Вечность

Еще в компании Чонгук успел написать Намджуну сообщение и попросить о встрече. Тот ответил лишь спустя пару часов, извинившись и написав, что будет свободен к часам восьми. Чон выскочил из кабинета Юнги, когда закончил все дела. Мин смирился с самого начала с тем, что его кабинетом пользовались, хотя имелся и свой. Как говорил Чонгук, если за ним никто не будет приглядывать, он совершенно не будет ничего делать. Как только Чон зашел в здание музея, его тут же направили в нужную сторону, хоть Чонгук с прошлого раза помнил куда идти. — Я могу войти? — предусмотрительно спросил он, заглядывая в приоткрытую дверь. — Конечно! Заходи, — Намджун тут же встал со своего места, откладывая в сторону какие-то бумаги и поправляя светлые очки на носу. — Вы что, все сговорились? Почему куда бы я ни пошел, везде все работают? Намджун коротко рассмеялся. — Будешь кофе? — спросил он, поворачиваясь к телефону. — Или чай. Я попрошу принести. — Не стоит, — Чонгук сел на маленький диванчик, стоящий напротив стола. — Прости но... Я с просьбой. Намджун прошелся вокруг стола, садясь в стоящее рядом кресло. — Почему ты извиняешься? — Мы только-только встретились за столько лет. Я не должен просить тебя о чем-то так рано, — Чонгук поднял на него глаза. Нам сидел с легкой полуулыбкой, глядя на Чона с каким-то еле уловимым спокойствием. — Что? Ким покачал головой, чуть нахмурив брови. — Понимаю, это сейчас прозвучит очень странно, но... я правда рад, что вы вернулись, Чонгук, — он произнес это слишком серьезно, чтобы Чон мог отшутиться. Намджун сплел пальцы, чуть опустив голову вниз, но Чонгук успел увидеть, как он нервно закусил губу. — Ты ведь знаешь, Юнги приезжал ко мне четыре года назад. Я был ему так рад, ты не представляешь, — он коротко рассмеялся, не поднимая глаз. — И все же его приезд продлился не дольше трех дней, и я понимаю причины, правда. Но как до его приезда, так и после я... — он замолчал, будто стыдясь своих слов. Чонгук старался поймать его взгляд, показать, что все в порядке, но Намджун продолжал смотреть на свои пальцы, лишь сильнее их сжимая. Он покачал головой, а затем затараторил слова, не в силах сдержаться. — Я правда беспокоился за вас. Я так боялся, что с вами что-то может случиться. Что вас найдут, что вы попадетесь, что вас начнут проверять. Но больше всего на свете я боялся встретить вас здесь, в Сеуле и... — И понять, что это уже не мы. Ким прерывисто кивнул, наконец поднимая на Чонгука взгляд. — Нам, — начал Чон, зарываясь пальцами в волосы и стараясь подобрать слова. — Послушай, ты ведь уже понял, что так будет постоянно. Мы с Юнги всегда будем уезжать отсюда, как бы ни хотели остаться, и всегда на очень долгий срок, как бы ни хотели вернуться... Ты должен... — Да, я знаю, я правда знаю! — в сердцах кинул Намджун, перебивая. — Я должен привыкнуть к тому, что вы можете исчезнуть в один момент навсегда. Но, — он поджал губы, решительно посмотрев Чонгуку в глаза. — Одно дело, когда вы исчезаете, и это означает, что вы прекрасно справляетесь с тем, как заметать следы. И совсем другое, когда вы пропадаете со всех карт, а я даже не могу проверить, живы ли вы, — Чон открыл было рот, чтобы ответить, но слова застыли в горле. Намджун нервно рассмеялся, сдергивая с себя очки и устало потерев переносицу. — Знаешь, где-то три месяца назад... Да, три-четыре месяца... Мне снился сон с вами, — он кинул на Чонгука мимолетный взгляд, тут же поймав бледную улыбку. — И самое ужасное было то, что у вас у обоих были белоснежные волосы. Если бы Юнги не написал мне через два месяца после этого, что вы приезжаете в Сеул, я бы сошел с ума, не зная, что с вами происходит. Чонгук опустил голову, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Обычные люди бояться высоты, насекомых, темноты или громких звуков. Они боятся всего, что их пугает или как-то отталкивает, но чаще всего со своими страхами можно совладать. Больше всего на свете, за все эти столетия, что они прожили, Чонгук и Юнги боялись лишь одного – увидеть у дорогих им людей белые волосы. Намджун знает об этом. И, похоже, этот страх передался и ему. Чонгук чуть наклонился вперед. — Из твоих уст это звучит еще страшнее, — он усмехнулся, стараясь разрядись нагнетающую атмосферу. — Прости, я просто, — Намджун нервно рассмеялся. — Мне нужно было выговориться, а Юнги такое не скажешь. — Это правда, Юнги терпеть не может разведение соплей, — улыбнулся в ответ Чонгук. — Зато он отлично бы нашел, что на это ответить. — Я просто хочу сказать... — Намджун. — Нет, я правда, — вновь надев очки, Ким поднял на него взгляд. — Если произойдет что-то и правда ужасное, просто знайте, что у вас есть те, кто вам поможет. — Только не говори мне, — взволнованно начал Чон. — Нет-нет, с вашим наследником темных искусств все в порядке, но... — Не смей извиняться! — тут же воскликнул Чонгук. — Ладно, — Намджун не сдержал смеха, но быстро посерьезнел. — Я не хочу пугать вас обоих заранее, но просто... Чонгук, ему уже больше сорока лет, и по нашим с Сокджином наблюдениям он ведет слишком разгульный образ жизни, чтобы завести семью. — Я, конечно, понимаю, что это очень эгоистично, но когда-нибудь, даже случайно, у него должен появиться ребенок. — Вероятность этого слишком мала. Да, она есть... Но вам следует готовиться к худшему. Чонгук сжал кулаки, тяжело вздохнув. — Мне нужно, чтобы ты откопал мне родословную одного человека. — Что? — тут же встрепенулся Намджун. — Вы нашли кого-то еще. — Нет, — Чонгук посмотрел на Кима с максимальной серьезностью. — Во-первых, Юнги не должен об этом узнать. Во-вторых, — тут же продолжил парень, прерывая вопросы. — Если мои предположения верны, то у нас будет еще один потомок, что может снять с нас проклятие. — Ладно, — потерянно произнес Намджун. — Хорошо. Но почему Юнги не должен знать об этом? — Намджун, я прошу тебя. Сокджин вышлет тебе все, что найдет. Твоя задача найти всех до конца, понимаешь? Ким замялся на пару секунд. — Пожалуйста, Нам, — Чонгук сжал подлокотник дивана. — Всего лишь надо узнать род еще одного человека. Как ты и сказал, нам не стоит надеяться на лучшее, и я полностью с тобой согласен, — поймав на себе взгляд, Чон продолжил. — Это лишь мои предположения, поэтому ни стоит пока ничего говорить Юнги. У него и так полно работы. Намджун кивнул, глубоко вздохнув. — Ладно. Да, я понимаю. Он опустил глаза на бумаги, что были разбросаны по всему его столу, на книги, что стопкой были опасно сложены на самом краю. Чонгук поджал губы, замечая все переживания Намджуна. Он должен ему сказать что-то, будь то банальное «все будет хорошо» или что-то другое. Но, как он и говорил раньше, в этом силен Юнги, а не Чонгук. — Вы так и не рассказали мне, что делали все эти годы. Так все-таки чай или кофе? — подал голос Ким, тут же поймав улыбку в ответ.

