Кукловод и его игрушка

      Хейли упорно пыталась, чтобы этот день остался в памяти Хоуп, как самый счастливый из всех. И, когда она укладывала спать и говорила, что завтра день будет еще лучше, девушка солгала, потому что знала, что если рассказать ее дочери правду, то она ни за что не отпустит ее. Сердце предательски ныло, подталкивало ее остановиться и вернуться, когда она покидала дом через старую дверь на кухне. Но она не могла позволить своей девочке вновь страдать: когда-нибудь она поймет свою мать, оставившую ее, когда она прочтет письмо, оставленное на небольшом столике для рисования, малютка поймет, что все это было ради нее, все, что делала ее мать, всегда было только для нее.       Девушка не стала перекидываться в волчью форму, зная, что если она сделает это, то так ее будет проще выследить. Сейчас ей хвост не нужен, ей не нужно, чтобы ее семья пострадала. Люк знал, на что она согласилась, она знала, что он позаботиться о Хоуп, станет для нее отцом, которого у нее никогда не было. Сейчас для малышки нельзя было пожелать семьи лучше, чем та, что у нее есть. Вся стая Люка была частью того необъяснимого сверхъестественного, о котором никто предпочитает не говорить. Если бы она только знала, что ее ждет в ближайшие несколько недель.       На окраине города стекла ее уже ожидали. Конечно же, волчица не могла надеяться на то, что сопровождать ее будет Себастьян: тогда бы он стал легкой добычей для нее. Мужчина, по всей видимости, тоже был Сумеречным Охотником – это ее и удивляло. Они следовали за Моргенштерном так бездумно, так покорно, словно он не предлагал уничтожение Нижнего мира и завоевания мира примитивных. — Моя прекрасная Хейли, добро пожаловать в твой новый дом. – Блондин уже ожидал ее в своем дьявольском дворце, окутывая девушку ложным гостеприимством и чрезмерным спокойствием. Она знала, кем на самом деле был Себастьян: жестоким, беспощадным убийцей, который грезил о господстве над целым миром, который желал воссоединиться со своей сестрой, не понимая того, что она ненавидит его. Он – порождение тьмы, от которого необходимо избавиться. Но если она сделает это сейчас, то навредит Хоуп.       Слишком сложно. Жизнь Маршалл напоминала запутанный клубок нитей, который никак невозможно распутать. Она все еще чувствовала терпкую горечь разочарования и угрызения совести, когда понимала, что ей предстоит прожить целый месяц под крышей чудовища.       Пока она направлялась в свою тюрьму (назвать это своей комнатой у нее просто не поворачивался язык), Хейли осматривал дом: множество дверей, ведущих в самые темные места этого здания, дорогой интерьер, усыпляющий бдительность посетителей, скрывающий яд змей за чарующим великолепием. Она оказалась в стане врага, откуда нет выхода: либо выполнение условия сделки, либо верная смерть для ее дочери.       Хоуп должна жить. — Себастьян, ждет тебя к ужину. – Тот охотник, что привел ее сюда, заглянул в комнату, словно опасаясь того, что девушка может напасть. О, она хотела бы, но чувство ответственности перед своей малюткой не давало ей этого сделать. Маршалл лишь кивает и переводит взгляд на фотографию, которую была сделана еще до того, как все это началось, как она узнала, что ее дочь умирает. Тогда она была счастлива, тогда она была любима, тогда у ее малышки было счастливое будущее, которое только можно пожелать. Все разрушилось буквально на глазах, стало темным и запредельно ужасным. — Хейли, присаживайся, – Моргенштерн указал на стул, стоящий напротив его, и стал внимательно рассматривать ее, будто она была каким-то экспонатом в музее. Девушка ежится под его взглядом, который был буквально наполнен тьмой будущих поступков и решений. Если ей придется подчиняться ему, если ей придется убивать, то она сделает это, чтобы выжить самой и своей дочери. – Как тебе мой дом? Надеюсь, твоя спальня пришлась тебе по вкусу. – Волчица лишь кивает не в силах произнести хотя бы слово: внутри страх и осознание вещей, произошедших за последние несколько недель, берут верх над здравым смыслом.       Она в стане своего врага – главного противника всех миров. Теперь она просто находиться в его власти, теперь он может помыкать ей так, как только пожелает, ведь Себастьян прекрасно осведомлен о рычагах воздействия на нее. Контроль, сила, власть – все это составляющие охотника. Но отчего-то она их побаивается только на треть своего существа, остальная ее часть тянется ко всему этому, тянется к сладкой и терпкой на вкус темноте, что окружает блондина.       Хейли потерялась в собственных чувствах.       Просто тьма оказалась привлекательнее для нее гораздо больше, чем что-либо еще. Просто все, что было раньше, почему-то вдруг перестало иметь значение. Ей просто надо чувствовать эту тьму. Вот и весь секрет, чтобы оставаться в живых еще несколько часов, чтобы чувствовать хоть что-то.