9. Встречают по одежке
«Чонгуки! Что ж, я знал, что мне когда-нибудь придется это сделать. В конце концов, я это заслужил, ведь ничего в нашей жизни не дается даром. За все надо платить. Знаю, что тебе может показаться, что я был плохим папой и что кроме моего борделя меня больше ничего не волнует, но это не так. Возможно, когда-нибудь ты сможешь понять меня. Но ближе к делу. Чонгук, сейчас на твоих плечах резко оказалась тяжелая ноша, но она станет еще тяжелее, по мере прочтения этого письма. Люди, которые меня убили, наверняка умело замели свои следы, и какой-нибудь бедолага отдувается за настоящего преступника. Хотя нет, слово преступник тут не к месту, ведь я тоже преступник, а они просто хотят вернуть свое по праву. Не думаю, что есть смысл что-то скрывать. По крайней мере теперь. Знание правды возможно тебя спасет и сделает сильнее. Мне было девятнадцать, когда мой отец, Кхан Цзы, отправил меня в Корею с очень важным поручением. Тебе знакомо имя этого человека? Скорее всего, ведь именно этот альфа держит в своем кулаке сбыт наркотиков в Южную Америку и Африку из Японии. Ему требовалось расширить свои владения и обзавестись хорошим и прибыльном бизнесом тут, в Корее. Сам понимаешь, бордель это не цветочный и не аптека, его просто так не откроешь, нужны хорошие связи, а еще лучше конфисковать у кого-то готовое. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы вскружить голову Пак Минхо. Тогда он был всего лишь тенью своего отца, но сейчас глава одного из самых крупных кланов во всей Азии. Я свершил ошибку, во время выполнения задания и теперь пожинаю ее плоды. Я должен был убить Минхо в тот день, как оффициально заполучил документы на владение борделем, но не смог. Я влюбился и не смог убить. Мы с моим отцом, твоим дедом, смогли установить влияние на корейском рынке в ряде многочисленных кровопролитных войн, от которых я старался держать тебя как можно дальше. Сейчас, когда меня не стало, ты должен перенять бразды правления. И я говорю не только о борделе. Я говорю и о наследии твоего деда. Ты единственный внук главы якудзы и тебе придется вникать и в суть их дел. Ты наверняка этого сейчас не хочешь, но я тебя прошу это сделать. Я прошу тебя закончить мою миссию. Пак Минхо должен был умереть давным-давно. Хоть я его и люблю, но задание должно быть выполнено. Я это откладывал и вот до чего довел. Он не остановится, пока не вернет «Шепот Кисен». Если ты не примешь мой наказ и наказ своего деда, то они убьют тебя. Пак Чимин уже убил меня. Меня сразу напрягло резюме с фамилией Пак. Паков в Корее много, но большинство из них, особенно с такими великолепными данными, работают на Минхо. Я сразу понял, зачем Чимин сюда пришел, я сразу увидел в нем его отца. Этот надменный взгляд, эта дерзость в голосе, эта аура превосходства над всеми и над всем… Он может и вырос бы хорошим омегой, но его воспитывали суровые альфы, которые, кроме того, как правильно ткнуть ножом в противника, ничего не знают. Прошу, поговори с дедом и прими то, что тебе положено. Защити честь семьи Чон. Я не буду тебя просить не влюбляться, потому что это глупо. Если ты все же найдешь своего человека - не отпускай его. Иди по головам врагов и союзников, убей их всех, не отпускай возлюбленного и не оставляй его. Ведь именно он сможет позаботиться о тебе, когда другие отвернуться. Если бы я остался с Минхо, я бы был все еще жив и счастлив. Я люблю тебя, Твой папа»
Пять лет спустя
- Думай лучше, Джошуа. Он не любит ждать, - Хосок глубже вдавливает колышек в вопящего альфу. Деревяшка вошла в плечо ровно так, чтобы не задеть важные артерии, но могла причинить адскую боль. Человек в данном случае может умереть только от болевого шока, но этот Джошуа не такой уж и простачек, что несомненно радует Чона. - Семь! Семь упаковок я продал в Сувоне – Хосок вытаскивает колышек и смотрит на мужчину, на котором уже и места живого не осталось – Я продал их Доль Пену, местному прокурору. Хосок, пойми, у меня семья, они голодают! - Это уже не мои проблемы. Чон вгоняет кол обратно в шею, на этот раз пробивая артерию, из которой начинает хлестать кровь. Альфа на стуле бьется в судорогах, плюется темной жидкостью, забрызгивая водолазку Хосока. - Надо нанести Доль Пену визит, - раздается голос чуть позади – И стрясти с него деньги за мой товар. Пошли туда людей. Чонгук ровняется со старшим и с безразличием смотрит, как бедняга на стуле свершает последние попытки сохранить связь с этим миром. Хосок дает знак и двое людей отвязывают Джошуа от стула, заворачивают в черный мешок и оттаскивают из комнаты. - Доль Пен находится под защитой семьи Пак, не думаю, что нам позволят просто так забрать деньги – старший альфа оттирает от своих рук красную жидкость и стягивает через голову водолазку. - Семья Пак меня мало волнует. Они уже не такие влиятельные. Старик болен, а его сын ни рыба, ни мясо – Чонгук смотрит на наручные часы и тяжело вздыхает – Пока Чимин строит из себя святую, Ким Намджун не имеет при клане должной власти, а Минхо вот-вот кони двинет. Думаю, через пару дней клан Пак сам себя разрушит. Чонгук выходит из здания, где получил