Часть 7. Последний день Юнджи
23 апреля 2020 г., 13:07
Как ни следили родители за своими голубками, чтобы поймать их с поличным, словно нагадивших в тапки котят, потому что напрямую сказать, что они таким глупым образом обо всем узнали, явно не в стиле семейки Чон — шифровались Юнги с Хосоком по-прежнему профессионально, не подкопаешься. И тогда решили мамуля с папулей, что не только их сыночке спектакли разыгрывать. В ход пошли «тонкие» намеки, которые уж точно должны мотивировать Хосока во всем сознаться. Теперь что ни разговор за семейным ужином, так нечто вроде «А вот представляете, сын моего бизнес-партнера такой хороший парень, умный, серьезный, а красавчик такой, что любой голливудский мачо нервно курит в сторонке. Девушки за ним толпами бегают, только вот не судьба, по мальчикам он. Да и что тут плохого? Лишний мужик в хозяйстве не повредит, а в бизнесе тем более». Совместный просмотр фильма? Мамуля включает «Горбатую гору» и то и дело слезы утирает на протяжении всей этой трогательной киноленты, а отец стойко держится и даже не отворачивается во время пикантных сцен. Поход на выставку современного искусства? Надо обязательно уточнить, что автор понравившейся Хосоку картины — выдающийся молодой художник с нетрадиционной ориентацией. А в один прекрасный день дорогие родители и вовсе предстали перед сыном и его «невестой» в футболках с изображением ЛГБТ-флага, объясняя это тем, что участвуют в акции по борьбе с дискриминацией. Тут и тупой бы понял, что родители настроены более чем дружелюбно, а значит, нет никакого смысла дальше прятаться.
И тупой бы понял, но только не Хосок.
— Да я тебе говорю, они что-то заподозрили и теперь пытаются вывести нас на чистую воду. А чтобы мы сами сдались, решили поиграть в гипертолерантность, — Чон нервно мечется по комнате из угла в угол и чуть волосы на себе не рвет, потому что за ужином опять произошел весьма странный диалог:
— Хосоки, тебе так идет эта новая рубашка. И фиолетовый тебе очень к лицу.
— Спасибо, пап, это мой любимый цвет.
— А некоторые психологи утверждают, что фиолетовому цвету отдают предпочтение гомосексуалисты, вот же глупости говорят, правда?
— Ну Хоби, может они и правда ничего не имеют против и не надо бояться им все рассказать? — Юнги крепко обнимает Хосока со спины и нежно целует в ушко. — Если бы они были ярыми гомофобами, то от тебя как от любимого сына, может, и не отказались бы, а вот меня бы точно тут же из дома выгнали ссаными тряпками.
— Это было бы слишком просто, а они не ищут легких путей. Они решили заманить нас в ловушку, — не унимается Хосок, разворачивая масштабную теорию заговора. — Вот как они все на самом деле спланировали: мы поведемся на их разговоры в защиту геев и футболки с радужным флагом, я к ним заявлюсь, мол «все решено, мама я гей, папа я гей», и, думаешь, они меня встретят с распростертыми объятиями? Нихрена подобного! Мать начнет истерить, что вырастила мало того что неблагодарного балбеса, так еще и пидораса. Отец скажет, что я ему больше не сын, что таким как я место в дурдоме, а не в его компании. Нормальную работу я не найду, у меня купленный диплом, руки из жопы и в мозгу три извилины. Моя квартира по документам принадлежит родителям, так что мне дадут пинка под мой гейский зад и вали куда глаза глядят, мол «пусть тебя обеспечивает тот, кто тебя в зад тарабанит». Окей, поютимся мы с тобой в твоей каморке месяц-другой на твою зарплату и мои сбережения, а потом я тоже парик нацеплю и будем на пару охмурять богатеньких мужиков и карманы чистить, пока не увидим небо в клеточку.
