Вечность

Первое, что почувствовал Чонгук, когда открыл глаза, был запах прекрасного свежезаваренного кофе. Он витал по всей комнате, залезая даже под одеяло, под которым прямо в одежде заснул парень. Вокруг было невероятно ярко. Лучи уже во всю работающего солнца падали сквозь незашторенное окно на белоснежные стены, делая комнату еще светлее. Вот одно из многих отличий между Юнги и Чонгуком — Мин, по сравнению со вторым, окружал себя белым цветом по максимуму (не без причины, конечно). Чонгук поморщился, стараясь разлепить сонные глаза и привыкнуть к утру. Тело ныло из-за впивающейся в кожу одежды, а голова была настолько ватная, что тут же заболела, как только Чон попытался сесть. Но он слишком сильно любил кофе по утрам, да и запах был довольно приятный, поэтому оттягивать такое удовольствие становилось тяжелее с каждой секундой. Квартира Юнги довольно сильно отличалась от Чонгуковой: все комнаты были соединены просторным коридором, большая арка в самом конце вела в просторную бежевую гостиную, где и ночевал Мин, так как Чонгук эгоистично заснул в его спальне. Парень заглянул в светлую комнату, на всякий случай проверяя, не тут ли Юнги. В глаза сразу бросилась большая картина, висевшая прямо над диваном. Чон, с интересом застыв на ней взглядом, подошел ближе. Вероятно, именно ее и приобрели на недавнем аукционе: тонкая золотая рама заключила в себе полотно, почти полностью выкрашенное в черный цвет. Единственным ярким пятном в самой середине картины являлось бледное очертание маленького, читавшего книгу человека, которого освещал вязкий свет уличного фонаря. Чонгук медленно поднял руку и невесомо коснулся пальцами контура белого человечка. Краска ощутимо покалывала кожу, а Чон все продолжал, еле касаясь картины, обводить сначала очертания книги, затем головы, а в конце лишь мазнул ногтем по краюшку фонарной лампы. И все же воспоминания — один из самых главных врагов человека. Они могут появиться совершенно из ниоткуда, мешая просыпаться, засыпать и вообще жить, давя только своим существованием. Чонгук знал человека, которого видел сейчас на картине. По крайней мере, знал того, кого в бледном силуэте пытался разглядеть Юнги. Чонгук отдернул руку, сжав пальцы в кулак, когда услышал со стороны кухни звон и тихую ругань. Теперь точно понятно, куда надо идти. Чон развернулся и вышел из гостиной, открывая широкую дверь справа по коридору. Запах кофе тут же ударил в нос с новой силой. Чонгук смог услышать шипение масла на сковородке и только что щелкнувший выключатель чайника. Юнги же стоял к парню спиной, старательно вытирая вылитое на столешницу кофе, параллельно что-то причитая себе под нос. — Ты что делаешь? Юнги лишь мельком взглянул на него, отбросил тряпку в раковину и развернулся к шипящей сковородке. — Готовлю завтрак, разве не ясно? — кинул он, переворачивая яичницу. — И? Вместо ответа Юнги поставил прямо перед Чоном большую кружку с кофе. — Продуктивно, что сказать. Чонгук секундно улыбнулся, втягивая запах. Мин тем временем разложил завтрак по тарелкам, налил себе в чашку с чайным пакетиком кипятка и уселся напротив, потягиваясь. — Ты недавно встал? — спросил Чон, делая глоток кофе. Внутри тут же разлилось тепло. — Минут двадцать назад. Юнги выглядел довольно забавно: торчащие во все стороны каштановые волосы то и дело лезли ему в глаза, отчего парень был вынужден или мотать головой, или лениво щуриться. Какое-то непонятное облегчение осело внутри Чона от мысли, что Юнги наконец выспался. По сравнению с ним, Мин сидел за столом в обычной домашней футболке и штанах. От такого вида у Чонгука еще больше заболело все тело. — Я уеду, надо заехать домой, переодеться, — произнес парень, беря в руку вилку. — Тебя отвезти? — Вызову такси. И снова молчание. Вот только обычно оно было абсолютно спокойным и ненапряженным. Юнги мог часами ничего не говорить, а Чонгук в свою очередь или занимался своими делами, или нарушал тишину какими-то фразами, или просто засыпал. Однако сейчас Чон не находил себе места. И все из-за того парня в парке. На протяжении всего времени, как Юнги вчера буквально затаскивал Чонгука в свою квартиру, парня просто лихорадило. Голова горела от попыток осознания того, кого он вчера видел. И сейчас, сидя за столом и напряженно сживая в пальцах вилку, Чон отчетливо понял, что вчерашний вечер ему не приснился. Однако радоваться этому или нет, Чонгук не знал. Это было невозможно. Реально невозможно. Встретить человека, как две капли воды похожего на того, кто жил чуть больше двух сотен лет назад. Судьба это или нет, но это был он. Это был Тэхен. Тэхен, которого помнил Чонгук. Который когда-то давно ворвался в его сердце, показал, как