***

Когда на следующий день Чонгуку на телефон пришло сообщение, он сидел на очередном собрании, которые Юнги планировал проводить еще два дня подряд. Чон, если честно, совершенно не ожидал, что Вантэ напишет ему так скоро, так еще и время на часах показывало только восемь утра. « Чонгук, здравствуй! Я помню, что сказал тебе при нашей последней встрече, но сейчас мне правда нужна твоя помощь... » Дальше в сообщении говорилось, что Вантэ будет очень сильно благодарен, если на один день Чон сможет быть полностью в его распоряжении. Чонгук еле сдержал усмешку, прочитав сообщение до конца. Или маленький фотограф слишком находчив, раз решил выбить хоть какую-то выгоду из новоиспеченного знакомого, или слишком нагл, прося провести с ним целый день. Но разве была хоть одна причина отказываться? Чонгук только нагнулся к Юнги, как тот сразу же махнул рукой, не отвлекаясь от обсуждения очередного вопроса. «Я приеду», — только и написал Чон, идя по коридорам компании в сторону выхода. На телефон тут же пришел адрес. Еще одна усмешка вырвалась с губ. Как можно так быстро ответить на только что написанное сообщение? Но да неважно. Местом, которое написал Вантэ, стал до боли знакомый парк. Чонгук издалека заметил мелькающую среди деревьев розовую макушку. Но, выходя из машины, Чон почему-то замер, облокотившись на открытую дверцу. Он стоял в паре десятков метров от фотографа, а потому тот еще не заметил его присутствия и продолжал перекидываться фразами с парой человек, параллельно складывая аппаратуру в сумки и вешая их на плечи. Чонгук смотрел на парня, что улыбался при каждом слове, что смешно выгибал бровь, чем вызывал смех у остальных. На парня, который чуть хмурил брови, когда кто-то говорил ему что-то важное, и вскидывал руки, при прощании, при этом легко поправляя ремни тяжелых сумок. Чонгук чуть поклонился, когда его наконец заметили. Вантэ тут же низко поклонился в ответ, а его лицо еще сильнее озарила улыбка. Он сказал что-то стоящим рядом людям, что тут же начали улюлюкать и махать руками, но Вантэ уже развернулся и быстрым шагом пошел в сторону Чона. — Привет, — неуверенно начал розововолосый. — Привет. — Знаешь, — парень чуть растрепал свои волосы, вновь сжимая в пальцах сумку фотоаппарата. — Во-первых, мне очень жаль, что я отвлек тебя от дел. Во-вторых, если ты занят, то скажи мне это прямо сейчас, а то потом я умру со стыда. И в-третьих, — он запнулся, стараясь посмотреть Чонгуку в глаза, но все опуская голову вниз. — Спасибо, что приехал. Чон чуть склонил голову и бледно улыбнулся. — Во-первых, — начал Чонгук, снимая с Вантэ одну из сумок. — Ты меня не отвлек, — он повернулся и шагнул к машине. Быстро открыв багажник, аккуратно поставил внутрь аппаратуру. — Во-вторых, я сегодня свободен целый день, — повернувшись к розововолосому, Чонгук уже протянул руку ко второй сумке, но Вантэ тут же подскочил к багажнику, укладывая все самостоятельно. — А в-третьих, — Чон чуть запнулся, когда Вантэ, выпрямившись, оказался прямо рядом с ним. Фотограф тут же сделал шаг назад, увеличивая расстояние. — Не за что. — Все равно мне очень стыдно, что я так тебя отвлекаю, — проговорил Вантэ, уставившись на свои сплетенные пальцы. — Я ведь сам сказал, что ты можешь звонить мне в любое время. Тем более, — Чонгук открыл дверь пассажирского сиденья. — Теперь я точно уверен, что ты не считаешь меня каким-то извращенцем или маньяком. На этих словах Вантэ резко вдохнул, ища, что ответить: — Я не, — но взгляд Чонгука был слишком насмешлив, отчего Ким лишь стыдливо поджал губы, садясь внутрь машины. — В этом нет ничего удивительного, я ведь и вправду веду себя странно. — Не говори так, — в сердцах кинул Вантэ. — Ты ведь уже много раз объяснял, почему так делаешь. — А ты поверил? — кинув на него взгляд, спросил Чонгук. И тут же прикусил себе язык. — А не должен был? Автомобиль еще не выехал на дорогу, давая Чону возможность замереть, а затем повернуть голову в сторону Вантэ, что, склонив голову, смотрел на Чонгука с полуулыбкой. Брюнет не выдержал и фыркнул. — Ты не сказал, куда мы едем. — Ой, точно! — тут же воскликнул Вантэ, доставая из-за спины маленький рюкзак и не начиная в нем копошиться. — Это правда большая удача, что ты согласился мне помочь, потому что нам дали задание заснять виды многих дворцов, а некоторые ведь находятся за пределами Сеула. Одному мне туда не добраться, — сказав это, парень вытащил из рюкзака записную книжку и открыл на нужной странице. — Я поставил их так, чтобы нам было удобнее туда доехать и потратить как можно меньше времени. Вот. Первый в списке дворец Кёнбок. Это... — Я знаю, где он находится, — тут же кивнул Чонгук, поворачивая на перекрестке. — Ты был там? — Вантэ поднял на него взгляд, вскинув брови. — Был. Думаю, я был во всех дворцах, которые есть в твоем списке. Послышался удивленный вздох. — Удивительно, — тихо произнес розововолосый. Чонгук на это лишь чуть посмотрел в его сторону. Это правда могло казаться удивительным. Обычно люди очень редко ходят по достопримечательностям в собственных