Pain is beauty

       Чимин хочет сдаться, но он не может себе этого позволить. Он поднимается и вновь идет в бой, не смотря на ноющую боль в теле.        Ли Ёнбока Намджун приставил к Чимину сразу, стоило омеги пересечь порог дома клана Ким. Ёнбоку было приказано сначала наказать Пака за его вылазку ударами плетью, а затем привести в порядок. Альфа не поскупился, оставляя рассеченную кожу на чужой спине. Только после того, как Чимин наконец смог сам более или менее передвигаться, его привели к Намджуну, где Паку пришлось красочно рассказать о том, где он был и что делал. Благо, омега успел продумать каждое свое слово с бывшим главой Кхан. Ким был недоволен, но все же позволил Чимину остаться, с условием беспрекословного подчинения.        Чимину было наказано везде следовать за Ёнбоком, который устало закатывал глаза, когда омега непонимающе смотрел на столь обычные для других членов клана вещи. Альфа взводил руки к небесам и кричал «За что!», стоило Паку налажать в самых примитивных вещах. Омега виновато улыбался и напоминал Ёнбоку о своей проблеме с памятью, на что тот отвечал обидными колкостями.        Альфу нельзя было назвать джентльменом или приятным. Он любил командовать, любил наказывать и обычно под конец дня Чимин даже не доползал до кровати, засыпая на пороге своей комнаты. Ёнбок отпускал омегу в первом часу ночи и будил в пять утра, отправлял Пака на тренировку, три минуты завтрака, вновь тренировка, пять минут обеда, теоретические занятия, три минуты ужина и вновь тренировка. Чимин сам в шоке от того, как у него хватало сил вставать каждое утро. Ёнбок любит наказывать, но уже на третий день тренировок альфа не мог придраться ни к одному действию своего подопечного, а когда Чимин уложил учителя на лопатки и тот не смог выбраться из захвата, даже похвалил его, а после начал с опаской поглядывать на освоившегося и осмелевшего омегу.        Бывший глава Кхан сказал первые пару недель не приступать к делу, просто смотреть и слушать, не лезть слишком глубоко, поэтому Чимин везде следовал за Ёнбоком, раздражая старшего. Через две недели тренировок Паку и его наставнику дали задание. Просто выкрасть бумаги. На другое, Чимина сразу предупредили, первое время он рассчитывать и не может. Его все еще считают предателем.        Еще Чимина очень сильно не любят в клане. Он омега врага, который ранее предал клан, а Намджун ему многое прощает и спускает с рук. Уже этого более, чем достаточно. Пак изгой, но он все равно у всех на виду. Ему не верят и каждое его действие сопровождается десятком пар глаз, а каждое слово внимается сотнями. Каждый хочет найти хоть малейший повод, чтобы уничтожить омегу, но тот как на зло не допускает ни единого промаха, мило улыбается и горделиво вздергивает подбородок. - Ёнбок тебя хвалит, - вызвал омегу к себе как-то Намджун – Это совсем на него не похоже. Он не из тех, кто сыплет комплементы. Даже если речь о симпатичном омеге. - Я стараюсь, - Чимин пожимает плечами – Думаю, мое прошлое очень хорошо мне помогает сейчас. - Да, твой отец всегда больше других к тебе придирался. Из троих его воспитанников – меня, тебя и Ван Йунга – ты всегда был лучшим. Не удивительно, что ты так быстро все схватыватываешь. - Я и сейчас уже лучший, Намджун, - самодовольно заявляет Пак, криво улыбаясь – Осторожней, а то и твое место отберу.        Намджун запрокидывает голову и смеется. Его веселят слова омеги, а тот и не думал шутить. Чимину нравится, что каждую его угрозу сейчас воспринимают, как шутку. - Я не просто так тебя позвал. У меня к тебе задание, Чимин, - альфа утирает подступившие от смеха слезы. - Почему ты говоришь это лично мне, а не через Ёнбока? - Потому что это, так сказать, дело семейное. Ёнбок верный человек, но его эмоциональный диапазон меньше, чем у зубочистки и он альфа. - Так что за дело? Неужели это связанно с… - Чимин игриво улыбается и ведет плечом – Дело в омеге? - Почти. Я собираюсь выкупить детский дом. Мне необходимо, чтобы кто-то договорился об этом с нынешнем владельцем, - Ким складывает руки на столе – Он строптивый омега, который откровенно призирает альф. Детскому дому необходим спонсор надежнее того, который там есть сейчас. - Ты решил заняться благотворительностью? - Нет, просто мне интересен этот дом в плане будущих инвестиций. Представь, как увеличится число людей, преданных клану. Детские дома переполнены, детей все приводят и приводят. Они никому не нужны сейчас, но вскоре смогут стать частью нашей семьи, - Ким облизывает свои гуды – Люди – это ресурс, Чимин. Ресурс, который имеет свойство исчерпываться и его надо как-то пополнять. Никто не обратит внимания, что один из таких домов станет детским садом для мафиозного клана. - Но у меня нет необходимой квалификации для того, чтобы ты выкупил объект государственного значения. Да и не похож я на представителя компании ангельских намерений. Ты видел мой нос? Ёнбок хорошо так его украсил. Я больше похож на какого-нибудь коллектора. - Я даю тебе и твоему носу два дня на подготовку, - Намджун меняет приветливый тон на холодный и выпрямляется, принимая более деловой вид. – Я тебя не прошу оказать мне услугу, Чимин. Я приказываю выполнить задание. Через неделю этот детский дом должен быть в моем распоряжении.

