Pain is beauty

       Юнги запирается в ванной комнате и бежит к раковине. Он прокручивает кран с горячей водой и не задумываясь сует под нее руку. Он трет кипятком свои губы, шею, грудь. Мин отвлекается на секунду, чтобы открыть кран над ванной. Пар заполняет комнату, зеркало запотевает, а омега только и рад. Нет сил смотреть на себя. Слишком противно, слишком грязно.        Юнги сует лицо под горячую воду, впивается ногтями в край раковины и терпит. Папа всегда говорил, что горячая вода лучше отчищает. Ногти ломаются, ранят кончики пальцев. Воздуха не хватает и Мин позволяет себе выбраться из под струи. Он отшатывается назад, хватая ртом воздух и роняет оставленные кем-то из дружков родителей на полу пивные бутылки. В треснутом зеркале виден только смутный силуэт покрасневшего лица. Омега проводит по распаренной коже ладонью, спускается к шее, на которой красуется уродливый отпечаток чужих зубов, и царапает ее обломанными ногтями.        Грязно. Все еще слишком грязно.        Юнги жмурится, когда садится в ванну с горячей водой. Он закусывает тыльную сторону ладони, но продолжает погружаться в воду. Мин берег мочалку, выдавливает неприлично много геля для душа и трет. Трет каждый миллиметр, к которому этот человек прикасался, царапает нежную кожу, практически сдирает ее с себя. Омега точно не знает, сколько провел в ванной времени. Когда он выходит, на дворе уже глубокая ночь. Юнги осторожно заглядывает в родительскую комнату и видит, что его отец, человек, который довел его до такого, сейчас преспокойно спит, прижимая к своей груди пришедшего с работы папу. Мин чувствует, как его начинает тошнить. Он разворачивается и идет на свой диван в гостиной, который он должен гордо называть своей кроватью. Юн аккуратно обходит скопления бутылок, достает из шкафа свой плед и ложится. Тело пробивает дрожь.        Утром омега, пряча ожоги и отвратительные следы на шее в большой толстовке, видит своего папу, который пытается оттереть какое-то пятно на полу. - Пап, ты любишь отца? - с порога спрашивает Юнги, ловя удивленный взгляд чужих глаз. - Конечно люблю, - не задумываясь отвечает он - Твой отец для меня все. - А я люблю тебя, - шепчет Юнги, подхватывает рюкзак и идет в школу.        Омега не решился рассказать о содеянном, боясь ухудшить свое положение в и без того неблагополучной семье. В школе Юнги обращает внимание на то, что он не чувствует абсолютно никаких запахов. Вокруг бесчисленное множество людей, но каждый из них потерял свой аромат. Мин тормозит какого-то старшеклассника, хватает его за галстук и притягивает к себе. Пусто. Абсолютно ничего.        Юнги открывает глаза и чувствует, как в груди колотится сердце. Хосокова футболка на нем насквозь мокрая, челка противно прилипла ко лбу, но все тело дрожит будто от холода. Мин хмурится, надеясь, что не заболел и что это просто бурная реакция на воспоминания. Он перекатывается на другой бок и дует губки, когда видит, что место рядом пустует.        На часах около шести утра и Хосок наверняка уже сеет хаос и разрушения среди своих подопечных. Юнги стягивает с себя футболку, отшвыривает в сторону ванной, где она падает со смачным шлепком. Сегодня Мину предстоит серьезный разговор с Сокджином и это не прибавляет красок в этот мир. Их прошлое вообще не вызывает у омеги приятных эмоций, но Юнги уже пообещал помочь Хосоку и бросить Чимина никак нельзя.        Омега сползает с кровати, хватает первую попавшуюся чистую кофту из шкафа Хосока, натягивает ее на себя и отправляется на его поиски. Раньше Юнги тратил любую свободную минуту на свой сон, но сейчас в этом нет необходимости. Чон настоял, чтобы омега бросил работу в кафе, говоря, что заработка от ночных радиоэфиров вполне достаточно и нет необходимости в том, чтобы так себя изматывать. Однако даже эти деньги теперь Юнги не может потратить. Вездесущий Хосок вертит своей банковской карточкой перед его носом и говорит, что позаботится о Мине и чтобы он не парился о таких вещах, как деньги. Юнги это откровенно говоря не нравится, но пристальный взгляд Чона заставляет прятать свой кошелек поглубже и расплачиваться предложенной картой.        