Пойми меня, если сможешь

В квартире Чонгука стоял аппетитный запах подгоревшей курицы. Вернее, теперь уже их общей с Тэхёном квартире. Старший как-то незаметно перевёз свои вещи, проводя здесь почти всё время. В свою он сбегал тогда, когда они с младшим ссорились, что было, надо сказать, нередко. — Ты шутишь? — Чимин не прекращал смеяться. Тэхён позвал его, потому что Ёнтан опять у родителей. Так бы он конечно поговорил лучше с собакой, Тани точно его не обсмеял бы. — Эй, мне, между прочим, обидно! Я так старался, так много любви вложил! А он накричал! Неужели какая-то жалкая сковорода того стоит? Я же только учусь… Заметив, что друг совсем поник, Пак поспешил это исправить. — Ох, Тэхён~а. Ты же понимаешь, какой это пустяк?! — парень начал успокаивающе перебирать волосы лежащего на его коленях Тэ. — Вы такие забавные. Вот увидишь, скоро помирите… Его прервал звонок в дверь. Через пару мгновений в квартиру влетел взволнованный Чонгук. Хах. Не прошло ведь и пары часов. — Айщ, зря я дал ему ключи от квартиры, — Ким говорит это Чимину, делая вид, что игнорирует младшего. А тот топчется с ноги на ногу, намереваясь извиниться. — Тэхёни-хён, прости меня, пожалуйста. Я не хотел. Просто давай всё-таки готовить вместе? Тэхён поднялся с колен друга и задумался, смотря в чёрные виноватые глаза, казнить или лучше помиловать. — Хм… Да, думаю, неплохая идея, — Ким расплылся в улыбке, что тут же подхватил тёмноволосый. Тэхён подполз на коленях к Чону и они закрепили договор поцелуем. Ну вот и помирились. — Тэ, это очень вкусно! — Чонгук в подтверждение закатил глаза от удовольствия. — Ты умничка! — Я рад, что тебе понравилось, — Тэхён немного смущён. — М! Кстати! Я купил твоё любимое фисташковое мороженое! — Но сейчас же осень…— ага, если быть точнее, то первое сентября, к счастью, воскресенье, а значит на учёбу не надо. Чонгук бережно поправил теперь уже платиновую прядку, которая постоянно лезла на глаза Киму, сколько тот не заправлял её обратно. Ему очень шёл новый цвет. — Ты имеешь что-то против? А, ещё кое-что, — сказав это, Тэхён ушёл в спальню, вскоре вернувшись. — Это тебе. С днём рождения, Гук~и, ты уже совсем большой! — он протянул красиво украшенный подарок. — Тэээ, — поцеловав своего парня в макушку, Чонгук принялся распаковывать коробку. Камера. Его давняя мечта. — Спасибо! — Чон завороженными глазами рассматривает аппарат, счастливо улыбаясь. Он тянется за поцелуем и, конечно же, получает его. Это, определённо, его лучший день рождения.

***

— Почему именинник не пьёт? Эй, так дела не делаются! — нетрезвый Хосок возмущается очень забавно. — Давайте в «я никогда не», тут уж точно не отделаешься! — он воодушевлённо делает шоты, спорить с ним таким бесполезно, так что никто и не пытается.— Я первый. Я никогда не спал с парнем. Все в ожидании уставились на младших. Вот оно что. Что ж, Тэхёну придётся их расстроить. Дальше петтинга у них ещё не зашло. Чонгук не давит, а Тэхён всё ещё привыкает к мысли, что они вместе. Какого же было всеобщее удивление, когда Намджун опрокинул в себя шот. А с ним за компанию и Чонгук. Что за..? — Чего? Я экспериментировал! — что-то младшему не нравится это излишнее внимание к своей персоне. И тут он понял в чём дело. Тэхён же не пил. А он его парень вообще-то. Чонгук пересекается с ним взглядом, который так и кричит «потом поговорим, экспериментатор хренов». — То есть вы ещё не..? —Джину понадобилось усугубить и без того плачевную ситуацию. — Джун, ты ничего не хочешь рассказать? — Святые небеса! Чонгук готов расцеловать ноги того, кто прислал им ангела в лице Мин Юнги. — Я… — Намджун окинул взглядом друзей, незаметно задержавшись на одном из них. —Ай, —он махнул рукой.—Нечего рассказывать. —Окей, — видимо, Юнги сегодня у них милосердный.— Я никогда не снимал себя голым. В этот раз выпили все, кроме, собственно, Мина. Гук и Тэ переглянулись и Ким уверен, что младший что-то задумал, судя по тому, как жадно тот его осмотрел. — Куда я попал…

