Pain is beauty

       Чонгук и не знает, насторожиться ему или радоваться. В доме Намджуна самого Кима не оказалось, было мало людей и был найден Чимин, который мало чем был похож на прежнего Пака. Намджун собирался в спешке, видимо знал, что злой как черт Чонгук близко. В кабинете альфы было найдено даже пару важных бумаг, забытые на столах. Все слишком просто и Чон не успокоится, пока не выпотрошит врага. Однако, альфе сейчас не до этого.        Он сидит на диване в гостиной и нервно дергает ногами. Как бы он не хотел сосредоточиться на поисках Ким Намджуна, чья поимка не требует отлагательств, все мысли сейчас сосредоточены на омеге. Над его постелью сейчас хозяйствуют врачи, под дверью в комнату расположился Мин Юнги, бережно укутанный Хосоком в кучу пледов, а сам Чон старший подсчитывает убытки.        Девять человек потеряно, как и восемнадцать единиц оружия и у самого дыра в животе. Вот так, вроде и рискуешь собой ради друга и лидера, а он даже не спросил: все ли в порядке? И омега тоже хорош. И Чонгук, и Юнги слишком увлечены Паком, чтобы замечать что-то еще. Однако и винить он их не может. Чимин по всем показателям выглядел хуже. Он весь исхудал, бледен как смерть, по всему телу синяки и ссадины. На омегу больно даже смотреть. Когда он с Чонгуком наконец нашли Пака свернутым в комок в уголок подвала, младшего было не узнать. Чонгук, секунду ранее руками убивавший людей Намджуна, сейчас так бережно оглаживал щеки омеги, оставлял легкие поцелуи на лице, что-то тихо шептал, аккуратно встряхивал, пытаясь привести в чувства. Чонгук был не Чонгуком. Когда противный Пак отказывался просыпаться, Хосок видел, как у младшего начинали трястись руки. Чонгук прямо в этом подвале начал вызывать к себе домой врача, подхватил омегу на руки и унося. Хосок, придерживая рукой рану, несся следом.        Когда они уже подъезжали к дому Чонгука, в глазах уже начинало темнеть от кровопотерь. Пока старший отдавал последние распоряжения, Чимина уже уложили и над ним начали колдовать врачи, а вход в комнату оккупировал Юнги. Хосок принес ему пледы, потому что альфе казалось, что в доме жутко холодно и омега может простудиться, если останется сидеть так. Мин даже толком не взглянул на альфу, который скрипел зубами от боли и бледнел от каждого движения. Хосок вернулся к гаражам, подсчитал убытки, потому что потом он все это может забыть, а работа должна быть выполнена точно. Сил уже практически не осталось, когда он поднялся к себе и отрыл аптечку. Альфа достает шприцы и ампулы обезболивающего и вводит его себе. Из раны все еще сочится кровь, пачкая покрывала. Наверное, стоило кровать чем-нибудь застелить, но Хосоку как-то все равно. Шприц летит в корзину, а в дверь стучат. Ему не до гостей и сейчас уже точно не хочется решать чьи-либо проблемы, ведь и своих хватает. Однако дверь все же открывается и на пороги стоит он. Мин Юнги. Слегка сонный, завернуты в плед. Будь у Чона силы, он бы поумилялся с этой картины. - Я даже не знаю, будет лучше знать, что это чужая кровь или что это твоя, - тихо говорит омега, закрывая за собой дверь – С одной стороны я не хочу, чтобы ты оказался убийцей, а с другой я не хочу, чтобы тебя ранили.        Юнги неловко стоит у входа, переминая с ноги на ногу и не знает, какого черта он тут делает. Сидел бы под дверью Чимина и вслушивался в каждый шорох за ней, но нет, захотелось прийти сюда и спросить про самочувствие Хосока. На душу Пака и так слишком много волнующихся, а вот Хосок остался совсем один. Но вот только омега не очень-то переносит вид крови, и он вообще ничем тут помочь не может. Ну, пластырь может наклеить на палец, йодовую сеточку нарисовать на синяк. В принципе, это все его навыки в медицинской сфере. Хотя он еще как-то читал, что настойка из волнистого ревеня помогает от запора, но это сейчас мало чем поможет.        Хосок чувствует, что омега здесь как не в своей тарелке, но помощь лишних рук будет кстати. Но вот только это Юнги. Хосок сомневается, что официанту и радиоведущему приходилось сталкиваться с пулевыми ранениями. - В ванной, в шкафчике без стекл и зеркал, лежит синяя коробка, принеси ее, - просит альфа. Мин шуршит с минуты в ванной комнате, потом возвращается с нужной вещью в спальню – Спасибо, теперь выйди, пожалуйста. - Нет, я хочу помочь, - протестует омега, а сам не может и глаз опустить к красному пятну на футболке. - Тебе уже не хорошо, а потом станет еще хуже. Ты не врач, ты не поможешь. - Если я сказал, что останусь – значит останусь.        