жить и улыбаться, параллельно рассказывая истории, наивно полагая, что Чону это было интересно. И было! Вот только смотреть, а не слушать. Тэхен, которого парень не выдел буквально века и у которого спрашивал имя вчера. Ванте... Оно врезалось Чонгуку в голову, как клеймо. Пусть другое, пусть не то, к которому привык парень, но черт возьми! Глаза все такого же вязко-темного цвета, та же улыбка, что, буквально, заставляла улыбаться в ответ. Все было тем же. Таким же, как и в последнем воспоминании, которое Чонгук не сможет забыть никогда. — Юнги, я... — Нет. Чонгук тут же вскинул на него глаза. Юнги смотрел абсолютно безэмоционально, лишь на мгновение чуть поведя бровью. А тон, с которым Мин произнес это слово, прожигал своей беспрекословной убежденностью. Но через мгновение парень снова опустил взгляд в свою тарелку. — Но я ведь ничего не сказал, — Чонгук чуть нахмурился, поджав губы. — Я был твоим стратегом пять лет. А потом еще очень долгое время нянькой... И, кажется, продолжаю ей быть. Я знаю тебя как облупленного. — Тогда ты знаешь, что для нас это ни чем не обернется, — настойчиво проговорил Чон. — Ты так уверен? — отстраненно усмехнулся парень, кладя в рот очередную порцию яичницы. — Юнги! — внезапно воскликнул Чонгук, стараясь привлечь хоть долю холодного внимания. Мин бесшумно вздохнул, откладывая вилку в сторону. Разговора не избежать. — Тебе не кажется, что сейчас есть проблемы и поважнее твоей воскресшей любви? — сразу грубо и прямо произнес он, складывая руки перед собой. Очередная черта характера Юнги — если ему что-то не нравилось, тон его голоса сразу мог это показать. Опережая растущее напротив возмущение, Мин продолжил. — Осталась лишь одна родовая линия, что сможет спасти нас, а ты вместо того, чтобы заниматься хоть какими-то альтернативами, вцепился в какого-то незнакомца. — Этот незнакомец, как ты выразился, похож на Тэхена, слово это он и есть. — Вот именно, Чонгук, — Юнги оперся на локти, наклоняясь ближе к его лицу. — Он похож на Тэхена. Но это не он, — отрезал Мин, откидываясь назад и упираясь в Чона напряженным взглядом. Тот в ответ лишь впился ногтями в свои ладони. — Думаешь, это судьба так постаралась? Ты знал, что в мире есть, по крайней мере, шесть людей, как две капли воды похожие на тебя? На другом конце планеты есть такой же Чонгук, такой же Юнги... И такой же Техен, — Мин говорил ровно, словно пытался донести что-то элементарное пятилетнему ребенку. — Не забывай и про реинкарнацию. По лицу Чонгука пошли желваки. Он уперся взглядом в так и не тронутую тарелку, напряженно молча. В одной руке все еще была сжата вилка. — Ты трус, — тихо произнес Чонгук. — Ты знаешь, что это не так, — все также спокойно ответил Юнги. — И ты также знаешь, что я сделаю все для нашей безопасности. Не забывай, мы здесь всего на два месяца, поэтому постарайся за это время максимально не привлекать внимание и тем более не заводить новые знакомства, — Чонгук продолжал молчать, на что Юнги устало вздохнул. — Ты прекрасно знаешь, почему я это говорю. Поверь, я тоже изрядно удивлен вчерашнему сюрпризу, но это ничто иное, как простая случайность. Забудь. И живи дальше. Потому что, видимо, это единственное, что мы сейчас можем делать. Ложь. Они были мертвы уже долгие годы. Вот только если Юнги и пытался снова и снова искать пути к свету, Чонгук уже давно смирился с их участью. Его уже не волновало, как долго это все продлится, как часто они будут менять свое местоположение только для того, чтобы их не нашли, и как долго еще будет держаться их тлеющая надежда. Однако с того самого момента, как отражение солнца от фотоаппарата попало Чонгуку в глаза, он решил, что ни за что не упустит его. Не упустит шанс все исправить. И пусть может быть больно в конце, пусть на такой короткий срок, но Чонгук готов был воспользоваться этим шансом. Этой случайностью, как выразился Юнги. — Ладно, — хлопнув в ладоши, буднично произнес Мин, вставая из-за стола. — Давай не будем об этом, ладно? Мне как всегда надо проехаться по городу, — он по-хозяйски забрал тарелки со стола, отправляя их в раковину. — Кстати, на счет новых личных данных... Чонгук встал из-за стола, громко лязгнув стулом по полу, прерывая монолог Юнги. Мин обернулся, скользнув по нему взглядом. — А ты, — тихо произнес Чон, поднимая глаза. — Ты бы забыл? Юнги на это лишь поджал губы, чуть прикрыв глаза. Чонгук фыркнул, откидывая несчастную вилку, что звонко ударилась о поверхность стола. — Спасибо за кофе, — а затем развернулся и вышел из кухни. Через минуту послышался хлопок входной двери. Юнги опустил глаза на брошенный столовый прибор. На железе отчетливо виднелись следы Чонкуковых пальцев.

