Вечность

— Время лечит. Эту фразу однажды сказал Юнги, сидя в прокуренной комнате, которая до этого стояла в полной тишине. Параллельно с этим в помещении размеренно раздавались щелчки кнопок печатной машинки, на которой длинными пальцами Мин печатал очередную писанину. Этот звук, как ни странно, расслабляюще влиял на Чонгука, который в этот момент дремал на диване. — Что? — Я услышал это сегодня, когда относил письма на почту. Чонгук чуть повернул голову в его сторону, свешивая руку с сигаретой и выдыхая белые клубы дыма. — Мерзкая фраза, — произнес Чон после нескольких минут молчания. Юнги качнул головой, продолжая печатать. — Я избил его. Чонгук, что прикрыл веки и уже вновь поднес руку к лицу, замер, медленно открыв глаза. Ему не нужно говорить, что их документы будут готовы только через два дня, а до того времени они должны быть предельно аккуратными. — Просто всплеск эмоций, ничего серьезного, — продолжил Юнги. — Он вряд ли подаст жалобу, это было в районе местных трущоб. В любом случае, я удостоверился, что ничего серьезного я ему не нанес, так что все в порядке. Чонгук принял сидячее положение, отбросив сигарету в стоящую на полу пепельницу, и сощурил глаза. — Юнги... — Я, — резко произнес парень, сложив руки перед собой и уставившись в окно напротив. Чонгук не мог увидеть его взгляда. Плечи Юнги чуть поднялись в глубоком вдохе. — Нашел еще одного человека, который может нам помочь. Говорят, он работает с проклятиями двадцать лет. Чонгуку не нужно говорить, что для них двадцать лет – слишком мало. Как и не нужно говорить, что этот самый человек может оказаться очередным шарлатаном или сумасшедшим. Юнги все это знает сам. Чон прикрыл глаза, оперевшись ладонями на обивку дивана. — Я проверю его сам... Юнги? Тот чуть повернул голову в его сторону. Чонгук приоткрыл рот, но тут же поджал губы. — Тот человек, которого ты избил, — начал он через несколько секунд молчания. — Будь я на твоем месте... То, вероятней всего, убил бы его. Невыветренный дым стоял в комнате, окутывая все пространство. Но глаза Юнги даже сквозь такой занавес холодно блеснули, встретившись с взглядом Чонгука. Мин вновь повернулся к печатной машинке, поднося к ней пальцы. — Я знаю.

