Вечность

Вечерело. Все погружалось во мрак ночи, который тут же рушился загорающимся городским светом. Чонгук любил ночь. Она давала ему чувство умиротворения и незримой защищенности. Когда-то давно это было его время. Время Чон Чонгука. Когда все вокруг замирало, будто готовившийся к прыжку ягуар, а затем начинало кружиться с убийственной скоростью, затягивая в пучину темноты и вседозволенности, и не отпускало до самого рассвета. Это было давно. Сейчас же ночь – ничто. Она загнана в угол лучами сияющего солнца и искусственным светом фонарей. Люди испортили ночь. Сделали ее светлой и вязкой, будто запятнанная пылью и грязными разводами старая тряпка. Сияющее полотно, что горело над головой Чона все его детство, исчезло, оставив место лишь серо-синему, монотонному ночному небу. Иногда Чонгуку казалось, что мир переворачивается. Что звезды опустились на землю, лишившись своей недосягаемости, и доживают остатки своих дней здесь, с людьми. Единственное, что осталось неизменным со старых времен, была луна. Бесконечно холодная и одинокая, но такая близкая и постоянная. Чонгук устало откинулся на спинку кресла, стоящего на открытом балконе его квартиры, и прикрыл глаза. Шум города задевал края его сознания, чуть раздражая. Дул легкий ветер, заставляющий немного ежиться. И все же парень продолжал сидеть, окруженный хоть какими-то звуками, что отвлекали его от полного погружения в собственные мысли. Они не разговаривали с Юнги уже два дня. Не то чтобы это было впервые. Когда проводишь вместе больше двадцати лет, перестаешь вдаваться в формальности в виде звонка на ночь или ежедневных вопросов о самочувствии. Да и ссорились они не так редко. Но обычно эти ссоры заканчивались через минут пятнадцать и забывались в мгновение ока. Сейчас же это было не просто разногласие. Это было искреннее непонимание. Чон мотнул головой, резко вставая с кресла, и подошел к мутному стеклу балконной ограды, опираясь на холодную поверхность локтями. При других обстоятельствах он бы выкуривал сейчас десятую сигарету подряд, лишь бы затуманить сознание. Но вкус табака до сих пор мерзко ощущался глубоко в горле, поэтому на ближайшие десятки лет Чонгук отложит сигареты подальше в ящик. Сейчас же парня успокаивало то, что он наблюдал внизу. Тысячи огней, струящиеся по земле, словно крупинки песка. Вдали виднелись многоэтажные строения, свет от которых лился по стоящим рядом зданиям и растворялся в лучах других. Всего несколько десятков лет назад этого всего не было. На месте небоскребов стояли низкие домики, магистрали были лишь тонкими нитями дорог, а свет горел лишь в центре города, растворяясь в его окраинах. Все было ближе. И знакомее. Мысль о том, что время течет слишком быстро, все же закралась мерзким червяком в его голову. Всего за какие-то пару столетий люди смогли так поменять мир вокруг себя. Сделать его мягким и податливым, словно пластилин, а затем лепить из него все, что душе угодно. И изменения происходили слишком быстро. Иногда Чонгуку казалось, что он застыл во времени, не успевая двигаться так же быстро, как и развивающийся вокруг мир. И с каждым днем возможность нагнать будущее становилась все сложнее. В такие моменты Чон еще сильнее начинал ценить Юнги, который, не смотря на все трудности, находился рядом и поддерживал. Который, даже зная, что во всем происходящем виноват только Чонгук, все равно никогда не упрекал его в этом и не оставлял одного. И даже сейчас, когда Чонгук явно его обидел, Мин продолжал быть рядом. Чон зашипел, зарывшись пальцами в волосы и растрепав их. Нужно было сразу позвонить и извиниться. Но сейчас уже было поздно – зная Юнги, он свернет это все на нет, как и всегда. И Чонгуку придется согласиться с ним, потому что у них обоих никогда не было желания все это мусолить. Раздраженно дернув головой, брюнет оттолкнулся от перил, разворачиваясь в сторону балконных дверей. Время стукнуло за два ночи, поэтому становилось холодно стоять на открытом воздухе в одной футболке и домашних штанах. Парень задернул панорамное окно легким тюлем и обернулся вглубь темной квартиры. Глаза ненароком задержались на беззвучно лежащем на кофейном столике телефоне. Подойдя ближе и плюхнувшись на мягкий диван, Чонгук напряженно уставился на черный экран. Два дня. Два чертовых дня, на протяжении которых парень извел себя абсолютно всеми возможными мыслями, но все никак не мог понять, почему же заветный звонок все никак не разрывал его телефон. Хотя что тут сложного? Разве Чонгук позвонил бы какому-то незнакомцу, который дал ему свою визитку на улице. Но ведь простые люди редко носят с собой визитки, поэтому, вероятно, это должно было дать чувство хоть какого-то доверия. А если нет? Что если Ванте при первой возможности уже выкинул эту несчастную бумажку и счастливо забыл о Чоне? Парень замер на мгновение, останавливая ход своих мыслей. А затем хлопнул себя по лицу и, вымучено рассмеявшись, откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. Он сошел с ума. Да, точно сошел. Он ждет звонка, словно девчонка. Смешно. Настолько, что Чонгук уже готов был разбить голову об стену. На кого он похож сейчас? Самому мерзко. Радует только то, что Юнги не видит его страданий души. И хорошо если вообще никогда не увидит. Чон еще в самом начале решил, что Мин ничего не должен об этом узнать. Вряд ли Юнги решил, что Чонгук настроен серьезно. Хоть брюнет в их последнюю встречу и кинул довольно многообещающую фразу, он был уверен, что Юнги не воспринял ее всерьез. В любом случае, это не настолько опасно и важно, чтобы Мин об этом знал, так ведь? Коротко вздохнув, Чонгук встал с дивана, отправляясь за стопкой накопившихся документов. Он чувствовал, что не заснет, так хоть делом займется.