Юнги на самом деле теряется. Он сравнивает свое ста рое "я", которое чахнет над каждым вонном, и новое, которое покупает себе кофе по пути домой или на работу по безлимитной картонки своего альфы. Он не изменяет себе, когда продолжает покупать свою одежду в круглосуточном магазине где продается все на свете от еды до какого-то самодельного скутера, он чувствует себя неловко, когда подъезжает к работе в дорогой машине Хосока или приставленного к нему амбала. Однако Мину нравится, что теперь ему не надо выбирать между кофе и поездкой на автобусе. Мину пользуется полученными привилегиями, но никогда не злоупотребляет.        Хосок находится на подземном этаже, среди оружия. Юнги не разбирается в таких вещах и каждая железяка за стальной решеткой для него либо "пистолетик", либо "большой пистолетик". Зато Чон даже по запаху может все "пистолетики" отличить друг от друга. Юнги искренне восхищается тем, что альфа столько знает, всем умеет пользоваться и еще это все может разобрать и в считанные секунды собрать. Сейчас альфа преспокойно гремел запчастями от "маленького пистолетика", протирая их какой-то грязной тряпочкой. Юнги шаркает тапочками по полу, подходя ближе. Он обхватывает руками Хосока со спины, устраивает подбородок на плече и поджимает губы, когда не получает в ответ даже пожелания доброго утра. Мин недовольно морщит носик и ждет, пока Чон доиграется со своей железякой.        Щелк-щелк и вот оружие собрано, отложено на достаточно безопасное расстояние. Хосок поворачивается в чужих руках и довольно улыбается, видя чужой наморщенный носик. - Я же просил не подходить, когда в руках оружие, - альфа щелкает Юнги по носу, на что тот фыркает. - У тебя постоянно оно в руках. Может мне вообще не стоит к тебе приближаться, - Мин обиженно опускает руки и пытается отойти, но чужие ладони обхватываю омегу за талию по обе стороны и возвращают на положенное место.        Хосок понимает, что кажется со стороны странным, улыбаясь человеку на против, который кроет его трехэтажным матом и зачитывает свои права, требуя выпустить, но альфе так даже больше нравится. Юнги сопротивляется, дерется, кусается, ругается, но на деле сам подставляется под ласки чужих губ и ладоней. - У меня еще много дел, - говорит Хосок, оставляя поцелуй на омежьей шее - И ты меня дико отвлекаешь. Чонгук будет не доволен. - Чонгук сейчас не до этого, - Юнги проскальзывает ладонями к резинки чужих штанов - У него течный омега за тридевять земель, он о тебе и о клане даже не вспомнит. - Ну я же ответственный, - Чон перехватывает чужие руки - Когда у меня проблемы и неприятности, он всегда рядом. С моей стороны будет не правильно пользоваться его щепетильной ситуацией и пускать все на самотек. Потом это может ой как плохо отразиться на нас всех.        Юнги тяжело вздыхает и принимает поражение. Дела есть дела, они никуда не денутся и будут только расти.        Мин ходит за Хосоком хвостиком и пытается хоть как-то помочь, заполняя разные таблицы и вникая в каждый диалог. Омега с открытым ртом слушал различные планы, запоминал схемы всевозможных операций и записывал все, что казалось важным, чтобы потом блеснуть этим перед альфой. Все, что раньше казалось Юнги дико скучным сейчас вызывало неподдельный интерес. Мин так втянулся, что и не заметил, как время подошло к трем дня. Хосок усадил омегу в машину и они направились ко врачу, дабы узнать о ситуации с исчезающей меткой. - Мои люди боятся тебя намного больше, чем меня, - оповещает Хосок своего омегу. - Омеги намного опаснее альф, если их разозлить, - Юнги ухмыляется - К тому же они наверняка слышали, что я не боюсь дерзить самому Чон Чонгуку. Думаю, мне удалось создать вокруг себя атмосферу опасного парня. Не такого крутого, как Чимин, конечно, но все же. - Опасный парень, который пахнет овсяным печеньем с молоком и тащится по какао с зефирами, - Хосок театрально вздрагивает - Боже, я в ужасе. - Завидуй молча. Твой омега перепрыгнул тебя в крутости, - Мин довольно улыбается и прикрывает глаза. - Хей, опасный парень, - окликает Хосок Юнги