Легенда приморья и лесного народа

      Обстоятельства в последнее время слишком часто оказывались не на стороне Тарна, и сегодняшний день не стал исключением. Отец с годами стал увядать все сильнее и все больше походить на немощного старика. Снадобье королевы Сирипхон из корня кристального цветка все еще приостанавливало старение, не давая королю умереть, а вместе с тем и не позволяя сбыться пророчеству.       Сколько еще удастся жить без воин?       Править в таком плачевном состоянии король Атхит уже не мог, и пришло время передать трон Тарну, приближая этим действием страшные времена еще на один шаг ближе. Беды и так одна за другой обрушивались на королевство, заставляя будущего правителя волноваться с каждым днем все больше.       Одно радовало: Сарават согласился защищать поселения, патрулируя их одно за другими оберегая мирных жителей от напастей и разбоя. Кроме того, Тарну было теперь намного спокойнее, поскольку он знал, что его брат находится где-то неподалёку сытый и с крышей над головой, ведь при последнем их разговоре Ват выглядел прямо сказать не очень. Вот только они так и не смогли встретиться, а при разговоре Тарн не успел сказать, что практически в каждом городе и поселении земель Адерхерд Саравата ожидала теплая комната или небольшой уютный домик для более или менее спокойной жизни.       Хоть жизнь брата и была в безопасности, предстояло как-то передать ему эту весть, что не давало Тарну покоя, не говоря уже о том, что на душе все еще будто камень лежал за народ, за матушку и отца. На жителей нападали с заядлым постоянством, убивая и грабя тех, кто не в состоянии за себя постоять, ведь простым людям противостояли существа, владеющие магией и боевыми навыками в совершенстве. Матушка была истощена тем, что не отходила от короля уже долгое время, да и потратила много магии, подарив братьям возможность увидеть друг друга и поговорить. Теперь на восстановление сил королеве необходимо было потратить не меньше полугода, и это с условием, что она снимет воздушную защиту с города подле замка, потому что иначе её магия будет восстанавливаться несколько лет, а это опасно не только для города, но и для короля.       «Можно было бы передать информацию о том, что в своих землях Саравату не надо беспокоиться о крыше над головой, через доверенных лиц или тех, чьи мужья и дети служат во благо страны, защищая свои семьи на территории врага. Видимо так и придется сделать».       «Вот только это очень опасно и для Вата, и для посыльного с хорошей вестью о том, что Вату есть где жить, пока он не вернется в отчий дом», — возражал ледяной дракон, услышав подобные рассуждения Тарна.       В конце концов, Тарн придумал план о том, как намекнуть младшему о своей помощи, и слегка расслабился, хоть и продолжил волноваться о другом. Например, за здоровье близких или за безопасность своего горе-супруга, что от раза к разу придумывал новые способы себя прикончить. Не в прямом, конечно, смысле, но он явно старался влезть туда, где ему, несомненно, в этом могли помочь. И мало того, что Тарну приходилось вытаскивать своего мужа из весьма нехороших мест, тот еще и наотрез отказывался появляться на предстоящей коронации. Да что уж там сама коронация, он даже отказывался говорить и, кажется, неважно, на какую тему. Чем ближе дело шло к завершению свадебного обряда, тем несноснее становилось поведение и настроение Тайпа, хоть он и пытался прикрыть своё раздражение за нападениями нильфов на эльфийские селения, но Тарна этим было уже не обмануть.       Тайп в очередной раз попал в беду, оказавшись запертым в заброшенном склепе Умимори. Он охотился за нильфом по имени Мидар и хоть спас свой отряд, в пылу сражения всё же был схвачен. К Тарну влетели окровавленные солдаты, приставленные им же к своему супругу, с криками о засаде и о том, что Тайп в плену. Будущий король же, услышав дурную весть, лишь потер переносицу и пару раз злобно ругнулся, не на кого-то, а на ситуацию в целом. Спасать супруга было уже не привыкать.       «Всё же что-то есть общее между этими братьями Тайпом и Тайном, и это — БЕЗРАССУДСТВО», — думал он, направляясь на подмогу своему любимому. Снова.       «Они конечно и правда очень сильны, но эти парни забывают такую маленькую деталь, как численное преимущество и хитрость врага», — поддакивал дракон, улучшая зрение и обоняние бегущего к могильникам Тарна.       Как же будущий король боялся не успеть. Он даже готов был превратиться в дракона и заморозить эти могильники и подземные катакомбы вместе с врагами, добавив к коллекции ледяных фигурок еще и воинов, приставленных к эльфу, что не удержали непутевого супруга от этой затеи. Именно поэтому, будучи не в себе от злости и страха, добравшись до места заточения мужа, принц в порыве чувств обезглавил всю шайку нильфов, кроме главаря.       Тайп обнаружился болтавшимся безвольной куклой в стальных наручнях в одной из дальних комнатушек заброшенных склепов, темной и пахнущей сырой землей и разложившейся плотью, и лишь то, что эльф был в отключке, лишило его возможности увидеть небывалый ранее гнев своего благоверного.       Найдя супруга в бессознательном состоянии, Тарн лишь еще больше помрачнел лицом, но, взяв себя в руки, прощупал пульс и, прикусив губу, молча разрезал путы на запястьях Тайпа, а затем аккуратно, словно хрустальную куклу, поднял мужа на руки и, осторожно передвигая ногами, понес бесценную ношу назад домой, в замок, пускай этот упертый эльф до сих пор и считал своим домом лишь Эфритт.       Тарн не впервые спасал мужа из подобных передряг, после которых обычно случались короткие перемирия. В такие периоды Тайп не устраивал сцен на пустом месте и даже оставался возле супруга больше одной недели, точнее не возле него, а в том же замке, хоть они могли увидеться лишь ночью, отходя ко сну.       В этот раз Тайп был ранен больше обычного, внешне он мало пострадал — лишь порванная бровь и щека, поврежденная изнутри, но внутренности: печень, почки оказались повреждены, а так же он получил сотрясение. Благо, магия эльфийских целителей процветала во всех землях Адерхед, и уже через пару дней Тайп был на своих двоих.       — Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил Тарн, увидев супруга гуляющим в саду, хотя по предписанию лекарей ему следовало лежать в постели.       — Лучше, чем ожидал, спасибо… что спас. Но зачем ты это сделал? У меня все было под контролем, я и сам бы справился, — пробурчал Тайп.       — Это странный вопрос! Ты мой муж, и я должен о тебе заботиться. Вижу, о себе ты думаешь в последнюю очередь, но ведь ты мог подумать хотя бы о своей семье, когда лез в это дело, не обговорив пред этим все со мной или, на худой конец, с Тайном.       — Ни тебя, ни Тайна не было в Мидгарде, а разбойники были. Я не собираюсь сидеть и ждать, когда прольётся кровь мирных жителей, неважно, людей или эльфов, и я не намерен просить о помощи, когда я и сам в состоянии справиться с этими отбросами.       -… — разговор, снова получался каким-то бесполезным, словно Тарн с пустотой поговорил. Обидно, но так было всегда, поэтому он тактично промолчал, ведь Тайп и дальше будет поступать, как ему вздумается, затягивая все больше петлю на своей шее… или не на своей?       Не дожидаясь, пока Тайп его оттолкнет или сделает что-то еще менее приятное, Тарн отвесил поклон и собрался покинуть сады Мидгарда первым. Направиться он решил в павильон, через крышу которого было видно и голубое небо, и ясные звезды. Там можно было подумать в приятной атмосфере либо о том, как добиться от мужа взаимности, либо о том, чтобы решиться его отпустить, потому что сил больше не осталось, чтобы продолжать терпеть такое отношение.       — Постой, — услышал Тарн и остановился, ожидая вполоборота. — Я останусь на время коронации, но после мы отправимся в Эфритт.       — Не знаю, что заставило тебя изменить своё решение, но я рад, что ты передумал.       Тайп сделал недовольное лицо, говорящее о том, что он изо всех сил сдерживался, чтобы просто не послать всё так далеко, насколько вообще было возможно.       — «Вижу, как ему тяжело дается благодарить, гляди, того и лопнет от злости», — ехидничал дракон, на что Тарн лишь покачал головой, вздохнул, взглянув напоследок на недовольное лицо Тайпа, и продолжил свой поход, но уже в более приподнятом настроении.       «Он все еще не доверяет мне, даже спустя столько лет, но он всё же умеет быть хорошим, а когда злится на самого себя, благодаря этому он становится таким милым, что я просто не могу продолжать на него обижаться.