городах, а некоторые и за всю жизнь могут их не увидеть. Но «вся жизнь» Чонгука измеряется по-другому. Ему не было смысла ходить по памятникам культуры, смотреть на реставрированные колонны и расписные своды. Все это он видел еще в первозданном виде. До дворца они доехали довольно быстро. Вантэ тут же выскочил из машины, как только она остановилась, и замер, восторженно оглядываясь по сторонам. Чонгук открыл багажник и вынул оттуда две сумки и только сейчас понял, что они намного тяжелее, чем ему показалось на первый взгляд. — Ты что, всегда их везде берешь? — спросил Чон, подходя ближе. — Что? Вантэ, занятый осмотром всего вокруг, не сразу услышал вопрос. Как только он обернулся и заметил в руках Чонгука свою аппаратуру, тут же дернулся вперед. — Прости! Они тяжелые, да? Я понесу, не волнуйся. — Ей, ей, ей, подожди, — брюнет сделал шаг назад, уворачиваясь от протянутых рук. — Они и правда тяжелые, но я могу понести их, ничего страшного. Ты таскал все это один? — А, ну, да? И все же я должен взять одну из них, — сказал Вантэ и тут же добавил. — Там лежит фотоаппарат, который мне нужнее всего. Будет удобнее, если я он будет висеть у меня. Я уже привык, — он пожал плечами, наблюдая, как Чонгук все-таки снимает с плеча одну из сумок и протягивает ему. — Так, ты знаешь, где тебе будет удобнее стоять? — спросил Чонгук, когда они шагали в сторону главных ворот. — Если честно, — виновато начал Ким. — Я здесь впервые. Поэтому давай просто пройдемся по территории, и я... Что это? Чонгук перевел взгляд вперед. У главных ворот собралась большая толпа людей, но за ними никак нельзя было увидеть, что происходит. — Смена караула. — Что? Чонгук опускает взгляд на наручные часы и кивает сам себе. — Мы приехали прямо к смене караула. Чон поднял на Вантэ глаза и опешил от взгляда, с которым тот на него смотрел. Чистая пораженность и удивление. — Это, — начал он, но запнулся. — Это правда смена караула? Я, — он заметался из стороны в сторону, не зная, куда направиться. — Я должен это сфотографировать прямо сейчас. Это же будет так красиво! Вантэ лихорадочно вертел головой, стараясь найти место, где можно протиснуться сквозь людей, но вокруг было слишком людно. В суете фотограф не сразу заметил, как Чонгук схватил его за запястье и куда-то потянул. Вантэ послушно следовал за ним, одновременно пытаясь разглядеть что-то, что боялся пропустить. Чон же тянул Вантэ за собой, петляя между людьми, и если Чонгуку удавалось ловко маневрировать и проскакивать в более столпотворенных местах с сумкой на плече, то Вантэ все время тянуло в сторону. В какой-то момент розововолосый окончательно запутался в ногах. Он споткнулся о какого-то туриста и не сумел сохранить равновесие. Однако за запястье, что все еще сжимали цепкие пальцы, потянули, и Вантэ буквально выскользнул из толпы, тут же оказавшись подхваченным. — Ты в порядке? Вантэ поднял глаза. Чонгук продолжал держать его за руку, второй рукой поддерживая Вантэ за локоть, и смотрел на него, чуть улыбаясь. — Это было, — не опуская головы, пробормотал розововолосый. — Это было довольно резко. — Прости. Чонгук тут же сделал шаг назад, аккуратно разжимая пальцы. Ким хотел было сказать, что он не это имел в виду, но брюнет молчаливо поманил его рукой. — Но если мы не поспешим, то можем пропустить начало. Чонгук вновь зашагал вперед. Оказалось, они выскочили из толпы прямо у дворцовых стен, перед которой должно было разворачиваться представление. Место было намного свободнее, однако все равно нельзя было хорошо разглядеть происходящее. — Чонгук, тебе не кажется, что мы ушли слишком далеко? — начал Вантэ, оборачиваясь, но никого не увидел рядом с собой. Парень тут же начал крутиться на месте, разглядывая толпу и ища глазами знакомые черты. Нет, он не мог потеряться. Хотя, это же практически незнакомый ему город, да еще и такой огромный. И людей просто туча, но... Его несколько секунд назад держали за руку, как... — Я здесь! Вантэ обернулся. У стены, между двух каменных выступов стоял Чонгук. Парень тут же поспешил к нему. — Прости, я потерял тебя из виду. — Ничего. Это я не должен так спешить. Пойдем. Они зашли за выступ, оказавшись перед сливающейся со стеной дверью. Чонгук потянул за ручку, и та с легким скрипом поддалась. — Не думаю, что нам можно туда, — Вантэ заглянут через плече Чона, но ничего не смог увидеть. — Не волнуйся, — ободряюще обернулся Чонгук и протянул ему руку. — Там темно, поэтому будет лучше, если ты возьмешь меня за руку. Вантэ неуверенно посмотрел сначала на Чонгука, поймав его спокойный взгляд, а затем опустил глаза на раскрытую ладонь. Терять ему все равно нечего. Чонгук потянул фотографа за собой, заходя внутрь и закрывая за ними дверь. Все вокруг тут же погрузилось во тьму, отчего Вантэ сильнее сжал чужую ладонь. Чонгук отчетливо ощущал тепло чужих пальцев и контрастный холод он тонкого кольца. Он старался идти помедленнее, так как вокруг было темно, и аккуратно шагающий сзади Ким делал все, чтобы не споткнуться о ступеньки лестницы, по которой они начали подниматься, как