***

Тэхён, проводив шумных гостей (и где пропадает виновник торжества? Быстро попрощался и куда-то делся, невежливо же), отправился на поиски именинника. Нашёл Ким его в спальне. Чонгук развалился на всю кровать, явно утомлённый насыщенным днём. У него закрыты глаза, размеренно вздымающаяся грудь и счастливая улыбка. Да, он невероятно счастлив сейчас. Неожиданно Чон почувствовал тяжесть и резко распахнул глаза. Ким Тэхён. — Как тебе твой день рождения? — сидящий на любимых бёдрах старший тянет парня за футболку на себя, кокетливо улыбаясь. Радужку его глаз поглотила дымка возбуждения. Темноволосый знает, что его и без того чёрные глаза выглядят такими же тёмно-мутными.—Всё понравилось? —Да, — у Чонгука вырывается стон, потому что о его пах, несколько выпирающий в спортивных штанах, бесстыдно трутся. — О-очень. — Я рад. Эй, ты же не думал, что камера — это весь подарок? — намекающе спрашивает Тэхён и целует мокро, неторопливо и так сильно возбуждающе. О да, если это то, о чём говорит Тэ, то Чонгуку уже нравится. — Мне вот интересно…— Тэхён прерывает поцелуй. Любопытный ему достался парень, однако. — Ты вёл? Или принимал? Отличный вопрос. — Говорил же, я экспериментировал, — у темноволосого перед глазами всё плывёт. Дьявол. Его парень дьявол, Чон уверен, иначе как объяснить то, что тот с ним сейчас вытворяет, снова проезжаясь по чувствительному месту. — Вот как… — Тэхён снова сладко целует, проникая в чужой рот и беря язык в плен. Они никогда не насытятся друг другом, всегда будет мало. Чон оттягивает нижнюю губу, слегка кусая, тем самым вырывая тихий стон у Кима. Второй приступает к футболке младшего, торопливо стягивает её настолько быстро, насколько это возможно, потому что хочется, безумно хочется. И Чонгук не отстаёт, вот он нежно оглаживал талию, а вот уже отбрасывает ненужную одежду. — Знаешь, — томно, на грани слышимости. Тэхён снова прерывает поцелуй, на что Чон показательно хнычет. Мучитель.— Я так долго искал камеру, — он на четвереньках наступает на темноволосого, заставляя того пятиться на локтях к центру двуспальной кровати.— Оббегал все магазины, пока нашёл ту, которую ты хотел, — он останавливается, опускается на ноги Чону, задевая возбуждённую плоть, от чего именинник вздрагивает, выгибаясь в спине. К чему этот разговор? — Я же угодил моему Чонгук~и? А, так вот как его зовут. Чонгук~и не то что имя своё забыл, он забыл, где находится и что сейчас происходит, полностью отдаваясь ощущениям. Он блаженно закрывает глаза, когда Тэхён наконец целует его, постепенно опускаясь ниже, оставляет на тёмной, блестящей от пота шее красные метки, пока не доходит до сосков и не прикусывает один из них, второй же не обделяет вниманием, дразня своими красивыми пальцами, на что бусины мгновенно твердеют. Младшего ведёт, он зарывается в платиновые волосы, массируя. Когда всё это исчезает, Чон испуганно приоткрывает глаза. Наручники. У Тэхёна в руках чёртовы наручники. — Ты же мне доверяешь, Чонгук~и? — на неуверенный кивок Тэ бережно берёт за запястья, заключая их в кольцо и пристёгивая к изголовью. — Как ни странно, с этим у меня проблем не возникло, — он усмехается, невинно пожимая плечами. Где его Тэхён? Кто этот парень? Чон его впервые видит. —Гук~и, ты же споёшь своему хёну нашу песенку? Я хочу послушать твой замечательный голос. Чонгук мягко говоря не в голосе от происходящего, раз уж на то пошло. В горле пересохло, но он послушный мальчик, поэтому, многократно кивая, именинник немо расскрывает рот, стараясь издать звук, но получается хрип. Он прокашливается. — Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, ладно? — Чонгук слушается, закрывает и начинает тихо петь. Тэхён едва целует его в прикрытые глаза и отстраняется. Чон не ощущает былого веса на себе. Становится легко, особенно, когда Тэхён медленно стягивает с него штаны вместе с боксёрами. У младшего пристёгнуты руки, он голый, пытается вытянуть ноты, но фальшивит. Тэхён может любоваться этим вечно. Вдруг слышится хлопок двери, так темноволосый понимает, что в комнате он один, но не перестаёт петь, вернее даже скулить. Руки натирает, но он не жалуется, потому что такой хён сводит его с ума. Дверь снова хлопает, а значит Тэхён уже в комнате. Чонгук прислушивается и спустя секунды