***

Что-то назойливо звенело около уха, выводя парня из короткого сна. Чон дернул головой, пытаясь избавиться от скрипящего звука, и закрыл лицо руками. Всю ночь он разбирался с бумагами, проверял статистику компаний и пытался отогнать от себя мысль продать все, что у него есть, чтобы никогда больше не возиться с этой чертовой макулатурой. Чонгук настолько засиделся за работой, что за считанные секунды заснул прямо на диване, положив голову на подлокотник. Сейчас же, поворачиваясь на другой бок, Чон страдальчески взревел, даже сквозь закрытые глаза ослепленный ярким утренним солнцем. Парень вновь развернул голову и уткнулся лицом в диванную обивку, возвращаясь в привычную темноту, но раздражающий звук продолжал раздаваться на всю квартиру. Чонгук сел, на секунду застыв, а затем яростно начал растирать глаза, стараясь проснуться, параллельно пытаясь найти на слух источник звука. И тут он понял, что звонит его телефон. Чонгук резко обернулся. Мобильник дрожал у самого края низкого столика и вот-вот должен был свалиться вниз. Парень дернулся вперед, буквально распластавшись на документах, схватил телефон и, уткнувшись лбом в стопку папок, ответил на звонок. — Алло? — прохрипел Чон. На пару секунд повисла тишина. — Ой... Я разбудил вас, да? — послышался в трубке голос. И тут сон как рукой сняло. Чонгук распахнул глаза, резко вскочил на ноги и, запнувшись ногой о низкую ножку стола, тут же рухнул на благополучно стоящий рядом диван. — Нет, вы... — Чон чуть прокашлялся, скрывая сонливость в голосе и потирая ушибленную коленку. — Вы меня не разбудили. — Я просто хотел спросить, будете ли вы свободны примерно через два часа. Чонгук отстранил от себя телефон, проверяя время. Хотя, если честно, это было абсолютно бессмысленно – единственное, чем целыми днями был он занят, так это глупыми мыслями и самобичеванием. — Да, я свободен, — ответил парень, растирая переносицу. — Тогда вы не против сходить со мной пофотографировать? Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь унять резко разбушевавшееся сердце, и прикрыл глаза. Яркий образ пронесся перед ним, словно наяву. «Чонгук! Чонгук пройдитесь со мной...» — Чонгук? — Да? — тут же выпалил парень, возвращаясь в реальность. — Да. Конечно не против. — Тогда я пришлю вам адрес и точное время. — Хорошо. Буду ждать, Вантэ. Когда звонок прервался, Чонгук пару секунд не двигался, все также зажимая в руке телефон. Но лишь пару секунд. — Буду ждать, Чонгук? Буду ждать?! — он откинул мобильник куда-то в сторону и впился пальцами в лицо. — Ты что, из сопливых дорам? Великая Смерть, сожри мою душу! Нет, сожри мою голову, какой же идиот... Чонгук жалобно заскулил, взъерошивая волосы, и пытаясь не сгореть со стыда. Главное, чтобы Вантэ не придал этому никакой окраски. Это ведь просто фраза, да? Она не имеет никакого значения, и Чон все сказал правильно... Парень вскинул голову, перемещая ладонь от лица к груди, сжимая в пальцах футболку. Чувство, что он испытывает сейчас. Когда в груди болит, словно там разгорается пожар, а голова гудит от крутящейся и заполняющей все пространство мысли. Чувство, которое Чонгук не испытывал очень-очень давно, и похожее на стыд? Нет... Это было смущение. Но перед чем? Из-за чего? Из-за обычной фразы? Парень холодно вздохнул, поднимаясь с дивана. Это всего лишь мимолетное помутнение и только. Он не может чувствовать это. Нет, только не теперь, спустя столько лет. Это было глупо и до невозможности наивно, и Чонгук вдруг понял что и правда похож на разбалованного ребенка, которым нередко нарекал его Юнги. Чону надо было отвлечься и остудить свои разгоряченные спросонья мысли. До встречи осталось всего два часа? Что же, ему как раз наскучило ездить на такси.