только захлопнулась дверь. Но темнота длилась недолго. Через несколько секунд Вантэ снова услышал скрип двери, а затем в глаза ударил дневной свет, отчего пришлось зажмуриться. В уши вдруг ударил громкий гул. — Ей, уже объявили начало, ты же все пропустишь. Голос был совсем рядом. Вантэ снова ощутил, как его тянут за руку, и открыл глаза. Они стояли прямо на дворцовой стене. Широкая тень от сводов главных ворот падала на них, делай менее заметными, однако сама парочка могла видеть все, как на ладони. Вантэ сделал шаг вперед, ближе к каменным перекрытиям, и завороженно уставился на внутреннюю площадь, где прямо под их ногами разворачивалось прекрасное зрелище. Из-под арок главного здания начали выходить люди в ярких одеждах. В руках у них блестели длинные оружия, блестящие на ярком солнце. — Тебе помочь? — внезапно раздалось рядом. Вантэ еле отлепил взгляд от площади: — Что? — Фотоаппарат, — несмело повторил Чонгук. Улыбка все шире разрасталась на его лице. — Тебе понадобиться что-то? Ким проследил за рукой, держащей сумку с всякими объективами и стойками, а затем снова поднял глаза на Чонгука. И в этот момент осознание прострелило ему голову. — Ох, быстрее, быстрее, — оживленно затараторил Вантэ, тут же расстегивая висящую на плече сумку и доставая оттуда фотоаппарат. — Боже, прости, я просто... И не понятно перед кем извиняется – перед Чонгуком или нет. Брюнет наблюдал, как Вантэ с ярким рвением подносит фотоаппарат к лицу и делает несколько пробных снимков, а затем, за долю секунды настроив все, как надо, вновь устремляет объектив в сторону представления. — Это так красиво! А это место. Как ты вообще о нем узнал? — Вантэ лишь на мгновение смотрит на Чона, а затем снова устремляет взгляд вперед – он и не ждет ответа. — Просто невероятно. Что это? — он чуть отстранил фотоаппарат, прислушиваясь. — Барабаны, флейты, трубы, — тут же ответил Чонгук, облокачиваясь локтями о камень и скрещивая пальцы. — Сейчас будут выносить знамена. Яркие полотна заструили по площади, проходя мимо лицезрящих на них людей. Все разных цветом, с развивающимися кисточками на краях, и в руках таких же ярких знаменосцев, одетых в подобающие одежды. Вантэ не переставал фотографировать, наблюдая за всем этим одновременно и через объектив камеры, и в живую. Чонгук наблюдал за происходящим внизу с легким чувством чего-то вязкого. Он видел это множество раз. Наблюдал со стороны, скрытый тенью или темнотой ночи. Разница была лишь в том, что сейчас это все ненастоящее. Чонгук перевел взгляд на стоящего рядом Вантэ. Солнце стояло почти в зените, отчего тень сдвинулась чуть в сторону. Под лучами волосы Вантэ блестели. Бледно-розовый оттенок переходил в практически белый где солнце отражалось от прядей, и Чон готов был поклясться, что увидел среди них мелькают скрытые ниточки бриллиантов. Черный фотоаппарат ярко контрастировал со светлой кожей, делая ее еще бледней. Чонгук мог прямо сказать, что даже в обычной белой футболке и бежевых штанах Вантэ выглядел, как аристократ, но затем тот чуть опускал фотоаппарат вниз, и его лицо выглядело настолько восхищенным и радостным. Настолько простым. Легким. — И почему я раньше не приехал в Сеул? Если бы я знал, что здесь такое происходит, — улыбаясь, произнес Вантэ, просматривая фотографии. — Ты не знал об этом? — Я и не думал, — он помолчал несколько секунд. — Но я знаю, что Кёнбоккун считается главным дворцом, где жила королевская семья. Вантэ взглянул на Чона, будто спрашивая, прав ли он. Чонгук обвел взглядом его лицо, вновь повернул голову в сторону. — Да, считается. Но так было не всегда. Кёнбок был разрушен из-за войн, потому более четырехсот лет королевская семья жила в другом дворце. — О, точно, — протянул Вантэ, опуская взгляд и просматривая фотографии. А затем вскинул голову. — А это ведь всего лишь первое место! У меня в списке еще где-то шесть пунктов, — он тихо рассмеялся, вызывая у Чонгука улыбку. — Кстати! Как ты узнал об этом месте? И двери. Откуда ты знал, что они открыты? Вантэ выжидающе уставился на Чона. Люди внизу потихоньку начали расходиться после законченного представления. Гула становилось все меньше и меньше. Чонгук оттолкнулся он каменного ограждения и вдруг задумался, поднеся пальцы к губам. — Если честно, я не знал, — он пожал плечами, обыденно посмотрев на Вантэ. Тот несколько секунд молчал, ожидая продолжения, и непонимающе моргнул, когда понял, что Чон не шутит. — В каком смысле? — Я ведь говорил, я не был в Сеуле очень долгое время, — Чонгук закинул на плече чужую сумку. — Но раньше эти двери всегда были открыты – не было нужды их закрывать. Хотя я правда напрягся вначале, потому что раньше их никто не закрашивал в цвет стен, а я не заметил двери сразу, — он кивнул головой. — Ну что, ты закончил? Где-то здесь еще есть озеро с павильоном, думаю, это будет красиво смотреться на фотографии, да? — Чонгук зашагал к двери, через которую они вышли. — Давай руку, там снова будет темно. Вантэ на это лишь еще раз взглянул на дисплей висящего на шее фотоаппарата и молчаливо шагнул вперед.