***

Зарывшись пальцами в волосы и уставившись в экран ноутбука, парень сидел так уже где-то полтора часа. Знал бы он, что в будущем станет искать какого-то человека через интернет, рассмеялся бы себе в лицо, однако других вариантов Чонгук не нашел. Имя Вантэ черным пятном красовалось в строчке поисковика. Странички летели одна за другой, отлетая в мусор, потому что нужного человека не оказалось ни на одной из них. И все же Чон продолжал искать, вбивая словосочетания по типу «Вантэ фотограф», «Вантэ розовые волосы» и «Вантэ милый берет». Но, как ни странно, это ничего не давало. На просторах интернета были тысячи таких же имен и тысячи фотографий, в которых парень все никак не мог разглядеть нужное лицо. Возможно, была бы у Чонгука его фамилия, поиски проходили быстрее. Вот только Вантэ предусмотрительно назвал только имя, а Чон понял это только тогда, когда сел за ноутбук и уже собирался искать его страничку в соцсетях. Открывая очередной сайт, Чонгуку в голову вдруг пришла странная мысль. А вдруг он вообще нигде не зарегистрирован? Разве много Ванте-фотографов в Корее? А тем более в Сеуле? Но эта мысль на то и была странной, потому что такого просто не могло быть. Двадцать первый век, уже все успели испробовать на себе чудо технологий. Листая поисковую ленту все глубже вниз, Чон тыкнул на еще один сайт, а затем, ожидая, пока тот загрузится, раздраженно растрепал себе волосы и уткнулся лицом в ладони. Как только он раздосадованный и отчасти злой вылетел из квартиры Юнги, на Чонгука тут же обрушилось стойкое чувство вины. Мин был прав, у них и правда были проблемы и поважнее, и Чон знал это. Юнги никогда об этом не говорил, но видимо парень и стал довольно часто наведываться в Корею именно из-за исчезновений и резких смертей людей, что должны были унаследовать способности своих одаренных магией предков. Чонгук понимал, что это важно. Ведь умри последний потомок тех шаманов, что когда-то давно прокляли всех приближенных к Чону людей, они останутся такими навсегда — брошенные судьбой жить столько, сколько сама вселенная. Однако уже прошло почти два с половиной века, а претендентов на роль их освободителя становилось все меньше. С каждым годом кто-то умирал, не оставляя детей, кто-то доживал до двадцати семи с так и непробудившимися склонностями к шаманизму. Год за годом вместе с надеждой умирало тлеющее в Юнги и Чонгуке желание жить, однако у Мина имелся самый крепкий якорь, что держал его и не давал сдаваться... А вот у Чонгука нет. Поэтому, увидев Вантэ в том парке, Чон ничего не смог с собой поделать. Это было словно наваждение, вспыхнувшее, как облитое керосином сено, и захватившее парня спустя много лет. Он уже и забыл, когда в последний раз испытывал что-то подобное. Глаза сами стремились поскорее увидеть въевшиеся черты, руки тянулись, чтобы вновь ощутить прикосновения, а губы то и дело старались выпалить все, что накопилось за такое долгое время. Однако вместе с этим Чонгук понимал, что ничего из этого сделать не может... По крайней мере, пока. Юнги напрасно переживает. Вряд ли что-то плохое случится, если Чонгук снова встретится с тем парнем. Просто еще одна встреча. Если Юнги боится, что из-за этого их будет легче обнаружить, то уже ради интереса Чон был готов это проверить на себе. Тем более от обычных разговоров никто еще не умирал... Чонгук глубоко вздохнул, задумчиво прикрыв глаза. Ему сразу вспомнился случай десятилетней давности, где обычная с виду встреча закончилась катастрофически плохо. Однако то было давно, и ситуация имела совершенно другой характер. Чон осознает, что делает. Понимает, почему это опасно и почему Мин настолько против, и все же... Чонгук по сравнению с Юнги еще не усвоил урок. Да, это эгоистично, да, опрометчиво и крайне бессмысленно, но... Если судьба все же решила сжалиться над Чонгуком и подарить ему крупицу света в бесконечности темной жизни, то парень примет этот ядовитый подарок. Не взирая ни на что, он сделает все, чтобы увидеть лицо Тэхена вновь. И так будет продолжаться до тех пор, пока Чон наконец не поймет, что все это абсолютно безнадежно. А пока главной задачей оставалось найти хоть один способ связаться с Вантэ. Однако даже с этим Чонгук стабильно не справлялся. Напоследок взлохматив темные волосы, парень схватился за крышку ноутбука, закрывая ее, и уже оперся руками о диван, намереваясь встать. Но в следующую секунду замер, распахнутыми глазами уставившись в одну точку, а через мгновение раскрыл ноутбук снова, чуть не сломав его пополам. С фотографии, сделанной, вероятно, профессиональной камерой, на Чонгука смотрел идеальный профиль, обрамленный неряшливыми розовыми волосами и длинной, замысловатой сережкой. Чон прошелся взглядом по тонким, изящным пальцам, что сжимали декоративные розы такого же розового цвета, как и волосы. Перешел на контур подбородка, приоткрытых губ, чуть вздернутого носа и, наконец, на потерянно смотрящие куда-то в пустоту глаза. Чонгук упивался увиденным. Смотрел не переставая, пытаясь запомнить каждый изгиб лица и блеск в глазах, понимая, что все, что Чон видит перед собой, когда-то принадлежало ему, что когда-то он мог смотреть на это целыми днями, не смея отвезти взгляд. Сейчас же единственным, что было у Чонгука, являлась фотография, горящая на мониторе ноутбука прямо перед ним. Фотография, принадлежавшая тому самому Вантэ. Он нашел его.