— А еще недавно ты клялся, что любишь меня и ради нас готов во всем признаться, — горько ухмыляется Юнги, убирая руки с талии младшего. — Что ж, ты сделал правильный выбор, я всегда тебе говорил, что отношения с родителями важнее, чем какой-то там мужик. Думаю, нам стоит вернуться к первоначальной версии плана. Юнджи все-таки окажется сучкой и уйдет из твоей жизни, так будет лучше для нас обоих.
— Прости, котенок, я не это имел в виду, — Чон осторожно берет юнгиевы ладошки в свои, подносит к губам и невесомо целует. Знает, что Мин обожает такие нежности в качестве извинений и просто не в состоянии злиться и обижаться, когда любимые губы аккуратно выцеловывают каждый пальчик. — Просто это все так сильно давит на меня. Я пиздец какую кашу заварил и теперь понятия не имею, как это все разрулить с минимальными последствиями. Родителей еще больше разочаровывать не хочется, заставлять тебя чувствовать себя виноватым тоже, обманывать всех вокруг уже просто невыносимо, но еще хуже мучить тебя, а терять тебя я тоже не хочу.
— Все было бы проще, если бы я, идиот, в тебя не втюхался, — вздыхает светловолосый, но послушно поддается ласке, когда любимый переходит поцелуями на лоб и щеки. — Так что я, по сути, твою кашу посолил-поперчил, теперь нам вместе ее расхлебывать.
— Мы с тобой друг друга стоим, — усмехается младший, крепко прижимая к себе Юнги и пропуская через пальцы мягкие пшеничные пряди. Рядом с ним так хорошо и спокойно. Юнги и правда похож на милого пушистого котика: его хочется тискать, гладить, чесать за ушком и чмокать в носик, и пусть весь мир с его проблемами подождет. — Может, ты прав, и я действительно себе лишнего надумал, преувеличил масштабы катастрофы? В любом случае, мы не узнаем, пока не попытаемся.
Кажется, наконец-то пришло время попрощаться с Юнджи.
***
Как же волнительно застегивать молнию на элегантном маленьком черном платье и знать, что надеваешь его в последний раз в жизни. В какой-то степени даже немного грустно: больше не получится так часто во всей красе демонстрировать шикарные стройные ноги, которым любая девчонка-модель позавидует. Нет, все-таки парочку мини-юбок в гардеробе нужно оставить, чтобы время от времени своего ненаглядного баловать. Последний день оказался самым сложным, несмотря на то, что Юнги уже настолько вжился в роль, что все его движения, жесты, мимика, голос и высказывания были отработаны до автоматизма. Он точно знал, что рассказать, как пошутить, когда улыбнуться и как вести себя с Хосоком, чтобы все выглядело естественно и непринужденно. Но один человек все портил, заставлял руки невольно сжиматься в кулаки, а идеально нанесенную красную помаду некрасиво скатываться из-за постоянного покусывания губ. Юнги вообще не особо любит всевозможные масштабные тусовки, а тусовки, на которых присутствует Ким Тэхен, он предпочел бы обходить за километр, но судьба распорядилась иначе. И вот Юнги с нечеловеческой силой сжимает руку Хосока и буравит его стальным взглядом из-под ненавистных накладных ресничек, пока губы Чона растягиваются в легкой приветственной улыбке, а горячая «секретутка», переходя все границы, укладывает руку на плечо босса и, не разрывая зрительного контакта, хищно улыбается, сексуально закусывая губу. Черт бы побрал эти гребанные корпоративы, нервов на них не наберешься. — Я для тебя какая-то шутка? — дует накрашенные губки Мин, по-детски топая ножками от злости. — Да этот Тархун тебя одним взглядом отымел, а ты стоял и лыбился как кретин. — Боже, малыш, ну сколько можно ревновать? — тяжело вздыхает Чон, заключая своего жуткого собственника в крепкие объятия. — Ну отымел он меня взглядом, и что с того? Пусть дальше слюни пускает, тебе