интересующую его информацию и садится в машину. Он более чем уверен, что клан Пак сейчас не примет никаких действий и поэтому спокоен. Они ослабли, но все равно считаются одними из сильнейших. Но им далеко до клана Кхан. Чон многому научился у деда и теперь с гордостью готовится перенять его место. За короткое время Чонгук влился в дела мира мафии на столько, что от того мальчика, учившегося в Лондоне, уже ничего и не осталось. Он стал тем, кого боятся и уважают. Всего за год своего пребывания у верхушки клана Кхан, он смог разбить дом Ван и О, подмял под себя все важные порты и добился безоговорочного подчинения большинства банд Северной и Южной Кореи. Если Чонгук захочет, он сможет уничтожить клан Пак так же легко, как карточный домик. Но сладкое всегда остается напоследок. Поэтому Чон не торопится. Альфа въезжает на территорию клана и игнорирую приветствия подчиненных, двигается к своему кабинету. Он падает в кресло, предварительно окинув на его спинку пиджак, и устало смотрит на монитор. Надо закончить бумажную волокиту, но сон уже начинает склеивать глаза, напоминая, что мужчина уже третьи сутки на ногах. Аккуратные кисти рук проскальзывают по плечам и опускаются на грудь, а яркий аромат красных роз окружает и заставляет проснуться. - Я скучал, - шепчет бархатный голос на ухо, - А ты неужели не соскучился по своему малышу? Тэхен взбирается на бедра альфы и выразительно смотрит тому в глаза, кусая свои губы. Светлые волосы мокрыми сосульками свисают на лоб. Чон опускает глаза и смотрит на грудь омеги, еле прикрытую халатом, который явно был лишним. Поэтому он и развязывает поясок, аккуратно скидывает плечики и наблюдает, как шелк скатывается по белоснежной коже. Альфа проводит тыльной стороной ладони по тому же маршруты и чувствует мурашки на чужом теле. Какая ирония. Раньше Чон чуть ли не на коленях ползал, стараясь заполучить внимание этого омеги, а сейчас он сидит на его бедрах, нервно подергивается, слегка постанывает, кусает губы и прикрывает глаза. Еще пару движений и Тэхен будет стоять перед ним на коленях и отчаянно отсасывать. Он знает, что движет Кимом и никогда этого не даст. Как бы омега отчаянно не прыгал на нем, он останется шлюхой. Но и первой любовью. Поэтому Тэхен живет при Чонгуке. Потому что этот омега – собственность Чона. Не его жених или парень. Он его вещь. Способ снять напряжение. И никогда не станет большим.***
У Хосока явная проблема. Нет, вообще-то вся его жизнь – одна большая проблема, но сейчас все определенно пошло не так, как планировалось. Чонгук приказал следить за Чимином, но Хосок сейчас следует за мятной макушкой, которая забежала в круглосуточный магазин. Пак наверняка опять поехал к холму на окраине города, философствовать и созерцать, а вот Мин Юнги вполне себе интересную жизнь ведёт. В десять вечера он закрыл кафе, в котором работает, и пошел домой. В двенадцать ночи он вышел и направился к студии, чтобы начать свой эфир, который Хосок тоже тщательно прослушал. В пол пятого утра омега зашел в круглосуточный магазин в квартале от своего дома и сейчас он медленно идет в кроватку, неся небольшой пакет с продуктами и потягивая какао из трубочки, воткнутой в картонный пакетик. Чон понимает, что он влип по самые яйца, но ничего с этим поделать не может. Он идет за омегой по тротуару через дорогу на достаточно большом расстоянии, чтобы тот ничего такого не подумал. Юнги скрывается в подъезде, а Хосок усаживается на скамейку на детской площадке и ждет, пока на втором этаже в четвертом от подъезда окне зажжётся свет. К подъезду через пол часа подходит Чимин, набирает ключ домофона и останавливается. Чон знает, что его заметили. Он и не особо то прятался, поэтому и не удивлён. Хосок почти уверен, что Пак в курсе, что альфа дежурит на скамейке у дома почти все сутки на пролет. Парня больше удивило, что Чимин сейчас разворачивается и идет к нему. Спокойно, непринужденно. Омега падает на место рядом и протягивает сигарету. - Я не курю, - Чон продолжает наблюдать за окном, в котором загорелся свет – И тебе не советую. Тебе не идет. - Я не особо волнуюсь о своем имидже, - Пак делает затяжку и кольцами выпускает дым, переводя взгляд с альфы на окна своего соседа – Он уже никуда не пойдет. В кафе выходной. И вообще разве ты не за мной должен наблюдать? - Ревнуешь? – свет в окне гаснет. Мин Юнги пошел спать. - Юнги хороший омега. Не думаю, что у вас что-то получится. Ты то полное дерьмо, какое еще поискать надо. - Ты тоже не сакура. Однако Ким Намджун ползает за тобой, как за истинным. - Неужели наш грозный Хосоки верит в сказки про истинность? - Пак с саркастической насмешкой на губах смотрит, как Чон возводит глаза к небу - Когда мстить будете? – Чимин делает последнюю затяжку и кидает сигарету в мусорный контейнер гадая, подожжет ли мусор или нет. - Ты сам отлично справляешься с задачей разрушения своей семьи. И да, я верю в истинность, иначе меня тут не было. - Ты только что сказал мне, что нашел "истинного"? Не думаешь, что я могу сыграть на этом? - Нет, не думаю. Даже дерьму, вроде тебя, нужны друзья, поэтому ты его не тронешь. Больше то у тебя нет никого.
