Часть 3. Все еще мудак
9 апреля 2020 г., 23:07
Примечания:
Тут новая часть подъехала, надеюсь, вам понравится :3
Если игнорировать тот факт, что Хосок держит Юнги взаперти, лично отвозит на работу, следит за его расписанием и пасет у школы за полчаса до конца рабочего дня, чтобы не сбежал, а еще заебывает своими милостями-нежностями, то все действительно не так уж плохо. Жить в его роскошной квартире явно покруче, чем ютиться в своей съемной однушке метр на метр. Кататься с ветерком на черном мерсе приносит гораздо большее удовольствие, чем добираться на работу в час-пик в переполненном как консервная банка общественном транспорте. Несмотря на предубеждение, что богачи только и делают, что по ресторанам ходят, Хосок чаще всего готовит сам, причем очень даже хорошо. Да и вообще он неплохой парень. Довольно дружелюбен, открыт, несмотря на свой статус, не строит из себя хуй пойми что, типа «все говно, а я царица». Если бы не вся эта ситуация, они бы, возможно, даже могли стать друзьями, но сейчас Юнги не больше, чем часть плана по обману родителей. Ему, на самом деле, даже как-то обидно. Пока он торчит в чужом доме под замком, Хосок продолжает зависать непонятно где и возвращаться с покусанными губами и бордовыми засосами по всей шее, а потом еще и к нему с этими глупыми тренировками обнимашек-целовашек лезет. Кто его знает, может он вообще сифилисные члены сосал, а после этого этими же губами ему в лицо тычется. Фу.
Дорога до школы как всегда проходит в неловком молчании. Юнги тихо сидит на заднем сиденье и смотрит в окно на проносящийся мимо город, иногда похлопывая себя по коленке в такт звучащей в салоне музыке. У водителя прекрасный музыкальный вкус, тут уж не поспоришь. Альтернативный рок нулевых прекрасно заполняет повисшую в салоне некомфортную тишину. Наконец, мучительные полчаса позади, и Юнги уже готовится поблагодарить Чона и поскорее улизнуть из машины, но тот его останавливает.
— Подожди минутку, — Хосок оборачивается к старшему, смотрит по-доброму, но Юнги все равно в кресло вжимается. — Почему у тебя вечно эта рожа кирпича? Я в чем-то провинился? Что-то не так делаю?
— Нет, все хорошо, — едко ухмылятся блондин. — Сидеть в четырех стенах и участвовать в твоем глупом плане это именно то, о чем я всю жизнь мечтал.
— Послушай, Юнги, — ого, он что, назвал Мина его именем? — я понимаю, что это все максимально тупо, но мне правда очень нужна твоя помощь. А чтобы проведенное со мной время не казалось тебе тюремным заключением, мы могли бы попытаться узнать друг друга поближе, подружиться. Глядишь, все это бы начало казаться забавной игрой.
— Ага, пиздец забавно натирать мозоли ебучими туфлями на шпильках, брить ноги, таскать юбки и вытирать со своего лица чужие слюни ради какого-то не блещущего умом разгильдяя-тусовщика, который настолько разочаровал родителей, что они решили переложить заботу о нем на хрупкие плечи какой-нибудь несчастной девушки, в надежде, что та сможет наставить его на путь истинный, — язвит Юнги, вгоняя Чона в краску. Его аккуратные губы поджимаются в одну тонкую линию, а взгляд бегает туда-сюда по салону, избегая зрительного контакта с Мином. Ничего себе, он что, его случайно пристыдил?
— Я тот еще мудак, я знаю, — вздыхает Хосок, опуская глаза в пол. — Я не претендую на звание примерного сыночка, но это моя жизнь, я вправе жить так, как я хочу, учиться на своих ошибках и все в этом духе, а не убивать свои лучшие годы на просиживание штанов в офисе и скучную семейную жизнь, дабы угодить мамочке с папочкой. Давай больше не будем возвращаться к этой теме.
— Ладно, прости, — бормочет Мин себе под нос. Даже неловко как-то, он не хотел задеть Хосока. Ему по большей части вообще на его жизнь плевать. Все равно когда все закончится, они разойдутся раз и навсегда.
— Прощу, если скажешь, что мне сделать, чтобы ты перестал быть таким букой, — на лице Хосока тут же расцветает хитрая улыбка. — Может, ты хочешь чего-нибудь? Я что угодно организую, не мелочись.