что, жалко? — Хосок наклоняется к самому уху и едва слышно шепчет, опаляя нежную кожу горячим дыханием: — Главное, что ты можешь меня отыметь как хочешь, когда хочешь и где хочешь. И правда, пусть смотрит и завидует, что не ему такая красота досталась. А красота ох какая соблазнительная. Приталенный костюм не скрывает стройную подтянутую фигуру, галстук добавляет пикантной строгости, а не стареющая черно-белая классика смотрится на Хосоке совсем не скучно, напротив, чертовски свежо и сексуально. Холеные волосы, при свете отливающие золотом, уложены в аккуратную прическу. Чуть розоватые губы поблескивают от бальзама и так и манят сбежать подальше от всех этих людей и целовать без передышки. Юнги даже полон решимости воплотить задуманное в жизнь, но его планам мешают подкравшиеся исподтишка родители. — А вот и наши голубки, — радостно улюлюкает мама, сгребая Юнги и Хоби в охапку. И снова эти странные намеки. — Юнджи, чудесно выглядишь, тебе очень идет это платье, ты в нем такая женственная. Блять. — Спасибо, его Хосок выбирал, — Юнги выдавливает из себя максимально широкую улыбку, всей душой желая, чтобы вся эта клоунада поскорее закончилась. — Вы тоже сегодня по-особенному роскошны, Вам очень к лицу эти серьги. Цвет камней так хорошо подчеркивает оттенок глаз, — боже, Юнгей, что ты несешь? Каким боком вообще рубины к карим глазам? — Ох, это наша фамильная драгоценность. Достались мне от матери, а ей от свекрови. Стараюсь надевать их только по большим праздникам, но что-то давненько таковых не было в нашей жизни, а негоже такой красоте в шкатулке пылиться, вот я и решила, что сегодня подходящий случай. Да и с новым костюмом они отлично сочетаются, — женщина сияет еще ярче, чем драгоценные камни на крупных золотых серьгах-подвесках, но вдруг слегка мрачнеет, вспоминая, что раз уж дочерей у нее нет, а сын женщину в дом не приведет, то и передать семейную ценность некому. Сохранить приподнятое настроение помогают лишь влюбленные взгляды, которыми Хоби и Юнги одаривают друг друга. Ну такие сладуси, и тут уж совсем не важно, кто какого пола, главное, что любят друг друга. Юнги хочет домой, хочет смыть с лица макияж, снять эти дурацкие туфли на шпильках, которые натерли мозоли везде, где только можно, переодеться в глупую пижаму с медвежатами и упасть в объятия любимого человека. Но вместо этого мамуля с папулей чуть ли не силой оторвали его от Хосока и повели представлять дорогую невестушку всевозможным влиятельным людям. Мин себя экзотической зверушкой чувствует, на которую все с любопытством глазеют, и только и успевает втихаря шампанским похмеляться, потому что на трезвую голову выслушивать, как тебя расхваливают перед бизнес-партнерами, получается так себе. Еще и Хосок пропал из поля зрения, а его поддержка так нужна сейчас. Хосока тоже все происходящее не особо увлекает. Он одиноко снует среди сотрудников и гостей, иногда выпивает и вступает в короткий разговор с кем-то из коллег, выслушивает комплименты в адрес его очаровательной спутницы. В один момент он чувствует на своей талии тяжесть чужой руки и уже готов обрадоваться, что мучение Юнги наконец-то закончилось, и они смогут под шумок улизнуть с этого скучнейшего мероприятия, но не тут-то было. Над ухом раздается шепот совсем не Юнги: — Твоя сучка оставила тебя одного и отправилась на поиски кошелька потолще? Я не удивлен. — Тэхен, подбирай, пожалуйста, выражения, когда говоришь о моей невесте, — Хосок грубо убирает тэхенову руку и собирается сбежать от приставучего подальше, но Ким резко хватает его за локоть и удерживает так крепко, что хрен вырвешься. — А меня ты любил называть своей сучкой, когда я вместо нормального обеда довольствовался