***

Они исколесили, кажется, пол Сеула, останавливаясь во всем местах, куда бы Вантэ не сказал. В большинстве это были дворцы или крепости, что ярко связанны с историей Кореи. И почти про каждое место Чонгук мог рассказать почти все. Параллельно помогая Вантэ менять объективы и аккуратно складывать все в сумки, парень рассказывал истории, что происходило в том или ином месте и как давно это было. Вантэ слушал каждый раз, иногда смеясь, иногда возмущаясь, но в основном на его губах была легкая улыбка, отображающая огромный интерес. — Как ты все это запомнил? — спросил розововолосый, наводя камеру на очередной памятник культуры. — Половину из того, что я говорю, пишут в учебниках, — Чонгук улыбнулся, поймав хмурый взгляд. — Ладно, у меня есть друг – он лучше всех разбирается в истории. — Наверное, круто иметь такого друга, — вдруг произнес Вантэ. — Всегда можно узнать что-то новое. — Человек не обязательно должен быть всезнающим, чтобы быть интересным. Ты можешь притягивать людей своим характером, мировоззрением... улыбкой, — Вантэ поднял на Чонгука глаза, и их взгляды на секунду встретились. Брюнет медленно повернул голову, задумчиво посмотрел куда-то вперед. — Главное, не отказываться от того, что ты говоришь, и быть верным себе до конца, — Чон вновь перевел взгляд на фотографа, который вглядывался в чужое лицо, чуть нахмурив брови. Моргнув, Вантэ зашагал вперед. Чонгук последовал за ним. — Я обидел тебя? — спросил брюнет, чуть наклонив голову. — Что ты! Конечно нет, — тут же замотал головой парень. — Просто твои слова напомнили мне кое о ком. Вантэ на секунду опустил глаза на свои пальцы и вскинул голову, улыбнувшись: — Ну что, поехали дальше? Чонгук кинул взгляд на небо. — Кажется, дождь пойдет, — кинул он, укладывая сумку и залезая в машину. — У тебя еще много пунктов? — Два осталось, — Вантэ открыл блокнот. — Так... Ничего, если нам придется выехать за город? Чонгук поймал виноватый взгляд и усмехнулся. — Ты говорил об этом в самом начале, я помню, — кивнул он. — Я заплачу тебе за бензин. — Ей! — ошарашенно повернул голову Чонгук. — Это было обидно. Я тебе что, таксист? Ащ, — протянул он, вновь возвращая взгляд вперед и выезжая с парковочного места. — Даже не говори об этом, я сам согласился тебе помочь, понял? — Вантэ тихо угукнул, на что Чон удовлетворенно кивнул, не отвлекаясь от дороги. — Лучше скажи, какое следующее место. — Хвасон. Чонгук сжал челюсть, отчего желваки заходили по его скулам. — Я хотел поехать туда в последнюю очередь, но, — Вантэ поднял глаза и тут же заметил перемену настроения. — Все в порядке? — он чуть наклонился вперед, заглядывая в черные глаза. — Чонгук? Брюнет обернулся на Вантэ, выдохнув и бледно улыбнувшись: — Да, все хорошо, просто задумался. — О, — протянул фотограф и вновь опустил глаза, доставая камеру и проверяя сделанные фотографии. Чонгук услышал, как тот фыркнул. — Чего? — Да нет, я просто, — Вантэ устало потер глаза. — Минут сорок выбирать нужные фотографии, еще тридцать решать, какие все-таки еще нужно убрать. Потом где-то часа три редактировать то, что получилось, — он тихо рассмеялся, листая дальше получившийся материал. — Это тяжело? — Что именно? — Фотографировать день за днем одно и то же, таскать тяжеленую аппаратуру, сидеть перед компьютером по несколько часов, — перечислял Чонгук, не отвлекаясь от дороги. — А потом, если не повезет, выслушивать слова о том, нравится ли кому-то твоя работа или нет. Разве это не надоедает? Чонгук знал, что у других людей все совершенно не так, как у него. Человек может держаться за свою работу, боясь остаться на улице, даже если эта самая работа – худшее, что происходит в его жизни. Другие – те, которым повезло. Которые смогли с самого начала найти дело, которым занимаются до скончания своих дней, ни о чем не жалея. И есть еще один вид людей. Свободные от времени и места, от привязанностей и возможностей. Люди, меняющие род своей деятельности, словно перчатки, люди, которые совершенно не боятся что-то потерять. Но как и говорилось ранее, Чонгук не такой, как остальные. Когда они с Юнги и еще несколькими проклятыми поняли, что их жизнь больше им не принадлежит, то все резко потеряло... смысл. Их главной причиной, их движущей силой были стремление к выживанию и попытки поменять хоть что-то в собственной судьбе. Все и вправду поменялось. Поменялась настолько, что многие сошли с ума, разрезая себе горло, простреливая головы или сбрасываясь с обрывов, а другие засели на дно, не способные осознать, что происходит. Чонгук сходил с ума в отчаяние. Юнги сходил с ума в тишине. Они не знали, что делать дальше, куда идти... Это был ад. — Ты любишь свою работу? — ответил вопросом на вопрос Вантэ. Чонгук кинул на него взгляд. Розововолосый откинул голову на сиденье, смотря прямо на Чона. Тот вновь повернулся на дорогу, пожав плечами. — Это просто помогает мне отвлечься. Идея создания хоть чего-либо пришла Юнги после чудовищного события. После этого они оба поняли, что им нельзя уже было тратить свое время на пустое бездействие. В первую очередь они начали искать все, из-за чего их жизнь могла продлиться на многие годы, искали старинные книги или другие источники информации. Но время тоже не стояло на месте. Все вокруг развивалось, люди приходили все к новым и новым технологиям, а вместе с этим пришла нужда в нечто большим, чем просто деньги и авторитет – знания. Надо отдать должное, мало того, что создание собственного дела и продвижение в общественной жизни дело трудоемкое и щепетильное, так еще и не давало ни Чонгуку, ни Юнги думать о чем-то другом, кроме развития компаний и поиска способов прекратить все, что с ними происходит. — Правда? — Вантэ удивленно хмыкнул. — Я думал, ты ответишь по-другому. У меня так же. Фотография помогает мне отвлечься и не задумываться ни о чем. А еще мне это правда нравиться. — Что именно? — Ловить момент. — Ты уже говорил это, — Чонгук не сдержал усмешки. — Но ведь это правда. Некоторые думают, что фотография – абсолютно несложное дело. Просто навел камеру, нажал на кнопку и все, готово, — все свои слова он сопровождал невидимым фотоаппаратом в руках и выразительным нажатием пальцем на спуск. — Отчасти это верно, конечно, но разве обычный человек будет идти по улице и думать, стоит ли сфотографировать небо сейчас или через несколько часов оно будет красивее? — Чонгук фыркнул, и Вантэ тут же закивал головой. — Мне тоже смешно иногда, ведь эти мысли порой бывают абсолютно фанатичными. Но в это и смысл: искать что-то красивое в абсолютно обычном, поймать красоту за секунду до того, как она исчезнет. Поэтому я и хожу периодически на ту гору. Это помогает мне сосредоточиться на одном моменте и делать его еще красивее с каждой фотографией, — он перевел взгляд на небо. — Пасмурная погода будет отлично смотреться с крепостью Хвасон. — Почему? — О, теперь моя очередь рассказывать историю, — оживленно произнес Вантэ. — Эта крепость построена в честь казненного наследного принца Садо*. Тем самым его сын Чонджо** хотел отдать дань уважение убитому отцу и сохранить его в памяти людей. Пасмурная погода очень хорошо может передать печаль, которую перенес сын после потери родителя. Разве не символично? — парень выдохнул, посмотрев в мелькающие мимо дорожные фонари и деревья. — Это не так, — вдруг произнес Чонгук. Вантэ оторвался от дороги, переведя взгляд на Чона. — Что не так? — История возведения крепости Хвасон, — тихо произнес Чонгук. — На самом деле все было не так. — Нет-нет, это даже в учебниках писали, я это точно знаю. — Половина, что написано в учебниках – ложь. Он