Хосок только закатывает глаза на слова упрямца. Альфа сжав зубы, стягивает с себя футболку и слышит тихое пищание омеги. Рана вновь начала сильно кровоточить. Чон смачивает кусок марли в перекиси и прикладывает к ране. Все щиплет, марля быстро пропитывается кровью. Альфа берет вторую и меняет ее, теперь зажимая рану. - Сможешь так сделать со спины? – спрашивает он у Мина.        Юнги кивает и неуверенно взбирается на кровать, обходя Хосока. Он берет марлю, смачивает ее, а потом подживает губы, смотря на то, как рана двигается из-за дыхания Чона и выплевывает кровь. Он морщится и прикладывает марлю. Тело альфы под ладонью Юнги напрягается и он быстро убирает руку. - Боже, тебе больно? Я что-то не так сделал? Ты умираешь? - Все хорошо, приложи вторую марлю и сбегай на кухню, мне нужна сладкая вода. Она поможет быстрее восстановить кровопотерю. - С тобой точно все будет хорошо?        Альфа кивает и Юнги убегает на кухню, по пути вытирая перепачканные кровью руки о свою футболку. Он быстро наливает в стакан воды, добавляет в нее сахар и мчится обратно. Омега надеется, что Хосок еще не погиб и что этот стакан воды спасет его. Чон все так же сидел на кровати, придерживая марли на ранах и прикрыв глаза. - Вот, я принес. Что дальше? – Юнги ставит на пол рядом с кроватью стакан и садится на корточки перед Хосоком. - Ты когда-нибудь пользовался мебельным степлером? – омега неуверенно кивает, вспоминая, как прибил им свой палец к дивану. Хосок достает предмет из синей коробки – Это кожный степлер. Работает по той же схеме. Тебе надо соединить кожу на ране и всадить скобу. Промежуток между скобами должен быть около сантиметра. Сможешь?        Мин берет степлер и дрожащей рукой тянется к ране. Когда до нее осталось совсем ничего, руку омеги перехватывают. - Юнги, если ты не можешь – не делай, я не заставляю. Я могу сам. - Нет, все хорошо, я сделаю, - Юнги высвобождает руку, дотрагивается до раны, сжимает кожу, подносит степлер и нажимает на рычажок. Степлер в руке дергается, скоба пронзает кожу, но альфа даже не вздрагивает. Мин делает еще пару выстрелов, затем переползает к спине и повторяет свои действия. Все оказалось не таким страшным, как казалось сначала. Да, рана выглядела ужасно и металлические скобы не делают ее вид лучше. Однако оказывать первую помощь куда легче, чем казалось омеге. Он берет бинт и обматывает альфу вокруг торса. Да, медбрат из Юнги так себе, но бинты держатся и это уже хорошо. - Думаю, мне можно выдавать сертификат хирурга, - шутит омега по завершению, оценивая свои труды – Как ты себя чувствуешь? Может поспишь?        Альфа допивает воду и кивает, поднимаясь с кровати, но Мин останавливает его. Раз он сегодня доктор, тогда он должен заботиться о своем пациенте. - Ложись на кровати. Я принесу другое одеяло, а это отнесу в стирку, - затем сурово прошелся взглядом по телу больного – И штаны снимай, им тоже надо простирнуться. - Твое зачастившее желание меня раздеть пугает, - посмеивается альфа, спуская штаны – Ты заставляешь меня беспокоиться. Вдруг я пустил в дом маньяка? - А меня пугают твои поиски двусмысленности в каждом моем слове. Тоже мне тут нашелся, господин Целомудрие. Сколько омег уже побывало в твоей кровати? Двести? Восемьсот? - Вообще-то, в моей кровати был только две омеги, считая тебя, - дергает бровями Хосок, заставляя Мина удивиться – Не стоит думать, что если я часть мафии, то каждый день меняю себе партнеров. У меня до тебя был всего один омега. - И где он сейчас? - Вроде он вышел замуж. Мы расстались уже очень давно. Он нашел своего истинного, и я не мог его держать силой. А через полгода я почувствовал от Пака твой запах. - А я чувствую, что где-то здесь сильное преувеличение. Как дораму посмотрел. Хочешь сказать, что за семь лет, у тебя не было омеги, - взгляд Юнги останавливается на чужих трусах – Да тут, наверное, уже не только мне по врачам ходить надо. Сам то когда на приеме был последний раз? - Я полностью здоров, можешь проверить, я не против, - Чон довольствуется произведенным эффектом покрасневших ушей – А у тебя то сколько альф было? - Эй! – Юнги вскакивает на ноги – Я не обязан перед тобой отчитываться в этом! Мы не встречаемся, чтобы я отвечал тебе! - Но я тебе рассказал. - А я не настаивал, - Мин зажмуривает глаза – Много. У меня было много альф. И было много бет. Там всех было много. Даже омеги были.        