чувствует на своём лице чужое дыхание. —Можешь открывать, милый ангел, — шепчет старший в губы, целует, тут же отстраняясь. Он выравнивает спину, сидя на бёдрах жалобно поющего Гука, который открывает глаза и видит перед собой обнажённого парня, от чего перехватывает дыхание. Светловолосый же берёт лежащий недалеко пакетик чего-то смутно знакомого. Блять. Фисташковое мороженое. В стаканчике. Как любит Чонгук. Тэхён открывает упаковку, смотря сверху вниз и властно улыбаясь. Достав содержимое, он отбрасывает мусор и… Блять блять блять. Ким Тэхён так чертовски пошло лижет мороженое, сидя на нём, а Чонгук даже не имеет возможности прикоснуться к желанному. Он может только смотреть на это потрясающее зрелище и петь. Свет луны освещает блестящую кожу. В сочетании с серебристыми волосами это кажется волшебным. Тэхён кажется чем-то несуществующим, но он определённо существует. Сидит и медленно лижет несчастное мороженое, довольно смотря из-под полуприкрытых век на завороженного младшего. А тот слишком увлёкся разглядыванием хёна, его сильной шеи и немного худощавого туловища с проглядывающими рёбрами, его привлекательно стоящего члена, который Чон, забывшись, хотел наградить ласками, но наручники не позволили. Чонгук увлёкся и пропустил момент, когда Тэхён спустился вниз, оказавшись в опасной близости от паха. Именинник сглотнул вязкую слюну, намереваясь допеть последние строчки, но они потонули в протяжном громком стоне. Холодно. Ким медленно заглатывает сочащийся естественной смазкой член, при этом не проглотив мороженое. Вбирает щёки, языком проходится по каждой венке, перекатывая тающую сладость по всей длине, уделяя особое внимание головке. У Чона же в глазах искры, такими темпами он не сможет продержаться долго. У него даже нет возможности вцепиться в платиновую шевелюру. Сейчас руководит процессом Тэхён и от осознания этого пальцы на ногах поджимаются. Наверно, если бы он напился, не смог бы так же ярко чувствовать. Темноволосый впервые благодарен их скудной сексуальной жизни за трезвость. Что ж, теперь определённо будет о чём выпить. Тэ прерывается, заставляя дрожащего всем телом Чонгука чуть ли не плакать, слизывает новую дозу сладости и снова вбирает. Контраст температур горячего рта и холодного лакомства. Младший не сдерживается и подмахивает бёдрами, толкаясь, на что Тэхён недовольно фыркает. Сдерживая рвотный рефлекс, старший старательно вбирает, смотрит из-под ресниц вверх, на темноволосого, и самодовольно хмыкает, ведь тот так сильно открыт перед ним, полностью, забываясь в наслаждении, которое ему доставляет он, Тэхён. Ещё пару раз и мороженое кончается, Чонгук не знает, хорошо ли это или плохо. Он ничего не знает. Ким в последний раз проходится языком по члену, слизывая остатки. Оставшийся кусочек вафельки они делят на двоих, глубоко целуясь. Похоже, Тэхён решил сжалиться над именинником, так как затёкшие руки, неожиданно ощутив свободу, упали около головы. Чонгук выдохнул, переводя дыхание. Он прислушивается к странным звукам, не имея сил открыть глаза. Вдруг его нос улавливает слабый запах. Стон. Темноволосый лениво приоткрывает глаза, заинтересованный. И закрывает. Потому что Ким-мать-его-Тэхён одной рукой опирается о его накаченный пресс, а вторая рука заведена за спину, которая выгибается дугой. Хён растягивает себя. Растягивает для Чонгука. Темноволосый несмело открывает глаза, не веря в происходящее. — Хватит смотреть. Ну же, помоги мне, —молящий тон, возбуждённый глубокий голос. Ким берёт руку стушевавшегося Чонгука и, поднеся к своему рту, обхватывает пальцы губами. И неторопливо сосёт. Член Чонгука ожидаемо дёргается, истекая. А Тэхён, достаточно смочив пальцы младшего, самостоятельно пристраивает их к раздражённой дырочке. Пальцы Чона присоединяется к двум пальцам, которые тут же выходят, давая больше пространства младшему, мешая слюну с приятно пахнущей смазкой. Тэхён хмурится и явно не от удовольствия. — Может, давай лучше я буду… — Чонгук не хочет причинять дискомфорт старшему, лучше уж пусть наоборот. — Ты в курсе, что предлагаешь это, когда твои пальцы уже у меня в заднице? — Тэ усмехается, но его лицо тут же искажается гримасой боли. Гук стыдливо краснеет. И правда. Не стоило спрашивать. Стоп. Старшего сейчас разрабатывает три