Aedd Ginvael (зарисовки)

      Алексей, сколько себя помнил, всегда был в роли ведомого. Будь то собственная мать или же Ник, заменивший ему отца. Они оба большую часть времени указывали ему куда следует идти и что следует делать. С детства ему внушали, что целью всей его жизни станет защита человека, которого он видел лишь несколько раз. В стерильно чистой и ослепительно белой лабораторной комнате, наглухо запечатанной стальной дверью и защитным заклинанием. Он до сих пор помнит запах реагентов, лекарств и чего-то ещё, тогда ему не знакомого. Но страхом проникающим куда-то под рёбра, оставляя на языке привкус тошноты.       В ту жуткую комнату его когда-то привёл приёмный отец, решив, наконец, познакомить сына с обитавшим там «экспонатом». Но как бы не старался двенадцатилетний Алексей скрыть страх под маской напускной храбрости, он не мог оторвать взгляда от металлического стула, к которому был прикован мальчишка лет шести от роду. Без сознания. Безвольно обмякший в кожаных ремнях, крепко удерживающих худенькое тело от падения на пол. Голова свисала к груди, а спутанные чёрные волосы низко спадали на лоб, почти полностью скрывая от посторонних закрытые глаза мальчика. Алексей сглотнул. Ему не нравилась картина, представшая перед глазами. Но суровый взгляд отца не позволил отвернуться. Ему не дозволено было показывать слабость. — Тебе страшно? — стальной и монотонный голос вывел его из ступора, заставив отвести взгляд от объекта их сегодняшнего визита. — Не стоит бояться. Это всего лишь неудачно закончившийся эксперимент. Хоть я и возлагал на него самые большие надежды. — Он… — Алексей на мгновение запнулся, — … он что, умер? — Всего лишь без сознания. Но участь его не завидна. — И что же с ним теперь будет? — Он умрёт. Днём раньше, днём позже. Для него теперь всё едино. — Разве нельзя… — Проявить милосердие? — мужчина хохотнул. Но смех был сухим, с колючими нотками издёвки. Будто речь шла и не о человеке вовсе. — Смерть и будет милосердием. Иначе это бомба замедленного действия, которая рванёт в самый неподходящий момент.       Алексей продолжал смотреть на пленника. Иначе его и назвать было нельзя. Его здесь даже за человека не считали. Словно проводили опыты над мышью, коих здесь было предостаточно. Жалость кольнула в груди, но в ту же секунду страх заглушил это маленькое проявление сочувствия.       На него исподлобья смотрели, не моргая, глаза того, кто несколько мгновений назад пребывал в полумёртвом, бессознательном состоянии. Ниспадающие на лоб чёрные волосы бросали на лицо мальчика зловещую тень, заставив Алексея невольно отступить на шаг назад. Жест этот не остался без внимания его отца. Кривая улыбка коснулась лица, когда взгляд мальчика, сместившись с Алексея, впился в мужчину. Ненависть. Жгучим холодом продирающая до самых костей, она сочилась из глаз, цвет которых напомнил Алексею искрящийся на солнце ледник. Он будто загипнотизированный смотрел на очнувшегося мальчика, в глазах которого плескалась не по возрасту горящая ярость. — Отец…       Алексей, наконец, бросил взгляд на отца. Но тот видел перед собой лишь мальчишку-пленника. Будто заметил в старой игрушке новую, доселе неизвестную ему функцию. — Не бойся, он не причинит нам вреда, — мужчина ухмыльнулся, указывая пальцем на ремни, удерживающие мальчика привязанным к стулу. — Они созданы из материала, который способен удержать его под контролем. Можно сказать, что они подавляют магию объекта.       Алексей вновь посмотрел на мальчика. Тот дёрнулся, бессильный вырваться из пут, его удерживающих. Несколько попыток не увенчались успехом, но пленник не оставлял попыток освободить себя. — Упрямый щенок!       Алексей инстинктивно вжал голову в плечи, услышав в голосе отчима нотки раздражения и злости. Но удар в этот раз предназначался не ему. Мужчина в один широкий шаг преодолел расстояние между собой и мальчиком. В воздухе зазвенел, вибрируя, удар пощечины. Голова ребенка под силой удара откинулась назад, а взгляд, не моргая, уставился в идеально белый потолок камеры. Пальцы мужчины впились в спутанные волосы мальчика, резко дёрнули вниз, будто желая сломать ему шею.       К ужасу Алексея, картина перед его глазами могла в любую секунду закончиться убийством беспомощного пленника. Он невольно дёрнулся вперёд, на каких-то неизвестных ему инстинктах желая остановить избиение. Алексей прекрасно знал, что гнев отца может переключиться на него, но что-то в глазах мальчика, вперившихся в него с невысказанной мольбой, заставляли его двигаться вперёд. — Алексей!       