Pain is beauty

       Чимин вскрикивает и просыпается. Снова этот странный сон. Он снится уже месяц. Чимин встает с кровати и идет на кухню, чтобы выпить воды. Юнги говорит, что это просто кошмар, что о нем не стоит думать, но Чимин не может. Вдруг, это все же воспоминания о потерянном прошлом? Пак не любит смотреть боевики, он плохо переносит вид крови. Так откуда эти ужасные картинки? Почему он так отчетливо видит, как пуля проходит через голову человека на сквозь? Неужели такое богатое воображение? А кто это мужчина, который постоянно умирает?        Чимин достает из холодильника шоколадку. Темная, девяносто процентов какао бобов. Юнги такое не ест, поэтому столь драгоценная вещь может спокойно храниться в открытом месте. По крайней мере, пока к ним не приходит этот альфа, Чон Хосок, который съедает все, что может быть съедено. Пак уверен, что между Юнги и Хосоком что-то есть, вот только Мин все отрицает. Отрицает, но сам слюнки пускает, пока альфа не видит. Пару раз по пьяни Юнги звонил Хосоку, заставляя Чимина хихикать. Омега высказывал все, что думал о Чоне. Каждый раз его тирада заканчивалось гневным: - Я ненавижу тебя за то, что украл мое сердце! Верни его или я тебя засужу.        Обычно, в такие моменты, рука Пака сама тянулась к метке на шее. Она иногда покалывает, иногда особенно сильно пахнет темным шоколадом, а иногда, в трудные моменты, как будто греет душу. Как будто по обратную сторону связи кто-то есть, и он поддерживает Чимина. Вот только там никого нет. Юнги сказал, что его альфа, Чхве Минхо, погиб в автокатастрофе. Поэтому Пак и захотел перебраться из Пусана, наполненного воспоминаниями, к своему кузену, в Сеул.        С Юнги жить все равно, что жить одному. Старший постоянно работает, а когда не работает – спит. Иногда получается куда-нибудь сходить вместе, но вновь же, стоит пересечь порог дома, с девяносто процентной вероятностью рядом появится Хосок и Чимин чувствует себя лишним.        Пак работает управляющим в развлекательном центре. Удивительно, как легко ему удается управлять людьми. Большинство подчиненных смотрит на омегу с презрением. Он слишком юн и красив, чтобы занимать такую должность. Друзей Чимин так завести и не смог. Люди улыбаются и говорят, что встретятся в другой раз, что у них много дел. Однако омега не слепой и понимает, что окружающих отталкивает неизвестно откуда появившийся молодой парень на высокой должности, да еще и с психологическими проблемами.        Чимин вздыхает и убирает шоколадку обратно в холодильник. Кроме Юнги у него никого и ничего нет. Первое время Чимина задавливало то, что он не помнит даже таких простых вещей, как свое имя. Он даже хотел сходить к гадалкам-шаманкам, лишь бы что-нибудь вспомнить. Хотя бы своего альфу. Чхве Минхо – звучит слишком далеко, слишком неправильно. Странно, что у них нет ни одной фотографии. Юнги говорит, что Чимин все это оставил в Пусане, чтобы не бередить раны. Пак замечает, что его привлекает определенный тип альф, но каждый оказывается не тем. Омега пытался пару раз сходить на свидания, но метка так сильно начинала жечь, стоит чужаку притронуться.        Чимин иногда путается сам в себе. Стоит ли искать свое прошлое, которое кажется таким болезненным? Родителей нет, альфа умер, идти некуда. Может стоит начать все заново?