— Хочу... — воодушевленно начинает Юнги, но тут же спускается с небес на землю. Он много чего хочет, на самом деле, но он не привык обременять кого-то своими желаниями, так что лучше будет ограничиться минимумом, раз уж Хосок настаивает. — Хочу мармеладных мишек. И домой.
***
Последние дни у Юнги на работе все идет наперекосяк. Он жутко рассеян, путает имена учеников, графики на доске получаются кривыми, в голове полная каша, из которой невозможно составить внятное объяснение решения уравнений. Тут уж не до математики, когда в жизни такой пиздец творится. Еще и коллеги в учительской шушукаются да на него как-то странно косятся, будто диковинную зверушку разглядывают. Неудивительно, Мин ведь всегда приходил в школу в строгих сдержанных костюмах, а тут мелькает задницей в брюках в стиле «я ебал дресс-код». Черт бы побрал этого Хосока, который даже за его вещами съездить поленился, а вместо этого предоставил аутфиты от Гуччи с царского плеча. Но окончательно жопка Юнги начала пригорать, когда его вызвали к директору. Вообще-то они близкие друзья еще с университета, и видимо все очень серьезно, раз Намджун вызвал его к себе в кабинет, а не пригласил поболтать в непринужденной обстановке. — Юнги, у меня к тебе очень серьезный вопрос, — на лице строгого молодого мужчины расцветает таинственная полуулыбка. Мин знает это выражение лица, сейчас Намджун точно его в ступор поставит, так что надо готовиться к худшему. Мин отпивает небольшой глоток любезно заваренного для него зеленого чая, и тут слова директора обрушиваются на него как гром среди ясного неба. — У тебя что, появился шуга дэдди? Мин давится горячим напитком, не меньше минуты откашляться пытается, весь краснющий, как спелая помидорка, да глазенками ошарашенно хлопает. На песочных брюках расплываются пятна от пролитого чая, и дай боже, чтобы они отстирались, иначе не сносить Юнги головы. — Кто, прости? — Нууу, папик, который тебя обеспечивает, — усмехается мужчина, умиляясь тому, как от его безобидного вопроса самый строгий учитель математики во всей школе краснеет до кончиков ушей и взгляд стыдливо прячет. — Думаешь, я не заметил, что ты с недавних пор в таких дорогих шмотках появляешься, что с твоей зарплатой на одну рубашку три месяца пахать нужно? Да еще и уставший какой-то постоянно, не собранный, как обычно. Колись, папочка всю энергию отнимает? Если посмотреть со стороны, то все именно так и выглядит. По крайней мере, такое объяснение более логичное, чем реальность, больше напоминающая сюжет туповатой комедии. И проще уж согласиться с версией Намджуна, чем ему правду рассказывать. — Блин, друг, ты был очень близок к правде, но не надо делать из меня содержанку, — Юнги хмурится и дует губки, изображая легкую обидку. — Никакой он мне не дэдди, мы просто встречаемся. По любви. А энергию да, отнимает, тут не возразишь. Он у меня пиздец ненасытный. Я ему говорю: «Куда тебе столько, ты ж потом свою многострадальную задницу с постели не поднимешь». А он как расхнычется, что я его не люблю, так потом еще в три захода свою любовь доказывать приходится. Только вот на работе от него отдыхаю. +1 за фантазию. — Ууу, да тебе ох как повезло, Юнгей! — присвистывает Джун. — А твой парень только богатый, или еще и красивый? — Стал бы я встречаться с денежным мешком, который рожей не вышел, ага, — с сарказмом усмехается учитель. — Мой Хосоки как будто с обложки модного журнала сошел. Высокий, статный, тело, будто лучшие античные скульпторы потрудились. Руки такие сильные и в то же время нежные, что в объятьях его счет времени теряешь. Волосы золотом на свету переливаются — загляденье. В глазах его цвета горького шоколада целые галактики отражаются, один раз в них заглянешь — уже не сможешь оторваться. Его губы — целовать, целовать и еще раз целовать. Бархатистые, мягкие, словно хрупкие лепестки только что распустившейся сакуры. А эта его родинка на верхней губе еще больше привлекательности добавляет да на поцелуи провоцирует. И даже врать особо не пришлось. — Думаю, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — хитро подмигивает Намджун, обнажая ямочки широкой улыбкой. — Обязательно познакомишь меня со своим Аполлоном. Тем более, я тоже зря времени не теряю и недавно начал встречаться кое с кем. Отличный повод собраться вчетвером, и возражения не принимаются. Допизделся.***