***

Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления, чтобы проверить, не оставил ли он следов и, в случае обратного, незаметно все убрать. Чонгук всегда считал это полным бредом, потому что сам так в здравом уме никогда не поступал. Но как бы глупо не звучало, именно на это и уповал парень, когда прошел мимо уже проклятого для него ресторанчика в сторону парка. Потому что человек, что так легко сумел перевернуть его жизнь с ног на голову определенно может называться преступником. В его голове все складывалось более-менее идеально: если Чонгуку и правда повезет, то они случайно встретятся еще раз, Чон выведет его на беседу, а там будь что будет. Что может пойти не так? Однако сейчас, когда парень оглядывался по сторонам в поисках розовой макушки, он вдруг почувствовал, как у него от волнения вспотели ладони, а сердце неожиданно начало биться быстрее. Чон нервно оттянул рукав черной толстовки. Он оделся максимально просто, стараясь не выделяться среди прохожих. Хотя, если честно, сделал это только ради того, чтобы при встрече им обоим было комфортно. Перед глазами Чонгука до сих пор стояла фотография Вантэ, холодный образ которого совершенно не совпадал с милым парнем в берете. И раз Вантэ уже видел Чона в деловом костюме, стоит попробовать предстать перед ним уже в обычной одежде: черная футболка, поверх которой была надета такого же цвета толстовка, светлые джинсы и массивного вида кроссовки. Чонгук надеялся, что со стороны это выглядело нормально, потому что такую одежду он не носил уже очень давно, обходясь брюками и какими-нибудь свободными рубашками. Парень устало взъерошил волосы, в очередной раз обходя парк. Если честно, он мог вообще не задумываться о том, какая на нем одежда. Чонгук знал, что красив, поэтому чаще всего его миловидное лицо затмевало всю дорогую одежду, что он носил. Чон часто замечает брошенные на него исподтишка заинтересованные взгляды. Некоторые же, кто посмелее, пялились открыто, однако Чонгука это никогда не смущало. Привыкнуть к популярности легко. Особенно в его случае. Чон обвел глазами росшие вокруг деревья, местами стоящие скамейки и людей, снующих туда-сюда. Это была глупая затея. Настолько глупая, что сейчас, когда его голова чуть поостыла, Чонгук понял, насколько наивно поступает. Мысль прийти и поискать Вантэ на том же месте, где они встретились, пришла Чону, когда он листал его страничку в интернете, стараясь узнать о парне как можно больше. Однако, как бы комично это не звучало, фотограф не любил фотографироваться сам. Большинство фотографий были или пейзажами, или портретами других людей, иногда мелькали изображения зданий, а в отдельной папке Чонгук даже нашел черно-белые фотографии. И все. Никаких фотографий Вантэ, кроме того самого «розового» портрета. И все же Чон нашел закономерность. Последние, по крайней мере, десять фотографий были выложены именно отсюда, из парка, на который два дня подряд любовались Юнги и Чонгук, сидя за столиком ресторанчика. По временным отметкам, фотографии выкладывались не в один день и сами определенно были сделаны не в один момент. Чон не увидел у Вантэ не было ни одного одинаково снятого кадра. Из всего вышеперечисленного парню пришел в голову единственный возможный вариант. Поэтому сейчас, рыская глазами по окружающим его людям, Чонгук верил, что и в этот раз Вантэ придет в этот парк, фотографируя очередные небо и деревья. Словно наивный ребенок, что верит в существование лунного кролика, Чон верил, что ему повезет, что его дрянная жизнь все же взялась за ум и решила все исправить, показав и подтолкнув к нужному человеку. Так пусть на этот раз этот человек придет к Чонгуку сам... – Вы следите за мной? Голос раздался совершенно неожиданно и слишком звонко, отчего Чон, резко обернувшись, зацепился ногой за бордюр парковой тропинки и уже готов был полететь на траву, нелепо взмахнув руками. Однако Вантэ тут же схватил его за запястье, рывком ставя перед собой и, удерживая за руку, возмущенно продолжил, будто ни в чем не бывало: – Слушайте, это ведь не случайность, правда? Вы знаете, что тут рядом есть полицейский участок? Я могу подать на вас заявление по подозрению в преследовании. Чонгук не успевал понимать летящие к нему претензии, все еще отходя от падения, которое вроде как