***

       Чонгук проводит тыльной стороной ладони по своей щеке, растирая чужую кровь. Под толстой подошвой его ботинка, как уж, извивается очередной предатель. Крыса таскала себе части товара и вот ее поймали. Хоть воровал мужчина и столь малое количество, Чонгук не может такого простить. Не положено щенкам кусать руку, что их кормит. Мужчина молит, чтобы его просто уже убили, но Чон хочет крови. Ему хочется, чтобы кто-нибудь страдал. Страдал вместе с ним. Альфа в очередной раз протыкает катаной тело под ним. Протыкает так, чтобы не задеть ничего жизненно важного, но так, чтобы жертва страдала от боли.        Хосоку, стоящему чуть позади, становится не по себе. Когда Чимин покинул дом главы, младшего будто подменили. Да, Чонгук был вообще жесток, но он не желал лишний раз пачкать свои руки. Но сейчас Чон практически зубами растерзывает свои жертвы. За этот месяц Чонгук вновь сильно изменился. Хосок, конечно, не эксперт, но тут им и быть не надо, чтобы понять, что принятое ранее решение что-то убило внутри юного главы.        Чонгука не интересуют омеги, он каждую неделю уничтожает какой-нибудь мелкий клан или банду, Чон лично присутствует на каждом принятии товара в портах. Чонгука никто не видит, но он везде, и он наблюдает. Шаг в сторону и любого ждет участь этого несчастного, что сейчас издает последние хрипы.        Чонгук честно старался. Он целую неделю держался, но в конечном итоге не смог. Чон раз в неделю выезжает, чтобы увидеть его. Он максимально осторожен, чтобы его не заметили. Чонгук смотрит из своей машины, которая наглухо затонирована, как Чимин выходит с работы, как потягивается на кошачий манер и как он бодро шагает в кафе, где работает Юнги. Каждый раз, как альфа видит эту счастливую улыбку он понимает, что правильно поступил, давая Паку свободу. Однако в груди неприятно сжимается. Чимин счастлив и Чонгуку совершенно не обязательно быть рядом.

***

- Ну же, не будь таким, - Юнги за ноги стаскивает друга с кровати и тот звонко падает на пол – Кто тут вообще старший? Это ты меня должен куда-то тащить, а не я. - Хён, я не хочу никуда идти, - потирая ушибленные ягодицы ноет Чимин – В клубах шумно, душно… - А еще там есть хорошенькие альфы и сегодня с одним из них ты уедешь, - Мин пресекает попытку младшего вновь забраться на кровать – Хватит строить из себя монашку. - Не хочу. Мне хорошо без альфы, - Чимин сдается – Я пойду, но только не смей меня ни с кем сводить. Я пойду пить и танцевать, а уж точно не искать приключения.        Юнги победно улыбается и убегает. Он тоже не особо любит такие места, он бы лучше поспал, но видеть меланхоличного Чимина порядком поднадоело, поэтому омега поставил перед собой цель – найти Паку новое увлечение. Чон Чонгуки остались в прошлом, поэтому стоит поискать достойную замену. С обычных свиданий Чимин красиво и аккуратно соскальзывает, заставляя Мина потом краснеть перед знакомыми, которым он обещал красивого и общительного омегу. Теперь же, подгадав момент, когда никакие Чон Хосоки на горизонте точно не появятся, Юнги решительно настроен найти своему «кузену» партнера.