пальца. А почему так быстро? Значит ли это, что он уже был готов? Чон представляет, как Тэхён, заперевшись в ванной, удовлетворяет себя пальцами, прямо как сейчас, и закатывает глаза от наслаждения. Как же ему хорошо. Чонгук явно был уже не здесь, иначе бы он не пропустил момент, когда Тэхён, вытащив его руку, схватил член младшего и, смазав приличным количеством лубриканта, подставил его к раздразненному отверстию и начал медленно опускаться, шипя. Чонгук, опомнившись, приподнимается, хватается за аппетитные половинки, помогая. Он ещё никогда не занимался подобным без презерватива, и, господи-ты-боже-мой, ощущения определённо гораздо лучше. Стенки вокруг его органа жарко сжимаются, сдавливают, заставляя простонать. Тэхён же упирается лбом в плечо младшего, продолжая медленно насаживаться. Он не хотел, чтобы Чонгук видел его слёзы, но всхлип выдаёт. Темноволосый перемещает руки на его щёки, отстраняя, и заботливо вытирает солёные капли. Накрывает губы старшего, прикусывая, от чего выступает кровь, но парни не обращают внимание на горький привкус. Тэхён вскрикнул и больно сжал плечи младшего, когда ягодицы столкнулись с бёдрами, сокращаясь внутри. Чонгук закусил губу, терпя болезненные ощущения, которые сейчас переживают они оба. Он обхватил каменный член старшего, водя вниз-вверх, отвлекая, пока тот привыкает к длине, тихо скуля. — Ты такой красивый, Тэхён~а, я люблю тебя, — шепчет Чон на ухо, вызывая слабую улыбку. — Я тоже... я тоже тебя люблю, — отвечает Ким на выдохе и слегка расслабляется. Спустя какое-то время Тэхён на пробу поднимается, чтобы тут же опуститься. Воздух из лёгких выбивает у обоих. Тэ уже смелее повторяет движение, а Гук подвиливает бёдрами навстречу. Старший упирается в накаченную грудь, заваливая Чона на спину. Через пару попыток Ким, вскрикнув от того, что его тело словно прошибло током, чуть ли не валится на младшего, но тот удерживает его за талию. Махи становятся чаще и быстрее, а сами парни больше не стесняются стонать в полный голос. Чонгук гладит подушечками пальцев рёбра, на что Тэ отстранённо улыбается. Его живот дрожит, а саднящий член требует внимания, которое и получает в виде трепетных, почти невесомых прикосновений. Когда руки уже еле держат изрядно уставшего Тэхёна, Чонгук обнимает его за талию, мгновенно меняя их местами. Ким обхватывает его руками и ногами, испугавшись. Темноволосый продолжает входить в расслабленное тело, вызывая стоны у обоих. Постепенно переходя на быстрый темп, он мажет поцелуями по скуле, острым ключицам, груди, оставляя засосы по всему телу. Тэхён изнывает, хочет прикоснуться к себе, но Чон перехватывает его руки, переплетая пальцы. — Гук~и, я… — шепчет близкий к разрядке Тэ, до хруста выгибаясь в спине. — Ну же, мой Тэхён~и, — глубоко рыча, он заботливо поправляет выбившуюся прядку и трепетно целует в предоставленный участок кожи, замедляясь. Тэхён послушно изливается, долго, обильно, с именем Чонгука на губах, пачкая их животы. Стенки ануса сжимаются, сдавливая темноволосого внутри, отчего Чонгук не выдерживает, и, сделав несколько толчков, уже хочет выйти, но ноги, окольцевавшие его спину, не позволяют, и младший кончает глубоко внутрь, падая на обмякшее тело под ним. Уходит некоторое время, чтобы отдышаться и прийти в себя, после чего Чонгук, оттолкнувшись руками, выходит, заставляя Тэхёна недовольно хныкать от пустоты, приподнимается и, беря мокрое полотенце, которое оказалось неподалёку так кстати, начисто вытирает обоих. Сбросив ненужную ткань на пол, он плюхается рядом. Они, довольные и разморенные оргазменной истомой, лежат в тишине, пока темноволосый не начинает тихо посмеиваться. — Что смешного? —Тэхён озадаченно хмурится. — Я снимал нас, — проказник не может перестать смеяться со своей хитрости, указывая на камеру. —Ах ты ж… готовь свою бессовестную задницу, Чон Чонгук! — Тэхён воинственно, насколько ему позволяет побаливающая поясница, вскакивает. Смех младшего слишком заразителен, чтоб не подхватить волну беспричинного веселья.

***

Утром Чонгук узнает, что их жаркая ночь не записалась. Видео оборвалось на моменте, когда рука, держащая его любимое фисташковое мороженое, закрыла весь кадр. «Потому что нечего наглеть, горе-оператор!» Ох, Тэхен-и, это он ведь ещё не начинал.