чудом не случилось. Или Чон все-таки упал? Да, стукнулся головой прямо о какой-нибудь камень и сейчас лежит без сознания, пока ему видится стоящий перед ним, держащий за руку и разговаривающий Тэхен. Техен с розовыми волосами, невероятно мило сведенными к переносице бровями, в джинсах и длинной белой рубашке. Длинной и невероятно свободной. — Эй, вы меня слышите? — Чонгук часто заморгал, стараясь оторвать взгляд от виднеющихся из-под воротника ключиц, и поднял непонимающий взгляд на парня. — Просто скажите, зачем вы снова сюда пришли. И тут Чон резко осознал, что, черт возьми, невероятно спалился. Это был не сон, Чонгук находился в полном сознании, а перед ним был не Тэхен. Вантэ стоял, глядя в глаза и ожидая объяснений. Каких? Чонгук это благополучно прослушал. Потому что не мог поверить, что все это и правда с ним происходит. — Почему вы злитесь? — непонимающе произнес парень, вглядываясь в чужое лицо. — Вы, как я вижу, все такой же рассеянный, — пробормотал Вантэ, чуть выпячивая нижнюю губу, и в этот момент Чонгуку показалось, что он захлебнулся воздухом. — А вы бы не злились на того, кто так бездарно следил бы за вами? Простите, что? Парень застыл, а возмущение, будто пламя, медленно начало разрастаться по его легким. Такого Чон уж точно не ожидал. Бездарно следил? Он? Чон Чонгук? Тот, который пять лет обучался «бездарно следить», а затем стал тем, кто сам учил этому других! Что этот мальчишка себе возомнил? Да Чон Чонгука боялось пол Кореи, его знали, как одного из самых скрытных и точных убийц страны, как человека, способного украсть все на свете, ни разу не попавшись никому на глаза! Ни разу. Кроме одного. Чонгук, прерывисто вздохнул, гася в глазах бушующее негодование и задетую гордость, и мило улыбнулся, посмотрев Вантэ в глаза. Хотя, судя по чуть сменившемуся лицу парня, улыбка Чона со стороны скорее была похожа на оскал. — Вантэ, да? — учтиво начал Чонгук, чуть наклоняясь вперед и заглядывая розововолосому прямо в глаза. — С чего вы решили, что я слежу за вами? Он должен держать себя в руках. Пусть перед ним и стоит точная копия его Тэхена, Юнги все же говорил правду, это не он. Скажи Чонгук что-нибудь странное, и Вантэ тогда точно сдаст его в полицию. Вот только не за преследования, а за подозрение на шизофрению. А вот этого точно ему не хватало. Скоро у них должны будут появиться новые документы, и Мин точно убьет его, если узнает, что Чон застрял в полиции, а тем более из-за именитого парня из парка. — Хей, мистер, вас уже раскрыли, — произнес Вантэ, предусмотрительно отходя назад и, наконец, отпуская Чонгуково запястье. Чон на это чуть сам не схватил парня за руку обратно, но вовремя спохватился, впившись ногтями в ладонь и шире улыбнувшись. — Я видел вас издалека. Вы на протяжении получаса бродите здесь один и оглядываетесь. — Правда? — наигранно удивленно произнес брюнет, прикладывая ладонь к губам. — Так долго? Знаете, я в Сеуле недавно, а мой друг сказал, что в этом парке водятся белки... — Чонгук разочарованно вздохнул, заставляя уверенность Вантэ пошатнуться. — Но, кажется, он меня обманул, — вновь лучезарно улыбнулся Чон, беззаботно наклонив голову вбок. И тут же чуть нахмурился. — Подождите, вы сказали, на протяжении получаса? Вы что, все это время следили за мной? Вконец обескураженный Вантэ, удивленно заморгал, потерянно открывая и закрывая рот, ища, что ответить. А вот у Чонгука внутри все ликовало от маленькой победы. Когда-то давно у них уже это было. Брюнет отвел глаза в сторону и прикусил губу с внутренней стороны, стараясь отрезвить себя от нахлынувших воспоминаний. Призраки прошлого. — Простите... Чонгук еле услышал тихий голос и тут же вскинул глаза. Вантэ стоял, теребя в руках уже знакомую Чону камеру. Вся его уверенность, будь она напускная или нет, исчезла, оставив место лишь стыду и невероятному смущению. И отчасти потерянности. Вантэ выглядел, словно нашкодивший щенок, поджимая губы и часто моргая, не зная, куда деть глаза. А вот Чонгук от него не мог оторвать взгляда. Всю мимику, что парень видел перед собой, все изгибы бровей, контур губ, рваные движения пальцев, все это Чон знал наизусть. Каждое движение фотографа отображалось на Чонгуке тысячами воспоминаний, от которых желание расколоть себе череп нарастало с каждой секундой. И