***

- Мы сегодня зажжём!        Юнги, который начал готовиться к походу в клуб еще в обед, сделал жалкое подобие пируэта и нырнул в переулок. Чимин лишь снисходительно улыбнулся и последовал за ним. Мин весело напевал какой-то горячий хит, совершенно не стесняясь фальшивить и путать слова. Чимин слышал эту песню всего раз, но уверен, что текст старший практически полностью перевирает. - Хён, если ты продолжишь в том же духе, нас с тобой никуда не пустят, - Чимин смеется, когда Юнги, беря какую-то запредельно высокую ноту, давится слюной и начинает кашлять. - Эй, малыши, не потерялись? – рядом возникает компания альф – Может вас проводить?        Юнги перестает кашлять и моментально трезвеет, чувствуя опасность. Он оказывается рядом с напрягшимся Чимином, готовясь уносить ноги. - Нет, спасибо, мы знаем дорогу, - Юнги хватает младшего за руку и разворачивается, но позади появляются еще альфы. - Чего вы сразу такими серьезными стали? Мы тоже веселые ребята. Давайте веселиться с нами, - один из альф встает между омегами и закидывает им на плечи руки –Поверьте, омегам лучше веселиться с альфами.        Вокруг раздаются гаденькие смешки. Чимин видит, как Юнги пытается скинуть чужую руку, но безуспешно. Обнимающий их альфа держит крепко. Он проводит носом по шее Чимина и внутри что-то щелкает. Никто не может дотрагиваться до него, никто не может дотрагиваться до него и его людей. - Если ты сейчас же не уберешь руку, я тебе ее сломаю, - стальным голосом говорит Чимин. Смешки стихают, а затем альфы вновь вспыхивают гоготом. - Посмотрите, какие мы дерзкие, - треплет по волосам Чимина другой мужчина.        Пак предупреждал. Омега хватает того, что держит их с Юнги, за руку, выворачивает ее, вытягивает и бьет об колено. Кость издает противный звук, альфа падает и нечеловечески воет. - Вот же ж сука, - друг пострадавшего не теряется и уже замахивается на Чимина рукой, в которой появился нож.        Чимин не секунды не медлит. Он пригибается, пропуская летящий над головой нож, бьет нападающего в грудь. Одно точное движение и альфа, что больше омеги в раза три, отлетает назад и бьется головой об ограждение. Следующий противник заходит со спины и обхватывает Чимина. Омега резко откидывает голову назад, прикладываясь затылком о чужой нос, но его все равно держат. Скалясь, к брыкающемуся Паку подходит еще один альфа с ножом. Он подходит близко, замахивается, но Чимин, используя мужчину, держащего его со спину как опору, закидывает ноги на шею тому, что с ножом. Оружие проходит по бедру, но Пак терпит и делает рывок в сторону. Чужая шея хрустит, и нападающий падает замертво. Пользуясь шоком того, что стоит позади, Чимин все же вырывается из его рук. Альфа переводит взгляд со своего друга на Чимина, а затем разворачивается и начинает убегать. Пак жмурится и забирает у лежачего нож, после отправляя его вдогонку беглецу. Нож входит точно в зону соединения головы и шеи. Чимин оборачивается к тому, что распускал руки и сейчас пытается уползти. Он с ним не закончил, но потом взгляд цепляется за сидящего на асфальте Юнги, который бледнее смерти смотрит на Пака.        Мужчина со сломанной рукой все же поднимается и убегает. С Чимина спадает пелена, застилавшая его до этого, и он смотрит на свои руки. Он только что убил троих и покалечил одного. Он только что… - Боже…        Чимин падает на колени и осматривается. Он убил? Как он вообще это сделал? Как такое могло случиться? Голова начинает гудеть. Гудеть невыносимо сильно, заставляя сжать до скрипа зубы и схватиться за голову. Перед глазами картинки. Он метает нож, попадает в мешень, его треплет теплая рука по волосам. Он стреляет, попадает в цель, его целуют в макушку, говорят: «Молодец, сынок!». Чимин видит перед собой зареванного бету, он шепчет ему извинения и стреляет. Чимин убил. Он убил!