Хосок удивленно открывает рот, не ожидая такого поворота событий. - Я надеялся, что у меня вновь появятся способности различать запахи или хотя бы чувства к кому-нибудь, но ничего не получалось. Мне как бы было все равно, с кем я, ведь и так испорчен больше не куда, поэтому часто менял партнеров. Из моих знакомых я не спал только с Чимином. Признаюсь, я пару раз пытался, но постоянно мы упивались в такие щи, что уже было не до того. А потом мне начало казаться, что за мной следят. Я побоялся, что это кто-то из моих бывших партнеров, не готовый мириться с тем, что им воспользовались. Я прекратил такой образ жизни, потому что мне было страшно. Потом я начал узнавать тебя среди толпы и мне стало еще страшнее, потому что ты был везде. В конечном итоге ты появился на пороге моего дома с Чимином и я не нашел ничего лучше, чем врезать тебе. Сейчас мой страх куда-то исчез и мне совсем не боязно находиться рядом с тобой. - А ты еще говоришь, что моя жизнь похожа на дораму, - Чон отползает вглубь кровати. - И ты больше ничего не скажешь? Не скажешь, что я шлюха, что я противен? - Шлюха – это профессия. Они за это деньги получают, у них нет права выбирать партнера и они не могут высказывать свои предпочтения, - пожимает плечами Хосок – Тебе тридцать один год, Юнги. Вполне нормально, что я буду не первым и не вторым. У всех есть прошлое. - С чего ты вообще решил, что будешь у меня каким-то там? – омега укутывает своего пациента в одеяло – Я собираюсь состариться в одиночестве и не связывать жизнь с альфой. Я устал бороться за то, чтобы что-то чувствовать. Заведу кота и буду счастлив. - А с чего ты взял, что я позволю тебе состариться в одиночестве? Хочешь или не хочешь, а я никуда теперь не денусь. Да и сам ты не уйдешь? - Хочешь поспорить? Вот прямо сейчас уйду. - Так почему ты все еще здесь?

***

       Слишком ярко для глаз, слишком сухо для рта, слишком больно для тела. Все слишком. Всего слишком много. Омега открывает глаза. Он в больнице? Видимо, это слишком дорогая больница. Она имеет обстановку, слишком схожую с домашней. Домашней? Но как выглядит дом? Где он живет? А кто "он", собственно? Если поднести запястье к руке, можно почувствовать легкий запах цитрусов. Омежий запах. Он омега? Хорошо, хоть что-то стало ясно. - Господин Пак? Вы проснулись? – голос мужчины в белом халате заставляет вздрогнуть.        «Господин Пак»? Это его фамилия? - Извините, - хрипит омега, обращаясь к мужчине – Вы знаете, как меня зовут? - Простите? Вы не помните свое имя? – омега мотает головой из стороны в сторону – Вас зовут Пак Чимин, вы омега, вам двадцать шесть лет. - А где я нахожусь? - Господин, мне нужно оставить вас на секунду, прошу, не вставайте с кровати и ничего не делайте. Пожалуйста, попытайтесь что-нибудь вспомнить.        Мужчина в халате выбегает из комнаты омеги и бежит в кабинет Чонгука. Он проносится мимо кухни, привлекая внимание Юнги и Хосока, которые заваривали себе лапшу, и заставляет следовать за ним. - Глава Кхан, - врач кланяется Чонгуку, отрывая того от бумаг – Господин Пак очнулся. Но я боюсь, что у него диссоциативная амнезия. Вы упоминали, что в определенный момент времени перестали чувствовать вашу связь. Возможно, когда господин Пак закрывал связь, он подвергался не только физическому воздействию. Скорее всего он задавил себя неприятными воспоминаниями и создал новые, все это смешалось и в результате он сам нанес вред своему психологическому здоровью. - Он вообще ничего не помнит? – тихо спросил Чон. - Я полагаю, что память сохранилась на универсальном уровне. Пока я не могу точно что-то сказать. Потеря памяти варьируется от незначительной до глубокой. Сейчас господин Пак не смог вспомнить своего имени и не знает, где находится. Я ничего не сказал ему, кроме его имени, половой принадлежности и возраста, но вопросы он будет задавать, и я должен знать, что ответить, - доктор видит замешательство, на лице главы – Я скажу ему, что чуть позже придет человек, который все объяснит. Пока я расскажу только о том, что творится в мире.        Мужчина кланяется и удаляется. - Чонгук, ты ведь понимаешь, что можешь сейчас выполнить его мечту? Он может стать свободным. Он может больше не знать о мире мафии и быть счастливым, - голос Юнги разрезает тишину в воздухе – Чимин ведь хотел свободы. Если он ничего не помнит, он не представляет ни для кого опасности. - За Чимином могут прийти. У него много врагов и как только они узнают, что за Паком никто не стоит, у него могут возникнуть проблемы, - говорит Хосок – К тому же Чимин связан с Чонгуком. - Но он разорвал связь. Ты же ничего не чувствуешь, так? – Юнги вновь поворачивается к главе.        Чонгук не знает. Он не был готов к такому. Альфа готовился к чему угодно, начиная слезами Чимина и заканчивая его кулаками, но точно не был готов к тому, что он потеряет память. Чонгук не хочет отпускать Чимина. Но он может исполнить его мечту.