все же продолжать смотреть парень желал больше. — На самом деле я тоже только неделю назад приехал в Сеул, — продолжал Вантэ, виновато отводя глаза. — Я ничего здесь не знаю... И никого. Вы не подумайте! Я не пристаю просто так к людям, — вдруг горячо воскликнул он, но тут же спохватился. — Просто... Как вы уже могли заметить, я фотограф. Я приехал сюда, чтобы набраться опыта и в будущем добиться чего-то. Знаете, вчера вы так сильно хотели узнать мое имя, что даже ненароком испугали меня, — парень смущенно улыбнулся и все же сумел поднять глаза на Чонгука, который все это время не отрывал от розововолосого взгляд. — Поэтому, когда я увидел вас здесь снова, я наивно подумал, что вы мой фанат. Чон непонимающе нахмурился: — Фанат? — Да, — Вантэ смущенно засмеялся, зарываясь пальцами в волосы, и вдруг замолчал. Они стояли напротив друг друга, без стеснения смотря в глаза и не произнося ни слова. Чонгук молча ожидал, что Вантэ скажет что-то еще, однако тот лишь поджал губы и чуть нахмурился, не отрывая взгляд. Он будто задумался о чем-то, а Чон без зазрения совести пользовался его молчанием, открыто вглядываясь в чужие глаза. Оттенка темного шоколада, настолько глубокие, что завораживали своей красотой при одном лишь взгляде. Сейчас, когда Вантэ задумчиво уставился на Чонгука, его глаза будто бы потемнели, абстрагируясь от всего вокруг и заставляя утонуть в них все больше. И Чон тонул. Каждую секунду. Он не видел эти глаза уже очень давно. Самые красивые глаза на свете, за которые парень был готов отдать хоть миллионы своих жизней, лишь бы вновь увидеть. Чонгук сотни раз пересчитывал длинные ресницы, знал расположение каждой еле заметной янтарной крапинки внутри. Знал все. Знал каждую эмоцию, что отображалась в глубине зрачка, то, как они смешно щурились в нетерпении или наоборот распахивались от удивления или счастья. Как блестели на краснеющем от смущения лице или туманились от усталости... Чонгук сжал челюсть, незаметно прикусив щеку с внутренней стороны и ощутив привкус железа. Воспоминание, одно из самых страшных в его жизни, промелькнуло перед Чоном лишь на мгновение, заставляя чуть дернуться, прогоняя наваждение. Благо, Вантэ это не увидел, незаметно разглядывая парня в ответ. Со стороны это наверняка выглядело странно. Два человека стоят посреди парка и молча смотрят друг на друга, ну что может быть забавнее? — Но да, простите, — Вантэ прокашлялся, отводя глаза и заставляя Чонгука вновь сконцентрироваться на его словах. — Видимо, я ошибся, — он сделал маленький шаг назад, бледно улыбнувшись. — Что же, удачи в поисках белок. Чон отчетливо ощутил, как холодеет вокруг пространство. — Почему вы не любите фотографироваться? — кинул Чонгук первое, что пришло в голову, чтобы остановить парня, и тут же пожалел. — Что? — непонимающе склонил голову розововолосый, останавливаясь. Чонгук устало вздохнул. Ладно, все равно деваться некуда. — Вы были правы. Я ваш фанат, — осторожно начал брюнет. — Ваши фотографии, они... глубокие, не такие, как у остальных. Будто ты сам видишь то, что сфотографировано. Но, — Чон пожал плечами. — Я соврал, думая, что спугну вас таким ярким заявлением. Как вы и сказали, вчера я был слишком... Вспыльчив, — он прокашлялся, понимая, что несет полный бред. — Я просто проверял, не ошибся ли человеком, ведь в прошлый раз вы сказали мне только имя, поэтому я не был уверен. Но, как оказалось, нет, — Чонгук улыбнулся, наблюдая, как лицо Вантэ понемногу разглаживается. Розововолосый несколько секунд подозрительно смотрел. А затем вдруг заливисто рассмеялся, изрядно удивив Чонгука. — Что? Что смешного? — Так вы все-таки следили за мной, — весело воскликнул Вантэ. — Черт, я так и знал! Вы... Подождите, серьезно? Стойте, — парень поднял руки, хотя Чон и так вообще с места не сдвинулся. А затем он поднял на Чонгука такой пораженный взгляд, что тот даже опешил. — Вы мой первый фанат... В самом Сеуле... Афигеть. Его голос был настолько неверящим и удивленным, будто ему окончательно доказали, что земля плоская. Брюнет внутренне усмехнулся. Это выглядело максимально наивно. Для Вантэ Чонгук никто иной, как незнакомец. Еще один человек в потоке множества других. Так почему он так сильно взбудоражен? Хотя, как человеку, который уже потерял вкус ко всяким развлечениям, не