Сто перерождений спустя

Началось все с добермана. Точнее, с Не Хуайсана, который вошел в кабинет, обеими руками удерживая нечто активное, черное и размахивающее в воздухе ногами. — Вот, — заявил Не Хуайсан, поставив активное и черное прямо на стол. — Брат подарил. Сказал — надо с чего-то начинать. А я ему что, кинолог? У меня канарейки… Цзян Чэн прикрыл лицо рукой. А потом в прикрытое рукой лицо лизнул розовый язык и вся досада на упущенный обед куда-то ушла. Добермана назвали Птичкой. — Хорошее имя, — сложив руки на груди, заявил Цзян Чэн. — Короткое, звучное. И собака хорошая. — Ну, если Цзян-сюн так говорит, значит, это и в самом деле так. Да и брат, само собой, выбирал долго. — У него же тоже доберман? — Бася-то? Бася доберман, да… — вздохнул Не Хуайсан. — Рычит, скалится, пугает прохожих. Я даже не знаю, как такое милое существо может вырасти в подобное? — Таким собакам дрессировка нужна. И прогулки долгие, — с затаенной завистью сказал Цзян Чэн. — Я тебе контакты дам, где А-Лин Фею тренировал. Будешь туда водить. — У меня тоже будет толстая собака? — рассмеялся Не Хуайсан, сгребая черного щенка в охапку. Цзян Чэн вскинул брови. — Фея не толстая! У нее кость пушистая! — А, вот что. А я не знал! — улыбнулся Не Хуайсан и испарился из кабинета, забрав визитку кинолога. Цзян Чэн поймал себя на мысли, что улыбается в ответ. В следующий раз Не Хуайсан примчался к нему домой. Цзян Чэн увидел машину из окна — водил он что-то мелкое, легкое, словно в протест брутальным внедорожникам брата. Свою автомобильную мелочь Не Хуайсан впихнул на крохотный пятачок во дворе, после чего застучал в дверь. Цзян Чэн забрал у него из-под мышки собаку и унес в гостиную. — Ничего страшного, — получасом спустя внушал он Не Хуайсану, отпаивая его горячим чаем. — Они в этом возрасте — как пылесосы. Жрут все подряд. А чувства меры нет. — Надо лучше за ней следить… — пробурчал себе под нос Не Хуайсан. — Ничего не знаю о собаках…. — А подожди! Цзян Чэн поднялся и ушел наверх — в старую детскую, которую когда-то делил с Вэй Ином, а теперь оставил гостевой для племянника. Там, на книжных полках, ровными рядами стояли энциклопедии про собак — единственная отрада его детства после появления в доме Вэй Ина. Цзян Чэн вытащил наугад несколько томов и помчался обратно в гостиную. — Вот! — заявил он, роняя стопку книг перед Не Хуайсаном. — Возьми! — Ой! Спасибо, Цзян-сюн! — просиял Хуайсан и попытался одной рукой взять книги, а другой — собаку. Получалось плохо. — Пошли, — проворчал Цзян Чэн. — До машины доведу. В машине Не Хуайсан аккуратно сложил книги в найденную в багажнике сумку, устроил Птичку на разложенном на сиденье пледе и сел за руль. — Цзян-сюн, я же могу приехать, если с Птичкой снова что-то случится? — распахнув огромные темные глаза, спросил он. — Да ты и так можешь приезжать… Со здоровой Птичкой. Просто. Чаю попить, — смущаясь, пробурчал Цзян Чэн и быстро сбежал в дом. А Не Хуайсан взял и приехал. В новом зеленом костюмчике, держа на поводке совершенно здоровую Птичку, он уселся в гостиной на диване с чашкой кофе и принялся расспрашивать:про собаководство, про породы, про разные виды… — У меня же только доберманы и были. Ну, не у меня, а у брата. Брат других собак не признает. Ему еще ротвейлеры нравятся, в его детстве были ротвейлеры, но нашему отцу кто-то сказал, что с маленькими детьми они не