, а ты так ничего и не знаешь.       Отец твой болен уже полвека,       Но эта участь ждёт любого человека,       А ты умён, красив и статен, но и, как отец, горяч.       Запомни, мальчик мой: не отвергай от себя любовь       И береги в себе к судьбе терпение, ведь это лучшее решение —       И жизнь тебя убережет, и в будущем спасёшь народ.       Не поступай, как твой отец, в минуты скорби и печали,       Не прыгай в омут сгоряча, ведь твой любимый очень сильный       И сам готов спасать тебя.       Доверься хоть разок судьбе,       И безграничным счастьем всё будет отвечать тебе.       — Что это значит? — спохватился Ват, выдергиваю руку из цепких пальцев старушки.       — Я выполнила свою миссию, а тебе лучше бы убраться из этого места поскорее.       — Я пришёл услышать пророчество, а не пожелания, а ты меня гонишь, Вещунья, — сказал Сарават и притих.       — Умираю я, сынок, и смерть моя тебе не впрок.       Пророчество моё ты знаешь,       И пожелания учти, ведь впереди лишь век страданий,       Что ждёт всех светлых на пути,       Пути тернистом и тяжёлом, где ты лишь сможешь всех спасти.       А теперь уходи из тёмного рынка так быстро, как сможешь,       И не оглядывайся ни на миг.       Иди сквозь лес и напрямик —       Там ждёт тебя твоя судьба. Помечена давно она,       И на ладонях, мой сынок, луны и солнца лепесток.        Сарават весь аж сжался, услышав последнюю фразу, а старушка, как ни в чем не бывало, продолжила.       — "Там меркнет солнце и скована во льдах звезда,       Но это мальчик мой совсем не навсегда.       Сольется воедино узор твоей души,       Отдаться стоит нежным чувствам и воплощать начать мечты.        Вы станете едины — и ты, и он, и зверь твой сможет обрести покой.       И станешь полноправно ты силой обладать огромной той,        Что делишь с подсознанием ты и по сей день, герой.        Ты в миг великой бури, лишь сердце обуздав свое и дрожь,        Доверившись не только другу, победу обретёшь».       — А вы всегда говорите стихами? — нахмурился Сарават.       Старушка лишь улыбнулась в ответ.       — Ступай, — грозно сказала она, показывая на дверь и осторожно опускаясь на стул.       Вышел из той лачуги Сарават тогда, спешно перебирая ногами, ведь если верить вещунье, ей пришёл срок умереть, и доказать свою непричастность к её кончине ему вряд ли удастся.       — Что же делать? Я толком и не узнал ничего. Только вопросов больше в голове, — спросил Сарават у своего подсознания.        «Всю суть ты как раз узнал, самое главное тебе уже сказали, что делать, поэтому беги. Беги, не оглядывайся, а сказанное мы позже обсудим», — ответил зверь, спешно наделяя Вата зрением, слухом и, главное, скоростью.       Он в тот день правда бежал не оглядываясь, напрямик через лес, куда глаза глядят, а вдогонку за ним мчалась сотня тёмных, обнаруживших, что вещунья мертва, а Ват был последним, кто её навещал. Вот и пришлось прятаться ещё долгое время. Благо, он был научен горьким опытом прожитых в скитаньях лет и за все эти года прекрасно изучил и этот лес, и все ходы отступления, поэтому спрятаться оказалось достаточно легко. Нильфы мелькали, словно тени, ещё долгое время — звуки их шагов, отражаясь от толстых стволов деревьев, хорошо были слышны для острого слуха дракона. Каждый шорох, каждое сказанное слово.        Старательно вспоминая слова сказанные вещуньей, Сарават в своем укрытии старался вникнуть в саму суть того, что пыталась донести до него старушка.       — " И что это могло значить? Хоть ты-то понял её?»       — «Я догадываюсь, что часть пророчества затронет и меня», — ответил зверь.       — «В каком смысле? Хотя… Тебя затрагивает всё, что затрагивает меня, мы всё же одно целое», — рассуждал Вад.       — «Пока ещё нет «, — с грустью сказал дракон.       — «Как это нет? Мы столько лет теснимся в одном теле и в одной голове», — возмущался Сарават.       — «Нам суждено объединиться, и я, как отдельная личность, исчезну — останешься лишь ты. Чем ты слушал старуху? Я стану лишь частью твоей души и потеряю свою сущность, подарив тебе свои способности и возможность превращаться в обе ипостаси самостоятельно. Ну, ты знаешь, что всё зависит лишь от тебя и твоего эльфа, точнее от того, насколько ты будешь храбр, когда дело коснется не убийства врагов, а в твоих желаний и твоей веры в меня и Тайна. Даже не понимаю, зачем всё это тебе объясняю, ведь ты давно уже не ребёнок и должен был сам всё понять. Но я дам тебе время обдумать всё ещё раз, когда мы доберемся до деревни, что скрывается за перевалом. Со временем ты примешь свою участь».       — «Звучит обнадеживающе, но то, что помеченный солнцем и луной окажется рядом со мной, в это слабо верится, как и в то, что ты исчезнешь — это также на правду не похоже. Хах. Как говорится, с кем поведёшься… — я уже стихами заговорил.       «Это бабка была слепой, но видела больше тебя. Просто открой глаза пошире, и всё встанет на свои места».       — Хватит уже, спорить желания нет, но ведь прошло лет тридцать не меньше. И Тайн мне не встретился ни разу за это время, а тут мне утверждают в два горла, что он моя судьба. Я честно стараюсь сложить один плюс один, но сам посуди: неужели ты не задумывался на досуге, что, быть может, он уже влюблён в какую-нибудь красавицу и уже завел семью с десятком улыбчивых детишек — возможно, он и не вспомнил ни разу обо мне. А ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред. Мне правда не важно, что думают все вокруг, знаю, что он мне не безразличен. Вот только уже давно я пустил всё на самотек и всё ещё не увидел, чтобы судьба сталкивала нас вместе.       Не успел Сарават закончить свой монолог, как почувствовал чьё-то присутствие. Благо он находился в пещере, скрытой густыми зарослями, иначе из ниоткуда взявшийся полупрозрачный фантом привлёк бы слишком много внимания. Сейчас это крайне опасно, даже с учетом того, что с начала погони прошло уже несколько дней. Тёмные всё ещё прочесывали местность в его поисках. Но опасность опасностью, а матушка всегда будет на первом месте, поэтому Ват поманил фантом за собой глубже в пещеру, надеясь не попасться, пока общается семьёй.       Способность королевы помогала Саравату не чувствовать себя одиноким и помогать родным, когда они нуждались в его силе. Зачастую это были поиски отдельных отрядов тёмных или особо опасных личностей. А также это было отличной возможностью пообщаться или же придумать тот или иной план, воплощение которого зачастую зависело от большого количества человек и лесных эльфов. Ведь, как и прежде, это Ват продумывал всё до мелочей, а Тарн следовал каждому сказанному слову, надеясь на способности брата, его ум и память. Сколько Сарават себя помнил, так было всегда и с годами это стало приносить удовольствие. Теперь это позволяло чувствовать себя нужным и крайне вовлеченным, ведь, несмотря на то, что на трон взойдёт Тарн при отсутствии прямого наследника, Сарават всё так же правит вместе с братом своим народом и помогает ему всем, чем может.       — Как ты, сынок? — звенел ласковый голос матушки.       — Неплохо, если учесть, что я ещё жив, — ответил Ват улыбаясь, ведь, несмотря на весьма плачевное положение, был рад услышать родной голос.       — Где ты сейчас? У тебя лицо осунулось, ты хорошо питаешься? Судя по тому, что я вижу, ты где-то в горах? Опять прячешься? — начала спрашивать королева, явно догадываясь о сути вещей и начиная нервничать.       — Хм, с едой правда возникли небольшие проблемы, но это ненадолго. Продержусь, потому до деревни недалеко. У эльфов имеется отличная выпечка — как доберусь, наемся от пуза. А нахожусь я на землях Мидгарда. Если идти вдоль горного хребта от дальней заставы, то, несомненно, на меня наткнешься. Я таки нашёл Тёмный рынок, и с недавнего времени мне там не рады. Сделать там я ничего не успел — обстоятельства сложились не в мою пользу. Хорошо, что никто из этого сброда всё ещё не в курсе, кто я такой, так что пару дней я уже скрываюсь. Если хорошенько подумать, то целесообразнее было бы сжечь весь тот притон целиком, но, если я так поступлю, то, скорее всего, навлеку великую беду на свой народ. Поэтому я и решил посидеть немного в засаде, а к вечеру двинусь в сторону эльфийской деревни. Небо сегодня ясное — долечу в миг. А как ваши дела? Как там Тарн, всё ещё воюет с мужем? Как здоровье короля? Есть ли новые сведения о темных…? — он вот так и продолжал засыпать вопросами, и едва не пропустил в своей голове голос брата, а не матушки, что могло означать лишь одно — разговор будет весьма короткий, потому что перенести к Вату свой фантом королеве было проще. С посторонними же дело обстояло иначе, и она тратила намного больше энергии, вдвое сокращая время пребывания тени, и это был редкий случай, когда Сарават мог лицезреть единственного человека, который всегда оставался на его стороне, был его другом, братом и товарищем.       — Да уж, братишка, годы идут, а ты не меняешься. Всё тебя тянет в горы да на приключения. Значит, ты таки отыскал тёмный рынок. Не волнуйся, мы найдем управу на то сборище, о котором ты говорил, а ты помоги нам отыскать нильфов, скрывающихся землях Адэрхэд. Недавно участились разбои, но нападающие слишком быстры, словно растворяются на месте, да и Тайп не даёт мне развернуться. Целыми днями следит за мной, хах, думает, я не замечаю. И да, мы всё ещё живём, как кошка с собакой, и кажется, этому ни конца, ни края нет. Но любовь зла, кстати, как там твой эльф поживает?       — Понятия не имею, не видел его уже лет так тридцать или сорок, так что не будем об этом. Ты говорил, вам нужна моя помощь.       — Ещё как нужна! Отец сильно болен, и матушка от него не отходит, а сам я и пошевелиться не могу — кислород перекрывает муженёк, который подозревает меня во всех грехах и постоянно следит за моими действиями, вот и прошу тебя разобраться с нильфами и устранить угрозу. Мои люди прочесывают каждый уголок этой планеты в поисках логова нильфов, в поисках главаря, что отдаёт приказы. Если раньше гибла сотня невинных, то теперь смерти исчисляются тысячами. Кто-то там на вершине тёмной цепи явно слетел с катушек, потому что столько трупов за столь короткое время я не припоминаю. Если раньше убивали только мидгарцев, то теперь гибнут и эльфы Ифрита и Пирмы. Все трупы я видел своими глазами, и это меня пугает.       — Теперь придётся постоянно быть на виду и кочевать от поселения к поселению, давненько я этого не делал. Всё больше по лесам, горам и болотам мотаюсь. Хотя, даже путешествия по миру, я так же, как вы, не отыскал проклятого логова. В любом случае я вам помогу, в конце концов, это мой долг, а я и так уже взвалил своё бремя на тебя.       — Ну, ты даёшь! В любом случае, если что-то случится, мы оповестим. И ещё малышка Элэй передаёт тебе привет, говорит, что с нетерпением ждет твоего возвращения.       Элей. Уже много лет подряд Ват видел её в своих снах. Тех самых, в которых он был счастлив вместе с Тайном, и все вокруг было прекрасно. По крайней мере, до её прихода. Сарават знал, что малышка Элэй уже давно влюблена в него, но для наследника Мидгарда она была лишь сестрёнкой, посланной с кем-то свыше, как дар небес. И Ват любил её, но лишь как брат. Он искренне надеялся, что у девушки это несерьезно, и со временем она успокоится и полюбит кого-то по-настоящему. Но вот уже девяносто лет минуло, а она всё также ждала, оставаясь одна.       — Передай нашей сестрёнке, что, как только война закончится, я вернусь, и, скорее всего, вернусь не один. Поэтому пусть поскорее найдет себе мужа, что будет о ней заботиться, а то я уже начинаю волноваться.       — Я передам, не сомневайся. Ещё одно: отец совсем плох, тебе придётся явиться раньше срока, как только он… В общем, он очень хочет увидеть именно тебя, говорит, что это крайне важно. Ты точно не хочешь вернуться? На носу передача трона, и он по праву твой, да и король из тебя выйдет отличный. Не уверен, что сдюжу такое бремя сам.       — Ну, ты и шутник. Нет, братишка, я не стану королем, это теперь твоё бремя, и я лучше стану твоим щитом и оружием — ты главное не забывай обо мне и чаще связывайся.       — Ни за что не забуду, но и ты не забывай, что обещал вернуться, нам тебя не хватает.       Фантом начал меркнуть, оповещая о конце этой встречи       — Начинаем с пи…- сказал Тарн, прежде чем его фантом испарился.       — «Вот тебе и совпадение, а ты не верил в слова, что наговорила вещунья. Беда уже пришла, и имя ей смерть. Народ твой гибнет, отец при смерти, и путь твой теперь лежит напрямик. Чем планируешь заниматься, пока кочуешь по поселениям? В конце концов, тебе нужно золото, чтобы не ночевать на улице, как бродяга. Тех денег, что есть сейчас, тебе надолго не хватит», — выдал зверь, ожидая ответа.       — Буду продавать редкие травы знахарям, ну или, если сильно прижмет, стану играть и петь для селян. В любом случае, пропитание не проблема, так как я умею охотиться, а вот ночлег — совсем другое дело. Селяне не особо доверяют путникам, а тем, кто без страха ночует в лесу, не доверяют ещё больше. Так что лучше всего будет либо снимать комнату, либо построить себе дом в каждом поселении, в котором я планирую останавливаться. В конце концов, все будут знать меня, как своего, и мои долгие исчезновения списывать на собирательство редких трав в лесах или горах среднего царства. На привыкание к новым людям у смертных уходит от двух до трех лет, а вот с бессмертными сложнее — они более недоверчивы, и своим я для них могу стать лишь спустя лет одиннадцать. Но я бессмертный, и это всего лишь условность, мелочи. Подождём и увидим, что будет. Всё же их защита сейчас на первом месте, а уж потом мои удобства.       — «Идеально, как всегда, даже придраться не к чему. А что насчёт непредвиденных обстоятельств? Встреча с судьбой и всё такое? " — поинтересовался дракон.       — А чего ты от меня ожидаешь? Я уже говорил, что убегать не собираюсь ни от тебя, ни от судьбы, ни от непредвиденных обстоятельств. В любом случае, я вовсе не думаю что это судьба, иначе мы сталкивались бы с Тайном хотя бы раз в десять-двадцать лет. Не находишь, что на данный момент он далёк от того, чтобы называться моей судьбой?       «Тебе виднее, ну, а я лучше посмотрю, что будет дальше. Неужели тебя не интересует, что ждёт тебя в будущем? "       — Интересно, неинтересно — это лишь будущее, и я каждый новый день оказываюсь в нём, и пока что оно меня не балует счастливыми моментами, — с грустью ответил зверю Сарават, усаживаясь поудобнее в углу пещеры в надежде поспать перед тем, как спустится к ближайшему домашнему приюту в лесах Пирмы. Уснуть получалось с трудом, мысли о последних сказанных вещуньей словах не выходили из головы, как бы Ват ни старался их выбросить. Живот ныл от голода уже второй день, а осознание того, что он много лет не появлялся дома, в то время как его отец сильно болен и медленно умирает, а он даже не может навестить его, не давало успокоиться, заставляя вновь и вновь ворочаться на холодных камнях.