***

       Чимин слегка нервничает, стоя перед входом в детский дом. Он в который раз проверяет, хорошо ли заправлена в брюки его рубашка, поправляет очки на носу, на котором до сих пор видна небольшая ссадина и нервно сглатывает. Этот детский дом не кажется приветливым местом, он скорее отпугивает, заставляя обходить это место стороной, а приглушенный веселый детский смех за стеной делает атмосферу схожей с фильмом ужасов. Над входом слегка покосившийся крест, калитка противно скрипит, а ступени прогибаются, грозясь осыпаться. Чимин и не знает, на кого ругаться, на государство, на церковь или на владельца самого данного заведения.        Пак проходит по мрачным коридорам, интересуясь у пробегающих детей о том, где кабинет их заведующего. Ребятня тычет пальчиками в дверной проем без двери и весело бегут дальше. Аккуратно приклеенный тетрадный листок у входа оповещает, что омега пришел по адресу и призывает хранить тишину. Чимин усмехается краем губ и заглядывает в помещение.        Оно не отличается своей целостью от остального здания, но кажется более живым и радушным. На столе лежит аккуратно сложенная стопка бумаг, полки уставлены архивными записями, на полу лежит большой и слегка полинявший ковер, на котором маленький омежка расчесывает своей кукле волосы, напевая детскую песенку про кетчуп. У одного из окон спиной ко входу стоял высокий мужчина. Он о чем-то разговаривал по старенькому телефону, нервно постукивая длинными и слегка кривоватыми пальцами по подоконнику. Половица под ногами Чимина скрипит, привлекая внимание всех присутствующих. Маленький омега слегка кланяется Паку и шепчет своей кукле о том, что пришедший дяденька очень красивый, чем смущает Чимина.        Когда мужчина у окна оборачивается на звук, Паку кажется, что наблюдает за кадрами из дорамы. Омега поворачивается будто в замедленной съемке, лучи света играют с его волосами, придавая им различные оттенки, идеальное лицо с легким интересом смотрит на гостя и Паку завидно. В документах, что дал Намджун сказано, что владелец детского дома куда старше Чимина, но на его лице нет ни морщинки, в то время как у глаз Пака собрался уже целый букет. Омега смотрит на стоящего у окна сказочного принца, который будто вылез из рекламы какого-нибудь дорогого бренда и понимает, почему Намджун прицепился к этому разваливающемуся склепу, носящее название детский дом. Будь Чимин альфой… Нет, не так. Чимин и сейчас готов припасть к ногам столь прекрасного мужчины, который даже старенькую Нокиа делает солиднее всякого Айфона.        Омега приглашает Чимина жестом на стул у рабочего стола, прося дать тому минуту и Пак проплывает к предложенному месту, не сводя глаз со столь прекрасного человека и готов дать тому хоть целый день, лишь бы наслаждаться столь прекрасным видом. В трубке кто-то что-то говорит и идеальный образ рушится. Заведующий начинает смеяться и Пак выпадает в осадок. Признаться, он сначала решил, что кто-то решил протереть окно, но потом, удостоверившись, что рядом этим никто не занимается, слегка удивленно вскидывает брови. Заведующий дергает широкими плечами, хватается за живот и издает странные звуки, которые Чимин решается назвать смехом. Мужчина у окна прощается с собеседником, стирает кривым пальцем слезинку, подкравшуюся к уголку глаза, и подходит к своему креслу, удостаивая омегу своим вниманием.        