***

Когда Чонгуку пришло сообщение с местом встречи, парень как раз садился в машину. Вот только он совсем не ожидал, что ему придется ехать не просто в какой-то парк или красивое местечко на набережной. Дорога вела его на одну из близлежащих гор, на которой, вероятно, находилась смотровая площадка. По-другому Чон никак не мог объяснить, почему прямо сейчас едет по узкой песчаной дороге, окруженной густым лесом. Ему оставалось примерно минут пять то пункта назначения, и все это время парень решительно обдумывал что и как он должен говорить. Все было максимально просто. Никаких странных словечек, никаких намеков. Вантэ думает, что Чонгуку интересно посмотреть за процессом фотографирования, а последний, в свою очередь, готов проехаться на машине хоть до самого Чеджу, чтобы не упустить возможность побыть рядом. Да, это было фанатично. Чонгук был уверен, что любой, кто увидел бы это со стороны, посчитал бы происходящее глупым. Но тут и не водилось много смысла. Чонгук просто ловил момент. Короткую, мимолетную возможность побаловать себя запретным плодом, но не больше. Он просто будет рядом. Будет смотреть, говорить, но все же не... привязываться. В любом случае у него на это есть лишь пару месяцев. Хоть для Чонгука это лишь и секунда. Остановив машину на расчищенной от деревьев и кустов площадке, Чон открыл дверцу автомобиля и огляделся. Вокруг не было ни души. Обведя все вокруг глазами, парень все же заметил тонкую тропинку, уходящую куда-то за каменный выступ. А если он вообще приехал не туда? Будет забавно, ведь добираться сюда не меньше получаса, и обратно парень точно не успеет. Вздохнув, Чонгук послушно проследовал единственной виднеющейся тонкой дорожке, через пару десятков шагов выйдя на место, вид с которого заставил парня пропустить шаг. Место, спрятанное деревьями и крутым холмом, открывало вид на весь Сеул. Чонгук видел город, словно на ладони, с каждым маленьким домиком и кучкующимися многоэтажками, видел реку, что разрезала город пополам, видел холмы, что в далекой дневной дымке плавно переходили в небо. Чувство ностальгии охватило Чонгука с головой. Он медленно приблизился к краю, за которым резко уходил вниз горный склон, и чуть нахмурился, будто пытаясь что-то разглядеть. Да, люди и правда слишком быстро и слишком сильно меняют все, что окружает их, и все же... Прямо под ногами Чона стелился его город. Это был его Сеул. Пусть сильно изменившийся, пусть под другим именем, пусть с другой душой, но как бы Чонгук далеко не убегал, этот город всегда был его домом. — Красиво, да? Чонгук незаметно усмехнулся себе под нос и повернул голову, совершенно не удивляясь тому, что Вантэ стоял рядом с ним и так же разглядывал раскинувшийся пейзаж. Чон уже начал привыкать к его внезапному и абсолютно тихому появлению. Фотограф чуть наклонил голову в бок, прищурив глаза от яркого солнца, и Чонгук невольно остановился взглядом на родинке на его носу. У Вантэ был прекрасный профиль. Яркий контур линии челюсти, аккуратные губы, выразительные брови и невероятно красивые глаза. Чон бледно улыбнулся, и какой-то ностальгический трепет зашелестел у него в груди. — Да... Невероятно, — запоздало ответил Чонгук, наблюдая, как розововолосый поднял фотоаппарат к лицу, чуть наморщив нос и старательно искривив губы. На голове у него была бежевая повязка, видимо, чтобы волосы не мешали фотографировать, а на среднем пальце руки, что теперь находилась прямо у лица Чонгука, парень заметил широкое серебряное кольцо. — Простите, — Вантэ опустил камеру и покачал головой, посмотрев на Чона. — Я так удивлен, что вы пришли. Я думал, до последнего, что это какая-то шутка. — Почему? — Ну... — розововолосый снова поднял фотоаппарат, делая несколько снимков. — Не поймите неправильно, но вы выглядите слишком... Как бы сказать... Слишком непохожим для такого занятия как фотография. Тем более, — Ванте вновь взглянул на Чонгука и смущенно улыбнулся. — В наше время редко встретишь человека, у которого есть визитки. — Просто издержки профессии, — отмахнулся парень. — Не легче обменяться номерами или соцсетями? — Что же, тогда пусть это будет просто старой привычкой, — усмехнулся Чонгук. — Старая привычка... — пробормотал Вантэ, опустив глаза, а затем фыркнул. — А вам ведь даже тридцати не дашь. Чонгук чуть отвернул голову, скрывая вырвавшийся смешок. «Ты чертовски прав», — пронеслось у него в голове. — Ладно. И столько вы мне дадите? — лукаво посмотрев Ванте в глаза, спросил Чонгук. Тот на несколько секунд замолчал, в ответ вглядываясь в лицо Чона. — Ну, — выдал он мгновение спустя. — Не больше двадцати семи. Брюнет хмыкнул, переводя взгляд на раскинувшийся город. — Эй, я угадал? — с ярким интересом воскликнул Вантэ. — Я ведь не сильно завысил возраст? Нет, ну, если вам все-таки больше сорока, то... — Мне двадцать пять, — тут же произнес Чонгук, сдерживая улыбку. Розововолосый тут же замолчал, смешно поджав губы. — О...