замолчал, продолжая внимательно вести машину. — И какая же на самом деле история? — аккуратно спросил Вантэ. Чонгук кинул на него взгляд и вновь посмотрел на дорогу. Розововолосый уже подумал, что не услышит ответа, и открыл рот для еще одного вопроса, но тот неожиданно заговорил: — Наследного принца Садо убили из-за того, что он был сумасшедшим. — Да, он убивал каждого, кто был приставлен к нему в качестве прислуги, — кивнул Вантэ. «Почти каждого» — Правитель Енджо***, его отец, не мог просто так убить сына. Поэтому он приказал закрыть его в ящике для риса и бросить в лесу. Наследный принц умер от голода и удушья, проведя взаперти восемь дней, — не услышав ничего в ответ, Чонгук продолжил. — Когда сын Садо, Чонджо, стал королем, народ довольно отрицательно встретил его. Сын убитого короля, наверняка он тоже учувствовал в убийстве собственного отца, думали они. Поэтому, чтобы остановить ходившие слухи, правитель Чонджо возвел крепость Хвасон, показав, что тем самым он любил отца и сам скорбит от его смерти. — Другими словами, — произнес Вантэ после недолгого молчания. — Он просто откупился от осуждения? — Для королевской семьи, конечно же, было важно мнение самых богатых слоев общества, которые на тот момент не особо были против внезапной смерти принца – лучше уж вменяемый король, чем сумасшедший король. Но вот обычные люди могли легко сотворить переворот. Тем более, что сам по себе принц Садо не был чудовищем. У него были проблемы со здоровьем, которые можно было вылечить, но никому не было до этого дела, когда можно сразу отдать трон здоровому наследнику. — Почему об этом не рассказывают? — спросил Вантэ. — Это же обычная история, было что и похуже. — Потому что никто и не записал это в историю. — В каком смысле? — непонимающе склонив голову, парень смотрел на Чона, что продолжал чуть хмуриться. Но тут их машина завернула на другую улицу, и прямо перед ними выросла крепость Хвасон. — Пойдем? — припарковавшись, улыбнулся Чонгук и вылез из машины. Вантэ тут же последовал примеру. И, оказавшись вне теплого салона автомобиля, поежился. — И почему так резко холодает? — он огляделся по сторонам, заранее подмечая места, где может получиться хороший кадр. — Тебе дать кофту? — спросил подошедший Чонгук. Вантэ покачал головой. — Все в порядке, у меня есть своя, — благодарно кивнул он. — Дай-ка... Он шагнул к Чонгуку, открывая сумку, висевшую на его плече, и достал оттуда довольно длинную бежевую кофту. — Довольно предусмотрительно, — протянул Чон, наблюдая за тем, как Вантэ застегивается и подтягивает к локтям свисающие рукава. — Если не хочешь попасть впросак, бери все, что может тебе понадобиться, — важно произнес парень, подхватывая камеру и зашагав в сторону крепости. — Конфуций? — Родители. Чонгук хмыкнул, опустив голову вниз, и зашагал вместе с Вантэ. Небо было пасмурным, ветер чуть усилился, заметно растрепывая волосы, и казался еще холоднее. Но туристы все равно ходили вокруг, пусть и не в таком большом количестве. Чонгук шел впереди, показывая Вантэ дорогу на крепостную крепость. Фотограф останавливался почти каждые две минуты, фотографируя все свое окружение. Чонгука это нисколько не раздражало. Он останавливался каждый раз, как замечал, что Вантэ вновь подносит к лицу фотоаппарат, и терпеливо ждал, наблюдая. В белом свете, что казался таким из-за клубящегося серыми облаками неба, его розовые волосы казались ярким пятном, небрежно разлитой каплей цветной краски на сером холсте. Его кожа побледнела, а черты лица заострились из-за освещения. Вантэ показался намного тоньше и хрупче, чем он есть на самом деле, а легкая улыбка от каждой удачно сделанной фотографии лишь добавляла образ. В голову Чонгука вдруг пришла мысль, что Вантэ совершенно не подходит этому месту. С крепостью Хвасон у брюнета были связаны не лучшие воспоминания. Находиться здесь было немного неприятно и раздражительно, но дернул головой. Он не для себя здесь находится. Когда Чонгук прерывисто вздохнул, сжимая и разжимая кулаки и вновь поднимая взгляд, то тут же столкнулся глазами с Вантэ. Тот вглядывался в чужое лицу с легкой задумчивостью. Чон уже было хотел спросить, в чем дело, но парень его опередил: — Я могу тебя сфотографировать? Чонгук даже опешил от такого предложения. Сфотографировать? Его? — Зачем? — непонимающе спросил он, нелепо моргнув. Вантэ на это коротко рассмеялся. — Я ведь говорил тебе, что ты очень красивый, — он искренне улыбнулся, и, кажется, даже небо чуть прояснилось от его улыбки. — Здесь довольно атмосферно, а твое лицо, — он надул губы, подбирая слова. — Подходит в... кадре, — Вантэ неуверенно улыбнулся. — Всего лишь одна фотография. Не волнуйся, я не буду ее никуда выкладывать, просто... Думаю, это правда будет красивый кадр. Наверное, лицо Чонгука сейчас выглядело слегка потерянным, отчего Вантэ решил объяснить, почему предложил такое. Но Чону не нужны были объяснения. — Прости, — он улыбнулся. — Я не люблю фотографироваться. И, прерывая продолжение, развернулся и зашагал вглубь крепости. Вантэ остался позади, отчего не видел, как раздосадовано Чонгук поджал губы и нахмурился, с силой сжимая ремень сумки. Первое и самое главное правило – не оставлять следов своего существования. Ни одной фотографии, ни одного видео, записи голоса или знакомства с широким кругом людей. Редкие исключения в виде паспорта, немногих удостоверений и мероприятий, помогающие поддерживать связи но не сильно светить лицом. Но ни одного исключения в обычной жизни. Это была одна из причин, почему Юнги и Чонгук все время разъезжали по странам, не бывая в той или иной компании по несколько лет, а то и десятилетий. Это было довольно сложно, и с каждым годом становилось все сложнее из-за развивающегося вокруг мира, но они еще ни разу не попались. Не без помощи, конечно. Возможно, Чонгук ответил Вантэ слишком резко, но по-другому никак. Через два месяца они в любом случае больше никогда друг друга не увидят, поэтому... Чонгук остановился, глубоко втянув влажный от скорого дождя воздух, и обернулся. Вантэ шел следом и как не бывало продолжал фотографировать все вокруг. Но заметив на себе чужой взгляд, тут же опустил камеру, неожиданно ободряюще улыбнулся. — Я закончил здесь, — он мельком огляделся, будто проверяя, ничего ли не пропустил. — Осталось последнее место, оно в Сеуле, поэтому будет удобнее добраться домой, — Вантэ вновь перевел взгляд на стоящего поодаль Чонгука. — Пойдем? Брюнет пару секунд наблюдал за поблескивающими темными глазами и молчаливо кивнул. Даже если он как-то и задел Вантэ, то тот этого не показал. — Куда на этот раз? — спросил Чонгук, наблюдая, как розововолосый складывает фотоаппарат в футляр. — Но ты ведь сам наверняка догадался, — сказал Вантэ, когда они сели в машину. Он застегнул ремень безопасности и повернулся к Чону, тут же поймав вопросительный взгляд. — Дворец Чхандоккун. На секунду Чонгук подумал, что ему послышалось. Он даже открыл рот, чтобы переспросить, но тут же его захлопнул. Он ведь знал, что этот момент настанет. С самого начала знал, что услышит это название. Так почему сейчас, когда до дрожи знакомое место врезалось в уши, он замер, уставившись на Вантэ совершенно пустым взглядом. Он вдруг перестал видеть что-либо перед собой, и окружающие его звуки ушли. Будто находясь под толщей воды он не мог услышать ничего, что происходило вокруг. Лишь далекий визг, что постепенно разрастался в его голове, разрывая. А затем, словно звон разбившегося стекла, гроздья тяжелых капель обрушились на машину. Вантэ вздрогнул от внезапного грохота и повернулся в сторону окна. — Ливень пошел.