вкусом члена уважаемого босса, потому что ему срочно понадобилось снять напряжение после очередной ссоры с отцом, — ухмыляется брюнет, рывком разворачивая начальника лицом к себе, смотрит прямо в глаза таким взглядом, что не по себе становится от этих дьявольских искр. — Скажи честно, что такого в этой дамочке, что ты променял меня на нее? Она сосет профессиональнее? Или с ней круче трахаться? Так это ты просто меня трахать не пробовал, я и в роли пассива чертовски хорош, тебе бы понравилось. Могу доказать хоть сегодня, давай просто сбежим отсюда. — Послушай, Тэ, мы, кажется, договаривались, что у нас с тобой просто секс, никаких отношений, никаких обязательств. Мы занимались этим, пока это никому из нас не мешало, а теперь у меня появились серьезные отношения, так что извини, не нужно больше за мной бегать. — Хосок пытается говорить достаточно жестко и серьезно, чтобы Тэхен, наконец, понял, что больше ему здесь ловить нечего, но до парня явно не доходит. Он приближается на такое непозволительное расстояние, что их носы почти соприкасаются, шепчет в самое ухо: — Знаешь, почему Юнджи показалась мне знакомой, когда я впервые увидел ее? Эта стерва пару месяцев назад вертела передо мной задницей в клубе, а после этого у меня из кармана магическим образом испарился бумажник. Видимо, надоело на жизнь мелким воровством зарабатывать, нашла себе постоянный источник дохода в виде богатого папика. Чону с трудом удается сохранять невозмутимое выражение лица, хотя на самом деле эта информация заставила его знатно разволноваться. Тот факт, что Тэ знаком с прошлым Юнги, сейчас все очень усложняет, и Хоби ничего не остается, кроме как все отрицать. — Твоя фантазия уже переходит всякие границы. Просто смирись с тем, что между нами все кончено, хотя, по сути, между нами ничего и не было. Не надо пугать меня небылицами, окей? — Хосок, полный ярости, так грубо отталкивает Тэхена, что тот спотыкается и чуть ли не приземляется прямо на стол с закусками, привлекая к себе любопытные взгляды. Хотелось еще влепить пощечину, но слишком много лишнего внимания. Ким то еще трепло, а если родители и должны узнать эту правду о Юнги, то только от своего сына, а не по гуляющим в компании сплетням.Тем более, пока эта новость всех облетит, неудивительно, если она обрастет новыми фактами и Юнги из безобидного карманника поневоле чудом превратится в опасного мафиози. — Ты еще прибежишь ко мне, когда эта сучка обдерет тебя как липку, — на лице брюнета неизменно играет наглая улыбка, которая, кажется, давно стала его стандартным выражением лица. Парень полон решимости вернуть то, что, как он считает, по праву принадлежит ему, ведь он не из тех, кто сдается после первого отказа. — Вот увидишь, я был прав. Хосоку неимоверных усилий стоит не сорваться и не стереть эту гадкую гримасу с лица бывшего любовника мощным ударом кулака. Но сейчас куда важнее найти Юнги, сбежать отсюда в свое уютное гнездышко и перетерпеть еще одну ночь, а наутро выдать родителям всю правду, и будь что будет. Чон бы с удовольствием хоть сейчас ошарашил мамулю с папулей чистосердечным признанием, но момент абсолютно не подходящий. Отец и так как на иголках уже несколько дней из-за презентации нового приложения, пусть хоть сейчас уже наконец-то немного расслабится и спокойно пообщается с коллегами за бокальчиком хорошего шампанского, а не заливает в себя литрами валерьянку из-за своего никчемного сынули. Кажется, этот день решил стать олицетворением слова «пиздец». Мало проблем с Тэхеном, так еще мать умудрилась потерять сережку. И ладно бы это была просто дорогая блестящая побрякушка, отец бы ей взамен три пары еще лучше и дороже купил, лишь бы не грустила. Красивое