через время - Как тебе сегодняшний день? Не устал? - На самом деле мне раньше казались довольно скучными все твои эти ежедневные обходы и различные учеты, но сегодня, когда я в этом участвовал, мне показалось это интересным. - Оно наскучивает, когда занимаешься этим постоянно, - Чон пожимает плечами, останавливаясь на красный сигнал светофора. - Говорят, что таким обычно занимаются беты, - Хосок кивает - А омеги чем занимаются? - Ничем, - просто отвечает Чон - Обычно омег в кланах не бывает. У охраны и служащих внутри клана людей нет времени на личную жизнь, редко когда кто-то из них связывают себя отношениями. Никто не хочет вовлекать дорогих людей в столь опасные игры. Люди вроде Чонгука и его приближённых заключают браки по расчету с другими кланами или крупными шишками для создания прочных союзов. Такие омеги обычно получают кредитку мужа и днями пропадают в различных салонах и бутиках, не вникая в тонкости работы клана и живут в отдельных квартирах. - Какой кошмар, - фыркает Мин, а затем щурится, смотря на Хосока - У тебя, случаем, нету женишка? Не всплывет потом, что ты обещан какому-нибудь сыну министра? - Не переживай, он сын не министра, - Юнги возмущенно давится воздухом и поражена смотрит на Чона - Его зовут Мин Юнги и он ведет ночные радиоэфиры. - Не смешно.        Юнги понял, что ничего так не выматывает, как сдача в сотый раз анализов. Доктор сказал, что исчезновение метки связано скорее всего с прошлыми проблемами со здоровьем и отторжением системы чужих вторичных полов, а потом добавил, что он не уверен и отправил сдавать очередной сто и один анализ. Хосок беззаботно играл все это время в игры на телефоне, кочуя с кресла на кресло, а Юнги дергал на себе волосы, когда его отправляли в очередной кабинет.        Ближе к вечеру Мин бессильно растекся по пассажирскому сиденью хосоковского автомобиля и благодарил дизайнеров за создание столь комфортного кресла. Омега чувствовал себя так, будто прошел девять кругов ада, но понимал, что это еще не конец. - Привет, Юнги, - раздается из динамиков автомобиля голос Сокджина - Чем обязан?        Хосок в знак поддержки сжимает ладонью коленку омеги и тепло улыбнулся ему. - Хён, я по важному делу, - Мин чувствует, как собеседник напрягся - Это на счет Чимина. Он сейчас с Намджуном, потому что выполняет очень важное задание по уничтожению его.        Юнги рассказывает план под гнетущее молчание старшего. Омега повествует о роли Сокджина во всем и когда заканчивает, машина на какое-то время погружается в тишину. - Знаешь, Юнги, - сдавленно говорит Ким - Это очень мерзко с твоей стороны. - Что? Хён, о чем ты? Я не заставляю, если ты не хочешь, ты можешь отказаться. - Ты вечно прибегаешь ко мне со своими просьбами и проблемами зная, что я не могу отказаться, - голос ухмыляется - Ты знаешь о моих чувствах к тебе и все равно продолжаешь так делать.        Хосок резко бьет по тормозам и пораженно смотрит на Юнги, который моментально покраснел. - Хён, я думал, что эта тема закрыта. - А ну да, я совсем забыл, что ты решил остаться просто друзьями и дабы ничего не портить забыть о той ночи и о мох словах. - Ладно, забудь о моей просьбе. Ты прав, я поступаю как чертов эгоист. - Ты всегда поступаешь как чертов эгоист, - Ким тяжко вздыхает - Мне надо идти.        Машину заполнили гудки. Юнги прикрывает глаза и вжимается в сиденье, желая спрятаться от злобного взгляда чужих глаз. Мимо вставшего на проезжей части автомобиля проносятся другие машины, чьи недовольные водители сигналят и сыплют ругательствами. Хосок шумно выдыхает и убирает со лба упавшие прядки волос. - Я правильно понял, что ты, оказывается, да и я тоже просили помощи у твоего бывшего? - цедит сквозь зубы Чон, отчего-то разминая пальцы. - Я думал, что Сокджин уже и не помнит о том, -пищит омега в оправдание, сжимаясь в размерах - Это было очень давно и он никогда не затрагивал этой темы. - То есть будет нормально, если я сейчас позвоню своему бывшему и предложу встретиться? - Ты охренел? - вспылил Мин, но тут же вновь стушевался, ловя тяжелый взгляд чужих глаз. - Лучше сейчас молчи, Юнги.