***

— Как вы... Тэхен и слова не успел сказать, как его грубо заткнули ладонью. От возмущения он вцепился в чужую кисть, стараясь отодрать ее от лица, но его лишь дернули назад, больно ударив головой о стену. Тэхен был готов рвать и метать в такие моменты. Уже целый месяц он ходил взвинченный, ожидая внезапного появления буквально с любой стороны, но каждый раз был взят врасплох, не в силах сделать что-то в ответ. Так было и сейчас. Тэхен был абсолютно беспомощен перед насмешливым и даже снисходительным взглядом, с которым на него смотрел все тот же незнакомец в черном. Почти каждый день, в которые Тэхен выходил за дворцовые стены, они встречались то на рынке, то в окрестных лесах или у дальних ручьев, где можно набрать воды. И каждый раз для слуги полным унижением. Его не били, не обливали помоями или рвали одежду, нет. Тэхен чувствовал себя опущенным после простого нахождения рядом с настоящим убийцей и неспособности хоть как-то прервать это. Но сегодня Тэхен не выходил за пределы дворца. Это было единственное место, где он никогда не ждал внезапного появления из-за угла или очередного затаскивания в темные переулки. Поэтому вместе с возмущением он чувствовал невероятную растерянность. — Ты хотел спросить, как я попал сюда? — демоническая ухмылка – так Тэхен назвал оскал, который так часто видел на чужом лице. — Не будь таким наивным. Неужели ты думал, что никто не заметит брешь в стене, через которую ты все время сбегаешь из дворца? — Чонгук тут же заметил, как тот перестал вырываться и вскинул на него глаза. Чон усмехнулся и наклонился ближе. — Не волнуйся, я никому не расскажу. Мы ведь не хотим, чтобы с главным слугой Наследного принца что-то случилось, правда? Он еще раз заглянул в чужие глаза, поймав открытое раздражение, и сделал шаг назад. Тэхен тут же поморщился, вытирая губы рукавом своей одежды. — Да как вы... — начал он, стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость. — Явиться во дворец и разгуливать по нему, словно у себя дома. Если стража увидит вас – в ту же секунд схватит! — А ты волнуешься за меня? — наклонил голову в бок черноволосый, сощурив глаза. Тэхен от такой фразы чуть не задохнулся от возмущения, но его прервали поднятой вверх рукой. — Признаюсь, ты тоже интересен мне, Ким Тэхен, и я намерен узнать причину этого, даже если мне придется жить в этом чертовом дворце, — его глаза помрачнели, сверкнув в свете уходящего солнца. Но он тут же отвернулся и не спеша зашагал вдоль террасы, заставляя идти за собой. — Вы не должны здесь находиться, — подал голос Тэхен, шагая позади. — Я смотрю, с каждой нашей встречей ты становишься все более смелым. Однако прямо сейчас я слышу дрожь в твоем голосе. Чонгук чуть повернул голову в сторону, отчего идущий сзади тут же застыл взглядом по расползающейся по чужому лицу усмешке. Тэхен стыдливо отвел глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять бушующее сердце. Его голос и правда дрожал, но не из-за идущего впереди человека. Парень поднял глаза, оглядываясь и молясь, что стражи рядом не окажется. Но в туже секунду его опасения переметнулись совершенно в другую сторону. Он оказался перед черноволосым намного быстрее, чем успел осознать это. — Стой, — Тэхен вытянул руки вперед, преграждая путь. Чонгук остановился, оглядел его с ног до головы и вскинул бровь в немом вопросе. — Лотосовый пруд и сад,— парень затараторил, слова путались. — Туда нельзя. — А до этого было можно? Тэхен запнулся, поднимая на Чонгука потерянный взгляд. Часто заморгав, он снова покачал головой. — Это женская часть дворца. Сюда нельзя заходить никому, кроме королевской семьи и их личных слуг. — Правда? — протянул Чонгук, но это лишь сильнее напрягало. Он вдруг шагнул вперед и наклонился к чужому лицу, заставляя Кима прижать руки к груди и отшатнуться. — Как же повезло, что ты королевский слуга, не так ли? — и он снова как не бывало обогнул ошарашенного Тэхена. Тот тут же обернулся ему в след, абсолютно не понимая, как может человек, которого разыскивают по всему Чосону, так спокойно прогуливаться по королевскому дворцу! А как Тэхен может позволять этому происходить? Унизительно. Просто унизительно. Лучше бы он с самого начала доложил все страже. Пусть его бы тоже наказали, пусть даже казнили, но сейчас он бы не чувствовал себя таким виноватым. — Зачем вы это делаете? — потухшим голосом спросил Тэхен, останавливаясь среди густо засаженного деревьями сада. Вероятность того, что они могли кого-то здесь встретить, была крайне мала, да и время было позднее, но у него все равно чуть подрагивали пальцы от ожидания встретить за следующим деревом кого-то из прислуги или, что еще хуже, стражу. Чонгук, что прогуливался, будто по родному месту, обернулся. — Вы могли убить меня в самом начале. Могли забрать все, что вам было нужно, избавиться от меня. И тогда не пришлось бы следить за моим молчанием, — Тэхен говорил, опустив голову и с силой сжав пальцы. — Каждый день я боюсь, что передо мной явится стража и объявит изменником, а вместе со мной, — он запнулся, поджимая губы, и вдруг вскинул голову, взглянув Чонгуку прямо в глаза. — Зачем вы мучаете меня? Я ведь ничего не сделаю, вы это знаете. Скажите, что вам от меня надо, почему вы каждый раз... Он окончательно стушевался, сбитый холодным и абсолютно непроницательным взглядом черных глаз. Но он должен узнать. Иначе кошмары будут продолжать мучить его каждую ночь. Чонгук склонил голову, переводя взгляд на стоящие