— протянул он, и Чон ненароком подумал, что чем-то расстроил Кима, но то вдруг встрепенулся. — О! Так вы всего на год старше меня. И Вантэ так искренне улыбнулся. Чонгук застыл глазами на его широкой и яркой улыбке, а в груди настолько сильно заныло, что парень сжал челюсть, стараясь унять растущую внутри пустоту. — Так, вам двадцать четыре? — тут же произнес Чон, стараясь отвлечься. Вантэ молча кивнул, ища подходящий ракурс. — И в Сеуле вы недавно. Снова кивок. — Но...— Чонгук огляделся по сторонам. — Как вы нашли это место? Даже я о нем не знал. — Ох, ну... — Вантэ смущенно рассмеялся. — Это смешная история. — Что ж, я весь во внимании, — поймав глазами поваленное рядом дерево, произнес брюнет. Ким проследил за тем, как парень садится поудобнее, а затем перевел взгляд на дисплей камеры, листая получившиеся фотографии. — Прямо перед окончательным переездом в Сеул я ездил в так называемую экскурсию по городу. В какой-то момент нам надо было сесть на пару подготовленных автобусов, чтобы объехать его границы, но... Я случайно сел не на тот автобус, а когда понял это, то уже был здесь. Меня высадили посреди леса и сказали ждать, пока меня не заберут! — возмущенно воскликнул Вантэ и тут же фыркнул. — Я простоял там минут, наверное, двадцать. А потом мне стало реально скучно, я решил оглядеться и... — он обвел взглядом все вокруг, останавливаясь им на Чонгуке. — Как-то так. Чон несколько секунд сидел, продолжая выжидающе пялиться на Вантэ, и только спустя короткое время понял, что тот не шутит. — Как... Как можно было перепутать автобусы? — парень даже запнулся от непонимания. — Ну, я ведь не виноват, что они все были разного цвета. — Не думаю, что вам не сообщили, в какой именно надо садиться. — В красный и желтый, — тут же ответил Вантэ. — И? — после недолгой паузы все-таки спросил Чонгук. — И еще там стоял бардовый. Сначала Чон не понял, о чем идет речь, но после не сумел сдержать усмешки. — Согласитесь, веселая ведь история? — Невероятно, — тут же кивнул Чонгук. За долгие годы жизни это был, наверное, самый глупый способ потеряться. Хотя нет, был кое-кто изобретательнее. — Что на счет вас? — вдруг спросил Вантэ. Чон поднял на него глаза, но парень продолжал смотреть в камеру. — Вы говорили, что долго не были в Сеуле, — он замер на мгновение, а затем резко обернулся на Чонгука с виноватым лицом. — Простите, я опять слишком прямолинеен, да? Вы можете не отвечать, если это слишком... — Ничего подобного, все в порядке, — тут же постарался заверить Чонгук Ванте. — Я уезжал на долгое время по... работе. Поэтому забыл некоторые детали города. Чонгук глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Ему надо следить за тем, что он говорит, будь то разговоры про погоду или личную жизнь. А еще сильнее ему нужно следить за своими эмоциями. — В любом случае, и в этот раз я в Сеуле ненадолго... — протянул парень, мягко поглаживая ствол дерева, на котором сидел. Вантэ на это лишь кивнул, вновь погружаясь в фотоаппарат. Чонгук внезапно потерялся, не зная что делать. Ему хотелось спросить у Кима все, что только можно, но так же он понимал, что, во-первых, это будет слишком настойчиво, а во-вторых, это будет отвлекать розововолосого от... работы? Чонгук ведь так и не понял, чем в Сеуле занимается Вантэ. — Вы можешь спрашивать у меня, если что-то будет интересно. Брюнет вопросительно глянул на Кима. — Глаза, — тут же ответил тот, чуть взмахнув рукой. — Они выдают вас. Чонгук опустил голову, фыркнув себе под нос. Какого черта какой-то мальчишка так легко распознает мысли? И не просто кого-то, а Чон Чонгука. Не может быть, что бы за столько лет он растерял все свое самообладание. Абсурд. Просто курам на смех, Чон, молодец. Если бы ты видел себя сейчас из прошлого, то наверняка рассмеялся себе в лицо. Хотя... Если бы он сейчас смог посмотреть на себя из прошлого, то единственное, что испытал, была бы жалость. — Я просто подумал, что своими вопросами буду отвлекать. — Нет-нет, это я должен волноваться, как бы вам не стало скучно со мной, — Вантэ пожал плечами. — Думаю, фотография не такое увлекательное занятие со стороны, поэтому буду рад развлечь. — Ладно, — выдохнул Чонгук, собираясь с мыслями. — Почему вы переехали в Сеул? — Ох, ну... Это