***

- Последний раз спрашиваю, где именно Ким Намджун? – устало спрашивает Хосок.        Альфе уже изрядно поднадоело здесь сидеть. Мало того, что у жертвы заканчиваются пальцы и уже нечего вырывать, так еще и странное ощущение того, что что-то нехорошее случится не отпускает. Чонгук, злой как собака, собрал своих людей и уехал стирать с лица земли очередную банду, которая по словам пленного, ворует людей для борделя Намджуна, а Хосока оставил здесь. Нет, чтобы оставить кого-нибудь из старших карателей, Чонгук оставил свою правую руку. А вот Чон тоже хочет по новым местам кататься, разнообразия, а не дергать сначала ногти, а потом и пальцы. - Я не знаю, я не видел его никогда лично, - кричит мужчина. - Но ты как-то получал приказы, верно? – Хосок выбирает, что делать дальше: вырывать зубы или снимать кожу? – Я ни в жизни не поверю, что Намджун с тобой общается голубями. - Я клянусь, что это голуби! – мужчина дергается на стуле, когда видит, что Хосок внимательно изучает щипцы. - Ну да, а мне сова почту приносит каждый четверг, - Чона отвлекает завибрировавший телефон – Ты пока хорошенько подумай над моим вопросом, а я поговорю по телефону. Когда я вернусь, я хочу услышать правду.        Хосок отходит к другому концу комнаты и улыбается, когда видит на экране имя Юнги. - Чем могу вам услужить?

- У нас проблемы, - слышится тихий голос Мина.

- Что случилось? – Хосок напрягается каждой клеточкой своего тела.

- Мы с Чимином пошли в клуб. По дороге к нам начали приставать, - Хосок поджимает губы, в глазах вспыхивает пламя, а кулаки сами сжимаются – Ты не переживай, с нами все хорошо. А вот с ними не очень. Хосок, Чимин убил их. Он убил троих, а четвертому он сломал руку. Он куда-то убежал.

- Уходите оттуда, я пошлю людей, чтобы они избавились от тел, позаботились о камерах и нашли беглеца, - Чон выдыхает – С тобой все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

- Ты долбоеб? Как я могу себя чувствовать? Мой друг только что на моих глазах убил троих! Троих! Меня сейчас вывернет! – слышно, как Мин переводит дыхание – Проблема еще в том, что я не знаю, что сказать Чимину. Он в растерянности и ему хуже, чем мне. Я-то знаю, что вы такое, а он понятия не имеет. Он на грани истерики, и я его понимаю.

- Уходите оттуда и идите домой. Я скоро приеду и все исправлю. Слышишь? Все будет хорошо.        Хосок отключает телефон и возвращается к своему пленному. - Ну что, на Намджуна все еще работает пернатый спецназ? – мужчина кивает – Считай, что я тебе поверил.        Хосок хватает самые большие щипцы и бьет мужчину по голове. Щипцы остаются в теле, которое наконец-то расслабилось на стуле. Чон вновь берет телефон, дает своим людям указания по поводу тел, оставленных омегами, и набирает Чонгуку. - Он ничего больше не говорит, постоянно повторяет про голубей. Может, это и вправду так?

- Боже, в каком веке живет Намджун? – Хосок слышит тяжкий вздох – Ладно, тогда попробуй найти что-нибудь об этом. Не думаю, что у в мире много голубиных почт, у которых скупают персонал. Я тоже уже заканчиваю, скоро присоединюсь.

- Обещай не кричать и не нервничать, - Хосок подходит к своей машине и отыскивает сменный комплект одежды – Наши омеги наворотили делов и они сейчас близки к срыву.

- Что? С Чимином все в порядке? Он пострадал?

- Спасибо, что интересуешься и Юнги, дружище, - закатывает глаза старший – К ним начали приставать на улице, у Пака, видимо, сработали рефлексы, и он уложил троих. Надо придумать, что ему на этот раз наплести, - на том конце трубки молчание – Я с самого начала говорил, что из этого ничего хорошего не выйдет. Мы можем Паку врать сколько угодно, но его уже не переделать, Чонгук. Чимин - убийца. Его так растили. Из него не получится больше примерного семьянина с золотистым ретривером. Его место в клане, а ваши с Юнги попытки сделать его «нормальным» только ухудшают положение.

- Разве не ты был первым, кто хотел его выставить за порог? – иронично хмыкнул Чонгук.