Теперь, когда странное наваждение спадает, Чимин видит у мужчины напротив потрескавшиеся губы, кривую стрижку, которая скорее всего была сделана кухонными ножницами перед зеркалом в ванной, потрепанную рубашку в небольшим пятнышком от какого-то соуса на воротнике, погрызенные ногти и повидавшие жизнь ботинки. Омега напротив уже не кажется таким идеальным, но все же Чимин чувствует себя рядом с ним каким-то серым и неинтересным. - Ким Сокджин, - омега протягивает руку – Заведующий детским домом Святого Димитрия. Чем могу помочь? Хотите усыновить ребеночка?        Чимин пожимает руку и отвечает легкой улыбкой. - Думаю, мне еще рано задумываться о детях, но когда-нибудь обязательно. Меня зовут Пак Чимин, я представитель компании… - Пак Чимин? – Сокджин удивленно вскидывает брови, вспоминая знакомое имя. – Вы случаем не тот друг Мин Юнги, который попал в неприятности чуть больше месяца назад?        Чимин тоже удивленно наклоняет голову. Быть честным, он растерялся. Заведующий либо и вправду знаком с Юнги, либо хороший актер, нанятый Намджуном на проверку. Пак неуверенно кивает и настороженно смотрит, как омега откидывается на спинку стула. - Юнги приходил недавно с Хосуком и Ченьгуком, искал вас. - Хосоком и Чонгуком? – уточняет Пак. - Да, возможно я что-то перепутал. Альфы были не очень-то и вежливы, спрашивали что-то о моей семье, говорили, что это вам поможет. - О семье? - Я отдал им дневники моего папы, и они что-то там нашли. Эти альфам бы я, если честно, ничего бы не отдал, но я должник Юнги и я ему верю, поэтому и решил помочь, - пожимает плечами омега – Так чем я вам обязан, господин Пак? - А, да, - Чимин дергает головой и вновь собирается с мыслями – Ким Сокджин, директор компании «Пак-Север» хочет выкупить ваш детский дом. Я здесь, чтобы уладить вопросы и сделать наше сотрудничество взаимовыгодным. - Вот оно что, - улыбка с прекрасного лица начала медленно сползать – Намджун все никак не успокоится. Я уже неоднократно этому одноклеточному говорил, что не отдам свой детский дом. - Но дому нужно хорошее обеспечение. Разве вам приятно видеть, как ваше детище сыплет трухой, норовя осыпать свою крышу на воспитанников? - Сонен, выйди, пожалуйста, - просит заведующий маленького мальчика, играющего с куклой – Господин Пак, я соглашусь, что дом находится не в лучшем положении, однако я не могу позволить, чтобы омытые кровью деньги строили будущее моих детей. - Откуда вы… - При первой встрече Намджун дал мне весьма интересный выбор. Дать информацию о воспитаннике, нарушив закон, или он убьет каждого ребенка здесь. Согласитесь, что это не то, что должен был просить джентльмен.        Омеги долго ходили по кругу, стараясь убедить друг друга в своей правоте, но они так ни к чему и не пришли. Чимин пообещал прийти завтра и продолжить разговор, в то время как Сокджин попросил не появляться на пороге. Как только Пак покинул кабинет, Ким набрал Юнги, сообщая о своем неожиданном госте и его требованиях. Чимин же, выходя из здания, чувствует легкую слабость. Омега хватается за ограждение и прикрывает глаза, перед которыми начало все плыть. Шоколад. Чимин чувствует запах горького шоколада и его ноги подкашивается, а сердечный бит закладывает уши. - Хотите? – тот мальчик с куклой, Сонен, постукивает его по спине и протягивает Чимину шоколадку.

