Кукловод и его игрушка

— Хейли, к тебе пришли. – Девушка, отвлекшись от готовки, направилась на первый этаж, чтобы узнать, кто решил навестить ее в столь ранний час. Казалось, что еще даже сама природа не проснулась, а волчица уже была на ногах: переживаниях последних месяцев вырвались наружу в очередную истерику. До сих пор не было никакой возможности связаться с Себастьяном, чтобы узнать о том, что ей предстоит делать. Она бы могла подождать столько, сколько потребуется, чтобы спасти дочь, но Хейли боялась, что у нее нет такого количества времени.       В небольшом кресле, находящееся возле окна, сидел не кто иной, как Моргенштерн всё с той же дьявольской улыбкой и коварным взглядом. Брюнетка утробно зарычала, стараясь не напугать остальных обитателей дома: паника – последняя вещь, которая ей сейчас нужна. — И вот, мы снова встретились. Отважная мисс Маршалл, пришло время платить по счетам. – Охотник протянул руку вперед, чтобы показать плод своего творения; на открытой ладони расположился небольшой серебряный медальон с множеством витиеватых узоров на нем. – Предугадывая твой вопрос: да, эта вещица сможет помочь твоей дочери излечиться. Она заберет всю магия проклятья на себя, и в организме Хоуп не остается ни малейшего следа.       Девушка облегченно выдохнула, словно тяжелый груз переживаний и страданий вдруг стал таким легким, словно она почувствовала, что сможет выдержать все это, словно и не было последних нескольких месяцев. Единственный шанс, который мог подарить ее малютке прекрасную жизнь и идеальное детство, находился на расстоянии вытянутой руки, но разум буквально кричал о том, что ей еще предстоит выполнить свое условие сделки: небольшая услуга, о которой он все умалчивал. — Что ты за это хочешь? – Себастьян усмехнулся и сделал вид, будто задумался над чем-то, будто он и не знал, что потребует за это. Но он лукавил, играл свою отрепетированную роль, как и всегда. Будто единственное, что он пытался сделать – довести ее до высшей точки безумия. Охотник вкладывает в ее ладонь медальон и продолжает свой спектакль, не обращая никакого внимания на пышущую злобой девушку. — В последнее время я обзавелся большим числом врагов. И, как оказалось, мне нужен что-то вроде телохранителя. Эта честь выпадает тебе, дорогая Хейли, как услуга за мой небольшой подарок твоей славной дочурке. — Ты предлагаешь мне стать твоей ручной собачкой? Как ты это себе представляешь? Я буду прибегать на твой зов отсюда к черту на куличики? В таком случае, сомневаюсь, что в скором времени я не найду твой хладный труп. – Что-то во взгляде блондина заставило оборотня повременить с продолжением своей пламенной речи.       Его жизнь – сплошная игра, а она собирается стать частью этого, собирается разрушить саму себя. Себастьян – тьма, с которой ей предстоит бороться. Но сможет ли она противостоять ей в одиночку, не потянувшись следом? — Я разве не сказал? Ты оправишься со мной, в мой небольшой дом. Какой-то месяц твоей работы, и ты будешь свободна от нашего обязательства. Жду тебя завтра на рассвете на окраине Аликанте, а пока наслаждайся подарком.       И он растворился подобно призраку, оставляя после себя лишь необузданную ярость. Маршалл знала, на что шла, когда заключала сделку с Моргенштерном: он подарил Хоуп жизнь, но отнял ее у Хейли. Волчица сомневалась, что она останется живой через месяц, потому его слова были смертным приговором для нее самой. Ее дочь лишилась всех родных и близких, которых только могла иметь, а теперь последний человек, который является ее семьей, отправляется на верную гибель. Девушке хотелось кричать, разрывая свои страхи внутри, но все, что она могла сделать, лишь подняться в детскую, где умиротворенно спала малышка, присесть на ее кровать и напевать колыбельную, которую ей пели родители в детстве. Она лишилась их в том же возрасте, в котором сейчас находиться Хоуп. История жизни Хейли, словно через трафарет, перенеслась на ее дочь, и теперь никто не знает, как это исправить.       У нее был день, чтобы попрощаться со всем этим, чтобы раз и навсегда закрыть для себя двери этого дома. Моргенштерн славится своей жестокость, своей необузданной силой и властью, жизнь буквально утекла сквозь пальцы. Но она не переставала, Маршалл не переставала лелеять надежду на то, что она сможет выжить, сможет продержаться этот месяц в логове сущего Дьявола. Но она вряд ли сможет вернуться домой, она все еще сомневается, что сможет остаться в здравом уме, когда истечет срок. — Не волнуйся, моя маленькая принцесса. Если это единственный шанс, чтобы спасти тебя, – волчица одела медальон, оставленный Себастьяном, на шею дочери. Хоуп вздрогнула во сне, словно ей снилось что-то страшное, что-то напугало ее. – Я воспользуюсь им. Мы семья, дорогая. Всегда и навечно.