долгая история. Вместо ответа Чон наклонил голову в сторону, показывая, что готов послушать. Вантэ обернулся, поднимая камеру в сторону стоящих вокруг деревьев. — Вообще я никогда бы и не подумал, что буду жить здесь. Да и все может еще поменяться, поэтому не факт, что я останусь в Сеуле навсегда, — начал Ким, теребя в пальцах ремешок от камеры. — Просто в какой-то момент все начали говорить мне, что я достоин большего, и Сеул как раз для этого подходил, но... Это выглядело так, будто меня выгоняют из собственного дома, хоть я и понимаю, что это только помогает. — Тебе не нравится здесь находиться? — осторожно спросил Чонгук. А затем обескураженно прикрыл глаза. — Черт, простите. — Ничего! — тут же воскликнул Ванте, примирительно вскинув руки. — Раз мы почти одного возраста, то можно перейти на «ты». Если это будет удобно, конечно. — Да, это, — Чонгук кивнул, поднимая на Кима взгляд и будто о чем-то задумавшись. — Это будет кстати. Так... Тебе не нравится Сеул? — Нет, Сеул прекрасный город! — покачал головой Вантэ. — Здесь много хороших людей, много красивых, интересных мест, и я еще многого не видел. Но все-таки это другой город. И здесь у меня почти нет тех, с кем я могу прогуляться, когда захочу, сходить в кино или просто поговорить... — он замолчал, задумчиво крутя на пальце серебряное кольцо, и улыбнулся. — И все же я рад, что очутился здесь. Тем более, мои родные верят в меня, я не могу их подвести. — А ты сам? — поймав на себе вопросительный взгляд, Чон добавил. — Ты сам в себя веришь? Вантэ на мгновение опешил, чуть нахмурив брови и часто заморгав. Кажется, этот вопрос и вправду заставил его задуматься. — Ну, — Ким посмотрел Чонгуку в глаза и лукаво усмехнулся. — У меня ведь есть первый фанат. А это в любом случае дает мне веру в себя. Брюнет поймал на себе взгляд внимательных глаз. Кажется, Чон уже успел их рассмотреть в прошлый раз, но... Что-то заставило парня смотреть в ответ, вглядываясь в каждую деталь, пусть нового ничего он уже не увидит. Та же маленькая родинка под правым глазом, то же прекрасное двойное веко на левом. Тот же разрез глас, но... Блеск другой. — О, да, точно, — рвано улыбнулся Чонгук, чуть наклоняя голову. — Кстати, где ты работаешь? В смысле, в Сеуле жить не так уж и дешево, а ты... Ну, я не имею в виду, что ты не можешь работать, просто фотография - это ведь не единственное, чем ты занимаешься, да? — он звонко выдохнул. — Прости. — Ничего, я понял, — кивнул Вантэ, коротко рассмеявшись. — Я состою в группе фотографов, мы живем в одном здании где-то, — Ким задумался, а затем встал с дерева, подходя к краю склона и направляя руку куда-то в сторону центра города. — Где-то там, — Чонгук зачем-то проследил взглядом туда, куда вероятно указывал розововолосый. Но, как и ожидалось, совершенно не понял куда именно смотреть. — Это что-то на подобии поддержки юных талантов, не знаю точно, но я решил попробовать, отослал им свои фотографии, и меня взяли. Они оплачивают мне проживания, проводят тренинги и свободные уроки. Так что в ближайшие пару месяцев я точно имею крышу над головой. — Пару месяцев? Довольно внушающе. — Да, я тоже такому удивился. Это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но все-таки я здесь. «Здесь...» — вторило у Чонгука в голове. — Так! — Вантэ внезапно хлопнул в ладоши, встрепенувшись. — На этом все. Спасибо, что посетили наше мероприятие, надеемся встретить вас снова. — Ким наиграно низко поклонился, отчего камера, висевшая у него на шее, чуть перевесила его тело, заставляя парня покачнуться в перед и неуклюже выпрямиться. — Тебе ведь было не скучно? — Подожди. Это все? — непонимающе произнес Чон. — Я ведь пришел минут двадцать назад. — Я здесь уже второй час, — пожал плечами Вантэ. — Я ведь не настолько самовлюблен, чтобы заставлять себя сидеть здесь со мной такое количество времени. Чонгук чуть нахмурился, сначала уставившись на Вантэ, а потом обводя взглядом все вокруг. — Ты шутишь? — Нет. Чон еще раз огляделся по сторонам. — Не пойми неправильно, но... Что здесь можно делать два часа? Как только Чонгук задал вопрос, на лице у Кима вдруг начала расползаться широкая улыбка. Но Вантэ стер ее, оставляя лишь какую-то наивную серьезность во взгляде. С этой же серьезности ребенок доказывает своему родителю, почему сахарную вату делают феи. — В этом деле, — произнес он, чуть приподнимая фотоаппарат в руках. — Важно ловить момент. Я могу просидеть здесь хоть целый день и ничего хорошего не сфотографировать. А могу пробежать мимо, сделав лишь одну фотографию. Но зато она будет самой красивой, что