- У нас с ним взаимная неприязнь, однако почему-то я должен сейчас мчаться через весь город и вытирать ему сопли, придумывая очередную сказку, - Хосок умолкает, обдумывая слова – Я сейчас забью на то, что ты как бы глава моего клана и скажу как твой друг и брат. Ты – ублюдок, Чон Чонгук. Не потому, что ты сделал из меня няньку, а потому что прикидываешься дохлым для своего омеги и отсиживаешься в стороне, когда ты ему нужен. Тебя тоже ломает, не думай, что я не знаю, что ты за ним наблюдаешь. Ты мучаешь всех. Чимина, себя, Юнги и меня. Ты держишь Пака в неведении, но он имеет право знать, кто он такой и на что он способен. Ты думаешь, он будет счастлив, не зная того, что позади? Ты отнял не только себя, но и жизнь у своего омеги. Каким бы тяжелым не было прошлое, оно должно быть у каждого. Если бы Пак знал, кем он был, сейчас бы ничего этого не было. Ты – хуйло, а не альфа. Как был им, так и остался. Если бы ты был сейчас рядом, я бы тебе врезал.        Хосок бросает трубку. Он понимает, что как только вернется в клан – ему несдобровать, но все же считает, что кто-то должен был это сказать. Альфа натягивает свежую футболку и садится за руль автомобиля. Всю дорогу он думал о том, чтобы наплести Паку. Да, он только что бунтовал перед Чонгуком, но свою роль все равно выполнит. Хосок как родился – так и врет. Врал своим братьям, говоря, что отец много работает, поэтому его нет дома, врал им, что папа здоров, потом врал папе, что ходит в школу и сидит в библиотеке, а на деле убирал комнаты в борделе, а затем убирал людей. Сначала врал для себя, потом для Черома, а сейчас для Чонгука. Чону противно не столько убивать, сколько врать. Вранье его угнетает, высасывает все силы, ведь требует большой внимательности.        Альфа паркуется во дворе, заходит в подъезд, поднимается на второй этаж и стучит в дверь. Тишина. Еще стучит. Тишина. Хосок хмурится и набирает пин-код от квартиры. Хоть Юнги и отказывался говорить его, Чон решил, что будет безопаснее, если он его будет знать. В квартире темно, пахнет овсяным печеньем с молоком и цитрусами, с легкой ноткой темного шоколада. Чонгука как бы и нет здесь, но его запах будто прирос к Чимину, отказываясь уходить. Хосок видит в коридоре две пары брошенных на проходе кед и успокаивается, понимая, что омеги дома. Он ставит обувь на место и проходит вглубь квартиры. На диване в гостиной, свернувшись комочком, спит Юнги. Омега обнимает себя руками и хмурится во сне. Чон заглядывает в комнату Чимина. Тот тоже спит без задних ног. Может, все не так плохо, как описывал Мин?        Хосок возвращается в гостиную и умиляется с открывающейся картины. Альфа подходит, аккуратно подсовывает руки под спину и колени Юнги и поднимает. Хосок как никто другой знает, что у омеги отвратительный для сна диван. Юнги недовольно бурчит, елозит на руках, утыкается носом в грудь альфы. Чон проносит омегу в спальню и осторожно укладывает его на постель. Это самое ценное, самое хрупкое и самое невероятное существо на планете. Кожа Юнги лоснится в лунном свете, на ощупь она как самый дорогой шелк в мире. Хосок горько хмыкает, понимая, что за такой шелк отдаст все, что угодно. Он готов противостоять даже Чонгуку, если Юнги попросит. Один взгляд Мина, и Хосок уже падает к его ногам, а за ним падает и весь мир. - Ты и вправду невероятно пахнешь, - шепчет Юнги.        Хосок дергается и спешит убрать руку от чужого лица, к которому не мог не прикоснуться, но Юнги быстро перехватывает чужое запястье и подносит к носу. - Ты чувствуешь? – удивляется Чон. - Совсем легко, - продолжает шептать Юнги – Ты пахнешь какао. Мне нравится.        