***

       Юнги кусает губу и шмыгает носом. Ему до боли обидно. Слезы жгут щеки. Омега ведет кончиками пальцев по начавшей затягиваться метке. Две неделе все было нормально, а затем кожу на шее начало покалывать. Буквально за пару дней метка знатно поблекла, а запах Хосока начал угасать. Мин не хочет в это верить, поэтому, когда слышит, как дверь в комнату хлопает, оповещая о возвращении альфы, быстро выходит из ванной.        Хосок ничего не успевает понять. Омега будто вырастает из-под земли. Заплаканные глаза сразу заставляют начать волноваться, а ощущение надвигающихся неприятностей давить на горло. Мин быстро ослабляет галстук на чужой шее, расстегивает верхние пуговицы и непонимающе смотрит. - Юнги? – тихо зовет Хосок, когда омега касается пальцами метки. - Почему у тебя все хорошо?        Метка на шее Чона выглядит совершенно неизменившейся. Аккуратные следы омежьих зубок чуть ниже шеи издевательски смотрят на Мина чуть ниже уха Хосока. Юнги убирает свои руки от чужой рубашки и непонимающе отступает на пару шагов. Как такое может быть? Может показалось?        Мин разворачивается и вновь бежит к зеркалу, оттягивает ворот толстовки и смотрит в надежде. Нет, не показалось. Хосок следит за чужим взглядом и омеге кажется, что тот слегка бледнеет.        Мин отпускает ворот и садится на холодную плитку ванной комнаты. Внутри вновь все содрогается. Омега тычется лицом в колени, обхватывает их руками. Ему хочется кричать. Почему с ним вечно что-то не то? Вечно у него не все как у людей.        Хосок опускается рядом, аккуратно поднимает омежье лицо и старается поймать его взгляд, но Мин не может смотреть ему в лицо. Юнги не может это описать, но чувство, будто он предал Хосока. Он чувствует себя грязным, будто изменил, чувствует себя обманщиком, вором, предателем. - Юнги, - вновь нежно зовет Чон, оглаживая руками чужое лицо – Эй, успокойся.        Успокоиться? Настроение скачет, как ненормальное. Омега злиться. Как он не понимает, что исчезающая метка – это проблема? Как он может говорить успокоиться, когда все в очередной раз в жизни Мина идет кувырком?        Кувырком? Юнги вспоминает, как его же отец стаскивал с него штаны, как кусал, оставляя отметены, которые уже через день сошли. Юнги вспоминает, как множество альф до Хосока и после отца его кусали, как от него разило тысячами запахов за версту, но ему было все равно, потому что он не чувствовал, потому что он был уже испорчен. Омега помнит косые взгляды к своей персоне, оскорбления, сыпавшие на него со всех сторон.        Тени прошлого вновь начали сгущаться вокруг Мина, заставляя его вырываться из чужих рук, заставляя рыдать с новой силой. Чон что-то говорит, но Юнги не слышит. Наверное, альфа просит его успокоиться, но каждое его слово застилают крики окруживших его теней.        Хосок бросает попытки дозваться омеги, поэтому он просто обнимет его, стараясь защитить от того, чего он не может увидеть сам. Юнги бьет его. Бьет не слабо, требуя отпустить, требуя, чтобы он убирался, но Чон лишь крепче сжимает свои объятия и тычется в макушку носом.        Хосок был первым, кто заставил Юнги почувствовать себя особенным. Мин впервые так ждал встречи с кем-то, хотя и устраивал представления из серии «я сильный и независимый». Юнги с детским восторгом пищал, когда видел из окна приближающийся Ламборгини Хосока, он пригибался и незаметно следил за тем, как альфа заходит в подъезд, неизменно восхищаясь его внешним видом. Юнги отсчитывал секунды, пока Чон поднимался к нему и потом немного ждал, прежде чем открыть дверь. Мин никогда не красился, не видя необходимости быть для кого-то красивым, но практически неделю безотрывно по роликам из Ютуба учился рисовать ровную и красивую бровь и замазывать синяки под глазами, потому что рядом с Хосоком хотелось быть красивым и самым лучшим. Мин по тем же роликам из Ютуба учился готовить что-то помимо яичницы и лапши и радостно принимал похвалу альфы, который говорил, что вкусно. И не важно, что на кухне недоповар навел беспорядок и истратил весь холодильник, чтобы с третьего раза получилось хоть что-то съедобное. Юнги впервые готов на все ради кого-то.        Омега начинает потихоньку успокаиваться. Мин тычется распухшим от слез лицом в чужое плече, шмыгает носом и прикрывает глаза. - Может у меня судьба такая – быть бракованным? – тихо спрашивает Юнги. - Ты не бракованный, - с неслыханной для посторонних людей нежностью говорит Хосок – Возможно это побочное действие от твоих лекарств, а может это я кусаться не умею. Только попроси и я тебя полностью искусаю. - И на кого я буду похож? На отбивную? – возмущается Юнги, плотнее прижимаясь к своему персональному антистрессу – Я хочу к доктору. Не хочу быть бракованным. - Ты меня слышал? – Хосок хмурит брови и слегка отстраняется, чтобы посмотреть в чужие глаза – Ты не бракованный. Мы найдем причину этого и исправим, а если это не исправляется, то я тебя буду кусать каждый день.        Юнги бурчит вновь что-то про отбивную и вновь тычется в хосокову грудь. Ему нужно расслабиться. Чон аккуратно перебирает волосы Мина и удобнее устраивает свой подбородок у него на макушке. Омега делает глубокий вдох и слегка улыбается. Он хочет сказать Хосоку, что тот похитил его сердце и душу, что теперь внутри Юнги только он. Да, у Мина бурное прошлое, но свое будущее он видит только с Хосоком и ни как иначе.        Трель телефона разрушает волшебный момент. Юнги бурчит, доставая из кармана домашних штанов мобильный и материт высветившееся на дисплее имя Сокджина. - Клянусь, если он звонит ради очередной своей стариковской шуточки, я всеку ему и не посмотрю, что он омега, - поджимает губы Хосок.