вокруг деревья. А затем кивнул, будто самому себе. — В последнее время я очень редко встречал людей, которые при виде смерти перед собой не просили пощады, — начал он, делая шаг к замершему слуге. — Еще реже тех, кто не начинал продавать мне все, что только имел, лишь бы остаться в живых. Люди всего лишь хотят выжить – в этом нет ничего странного. Но я не припомню, чтобы человек при виде приставленного к шее клинка не начинал не то, чтобы просить о помиловании, а вообще продавать свою жизнь, — он коротко рассмеялся, подходя все ближе. — Но твой случай просто феноменальный, — Тэхен поднял глаза. — Ты не просто не стал умолять меня остаться в живых, не просто начал торговаться, лишь бы тебя не убили. Ты боялся, что из-за исчезновения двух очень важных свитков может пострадать другой. Мало того, ты начал предлагать мне альтернативу! — воскликнул Чонгук, заставив Тэхена боязливо оглянуться. — Прекрасную альтернативу, честно сказать, каждый остался в выигрыше: я с частью нужных мне бумаг, и твой злосчастный принц, который больше не должен волноваться о подозрениях в свою сторону. Но так ли это на самом деле? Ведь единственный, кто остался совершено несчастным, оказался ты, — Чон склонил голову, оказавшись рядом с притихшим парнем. — Ты настолько наивен или глуп? Или ты так сильно любишь жалких людей, что даже меня, человека, что без зазрения совести может перерезать кому-то горло, ты хочешь спасти? Но я не могу понять одного. Если ты так любишь своего принца, что готов пожертвовать своим спокойствием, почему до сих пор не сдал меня страже? Почему не закричал тогда, в королевском архиве? Меня бы тут же схватили, а в сторону принца не сказали бы и слова, если бы ты взял всю вину на себя? А потом я вспомнил. Личная прислуга Наследного принца – парень. Такого никогда не случалось прежде. Сначала я подумал, что ты лжешь, но на рынке твои слова подтвердились. Так почему королевская семья нарушает такие старые устои в собственном доме? Никто за дворцом не знает об этом, но принц наверняка изгой семьи из-за своего странного слуги, — Чонгук опустил глаза, заметив сильно подрагивающие пальцы, и усмехнулся. — И меня озарило. Ты не боялся наказания, не боялся смерти, как чего-то неизбежного. Ты боялся потерять хотя бы малейший шанс остаться рядом с принцем, оставить его одного, — он резко вскинул руку, зарывшись пальцами в чужие волосы. Тэхен дернулся назад, но его дернули за локоны вперед, заставляя поморщиться. — Хороший, преданный слуга, таких редко встретишь в наше время. Но вопрос остается открытым. Почему Наследный принц держит рядом с собой непозволительную прислугу. И я нашел лишь два варианта ответа, — Тэхен почувствовал сквозь закрытые глаза, как к его лицу приблизились. Чужое дыхание коснулось его губ. — Или наш драгоценный Наследный принц просто терпеть не может рядом с собой женщин. Или, что более интересно, Наследный принц очень любит видеть рядом с собой мужчин. Тэхен дернулся назад еще до того, как Чонгук договорил последние слова. Он сделал это слишком резко, отбрасывая в сторону держащую его за волосы руку, и в следующую секунду щеку Чона обожгла первая и, вероятно, самая обжигающая пощечина в его жизнь. Черноволосый отступил назад, сохраняя равновесие, и на мгновения прикрыл глаза, утихомиривая за секунду разбушевавшуюся ярость. Чонгук склонил голову в бок, переводя острый взгляд обратно. Тэхен осознал все в одно мгновение, когда встретился своими глазами с чужими и ощутил разливающийся по легким холод. Но воспоминания слов не дали ему потерять самообладание. Его пальцы заметно подрагивали, губы были сжаты, а в глазах горела яркая обида. Но даже так он смело смотрел на Чонгука, чья щека зарделась красным. — Вы можете говорить все что угодно, делать все, что вам не вздумается, как человеку, не способному существовать среди людей, — он чеканил это сквозь дрожащий голос, замечая, как темнеют с каждым его словом глаза напротив. Но Тэхен продолжал говорить. — Я стерплю все ваши издевательства, буду молчать, сколько потребуется. Но клеветать на моего Господина я не позволю. Стойкость пронеслась в его последних словах, заставив Чонгука усмехнуться. Секунду они открыто смотрели друг другу в глаза. А затем Тэхен сделал шаг назад, низко поклонившись: — Надеюсь, вы найдете дорогу отсюда сами, — почтительно произнес он, не поднимая головы. Чонгук холодно наблюдал, как слуга выпрямился, развернулся к нему спиной и зашагал в сторону дворца, ни разу не обернувшись. Сад вокруг почти полностью погрузился во мрак, лишь верхушек деревьев еще касалось закатное солнце. Парень поднял взгляд к вечернему небу, коснувшись ноющей щеки. Впервые он дал кому-то безнаказанно себя ударить.

***

— ...поутихнет. Чонгук? — Что? — парень повернул голову на сидящего рядом Вантэ. — Прости, я... задумался. Что ты сказал. — Я думаю, что дождь может прекратиться, когда мы доедем до Чхандоккуна. Если тебе неудобно, то ты можешь... — Я отвезу тебя, — сказал Чон, заводя машину. Он на секунду сжал в кулак подрагивающие пальцы и положил руки на руль. — Из-за простого дождя отказываться от планов? Тем более это последнее место. Чонгук посмотрел на Вантэ, тут же поймав благодарную улыбку, и мельком улыбнулся в ответ. — Спасибо, — кивнул Ким, вновь откидываясь на спинку сиденья и уставившись в окно. Чонгук же бесшумно вздохнул, смаргивая воспоминания. Это всего лишь здание, подумал он, всего лишь остатки того, что когда-то было. Все будет хорошо.