ему об этом думать. Однако за это можно зацепиться. — Я понимаю, что навязываюсь, но... — невзначай начал Чон. — Я могу как-нибудь понаблюдать за процессом? — Вы хотите посмотреть, как я фотографирую? — Если вы не против. — Нет, конечно нет, — тут же произнес Вантэ, категорично взмахнув руками. — Но, я думаю, со стороны это будет очень скучно... — Не волнуйтесь, я отлично умею ждать, — покачал головой Чонгук. — Так может обменяемся номерами для удобства? Или можете дать мне свою визитку, так даже удобнее. — Э... — неуверенно протянул Вантэ. — У меня нет визитки. Чонгук внимательно взглянул на парня. Кажется, он чуть перегнул палку со своим напором, потому что розововолосый наконец начал подавать признаки самосохранения. Мама все-таки научила не давать чужим свой номер телефона. — Тогда я дам вам свою, а вы напишите мне, когда вам будет угодно, — ободряюще улыбнулся Чон, доставая из кармана джинсов заветную карточку. — Она и правда у вас есть... — хмыкнул Вантэ, принимая визитку. — Чон Чонгук. Брюнета вздрогнул, словно того ударили молотом по голове. Хотя, кажется, так и случилось. Только что на мгновение... Лишь на мгновение ему показалось, что его имя произнес не Вантэ. С тем же глубоким голосом, той же интонацией. Чонгук впился ногтями в ладони, стараясь унять стремительно нарастающую дрожь в руках, и глубоко вздохнул, прерывисто улыбнувшись. — Раз вы так подготовились...— Вантэ поднял на Чона глаза, вероятно не заметив резкую смену настроения. — Очень приятно с вами познакомится, я Ким Вантэ, буду рад с вами... — он секундно задумался, подбирая слова, а затем лучезарно улыбнулся, протягивая руку. — Работать. Чонгук опустил глаза на протянутую ладонь, не зная, стоит ли пожимать ее или нет. От осознания того, что он сможет наконец к нему прикоснуться, тело медленно сковывало ни то от страха, ни то от предвкушения. Но все-таки, стараясь выглядеть как можно спокойнее, он еле дрожащими пальцами протянул руку в ответ. — Я тоже, — сипло произнес Чон, не отрывая взгляда от окольцевавших его ладонь пальцев.

***

Рынок пестрил всевозможными товарами, что стелились на прилавках, идущих вдоль главной улицы. Здесь можно было найти все: ткани всех качеств и цветов, посуду с разных провинций, мелькали яркими пятнами выложенные на всеобщее обозрение прекрасные украшения, соседствующие с контрастной кузницей. Люди сновали туда-люда, создавая уютный гомон иногда заставляющий заливаться от смеха или наоборот охать от растерянности. Тэхен любил ходить на рынок. Тут всегда было шумно, пахло потом, пылью и жизнью, чего точно нельзя было сказать о дворце. Поэтому парень при любой возможности старался выскользнуть в город, дабы полюбоваться на поражающие своей необычностью товары. Сейчас же, выпросив у Господина капающие минуты свободы, Тэхен скользил мимо толпившихся людей, то и дело задевая кого-то плечом. Обычное дело. Главная улица была центром городской суеты. Да и города в целом. Протискиваясь между очередным столпотворением, парень еле успел пригнуться, проскакивая под натянутыми торговцем веревками, что тянули за собой скот. Но, обернувшись, тут же налетел на очередной прилавок. — Господин Ким! Как всегда скорее носа! — Я ведь просил не называть меня господином. Тэхен широко улыбнулся, поднимая голову на стоящего напротив торговца украшений, на чей стол он, собственно, и натолкнулся. — Да мне скорее голову за неуважение к королевскому слуге снесут! — возмущенно продолжал мужчина, смешно щуря глаза, и, заметив испуганный взгляд Тэхена, тут же расхохотался. — Никто нас не услышит, не волнуйся. От такого шума глухой оглохнет. Ну, — он размашисто провел рукой, будто приглашая. — Выбирай по вкусу, за пол цены отдам. Тебе тут всегда рады! — Вы слишком щедры со мной, господин Синхе, — смущенно произнес Тэхен и все же наклонился над столом. — Мина, ну ты слышала?! Он меня только что господином назвал! — Ох, Тэхен пришел? Что, снова отпустили на пять минуточек? — из толпы выскользнула полноватая женщина. Она легко потрепала парня по голове и тут же сурово повернулась к торговцу. — Я тебе сказала людей зазывать, а не трепаться! А ты что делаешь?! Поди лучше сходи за корзинами, чем здесь ошивайся. Ким со стороны наблюдал разгорающуюся перепалку, улыбаясь. Его многие знали здесь в