уживаются — а тогда я родился как раз… Так что доберманы. — Чушь какая! — хмыкнул Цзян Чэн. — Любая воспитанная собака отлично уживается с детьми! У меня было три! — Да ну? У тебя были собаки? — Принцесса, Милочка и Розочка! — с гордостью ответил Цзян Чэн. — Такие же хаски, как Фея. Только потом появился Вэй Ин, и пришлось их отдать… — Ах да… — притих Не Хуайсан. — Я что-то такое даже слышал. А сейчас почему собаку не заведешь? Цзян Чэн отвернулся. Что-то мокрое ткнулось ему в ногу: он наклонился и потрепал Птичку по ушам. — Сейчас — да куда мне, — буркнул он глухо. — Лучше другим помогать буду. Так и повелось, что Не Хуайсан иногда начал приезжать — на чай, на кофе, на бокал шампанского. Птичка росла и требовала долгих прогулок. Цзян Чэн полностью соглашался с тем, что Лотосовый причал куда лучше подходит для выгула добермана, чем монументальная Нечистая Юдоль. Цзян Чэну было совсем не сложно погулять с чужой собакой и послушать о веерах и поэзии — времени у него после работы оставалось много, несмотря на занятость. В один из вечеров Не Хуайсан остался совсем. Цзян Чэн думал потом, что таких уютных вечеров у него не было, наверное, с детства — они валялись в кровати в одних футболках (Не Хуайсан в старой черно-красной футболке Вэй Ина, откопанной в шкафу), пили шампанское и ели разысканный на полке шоколад, Птичка бесстыдно валялась на кровати пузом кверху между ними, а по телевизору шло какое-то задорное шоу — в происходящее никто из них не вслушивался и не всматривался — Цзян Чэна занимали разговоры, напитки и голова Не Хуайсана, в какой-то момент ласково прильнувшая к его плечу. — А вот знаешь, что я подумал… — произнес Цзян Чэн, глядя на то, как Птичка возится на кровати, пытаясь поймать собственный хвост. — Не знаю… Скажешь? — почти промурлыкал Не Хуайсан, задевая губами шею. По телу Цзян Чэна пробежала приятная дрожь. Он приобнял Не Хуайсана за худые плечи и продолжил: — Доберман-пинчер!.. — Что? — растерянно переспросил Не Хуайсан, округляя глаза. — Доберман-пинчер! Я смотрел на Птичку и вдруг подумал: доберман-пинчер — это же очень странная собака. — Подожди… Я таких даже не знаю, кажется… — Не Хуайсан потянулся за телефоном. В два клика поисковик выдал фотографию. — Ой! — Вот то-то и “ой”! Ты вообще видел это чудовище? Глаза! Глаза находятся под неимоверным давлением единственной мысли — что я вообще такое и зачем! Ты вот подумай, А-Сан — ведь кто-то придумал его вывести! Скрестить добермана… — ...с пинчером? — кивнул Не Хуайсан и снова закопался в телефон. — Пинчера я тоже не знаю... Ой!... Лучше бы и не знал! — А представляешь, как это скрещивание производили? — Цзян Чэн сел на кровати и, размахивая руками, начал объяснять ответившему на свою голову “Не знаю” Не Хуайсану, как именно должен был выглядеть процесс активного скрещивания большого и страшного добермана с маленьким трясущимся от страха пинчером. Или наоборот. ...телефон пиликнул. Цзян Чэн сонно потянулся и посмотрел на экран. Отправитель — Вэй Усянь. Пять утра. Ну что за… “Чэн-Чэн! Скажи ему, что ты не динамщик, а просто тупой! Или я не ручаюсь за твою личную жизнь, придурок!” Цзян Чэн протер глаза и резко сел. Не Хуайсан стоял босиком на кухне и готовил кофе. Птичка сидела в ногах и крайне осуждающе смотрела. Цзян Чэн выругался, вывалился из постели в сторону кухни и решительно сгреб Не Хуайсана в охапку.