***

       Чонгук лениво поднимает от экрана компьютера взгляд и недовольно наблюдает за ворвавшимися без стука Хосоком и Юнги. Настроени и так ни к черту, а тут еще и эти двое со своей малиной и вечной весной. - Мне звонил Сокджин, - гордо сообщает Юнги. - Вау, - без особого энтузиазма тянет глава и возвращается к экрану – Мне так интересно. - Вообще-то, тебе следует его послушать, - дергает бровью Хосок.        Чонгук с тяжким вздохом сохраняет документ и вновь возвращает свое внимание к устроившимся на диване личностям. - Сегодня к Джину приходил Чимин, - Юнги видит на лице Чонгука проснувшийся интерес и победно продолжает – Намджун хочет выкупить детский дом и привлек Чимина для свершения сделки. Сокджин отказывается продавать его, потому что считает Намджуна мудаком, а его деньги – кровавыми.        Чонгук задумчиво потирает подбородок, поднимается и подходит к окну, открывая его. - Сокджин с Чимином знакомы? - Нет, Чимин вообще о нем не слышал, вроде бы. - А Ким знает, что сейчас делает Чимин? - Нет, откуда. Ты сказал держать рот на замке, - Юнги самодовольно выпрямляется радуясь, что сейчас смог принести пользу. - Думаю, если тайком попытаться договориться с Сокджином, мы сможем создать для Чимина безопасный мост для передачи информации, - предлагает Чонгук и высовывает из окна на встречу прохладному вечернему воздуху лицо. - Звучит неплохо, но как мы с ним договоримся? – пожимает плечами Хосок – Наши деньги не менее кровавые, да и Ким не дурак, поймет, что мы втягиваем его в опасную игру. - Я могу с ним поговорить об этом, - подскакивает с дивана Юнги, воодушевленный своим градусом полезности. - Думаешь, он тебя послушает? – скептически поднимет бровь Хосок, наблюдая за воодушевлением своего омеги. - Не могу дать сто процентной гарантии, но скорее всего он согласится, - Юнги коварно потирает руки и загадочно улыбается, а затем смотрит на зажмурившегося Чонгука у окна – Ты чего?        Чонгук делает глубокий вздох и шумно выдыхает. Он жмурит глаза, кусает губы. Хосок обеспокоенно подходит ближе и удивленно смотрит на друга, с которого течет пот, как с водопада. - Эй, ты заболел? – Хосок прикладывает ладонь к чужому лбу и удивляется тому, как от Чона парит. - Запах, - выдает Чонгук – Почему так пахнет корицей и цитрусами? Почему так пахнет Чимином?        Альфа ослабляет галстук и расстегивает рубашку. С каждой секундой все жарче, голова идет кругом, а в штанах бесстыже тесно. Чонгук вновь резко выдыхает и подносит к носу рукав своей рубашки, надеясь спастись от запаха Чимина, но он кажется пропитал каждый уголок. - Я, конечно, не эксперт, - Юнги нервно проводит руками по волосам и отмечает усилившийся запах темного шоколада в комнате – Но Чимин не принимал свои таблетки после потери памяти. Это вполне может значить, что у него началась течка.