когда-либо была в моей жизни. Голос у Вантэ был спокойный, глубокий и тихий. Будто он рассказывал что-то невероятно понятное. Ловить момент, как бы трудно не было. В этом был смысл. Чонгук тоже ловил момент, брался за него, как за спасательный трос, тянулся к нему и испивал до дна, вытягивая все, что только мог бы. Он ловил удачу, судьбу, саму Смерть, растрачивая свою жизнь на эти самые моменты, о которых сейчас даже не может вспомнить. Не потому, что это было очень давно, нет. А потому что в один момент все эти мгновения, все эти его достижения в собственной судьбе, которые он считал одними из главных смыслов жизни, разбились в дребезги после встречи с одним единственным человеком. Все, что Чонгук считал для себя важным, что тянуло его вперед, вдруг стало ничем. Мир Чонгука перевернулся, пошел в абсолютно другую, более светлую и теплую сторону, насколько это было возможно с его мерзкой и черной душой. И он думал, что может исправиться, думал, что теперь все будет так, как должно быть... — Все в порядке? — чуть наклонив голову, спросил Вантэ. Но мир решил вновь повернуться вспять, возвращая Чонгука в пучину полного небытия. А затем снова подарить надежду. — Просто задумался, — покачал головой Чонгук, вставая следом. — Тебе ведь не было скучно? — спросил парень, параллельно складывая фотоаппарат в специальную сумку. — Конечно, нет. Это было довольно увлекательно. Ты невероятно талантлив, — без тени притворства сказал Чонгук, пропуская розововолосого вперед по узкой тропинке, что выводила их из укромного места прямо к оставленной Чоном машине. — Я рад, — чуть поклонившись, серьезно ответил Вантэ. — Что же... Еще раз спасибо. Мне правда было важно знать, что кому-то нравиться мои фотографии. Чонгук кивнул в ответ, поворачиваясь к своей машине. Но через пару шагов снова обернулся, оглядевшись. — Ты на машине? Вантэ непонимающе посмотрел по сторонам, ища причину такого вопроса. Но вокруг были лишь деревья. — А... Нет, — покачал головой парень. — Тебя кто-то забирает? — продолжил Чонгук, снова получая отрицательный ответ. — Тогда... А как ты сюда добрался? — Ну, чаще всего меня подвозит кто-то, кому по пути, — ответил Вантэ. — Чаще всего? — все еще не понимал брюнет. — А если никого нет? — То я иду пешком, — как ни в чем не бывало ответил Ким. Чонгук пару секунд тупо смотрел на Вантэ, стараясь вычислить, сколько надо пройти от центра Сеула к подножию этой горы и сколько придется подниматься. — Так. Ладно. Я отвезу тебя. — Что? Нет, не надо! Я сам доберусь, ничего страшного. — Не спорь и садись, — кинул Чон, подходя автомобилю. — Не волнуйся, я могу подвезти тебя до метро или любой остановки, — Чонгук открыл дверь с водительской стороны и обернулся. Вантэ сжимал в руках ремень от сумки, чуть нахмурив брови и о чем-то явно размышляя. — Знаешь, странно как-то получается, — осторожно начал Чонгук, замечая вопросительный взгляд на себе. — Ты не против пройти несколько километров пешком или поймать попутку. Но при этом отказываешься от услуг бесплатного такси, — парень ободряюще улыбнулся, стараясь показаться абсолютно дружелюбным. Чонгук не мог понять, в чем же проблема. Это же было абсолютно логично, разве нет? Он может довести Вантэ до любого места, куда только он захочет, так почему тот продолжает напряженно сжимать пальцы и колебаться? Хотя, если посмотреть с его стороны... Они знакомы от силы три дня, и Чон наверняка не так сильно похож на человека, которому стоит доверять. — Прости, я не должен настаивать, — он чуть наклонился, прикрыв глаза. — Просто это место не настолько людное, и сейчас ты вряд ли встретишь кого-то поблизости... В общем, ладно... — Можно? — вдруг спросил Вантэ, глядя на Чонгука неуверенным взглядом. Чон сначала даже не понял, к чему этот вопрос. — Конечно. Розововолосый открыл дверь, аккуратно садясь внутрь автомобиля. Чонгук завел двигатель и обернулся к Вантэ: — Пристегнешься? — А, да, конечно, — парень тут же перекинул ремень безопасности, защелкивая его. Брюнет вздохнул, поворачиваясь к Вантэ в пол-оборота и вглядываясь в его лицо. — Если тебе неудобно или неуютно, то скажи. Я не хочу заставлять тебя. — Нет-нет, — тут же покачал головой Ким и посмотрел на Чонгука в ответ. — Ты ведь дал мне визитку, — Чон уже успел пожалеть, что просто не дал ему свой номер телефона. — Но как бы я не искал и что бы не вводил, о тебе ничего нет, — Вантэ чуть покачал головой. — Вообще ничего. Чонгук чуть опустил взгляд, поджав губы. Он бы удивился, если тот хоть что-то нашел. Не зря же они с Юнги так тщательно скрывают о себе информацию. И платят