Кукловод и его игрушка

      Волчица разглядывает Себастьяна, не имея возможности сделать этого ранее: страх захватил каждую клеточку ее сознания. Он был еще юношей, и то, что рассказывают о нем в Нижнем мире, никак не вязалось с его внешним видом: на первый взгляд он казался милым и обаятельным. — Ты закончила меня разглядывать? – Хейли отводит взгляд в сторону, понимая, что была поймана. Она кивает и хочет что-то сказать, но нефилим ее останавливает. – Я прекрасно знаю о том, что тебе от меня нужно: прекрасная Хоуп страдает от родового проклятья. Я согласен тебе помочь, дорогая, но взамен ты тоже окажешь мне услугу.       Маршалл сомневалась: теперь, когда судьба ее дочери имеет хоть какой-то шанс на светлое будущее, она имеет сомнения. Доверять такому человеку, как Моргенштерн, было самым крайним проявлением безумства, но он был ее последней надеждой. Конечно, она понимала, что он не станет помогать ей из доблестных побуждений. Но что-то все еще позволяло ей не быть уверенной в своем решении.       На кону жизнь ее дочери, и если это единственный выход, который может спасти ее, то она пойдет им, подавив свою гордость и здравый смысл. Но нужно ведь быть осторожней даже сейчас: одна и договоренностей при заключении сделки с Дьяволом говорит о том, что она не последняя. — Я согласна.       Себастьян лишь хитро улыбнулся, словно он даже и не сомневался в том, что девушка даст свое согласие. Шум за дверью привлек внимание Хейли, позволяя блондину раствориться в тени. Она даже немного завидовала ему: он может исчезнуть из Аликанте, не привлекая особого внимания, а вот ей это будет стоить огромных усилий. Покинув свое убежище и накинув капюшон, оборотень стала пробираться к тому месту, откуда ее должны были забрать. Ей приходилось постоянно озираться по сторонам, опасаясь, что на нее ведут охоту, скрыться от которой уже не получится: площадь переполнена нефилимами.       Окраина города была малолюдна, здесь ей можно было затеряться среди простых охотников. Вся эта история с ее преследователями теперь казалась какой-то странной проверкой от Моргенштерна, потому что все было слишком спланировано, продумано до мелочей (те, кто задержали ее, знали по какому пути она пойдет). В небольшом ровере, расположившимся на опушке леса, ее уже ждал Люк, который вызвался отвезти девушку обратно к ее дому. — Думаешь, ему можно доверять? – Мужчина никогда не осуждал девушку за ее поступки, считая их отчасти правильными, ведь все, что она делала, было ради ее дочери. Но когда она сообщила ему о своих планах и о том, кто является его главной частью, альфа пытался ее остановить от поступка, который мог сломать ее саму, но девушка была непреклонна. — Это ведь Себастьян. Когда ему можно было доверять? – Дальнейший путь до того места, где Хейли укрывалась вместе с Хоуп, продолжился в тишине. У нее было много времени, чтобы поразмышлять над тем, что она будет делать дальше. Ее четкий и проработанный план кончался на моменте ее встречи с нефелимом. На этом все. Дальше она знала, что эта встреча примет исход, который невозможно предугадать. Теперь же, когда Моргенштерн согласился, попросив услугу взамен, она и не знала, что делать; главное – спасти дочь, а все остальное неважно.       Небольшой дом показался на горизонте, когда солнце уже почти село. Дорога от Аликанте до их убежища заняла половину дня; половина дня в пустоту. На крыльце, которое едва выдерживало вес тех, кто там стоял, настолько оно было старым и потрепанным, стояла малютка Хоуп и Майя – одна из волчиц стаи Люка, которые последние несколько дней обитали у них. — Мамочка!       Хейли вернулась домой (хоть это место и сложно назвать таковым) спустя два месяца бесконечных поисков. Ей казалось, что девчушка подросла еще сильнее, но не перестала от этого выглядеть еще более больной. Сильная худоба оттеняла синяки под глазами, руки были чересчур холодны, а сердце билось так тихо, что могло показаться, что оно и вовсе не бьется. У Хоуп не было нормального детства лишь потому, что ее мать побоялась узнать о собственном прошлом. Если бы тогда она знала, к чему приведут ее решения, к чему приведет ее трусость, то она могла изменить то, что натворила, смогла бы сделать дочь счастливой, показать ей все прелести детства и жизни, а не тусклые четыре стены и множество фотографий на них. — Ты расскажешь мне ту сказку о злом охотнике, который пытался разделить семью волчат? Раньше ты мне ее всегда читала перед сном. — Конечно, солнышко.       Маршалл сделает все возможное, чтобы ее дочь увидела этот мир, почувствовала какого это: жить по-настоящему, не боясь ничего.