Хосок улыбается. Наверное, это впервые, когда омега говорит ему приятные слова будучи трезвым. Чон устраивает подбородок на кровати и вглядывается в лицо напротив, покрытое ночной тьмой. - Как ты себя чувствуешь? - Знаешь, оказывается видеть чью-то смерть не так уж и страшно. Меня больше испугало то, что это так легко. Знаешь, как пальцами щелкнуть. Щелк! И жизнь оборвалась, - Юнги убирает чужую руку от лица и переплетает пальцы – И ты ведь тоже этим занимаешься. Ты никогда об этом не рассказываешь, но я знаю, что это так. Ты, как и Чимин – часть мафии. Вас с детства учили убивать. Для вас это в порядке вещей. По крайней мере должно быть. По крайней мере, я так думал. Сегодня, когда я увидел, как ломает Чимина от содеянного, я кое-что переосмыслил. За все надо платить. За каждую отнятую жизнь вы платите своими душами. Ваша работа убивать. Убивать не других, а самих себя. Чимин вроде и начал жить нормальной жизнью, но прошлое взяло над ним вверх. Я думал над тем, что будет, если я соглашусь стать твоим? Что если я рискну? Смогу ли я каждый день жить в страхе, что ты не вернешься домой? А когда появятся дети, какова будет их судьба? Ты – часть клана, значит и они ей станут? Родится альфа – его тоже ждет участь убийцы, он тоже будет терзать свою душу, а с ней и мою. Родится омега – он вырастет, а затем его выгодно отдадут замуж. Такие как Чимин скорее исключение, я интересовался. Омег-убийц по пальцам пересчитать. Но все равно. Каждый день умирать и воскрешаться только в том случае, когда ты вернешься домой? Я боюсь, что не справлюсь. А еще я боюсь, что уже не смогу отпустить тебя, - Юнги вытирает слезы рукавом толстовки – Увидеть чью-то смерть не страшно. Страшно увидеть твою смерть. Или смерть Чимина. Мне плевать на остальных, пусть хоть все вымрут, мне не жалко. Но мне не плевать на вас. Не плевать на тебя. Но ты часть того мира, в котором каждый день – последний. Ты спрашиваешь, как я себя чувствую? Отвратительно. Потому что сегодня я понял, что и каждый мой день – последний. Потому что если умрешь ты – умру и я! – Юнги перекатывается на спину и закрывает лицо руками – Дурацкие таблетки! Должны ведь успокаивать! Какого хера я реву?        Хосок и сам готов заплакать. Заплакать от счастья и боли одновременно. Его приняли. Ему позволили быть рядом, но за это придется платить. Платить высокую цену. - Я выпил успокоительного, а Чимину дал снотворного, - убирая руки от лица говорит Юнги – Завтра надо что-то сказать. Мне кажется, что он сегодня что-то вспомнил. Он что-то говорил про отца, когда засыпал. - Я обо всем позабочусь, не переживай. Тебе надо отдохнуть, - Хосок аккуратно проводит по светлым волосам омеги и встает. - Хосок, - окликает его Юнги – Останься сегодня со мной.        Чон с секунду сомневается, но все же возвращается к кровати. Юнги отползает к другому края и кусая губу, наблюдает за тем, как альфа приближается.        Стук в дверь.        Хосок резко останавливается. - Вы кого-то ждете? – настороженно спрашивает альфа. - Нет, я никого не звал. Чимин вроде тоже. - Сиди тихо, я схожу.        Хосок идет к входной двери, в которую не переставая колотят и клянется, что если это не что-то срочное – он свернет нарушителю спокойствия шею. Чон аккуратно подходит к двери, смотрит в дверной глазок и удивленно вздергивает бровь. Альфа открывает дверь. - Чонгук? - Я хочу его видеть.