возмутительно большие деньги одному самовлюбленному юристу, который за все эти дни не удосужился, наконец, позвонить и передать им документы. Но да, Чонгук понял, в чем проблема. — Я выгляжу странно, да? — с улыбкой спросил он, кладя руки на руль. — Все это выглядит странным, если честно, — ответил Вантэ, и откинулся на спинку сидения. — Но ты не похож на маньяка или убийцу, — он лучезарно улыбнулся. Чонгук еле сдержал рвущуюся наружу нервную улыбку. — Просто... Так уж вышло, что мне нельзя разглашать о себе информацию. — Ты что, секретный агент? — неуверенно спросил Вантэ, на что Чонгук не сдержал смешка. — А я приманка для какого-то супер-злодея? Или твое прикрытие? — Я не секретный агент, не волнуйся, — улыбнулся Чон и вздохнул. — Я знаю, как это выглядит со стороны, но... Я правда не многое могу рассказать. Вантэ задумчиво присвистнул, глядя вперед. — Подожди, — неуверенно начал он. — Когда ты сказал, что хочешь посмотреть на то, как я фотографирую, ты имел в виду... делать это постоянно? — А... Да, — кивнул парень и качнул головой. — Подожди, ты не обязан соглашаться. Если тебе неудобно, то скажи и больше меня... — Чонгук запнулся. Никогда не увидишь? Кому он сейчас хотел соврать? Самому себе? Даже если Вантэ прямо сейчас скажет ему прекратить все это, если скажет, что ему неприятно такое внимание, а сам Чонгук слишком настойчив, то что он сделает? Уйдет? Ложь. — Хорошо. Что? — Но я буду сам приглашать тебя, ладно? — сказал Вантэ и улыбнулся, чуть сощурив глаза. Чонгук уставился на его лицо, чуть поджав губы. Наивность – вот как можно было описать Вантэ одним словом. Он был светлым внешне и еще светлее внутри. И Чон был уверен, что добрее человека он в жизни не встречал. Брюнет кивнул, улыбнувшись ему в ответ. Вантэ назвал станцию метро, где Чонгук может его высадить, и они все же выехали в сторону центра города. — И все же, — протянул Вантэ, облокотившись на стекло и смотря на мелькающие мимо деревья. — Я все еще не особо понимаю, зачем ты это делаешь. «Да я и сам толком не понимаю» — Ты мне интересен, — не отвлекаясь от дороги произнес парень. — Не подумай, я в смысле как человек. У тебя очень ярко выраженные фотографии и сам ты довольно... — похожий. — Яркий. Чонгук мельком взглянул на Вантэ, стараясь проследить за его реакцией. Тот опустил голову, сцепляя пальцы вокруг покоившейся на его коленях сумки и бледно улыбнулся. — Спасибо, — неожиданно произнес он. — За что? — За то, что ты говоришь это совершенно незнакомому человеку. Чонгук ничего на это не ответил. Когда они остановились у станции, Вантэ вылез из машины и чуть нагнулся, чтобы видеть лицо Чона. — Я могу позвонить в любое время? — Да, конечно, — тут же кивнул брюнет. — Хоть в пять утра, хоть в два ночи, не имеет значения. Ким на это лишь коротко рассмеялся. — Спасибо, что подвез меня. — Не за что, — улыбнулся Чонгук. Вантэ уже хотел было закрыть дверь, но Чон его окликнул. — Если вдруг ты снова захочешь пофотографировать на той горе, то... Напиши мне, и я отвезу тебя. — Что? — розововолосый опешил от такого предложения. — А, нет-нет, ты что! Я слишком часто хожу туда, это будет неудобно. Да и ты наверняка занят, не бери в голову. — Даже если я буду занят, — продолжил Чонгук. — Это, конечно, похвально, что ты за спорт и все такое, но... Я могу забирать тебя с этой станции, когда ты захочешь. Чонгук не знал, зачем это говорит. Он мог прекрасно обойтись и без всего этого, отвечая лишь тогда, когда Вантэ сам этого хотел, и не навязываться со своим благородием. Чон понимал сейчас, что несет полную чушь, и, возможно, ставит парня в невероятно неловкое положение, но почему тогда он это сказал? — Чонгук, — начал Вантэ, и парень тут же внутренне напрягся, ощутив изменение его тона. — Ты ведь понимаешь, что со стороны это выглядит... странно. Возможно, у тебя есть веская причина ничего о себе не рассказывать, и, возможно, я выгляжу сейчас грубым, когда говорю это, но, — он чуть поджал губы, подбирая слова. — Я правда не могу так открыто общаться с человеком, которого абсолютно не знаю. Пусть даже мне и льстит твое внимание. Чонгук не отводил взгляда от внимательных шоколадных глаз. И Чон был на сто процентов уверен, что сейчас розововолосый отчетливо мог увидеть восхищение в его глазах. Все это время Чонгук думал, что словом, которым можно было описать Вантэ, было наивность. Но он ошибся. Прямо сейчас Ким смотрел на него с особой осторожностью и, брюнет был уверен, пытался найти эмоции разочарования или даже обиды. — Ты прав. Вантэ чуть вскинул брови вверх, не ожидая такого ответа. — Ты не