***

- А что нам с ним теперь делать? Намджун прибьет нас, если мы к нему хоть пальцем прикоснемся, - слышится голос из-за двери. - А я почем знаю, мне как бы не доводилось течных омег нянчить, я обычно их ебу во все щели, - отвечает другой голос.        Чимин прикрывает глаза и сворачивается в комочек, прижимая коленки к груди. Спазм внизу живота, обостренные чувства, боль в руках и ногах. Он хочет выть от обреченности. Пак не понимает, как течка, идущая раз в пол года могла застать его именно сейчас, когда на кону столько всего. Если бы он чуть поточнее помнил свое прошлое, он бы наверняка смог рассчитать, чтобы такого не случилось. Омега садится на кровати и зудящей задницей трется о простыни. Ему бы сейчас Чонгука или на худой конец какую-нибудь вещь с его запахом, чтобы хоть как-то унять разбушевавшиеся феромоны. Однако вокруг только пахнущие чистящими средствами поверхности. Здравые мысли где-то далеко, а их скудные остатки помогают не слетать с губ заветному имени.        Голоса за дверью стихают и через какое-то время кто-то стучится. Не дождавшись ответа названный гость входит в комнату и кидает в Пака стопку плиток темного шоколада. - Завонял весь этаж, - морщится Ёнбок, проходя вглубь комнаты и открывая окно, а затем кивает на шоколадки - У меня брат омега, говорит, что вещь с нужным запахом должна помочь. Он чуть позже привезет остальные омежьи штучки. - Спасибо, - поражено выдавливает Чимин, разворачивая шоколадку и вдыхая любимый аромат. - Если ты тут сдохнешь от недотраха, я буду первым, кого Намджун пристрелит. Я делаю это из корыстных побуждений, - Ёнбок ухмыляется - Наверное отстойное осознавать, что твой альфа на другом конце города и возможно уже кувыркается с другим.        Чимин застывает, смотря на улыбающегося садящемуся солнцу Ёнбока. Альфа вальяжно разворачивается всем телом к Паку и начинает медленно подходить, чеканя каждое слово зная, что это наносит глубокие раны. - Альфа не омега, он не будет сохранять верность, когда в голову бьет возбуждение, - Ёнбок опирается руками на матрац по обе стороны от Чимина, приближая свое лицо - Интересно, кто у него сейчас? Такую красоту, как твою, сложно кем-то заменить.        Дыхание омеги сбивается. Он прикусывает до боли губу, когда чужие губы аккуратно касаются мочки уха. Ёнбок продолжает нашептывать Паку о том, что Чонгук имеет сейчас во всех позах какого-нибудь замухрышку, что он предал Чимина и что там следует оставить того в прошлом. Его ладонь ползет вверх по омежьему бедру и останавливается, задеваю нижнюю кромку домашней футболки, которая еле скрывала нижнее белье. - Знаешь, Ёнбок, - томно говорит Чимин в чужие губы - Я терпеть не могу запах жжённого дерева.        Пак со всей силы пинает расслабившегося альфу ногой в грудь, заставляя того слететь с кровати на пол. Тот хрипит, переворачиваясь на бок и довольно усмехается. - Какие же вы омеги все правильные, - Ёнбок жмурится от боли в груди - Как вас пометят, так вы голову готовы сложить, лишь бы быть чистыми и верными.        Чимин отползает на другой конец кровати, чувствуя надвигающуюся бурю. Глаза напротив начали темнеть, мышцы альфы напряглись, вены на шее и руках начали проступать, а дыхание стало настолько громким, что, казалось бы, его слышна за милю. - Ты ему не нужен, как и он тебе, так на кой черт ты играешь монашку? - рычит Ёнбок, вновь двигаясь вперед - Я же просто облегчу тебе жизнь, если трахну тебя сейчас.        Омега пытается отскочить, но его хватают за лодыжку и притягивают. Ёнбок нависает над брыкающимся Чимином, игнорируя чужие удары и проклятья, придавливая Пака бедрами. Альфа не церемонясь разрывает омежью футболку и жадным взглядом оглядывает извивающееся под ним тело. Чимин пытается закрыть грудь ладонями, не желая, чтобы чужой человек видел его обнаженное тело и начинает еще активнее брыкаться под тяжелым телом. - Я знаю все твои приёмчики, Чимини. Тебе не вырваться.

***

       У Чонгука конкретно едет крыша. Все тело ноет и вовсе не от бесчисленных подходов в тренажерном зале. Кожа горит, в штанах постоянно тесно, а мыслить связанно не получается. Альфа благодарит Хосока, который забирает на себя все заботы, и остается на едине со своей нескончаемой проблемой. Он пьет таблетки, которые, по словам его доктора, должны притупить чувства, но либо лекарства не работают, либо без них он бы уже сдох. Проверять Чону этого не хочется, поэтому он вновь послушно глотает две синие капсулы, запивая их водой, и вновь направляется в тренажерный зал, уничтожать появившуюся из неоткуда энергию.        Чонгук своими бесчисленными ударами рвет боксерскую грушу, ломает силовой центр и случайно отправляет гирю в зеркало.        Ближе к вечеру Чонгук кажется, что напряжение спало. Он уже начал радоваться, но тут по телу проносится противное и липкое ощущение. Вокруг все будто темнеет, а преследующий весь день запах корицы и цитрусов смешивается с еще каким-то, еле уловимым ароматом. У Чона от этого непроизвольно сжимается челюсть и напрягаются все мышцы.        Он не верит своим чувствам, он верит Чимину, который точно не сделает глупостей, но почему-то рука сама тянется к телефону, чтобы набрать номер, предназначенный для связи с Паком в экстренных целях.