Как и следовало догадаться, не успел прозвенеть звонок с последнего урока — Хосок тут как тут. Да не один, а с увесистой коробкой. — Я не знаю, какие ты любишь, поэтому накупил всяких, — комментирует Хосок, пока Юнги на заднем сиденье с глуповатой улыбкой перебирает содержимое коробки: несколько десятков упаковок желатинок самых разных форм и вкусов. Запасы как минимум на месяц. — Придурок, я просил всего лишь пачку мишек, тебе не стоило так заморачиваться, — Юнги тут же открывает одну из упаковок и отправляет в рот за раз чуть ли не половину ее содержимого. — Буду расценивать это как «спасибо», — расплывается в улыбке шатен, наблюдая в отражении зеркала, как очаровательно шевелятся щечки старшего, когда он жует мармеладки. — Теперь диктуй свой адрес. Пускать Хосока в свою крохотную пещерку максимально неловко. Чон и так явно не высокого мнения о нем, а эта захламленная квартирка — +1 к его образу отброса общества. А вот сам Хо так не думает и увлеченно разглядывает каждую мелочь, пока хозяин ушел на кухню заваривать чай. Пристанище Юнги выглядит для него так, словно здесь живет не взрослый мужчина, а подросток, и у этого даже есть какое-то свое очарование. Пестрые обои, скудная недорогая мебель, разложенный диван с несколькими мягкими игрушками на нем, заваленные книгами и безделушками полки, оставленные на письменном столе кружки и допотопный ноутбук. На стенах куча постеров всевозможных фильмов и музыкальных групп, а еще бесконечное множество фотографий, некоторые из которых висят на прищепках в виде гирлянды, а некоторые в строгих рамках. Хосоку требуется поднапрячься, чтобы в темноволосом парне с улыбкой от уха до уха, обнажающей десны, узнать Юнги. Такой милашка. Рядом с Чоном он ни разу не улыбался настолько ярко. Есть и фотографии из школы, где Мин окружен детишками, глядя на них Хосок невольно морщится: сам он бы и с одним ребенком не справился, не то что с целым классом маленьких орущих монстров. Больше всего внимания привлекает снимок, на котором изображен танцующий на сцене молодой парнишка в ярком костюме. Хосок с интересом рассматривает фото, пока в комнате не появляется Юнги. — Мой пездюк, — расплывается в гордой улыбке Мин, вручая Хосоку большую кружку ароматного чая. — Его зовут Чимин, учится в университете искусств. Уже второкурсник, а кажется, еще вчера такой школотой был. — Младший брат? — в удивленнии выгибает брови Хосок, согревая руки пестрой кружкой в горошек. Все-таки обогревателя в квартире очень не хватает. — Да, я же еще тогда Джину рассказывал, чем ты слушал? — разочарованно вздыхает светловолосый. — То есть ты тогда реально о себе рассказывал, это была не байка? — слова застревают комом в горле, а от стыда хочется сквозь землю провалиться. Следовало догадаться, что история Юнги не была пустой выдумкой хотя бы по тому, как он всхлипывал и отводил глаза во время рассказа. Да и семейные фото это подтверждают: на всех снимках с родителями Юнги совсем юный, а Чимин и вовсе ребенок. Свежих фото с мамой и папой нет. — Хотел бы я, чтобы это было байкой, — горько улыбается Мин, ласково поглаживая одну из фотографий. — Мама с папой тогда оставили нас с ЧимЧимом у папиной сестры, а сами улетели на пару дней в Штаты по делам. Я еще перед этим так психовал, что меня не хотели брать с собой, аж до истерики. В итоге родители сдались и согласились, но прямо в день вылета у меня поднялась очень высокая температура, я был просто в состоянии несостояния, так что пришлось остаться. Только это меня и спасло. Никто из того рейса не выжил. — Мне так жаль, Юнги, — Хосок ставит кружку с горячим напитком на стол, заменяя