обижаешься? — А на что мне обижаться? Я ведь и правда веду себя слишком свободно для человека, которого ты знаешь меньше недели. Но мне правда интересно, — кто ты такой. — То, что ты делаешь. Но я не должен навязываться. Чонгук чуть склонил голову, извиняясь, и вновь поднял на Вантэ глаза. Лицо Кима было серьезным и чуть задумчивым. Он вглядывался в лицо Чона, стараясь найти хоть долю подвоха, но, к счастью, ничего не увидел. — Тогда я позвоню, — только и сказал Вантэ напоследок и захлопнул дверь машины. Чонгук еще несколько секунд наблюдал, как парень скрывается в дверях метрополитена, а после вжал педаль газа, срываясь с места. Город несся мимо, будто стараясь выбить из головы рой гудящих мыслей. Солнце отражалось от окон высоток и бизнес-центров, иногда попадая в глаза и ослепляя на мгновение, но Чонгук продолжал с силой сжимать руль, смотря вперед и совершенно не замечая ничего вокруг. Он слышал, как гудел двигатель, слышал, как воздух скользит по машине, от скорости создавая невероятно тонкий свист, и в какой-то момент Чонгуку показалось, что все это звучит лишь в его голове. Тело разрывалось на куски, хотелось прямо сейчас вывернуть руль в сторону и разнестись в щепки вместе с машиной. Вот только это ничего бы не поменяло. Через сутки Чон бы снова очнулся где-нибудь в квартире Юнги, а тот, в свою очередь, убил бы парня во второй раз за такую выходку. Чонгук уже успел пожалеть, что затеял все это. Он ломался. Рушился каждый раз, когда тот розововолосый парень смотрел на него, улыбался, говорил, когда хмурился или вскидывал брови, когда качал головой или замирал, задумавшись. Чонгук крошился, разбивался вдребезги, словно стекло, но продолжал смотреть на него, потому что боялся отвести взгляд и вновь потерять. Потому что когда-то слишком сильно привязался к человеку, который его оставил. Звонкий гудок врезался в уши, заставляя Чонгука вдарить по тормозам. Машина с громким свистом замерла прямо перед оживленным перекрестком, на который парень чуть не вылетел на красный свет. Чон тяжело задышал, упираясь лбом в руль и сжимая его пальцами до побелевших костяшек. Не надо думать. Просто не надо думать. Плыть дальше по течению, как парень всегда и делал, и тогда все будет в порядке. Он сам согласился на это. И готов вытерпеть все, лишь бы и дальше продолжать смотреть. Смотреть на человека, которого никогда больше не увидит. В уши вновь врезался гудок машины одновременно с громкой мелодией звонка. Чонгук поднял глаза на дорогу, нажимая на газ, и ответил на звонок. — Да. — Быстро приезжай в центральный цент, — холодно произнес голос Юнги. — Что-то случилось? — Чон нахмурился. — Случится, — выдохнул парень. — Совет директоров решил внезапно узнать нашу родословную. — Что за чушь? — фыркнул Чонгук, выруливая в сторону возвышающихся бизнес-центров. — Мы ведь уже предоставляли им все документы. — Да, ты прав, — хмыкнул Юнги и понизил голос. — Вот только это было лет шестьдесят назад. — Черт. Да, Юнги и Чонгук владели парой компаний. Они купили их для того, чтобы в случае проблем с землей, что у них была, иметь возможность доказать, что они реальные люди. Из-за частых переездов и отсутствия в стране, они редко присутствовали на советах лично и уж тем более не отбирали сотрудников – на это не было времени. Все решали люди, которые в той или иной степени удовлетворяли своими резюме, и за которых могли поручиться уважаемые люди. Совет директоров лишь в некоторых случаях – когда кто-то из членов внезапно умирал, увольнялся или просто отказывался от должности. А еще при полном его переформировании. И почти всегда после последнего это сборище возомнивших себе людишек пытаются выяснить, откуда у столь молодых парней в кармане застроенная небоскребами земля и главенство в паре ведущих корпораций. Чонгук раздраженно вздохнул. — Я сейчас подъеду. — Нет, — тут же ответил Мин. — Ты прямо сейчас едешь за документами. — Юнги, он ничего мне не присылал. Ты же знаешь, если бы все было готово раньше, то он позвонил бы или сразу отправил, но... — Чонгук, — устало послышалось в трубке. — Не знаю как ты, а я не хочу стоять с тобой на пару перед тридцатью человек и нести полную чушь. Езжай за документами, — настойчивее сказал парень. — У тебя есть полчаса, пока я буду вправлять им мозги по всем другим вопросам. Понял? — Подожди, ты что, явился в компанию? — А что мне оставалось? Им надоел тот факт, что все дела выполняют наши заместители, а мы сами все делаем на удаленке. Чон раздраженно качнул головой, на первом же повороте с визгом разворачивая машину. — Буду через двадцать минут.