украшение дорого для женщины прежде всего как память, даже самые прекрасные бриллианты не смогут заменить эту подаренную мамой на совершеннолетие пару золотых сережек. Сколько бы муж с сыном ни успокаивали, что украшение наверняка незаметно валяется где-то на полу и обязательно найдется, когда все разойдутся и можно будет спокойно поискать, она все равно продолжает себя корить за то, что надела их сегодня, да и вообще, давно пора было серьги отнести ювелиру отремонтировать немного расшатанные замочки. Так что вместо того, чтобы со своим ненаглядным втихаря уйти со скучного мероприятия, Хоби приходится протирать коленки брендовых брюк, ползая по полу в поисках затерявшегося украшения, пока Юнги отвлекает маму от печальных мыслей болтовней. Еще и Тэхен то и дело поблизости покручивается, как собачонка на поводке, провоцируя Мина. Одним словом, вечер окончательно испорчен.***
Юнги рад наконец-то оказаться дома, в нежных руках Хосока. Грустно, конечно, что так и не удалось обнаружить пропажу и избавить дорогую мамулю от чувства вины, но драгоценность как сквозь землю провалилась, тут уж ничем не поможешь, к сожалению. Но не устраивать же траур по этой золотой вещице с рубинами, после напряженного дня хочется как следует расслабиться, побаловать себя ласками любимого человека. Ноги так невыносимо гудят после нескольких часов дефиле в не предназначенных для стандартных мужских ног узеньких туфлях-лодочках, что Мин без сил валится на кровать, как только переступает упавшее на пол платье. Но все-таки, как бы тяжело ни было девушкам терпеть такое чуть ли не каждый день, нельзя отрицать и плюсы: чертовски приятно, когда твой парень помогает расстегнуть эту до безобразия неудобную молнию на платье длиной на всю спину и заботливо массирует изнеможенные ножки, заклеивает мозоли разноцветными пластырями. А еще приятнее, когда Хосок избавляет его от ненавистного лифчика с внушительным слоем поролона и щедро осыпает поцелуями красноватые следы от впивавшихся в нежную кожу бретелек, плавно переходя на ключицы и шею. — Больше никогда не наденешь эту гадость, — шепчет шатен, почти не отрываясь от любимой бледной кожи с легким запахом цветочных духов. — На твоем теле есть место только для следов от поцелуев. — То есть ты больше не будешь кусаться? — хихикает Мин, запрокидывая голову, чтобы младший не обделил вниманием ни сантиметра. — Ловлю на слове. Вопреки своим же словам, Чон тут же оставляет легкий след от зубов на мочке уха, за что в него благополучно летит подушка. Хосоку до чертиков нравится такое их взаимодействие. Нравится по-детски дурачиться, легонько кусать, щекотать и тискать Юнги, даже в шутку сражаться подушками и слышать, как по комнате эхом разносится его звонкий заразительный смех. Ему нравятся бережные касания и легкие невинные поцелуи безо всякого сексуального подтекста, которые вместо возбуждения вызывают гораздо более приятное теплое чувство, наполняющее изнутри каждую клеточку. Из-за него сердце готово вырваться из груди, по телу пробегает приятная дрожь, а лицо озаряет совершенно глупая улыбка, которую даже как-то стыдно показывать, лучше спрятать в изгибе теплой шеи своего любимого котенка, а его тушку крепко-крепко обвить всеми конечностями, чтобы не смог выбраться из плена обнимашек. Хосок не так часто говорит Юнги о своих чувствах, просто потому что пока не привык по-настоящему любить кого-то, но Мину этого и не надо. Он чувствует любовь и заботу Хосока в каждом взгляде и прикосновении, в каждой мелочи. Хоби жуткий соня, но пересиливает себя и всегда встает как можно раньше, чтобы побаловать своего парня утренними нежностями перед работой и вкусным завтраком. Каждые выходные он тащит