этот мини-обогреватель рукой старшего, которую бережно сжимает, аккуратно поглаживает большим пальцем. Юнги не сопротивляется. — И вы с братом остались одни? Даже папина сестра о вас не заботилась? — Она была нашим опекуном только на бумаге, — ухмыляется Юнги, блуждая взглядом по изображениям родных лиц. — В реальности же эта стерва отобрала папин магазин музыкального оборудования, где мне приходилось подрабатывать за сущие копейки, потому что она выплачивала мне меньше половины реальной зарплаты, а остальное спускала на тусовки с подружками и мужиков. Наша с Чимином жизнь была настоящим кошмаром. Он был еще совсем мелким и тяжело переживал утрату. Каждый день спрашивал, когда мама с папой вернутся, не мог поверить, что их больше нет. Я держался получше. Мне банально некогда было горевать с учебой и кучей подработок. Зато уже через год я поднакопил денег и мы с Чимми смогли уехать от тети и снять отдельное жилье. Хосок молча обнимает Юнги. Слова в этой ситуации явно лишние, да и вряд ли Чон смог бы найти подходящие. Он привык, что ему все преподносят на блюдечке с голубой каемочкой, и понятия не имеет, что такое не жить, а выживать, да еще и заботиться не только о себе. Он привык психовать на родителей из-за того, что они не разделяют его образ жизни, но понятия не имеет, каково жить без них. — Ты выбрал не лучший момент, чтобы попрактиковаться в обнимашках, — тихонько бормочет Юнги, отстраняясь. — Ты можешь обниматься с Юнджи, но, как видишь, на мне сейчас ни парика, ни платья. — Сейчас я хочу просто обнять Юнги, — руки Хосока снова возвращаются на талию старшего, и Мину ничего не остается, кроме как ответить на объятия, теснее прижимаясь к теплому телу и утыкаясь носом в чужую шею, головокружительно пахнущую элитным парфюмом. В своей квартире Юнги как-то поживее, чем в чоновых хоромах. Наверное, уютная домашняя атмосфера так на него влияет, что он совершенно расслабленно проверяет тетрадки учеников и то бьет себя по лбу, когда видит тупейшие ошибки, то довольно улыбается той самой улыбкой деснами, которую Хосок до этого видел только на фото. Вместо костюма Чона на нем его собственные домашние штаны с покемонами и огромная белая футболка. Забавный. Хосок украдкой на него поглядывает, пряча глуповатую улыбку за бумажками с отчетами, что он притащил из офиса и все никак не может поисправлять. — Хватит на меня пялиться, я все вижу, — бормочет Мин, не отрываясь от тетрадок. — И вообще, сколько можно сидеть над каким-то несчастным отчетом? Я за это время уже успел проверить почти все контрольные. — Ну прости, я не такой мегамозг как ты, — дуется шатен, бросая полный отвращения взгляд на ненавистные бумажки. — Обычно всей этой бумажной волокитой занимается Тэхен, но в этот раз у него какие-то суперважные дела и он меня кинул. — Это тот самый, который бляцкий пылесос? — ухмыляется Юнги. — У вас типа служебный роман? — Ну как тебе сказать, — кусает губы младший, пытаясь подобрать подходящую формулировку. — Просто я не люблю ебаться с отчетами, а вместо того, чтобы ебаться с отчетами, можно поебаться с Тэхеном, который вместо тебя поебется с отчетами. Вообще Тэ клевый парень, привлекательный и чертовски умный, он заслуживает большего, чем быть мальчиком на побегушках, но у него, в отличие от меня, к сожалению, отец не владелец фирмы. Вот и наряжал бы своего Тэхена в платья и родителям подсовывал, мудак. — Дай сюда, — Юнги вырывает документы из рук Чона, и ему достаточно лишь быстро пробежаться глазами по таблице, чтобы найти ошибку. Парень с победной улыбкой показывает страницу Хоби и тычет пальцем в нужную ячейку. — Вот тут ты проценты неправильно посчитал, поэтому не сходится. Неси дневник, тебе двойка. — А после уроков оставишь? — загадочно улыбается Хосок, принимаясь пересчитывать данные. — Да без проблем, если ты так хочешь, — пожимает плечами учитель и вручает своему двоечнику учебник. — Сейчас подтянем твои знания в области математики, глядишь и «бляцкий пылесос» больше