лицо, как, впрочем, и многих других. Всегда улыбающиеся, все любили подозвать к себе молодого парнишку и пошептаться с ним о новых слухах или тайнах, что струились из-под стен дворца. Лишь единицы знали, что разговаривают ни с кем иным, как с личным слугой принца. — Если честно, то я искал, где можно купить маленькие ножи, — смущенно произнес Тэхен. — Лавочка кузнеца в конце улицы, он решил побыть сегодня подальше от суеты, — тут же кинула женщина, отрываясь от отчитывания мужа. — А тебе зачем это? Парень растерялся, лихорадочно пытаясь придумать причину. Не может же он сказать, что встретил во дворце вора, и ему нужен кинжал, чтобы при повторном случае иметь хоть какую-то возможность защищаться. Однако отвечать Тэхену не пришлось. — О, я слышал про очередное нападение на дворец, — понизив голос, засплетничал торговец. — Раз ты цел, Тэхен, я рад, что тебя это не затронуло. — Да, да, точно, – тут же закивала Мина, заговорщицки прикладывая ладонь ко рту. — Говорят, украли какие-то важные бумаги. Их почти поймали, но они как всегда успели ускользнуть. И как теперь спокойно спать, когда стража даже короля защитить не может?! — она раздосадовано цокнула языком. — О ком вы говорите? — Тэхен сжал край своей накидки, скрывая волнение. — Ты не знаешь? — удивленно произнес мужчина. — Говорят, у нас в столице появилась банда настоящих убийц. Они грабят богатых, забирая то, что нужно и убивают всех, кого хотят. Они и раньше ошивались по всему Чосону*, а сейчас весть о них пришла и отсюда. — А самое главное, их никто не может поймать, — кинула женщина, поворачиваясь в сторону очередного покупателя. — Они как тени или духи, посланные, чтобы наказывать всех, кто чем-то не угодил небу. Тебе бы поосторожнее, Тэхен, — заботливо произнес купец, ободрительно потрепав парня по плечу. — Дворцовая жизнь и так страшна, так еще и такие ужасы вокруг творятся. Тэхен на это лишь потерянно кивнул и, поблагодарив, вновь пошел вдоль улицы. Он ни разу не слышал ни про каких убийц и до его ушей никогда не доходили слухи про исчезающих прямо из-под носа стражи воров. Однако, если так подумать, вчера он и правда мог встретиться с одним из них. У парня до сих пор дрожали руки от осознания того, что его могли убить. В ту ночь он так и не смог уснуть, потому что каждый раз, закрывая глаза, перед ним тут же появлялся темный силуэт с блестящими от лунного света глазами. Задумавшись, Тэхен чуть не прошел мимо кузнецкого стола, где рядами покоились ножи и кинжалы любых размеров и форм. Ким тут же принялся искать нужное. Если такое случится снова, он должен быть готов. Да, пусть неумело, да, пусть лишь маленьким ножиком, но у Тэхена должна быть хоть какая-то защита. Не только для его жизни. Для жизни будущего короля тоже. Он взял в руки маленький кинжал с коротким широким лезвием, начал задумчиво вертеть его в руках. Парень отчетливо помнил все, что сказал ему незнакомец. Если он проговорится, то его убьют. А уж таким угрозам Тэхен, как бы то ни было, верил. Но даже если он и был до ужаса напуган, то все равно запомнил голос, врезавшийся в его голову, и заполнивший все мысли. Бархатный, отчасти хрипящий, но невероятно плавно льющийся голос, что будто змея вплетался твое сознание, опьяняя и отравляя. Тэхен дернулся, нервно поведя плечами от всплывшего воспоминания... — Я думаю, это не очень хороший вариант. ...и тут же застыл, пригвозденный к земле. Будто со стороны Ким наблюдал, как кинжал вынимают из его ослабевших пальцев. Как торговец отвечает что-то на вопросы стоящего рядом с парнем человека. Как в свете заходящего солнца блеснуло несколько лезвий. Тэхен медленно повернул голову, поднимая напряженный взгляд. Над рядами ножей, цепко бродя глазами по каждому из них, нагнулся парень, одетый в темные одежды. Волосы чернее самой глубокой ночи, кожа, бледнее полной луны. И голос, что прошлой ночью угрожал Тэхену убийством. — Да, этот подойдет, — незнакомец подцепил пальцами клинок, поворачиваясь к Киму и поднимая руку на уровень их глаз. Кинжал, с тонким извилистым лезвием длинной в его ладонь. Тэхен увидел в отражении металла свое собственное потерянное лицо. И тут же взял себя в руки, переводя взгляд прямо в глаза стоящему напротив, зацепившись на мгновение за самодовольную ухмылку. — Ну здравствуй, Ким Тэхен.