Властный окрик заставил Алексея застыть на месте. Этот человек всё ещё имел над ним власть. Одним лишь словом способный вырвать его из странного, магического оцепенения. Он моргнул, взглянув на отца. Тот одной рукой всё ещё удерживал голову ребёнка за волосы, второй рукой прикрывая ему глаза. — А ты у нас, оказывается, с причудами, да? — мужчина сильнее дёрнул мальчика за волосы. — Раньше не замечал за тобой такой способности. Даже подавление сработало не на полную мощность. — Что произошло? — Этот поганец пытался тебя зачаровать, — Алексей вздрогнул, поражённый тем, что ребёнок способен на такое. — Просто замечательно. — Что здесь замечательного? — Алексей сжал ладони в кулаки. — Он при желании мог убить меня! — Не драматизируй, — мужчина осклабился, презрительным взглядом окинув его с головы до ног. — Это произошло на чистом инстинкте, не думаю, что он сознательно способен это сейчас повторить. — Неконтролируемая магия всегда опаснее, — Алексей знал это не понаслышке. — Однажды ты показывал мне её стихийное проявление. — Тогда ты должен понимать, что нам сейчас нужно его успокоить. Погасить эмоции, так сказать. Подойди.       Алексей, подчинившись, подошел ближе. Отец схватил его за руку, дёрнул на себя, едва не свалив его на пленника. Слишком близко. Настолько близко, что сердце зашлось в груди, барабанной дробью страха ударяя по рёбрам. Алексей слышал дыхание мальчика: беспокойное и учащённое, оно вырывалось из лёгких судорожными, горячими потоками воздуха. От всего тела ребёнка волнами исходил лихорадочный жар, будто мальчик горел изнутри. Алексей попытался отстраниться, невольно коснувшись ладонью руки пленника. Он не ошибся в своих выводах: у мальчика был жар. — Разве мы не должны вызвать врача? Мне кажется у него температура слишком высокая. — Нет, с этим и ты справишься, — мужчина рядом, отбрасывая тень, нависал над ними обоими неприступной горой. — Используй заклинание, которому я тебя научил.       Алексей хотел было возразить, но слова застряли в горле тошнотворной покорностью. Он не мог сказать нет тому, кого боялся больше всего. Ведь даже если мужчина этот и звался его отцом, он был лишь наставником, который решил взрастить оружие из никому ненужного ребёнка. Оружие, которое будет слепо подчиняться приказам в знак благодарности. Оружие, которое убьёт любого, на кого укажет благодетель. — Действуй, кому сказал.       Алексей кивнул, коснувшись ладонью головы мальчика. Тот вздрогнул, дёрнулся, пытаясь содрать с себя железную хватку чужих рук. Но всё было тщетно. Алексей начал читать заклинание. Сначала неуверенно, слегка запинаясь, но с каждой секундой всё уверенней и уверенней, убеждая себя в том, что для пленника это наиболее лучший вариант исхода событий. Воздух вокруг них легонько задрожал, а пальцы Алексея окутал едва заметный зеленоватый свет, мягко кружась вокруг головы мальчика. Тот не кричал. Не обронил ни единого слова. Но в какой-то момент Алексей мысленно попросил у него прощения, пусть и не должен был. Может, в глубине души он увидел в этом беспомощном ребёнке самого себя, некогда брошенного на произвол судьбы. Оставленного умирать в сточной канаве людской алчности и жестокости. Но даже нынешняя реальность золотой клетки была ничем не лучше того мрака, из которого его вытащили на свет. Ведь суровая реальность дала понять: монстры прячутся не во тьме. Они приспособились к свету, напоминая ему паразитов.       Алексей зажмурился, когда магия, напоследок кольнув пальцы, сошла на нет, оставив после себя теперь уже бессознательного мальчика. — Хорошая работа, — тяжелая рука коснулась плеча. — Он проспит ещё пару часов. Затем им займутся наши специалисты. — Да, хорошо.       Алексей и сам удивился, насколько бесстрастно прозвучали его слова. Он неотрывно смотрел на ребёнка, голова которого безвольно откинулась назад. В уголках закрытых глаз он увидел невыплаканные слёзы. Что-то в груди засаднило, тошнотой подступило к горлу, грозясь вырваться наружу непозволительной сейчас слабостью. За ним внимательно следили, будто вычитывая эмоции и слова, так с губ и не сорвавшиеся. — Рано или поздно тебе придётся забыть, что такое эмоции, — мужчина рядом с ним холодно хмыкнул, кивнув головой в сторону двери. — Проваливай. У тебя занятия через час. Обо всём случившемся мы погорим за ужином.       