- Чимин… - Можно я хотя бы сейчас сделаю то, что хочу, - голос громкий и ровный. - Чего ты хочешь? - Пойти домой пешком и в одиночестве, - с каждым словом голос становился тише. - А еще? – Чонгук останавливается сразу, как это делает Чимин. Плечи омеги начали еле заметно трястись – Чего ты еще хочешь? - Я хочу быть счастливым! – Пак кричит, оборачивается к мужчине и смотрит на него заплаканными глазами – Я хочу быть свободным! Я не хочу больше быть оружием в чужих руках! Я не хочу, чтобы за меня решали, что делать, как делать, с кем жить, где жить! Я не хочу быть частью гребанного мира мафии, не хочу убивать по указке! Я хочу хоть раз в жизни что-то решить самостоятельно! Неужели тебе просто нельзя меня отпустить? Я клянусь, что исчезну из твоей жизни, что ни в жизни ты обо мне больше не услышишь! - Я не отпущу тебя, потому что ты мой, - Чонгук чувствует, как каждая клеточка тела Чимина кричит от душевной боли.

       Альфа помнит слезы Чимина в тот день. Он помнит его крики, его просьбы. И помнит не только потому, что на следующее утро проснулся с болью в горле от прогулки по ночному городу без пиджака, но и потому что тогда впервые так отчетливо почувствовал омегу. Он хоть и улыбался Чимину, но внутри его разрывало от желания выполнить все его мечты. Чонгук хотел бы отпустить Пака, чтобы тот был счастлив, чтобы он жил нормальной жизнью. Но из клана нельзя уйти. Если ты стал его частью, значит выход из него только один – смерть. - Юнги и Чимин могут покинуть клан. - Что? – Мин и Хосок удивленно смотрят на Чонгука. - У меня есть пару условий, - продолжает Чон, смотря на Юнги – Во-первых, ты будешь заботится о Чимине. Представься его дядей, двоюродным братом, мне все равно кем. Скажешь, что единственный его близкий родственник. Я позабочусь о документах. Во-вторых, он ничего не должен знать о мафии, кланах и так далее. Создай Паку мир, в котором он хотел бы жить. Я предоставлю ему место управляющего в одном из наших развлекательных центрах. Скажем, что его перевели из Пусана, поэтому с ним никто еще не успел познакомиться. В-третьих, ты даже под страхом смерти не обмолвишься никому о том, где был этот месяц. Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если проболтаешься. Я позволю Хосоку с тобой видится, если это не навредит его работе и жизни Чимина. Не старайся ему вернуть старые воспоминания. - Но что на счет тебя? – спрашивает Мин. - Меня не будет в жизни Чимина. Я позабочусь о вашей с ним безопасности и огражу от дел клана. Про метку скажи, что его альфа умер. Ты меня уже давно похоронить хотел, - Чон хмыкает.        Они еще долго разговаривали, стараясь не упустить ни одной важной детали. Вечером Юнги ушел к Чимину, рассказывать выдуманные истории. Как только дверь за спиной омеги закрылась, голова Чонгука упала на ладони. В груди тяжело, глаза жжет, горло сжало в тиски. Чимин теперь свободен, но Чонгук заперт в клетке. Он сам закрыл за собой решетку. - Ты ведь понимаешь, что ничем хорошим это не закончится? – Хосок подает голос впервые за долгое время – Что-нибудь да вернет Паку память. Юнги не профессиональный лжец, он может неосторожно о чем-нибудь обмолвится. Чимин может увидеть похожего на тебя человека и все вспомнить. А если ты не сможешь его защитить? Если твои враги… - Хосок, как бы ты поступил на моем месте? Если бы Юнги забыл о том, что с ним сделал его отец, ты бы напомнил? Это не препарат, это он сам. Чимин сам предпочел это все забыть. И для меня, и для него будет лучше, если он исчезнет из этого мира. Сейчас, нам надо сосредоточиться на Ким Намджуне.