Юнги в приют для бездомных животных, который они не только поддерживают материально, но и помогают ухаживать за питомцами, потому что Мин все уши прожужжал, что мечтает о собаке, а Хо пока не готов завести собственное животное. Они сами вместе переклеили обои в гостиной, просто потому что Юнги угнетала серо-белая цветовая гамма в таких количествах. Хосок благодаря поддержке своего парня вновь взялся за старое хобби и даже уговорил Намджуна разрешить ему расписать одну из стен в коридоре школы, чтобы Юнги, проходя мимо, всегда с улыбкой вспоминал его. Чон любит смотреть криминальные фильмы и триллеры, а его возлюбленному подавай что-нибудь романтичное или слезливое, так что младший терпеливо утирает слезки с дорогого личика рукавом собственной толстовки во время 101 просмотра «Хатико», а потом еще и откармливает Юнги его любимым фисташковым мороженым с ложечки, пока полкилограммовое ведерко не окажется пустым. Хосок действительно хочет сделать Юнги счастливым и стать для него человеком, которым он будет гордиться. От осознания, что их история еще только начинается, по коже пробегают мурашки приятного волнения. Хосоку еще предстоит изучить Юнги вдоль и поперек, познакомиться со всеми тараканами, проживающими в этой крашеной блондинистой головке, узнать все его вкусы и привычки. А еще полностью обустроить теперь уже общее жилье так, чтобы Юнги все нравилось, завоевать доверие его братишки и научиться вести себя так, чтобы Мин перестал ревновать к каждому столбу с длинными ногами и красивой задницей. Но прежде всего, нужно убедить родителей принять их чувства, чтобы у Юнги была самая настоящая большая дружная семья, люди, на которых он всегда может положиться. — Ты слишком много думаешь и слишком мало меня целуешь, — притворно дуется блондин, подставляя щеки навстречу чужим губам, и расплывается в довольной улыбке, когда получает желаемое. — Просто задумался о том, что ты очень красивый. И все-таки тебе идет красная помада, — усмехается шатен. Вообще-то да, этот оттенок не только идет Юнджи, но и на губах Юнги смотрится весьма пикантно. Мин тут же, заливаясь смехом, нападает на щеку младшего, оставляет на румяных яблочках алые отпечатки, пока вся помада с губ не перекочует на хосокову кожу. — И все-таки тебе она идет больше, — хитро улыбается, довольно разглядывая результат своего творчества. — Хочу еще, поищи у Юнджи в сумочке помаду. Хосок принимается копошиться в небольшом черном клатче, но поиски безуспешны: кажется, Юнги волшебным образом приобрел исключительно женскую суперспособность впихнуть в малюсенькую сумочку невпихуемое и при этом самое нужное потерять там, словно в Бермудском треугольнике. Чон, раздраженно хмурясь, потому что из-за этой дурацкой сумки весьма приятные вещи задерживаются, вытряхивает на кровать все содержимое, тщательно проверяя каждый кармашек. Каково же его удивление, когда среди косметики и всякой мелочевки он находит на простыне нечто маленькое и сверкающее. Мамина сережка. В голове все смешивается в кашу, построить логическую цепочку и понять, каким образом украшение здесь оказалось, Хосок сейчас не в силах. Он в недоумении переводит взгляд с драгоценности в своих руках на застывшего истуканом с выражением полного непонимания всего происходящего Юнги, безрезультатно пытается найти ответ на немой вопрос в чужих глазах. Если он нашел сережку, почему сразу не вернул матери? Не может же быть такого, чтобы Юнги, его милый Юнги, который уверял, что окончательно свернул с криминальной дорожки, решил воспользоваться ситуацией и украсть ее, что за бред? Или все-таки не бред?
Примечания:
Обнимаю каждого, кто осилил целых 7 частей моей писанины, осталось совсем чуть-чуть :3