Алексей кивнул, развернулся и зашагал прочь, не смея взглянуть в глаза отцу. Перечить было нельзя. Нельзя тягаться с тем, от кого зависит твоя собственная жизнь.       Но после всего случившегося, ведомый странным любопытством, он приходил к мальчику ещё несколько раз. Но каждый раз ловил на себе взгляды загнанного в угол зверька, не знавшего ласки и человеческой доброты. Голубые глаза, проницательные и колючие, следили за каждым его движением, будто желая найти брешь в обороне, которую Алексей и не хотел выставлять. Отец, увидь его сейчас, наверняка бы здорово рассердился, а затем последовало бы неизменное наказание. Но Алексей знал, что нужно делать, чтобы не попасть в объектив охранных камер. Он знал, где нужно прятаться, и знал, где у камер слепые зоны. Камеры следили за мальчиком, но при этом оставляли слишком много пустых зон. Это сыграло на руку, а любопытство толкало Алексея на необдуманный и возможно опасный путь. — Привет. Я здесь ненадолго, прошмыгнул, пока есть окошко между патрулями.       Алексей не знал, с чего начать разговор. Потому ляпнул первое, что крутилось на языке. Пленник лишь взглянул на него исподлобья, но продолжил крутить в руке кубик-рубик, две стороны которого то и дело заполнялись одним сплошным цветом. Сегодня мальчик не был привязан к стулу, но всё же находился в изолированной стеклянной комнате, в которую у Алексея доступа не было. Это походило больше на стерильный бокс, нежели нормальную комнату, предназначенную для ребёнка. — Как тебя зовут? — Алексей заглушил в себе порыв шагнуть ближе. — У тебя ведь наверняка есть имя? Они же не могли оставить тебя только с порядковым номером.       Мальчик ничего не ответил. Он даже не взглянул на него, продолжая упрямо играть с рубиком. Алексей терпеливо выжидал, изредка поглядывая на часы. У него оставалось пара минут, но разговор так и не сходил с мёртвой точки. — Ладно, поговорим тогда в другой раз.       Но мальчик продолжал упрямо молчать даже после того, как Алексей насчитал к нему уже третий визит. Пленник всё так же играл с кубиком, в этот раз разбирая и собирая его по частям. Он словно застрял в собственном, для Алексея неведомом, мире, доступа в который тот не имел. Не заслужил. Не внушал, видимо, доверия. Алексей понимал и принимал отчуждённое к себе отношение. — Я не буду настаивать на разговорах по душам, но единственное, что мне бы хотелось знать, так это твоё имя.       Пленник молчал, но в этот раз что-то явно изменилось. Алексей ощутил это — витающее в воздухе, маленькими электрическими разрядами кусающее кожу, проникающее в мысли и тело. Магия начала заполнять помещение, ореолом бледно-голубого сияния окутывая тело мальчика. Алексей невольно шагнул ближе, ладонями упираясь в защитное стекло, ставшее барьером меж ними. Губы ребёнка шевельнулись, но слов разобрать не удалось. Магия набирала обороты. Волнами накатывала на стеклянные стены комнаты, просачиваясь сквозь воздушные фильтры. Мощные магические потоки вырывались наружу из тела пленника, с каждым разом всё сильней и сильней ударяясь о стены. Алексею показалось, что он услышал треск ломаемого стекла. — Он скоро будет здесь…       Слова, сорвавшиеся с потрескавшихся губ мальчика, зазвучали в тесном помещении. Внезапное звучание чужого голоса заставило Алексея отскочить в сторону. — И не будет вам спасения от гнева его…       А затем истерично и надрывно завыли сирены тревоги. Всё помещение и внутренний коридор окрасились в оранжево-красные цвета, а на лестнице послышались торопливые шаги нескольких человек. Алексей в панике нырнул в сторону валявшихся в углу мусорных контейнеров, спиной вжавшись в холодную бетонную стену. Страх сжал сердце, когда он услышал громкий голос отца, раздающего указания своим людям. — Мальчишку усыпить! Не дайте его Силе вырваться наружу!       Кто-то пробежал совсем рядом с убежищем Алексея, заставив парнишку лишь сильнее забиться в угол. Послышался громкий звук разбившегося стекла. Что-то с тяжёлым грохотом упало на пол. — Подавляй магию! Подавляй! — Не получается! Она выходит из-под контроля! — Держи барьер, вытягивай чёртову магию!       