не понадобится. С Юнги здорово проводить время, когда он открыт для общения, ярко улыбается, шутит и делится историями из своей жизни, а не чувствует себя загнанной в угол жертвой. С ним даже решение дурацких задачек уровня средней школы становится настолько увлекательным занятием, что Хосок не замечает, как вечер плавно перетекает в ночь, а заглядывающая в комнату сквозь полупрозрачные шторы луна намекает, что надо бы закругляться и ложиться спать. Мин, вообще-то, не приглашал Хосока остаться на ночь, но тому настолько понравилось в его милом уютном жилище, что гоняй его, как хочешь, а за порог не выставишь. И все бы ничего, только вот придется с гостем своим диваном поделиться, ведь больше его уложить негде. Юнги не любитель делить с кем-то свое спальное место, так что сошлись на том, что старший застелил хосокову половину простыней в полоску, а свою — в горошек. И если Мин заметит, что Хо пересек границу — нарушитель тотчас же отправится спать на пол. Хоби чертовски милый и домашний с растрепанными волосами и в юнгиевой пижаме с лисичками, даже и не скажешь, что это сонное существо, свернувшееся на не самом удобном диване в позе эмбриона — тот самый Чон Хосок, завидный жених и сын влиятельных родителей. А вот у Юнги на душе хреново и сна ни в одном глазу. — Хосок, ты спишь? — зовет осторожно. — Если отвечаю, то видимо, нет, — нечленораздельно бормочет в ответ младший, открывая сонные глаза и подпирая голову рукой. — Хочешь поговорить? — Типа того, — улыбается блондин уголками губ и изучает взглядом лицо напротив. Такой хорошенький, пока не творит хуйню. — Я просто хотел поблагодарить тебя. — За что? — недоверчиво хмурится младший. — Я думал, ты меня мудаком считаешь. — Тогда ты определенно самый лучший мудак из всех, кого я знаю, — усмехается Юнги, отчего Чон с громким вздохом глаза закатывает. Он явно ожидал от Мина, что тот наконец-то признает, что никакой он не мудак. — На самом деле я даже не знаю, за какие заслуги ты на меня свалился. Тех денег, что ты мне дал авансом, хватило на оплату целого семестра учебы Чимини. Ты каждое утро встаешь пораньше, чтобы приготовить мне на завтрак самую вкусную яичницу с помидорами, просто потому что я один раз упомянул, что люблю ее, хотя сам ты только пьешь кофе. Я живу в твоем роскошном доме и таскаю твои вещи, а ты даже запрещаешь мне помочь тебе с уборкой в знак благодарности. Взамен я должен буду всего-то в образе твоей возлюбленной иногда появляться на семейных ужинах и корпоративах, а состроил из этого такую трагедию, будто я тут у тебя в рабстве. Выебывался, даже когда ты просто хотел со мной пообщаться. А ведь все могло быть куда хуже. С таким же успехом я мог бы стать содержанкой какого-нибудь папика и торговать телом. Или вляпаться в криминал посерьезнее, чем мелкие кражи. Помнишь, я тогда сказал, что не делаю ничего плохого, опустошая карманы богатеньких лохов? На самом деле, сколько бы я сам себя в этом ни убеждал, после каждой такой кражи меня мучает совесть, но потом снова появляется нужда в деньгах, и я снова надеваю парик и иду строить глазки состоятельным тусовщикам. Я бы никогда не стал воровать ради своей выгоды, но я должен материально поддерживать Чимини. Только танцы помогли ему вернуться к нормальной жизни после потери родителей, и я бы ни за что не простил себе, если бы мой брат не смог исполнить свою мечту и поступить в этот университет только потому, что у нас нет денег, — Юнги на ощупь находит под одеялом руку Хосока, мягко поглаживает приятную теплую кожу. — Прости, что вел себя как неблагодарный уебок и не ценил тебя. — А ты хорошо постарался изобразить нежность в этот раз, повторишь завтра перед родителями, — усмехается Хосок и, сладко зевнув, натягивает повыше одеяло и проваливается в сон. Все бы ничего, вот только Юнги и не пытался ничего изображать. Хосок все еще мудак, но этой ночью Юнги спит, ворвавшись на полосатую половину дивана и вдыхая исходящий от чужих волос аромат собственного шампуня.