Алексей кажется впервые различил в голосе отца отчётливые нотки страха и паники. Он хотел было выглянуть, посмотреть, что происходит, но внезапный толчок, сотрясший землю под ногами, откинул его на пол. Гулкое эхо взрыва, будто в агонии содрогнулось спящее чудовище, прошлось по всему зданию, оставляя на стенах кривые шрамы-трещины. Они расползались витиеватыми узорами, внутри которых нарастало странное, мерцающее сияние. Кто-то истошно закричал. Крик этот ультразвуком ударил по ушам Алексея, заставив невольно зажмуриться. За первым криком последовал второй, а затем и третий. Но все они, будто резко выключили громкость, захлебнулись странным и булькающим звуком.       Зазвучали громкие, лающие выстрелы. Несколько пуль пролетело над головой Алексея, заставляя его броситься в сторону от мусорных ящиков. Туда, где под воздействием тряски свалился один из комодов с медикаментами. Здание не прекращало содрогаться от новых взрывов, звучащих где-то в отдалении. Но Алексей, ведомый страхом и любопытством, выглянул из-за укрытия. Картина, представшая перед глазами, казалась слишком уж сюрреалистичной, чтобы походить на правду.       В центре изолированной комнаты левитировал находившийся там мальчик. Магический ореол, искрящийся вокруг его тела, щупальцами причудливого монстра расползался по всему помещению, заставляя здание стенать в конвульсиях. А рядом с ним — в самом эпицентре магической аномалии — сошлись в схватке две непрекращающиеся двигаться фигуры. Алексей словно завороженный смотрел за этим танцем смерти, различив в одной из фигур своего отца. Вторая же, облачённая в причудливого вида лёгкую чёрную броню, которая облегала тело как вторая кожа, двигалась слишком быстро, чтобы за ней можно было уследить. Всего лишь на короткую долю секунды Алексею показалось, будто он смог различить очертания лица незнакомца. Но он ошибся. Капюшон и тканевая маска не позволили ему это сделать. Он не видел лица чужака, но чётко различил трупы, валявшиеся у его ног. Разрубленные конечности валялись то тут, то там, а пустые, стеклянные зрачки глаз смотрели куда-то в потолок, будто выискивая причины, почему их убили. Алексею внезапно сделалось дурно. Запах крови, витающий в воздухе, он различал всё явственнее, едва сдерживая рвущуюся наружу тошноту. Кровь залила некогда белоснежный пол, алыми разводами стекая по стенам комнаты. — Отец!       Алексей крикнул, желая предупредить. Но этого оказалось недостаточно. Неизвестный скрылся в сиянии магии, но в то же мгновение появился вновь, молнией кинувшись на своего противника. Сверкнула сталь меча, блеснув в свете красного с оранжевым. А затем хлынула кровь, алым росчерком разбрызгиваясь по стенам. Алексей видел, как его отец внезапно начал оседать, медленно и неумолимо заваливаясь на бок. Он кинулся к нему, глупо пытаясь удержать от падения. Ботинки заскользили по полу, залитому кровью. Алексей упал, ладонями загребая всё ещё тёплую субстанцию. А затем взглядом, полным ужаса, уставился на острие меча, с которого стекала густая человеческая кровь. — Не шевелись. Иначе последуешь за ними. — Нужно помочь, — голос надломился страхом. — Он ведь умрёт. — Хочешь спасти чудовище, сотворившее всё это? — незнакомец наклонился едва ли не к самому лицу Алексея, заглядывая тому в глаза. В зелёных зрачках незнакомца плескалась насмешка, разбавленная плохо скрываемой яростью. На мгновение Алексею показалось, что настоящая радужка скрыта под искусственным цветом линз. Слишком уж необычными они ему казались. — Ублюдок заслужил это. Может, мне и тебя убить? Ты вроде как его наследник.       Незнакомец хмыкнул, выпрямляясь. Он бросил беглый взгляд в сторону мальчика, всё ещё левитировавшего в потоках магии. Раздражённо цокнул языком, вытирая кровь с меча о край чёрного плаща. — Тебе повезло, пацан. Мне приказали оставить тебя в живых, — незнакомец развернулся, уверенно направившись в сторону мальчика. Он вскинул руку будто небрежно, коротко выкрикнув незнакомое Алексею заклинание. Магия отреагировала мгновенно, будто приветствуя старого знакомого. Она потянулась к нему, вливаясь в тело, словно вода в губку. А затем всё исчезло. Стихло эхо взрывов, и здание, задрожав напоследок в агонии, погрузилось в летаргию.       Незнакомец аккуратно подхватил мальчика на руки, не позволив ему упасть на землю под воздействием гравитации. И прежде чем исчезнуть, он в последний раз взглянул на Алексея, без следа растворившись в пропахшем кровью воздухе.