***

Время лечит. Фраза, являющаяся спасением для тех, кто еще не познал печали, и омерзительной ложью для тех, кто прожил худшие потери в своей жизни. Чонгук ненавидел эту фразу. Не только потому, что она была невероятно глупа и унизительна. Он ненавидел, потому что, как бы ни хотелось признавать, все равно хотел в нее верить. Дождь продолжал барабанить по лобовому стеклу, хоть уже намного слабее, чем в первые пятнадцать минут. Хотелось вдавить педаль газа и сорваться на бешеную скорость навстречу тяжелым каплям и вырваться из гущи мокрой тоски и уныния. Но Чонгук старался сохранять спокойствие, продолжая сжимать руль до побеления костяшек и глубоко дышать. Предательское сердце с каждым метром билось все быстрее, и Чон никак не мог понять, что же его пугало больше – встреча с прошлым или осознание того, что его уже не вернешь. Чонгук не был в Корее десять лет, если не больше. Но даже его прошлый приезд длился один день по абсолютно нелогичным причинам и с невероятно плохими обстоятельствами. Да... Чимина чуть не убил Сокджин, Юнги чуть не убил Сокджина. Идиллия в прямом проявлении. Но даже так, на протяжении времени, которое Чонгук перестал считать очень давно, парень никогда не возвращался в место, куда они едут теперь. Это можно называть как угодно: страх, паранойя, фобия или отрешение. Но Чон физически на протяжении столетий не мог и на миг посмотреть в сторону этого чертового дворца. Не мог. Однако, имея открытую возможность отказаться, Чонгук все равно выруливает в центр Сеула, навстречу давящим чувствам и воспоминаниям, которые так долго закапывал. — Тебе нравится дождь? — внезапно спросил Вантэ, смотря в серое небо. Сейчас Чонгук ненавидел дождь. Парень готов был отдать все на свете, чтобы он, наконец, закончился. Чон неопределенно качнул головой, забыв, что на него не смотрят. Он был слишком погружен в свои мысли на протяжении всего их пути от крепости Хвасон, чтобы выдавить хоть слово. Ничего следом не последовало. Тишина вновь окутала салон автомобиля, разрушаемая лишь каплями дождя и шумом дороги. Чонгук никак не мог понять, что давило больше: безмолвие или оглушительный звон в ушах. Ладно. Ладно, все хорошо. Пусть за эти два месяцы их пребывания в Сеуле Чонгук не планировал даже за километр приближаться к этому району, но когда-нибудь это должно было случиться. Когда-нибудь. Но те так скоро. Не сейчас. — Чонгук! Парень дернулся, внезапно услышав свое имя, и перевел глаза, тут же столкнувшись с обеспокоенным взглядом. — Уже приехали, — тихо произнес Вантэ. Он мельком посмотрел в окно и тут же вернул глаза обратно, но Чонгук уже не смотрел на него. Брюнет вновь уставился на свои пальцы, в которых продолжал сжимать руль. Но неуверенный голос заставил Чона чуть повернуть голову в его сторону. — Я думаю... Наверное, будет лучше, если мы сейчас не... — У тебя с собой чехол для съемки в плохую погоду? — Что? А... Да, с собой. Но, Чонгук... — В этой сумке? — Чон кивнул на чужие колени. — Или в той, которая в багажнике? — В этой. Чонгук, подожди... — Доставай. Вантэ непонимающе уставился на брюнета, чуть сбитый сменой тона в его голосе. Будто он стал в разы холоднее, отрешеннее... острее. И, видно, в последнюю секунду это уловил и Чонгук. Поэтому он обернулся, поднял на Вантэ глаза и улыбнулся: — Не дело бросать все, когда ты уже в самом конце, верно? — намного спокойнее произнес Чон, но это лишь сильнее напрягло обстановку. Вантэ молчал буквально пару мгновений, а затем кивнул. — Хорошо, — только и смог произнести он. — Я подожду тебя снаружи. Чонгук тут же вышел из машины, попадая под капли постепенно успокаивающегося дождя, и глубоко вздохнул, усмиряя сердце. Осталось совсем немного. Всего лишь час или даже меньше, и все будет хорошо. Смотря себе под ноги и сминая обеими руками воротник кофты, Чон отчетливо понял, что перегнул. Надо вести себя спокойнее. Более хладнокровно, более сдержано. До этого ведь все получалось. До того момента, как Чонгук самолично привез как две капли воды похожего на Тэхена человека в место, где... — Я все еще считаю, что это плохая идея. — Почему? — непонимающе взглянул Чонгук на Вантэ, захлопывающего дверь машины. — Потому что я вижу, что тебе плохо. Еще в крепости Хвасон стало плохо. Но сейчас ты выглядишь и правда бледным, — фотограф вдруг повернулся к нему с самым серьезным видом и абсолютно искренне произнес. — Если тебе что-то не нравиться или ты странно себя чувствуешь, то просто скажи мне. Я ни в коем случае не заставляю тебя идти в Чхандоккун* вместе со мной, — он вдруг изменился в лице, на мгновение в его глазах промелькнул испуг. — Я не имею в виду, что... Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным, я просто... Вантэ, окончательно сбившись, опустил голову, сжав ремень фотоаппарата. Мелкий дождь продолжал капать на их головы, постепенно заставляя волосы прилипать ко лбу и залезать в глаза. Ким дернул головой, смахивая в сторону непослушную челку. — Пойдем? Нужно быстрее закончить, а то совсем промокнем. И Вантэ пошел вперед, заставляя Чонгука послушно зашагать следом. Из-за дождя туристов было совсем мало. Одни кутались в свои куртки и дождевики, другие предусмотрительно взяли с собой зонтики. Однако вскоре маленькие капли окончательно превратились в морось, а ветер был слишком слабым и не бил в лицо, отчего было не так холодно. Чонгук глубоко вдохнул сырой воздух. Все будет хорошо. Это ведь просто очередное место из его воспоминаний... Место, где все началось. Парень зажмурился в последний раз и, выдохнув, поднял глаза на главные ворота. В свете серого неба и тени деревьев вокруг они казались черным контуром, вратами, ведущими в полную пустоту. Чонгук опустив взгляд, ни на секунду не замедляя шаг, прошел под аркой. Вот так, спокойно, думал он, стараясь сфокусировать взгляд на чем-то одном, ничего плохого не случилось. Вантэ стоял чуть впереди, уже наведя камеру на стоящий в центре дворцовой площади тронный зал. Чонгук услышал щелчки сделанных кадров, увидел, как розововолосый чуть отстранил фотоаппарат от лица, вглядываясь в получившиеся кадры и чуть поджимая губы, а затем снова навел камеру на строение. Чон перевел взгляд туда же, куда был устремлен объектив. Оно было немного не такое, каким Чонгук запомнил его в последний раз. Краска более яркая и контрастная даже в пасмурную погоду, своды, чуть измененные временем и людьми, деревья вокруг, все было другое. Но это лишь сильнее давило. Будто последнее, что осталось из прошлого, вырывали, стирали, заставляя забыть. Чонгук сделал шаг. Далекий смех и неразборчивые разговоры коснулись его слуха – кто-то шел мимо, уходя с территории дворца. « — Явиться во дворец и разгуливать по нему, словно у себя дома. Если стража увидит вас – в ту же секунд схватит! — А ты волнуешься за меня? » Чон дернул головой, опустив взгляд на выстланную камнем площадь. — Пойдем туда? Чонгук вскинул глаза. Вантэ, улыбаясь, указывал куда-то в сторону. Проследив за направлением пустым взглядом, брюнет кивнул. Тронный зал остался позади. Чонгук послушно следовал за Вантэ, который медленно вышагивал по территории дворца, стараясь не упустить ни один удачный кадр. Чон тихо, чтобы не сбить, наблюдал за ним, тягуче скользя взглядом от лица до длинных пальцев, сжимающих камеру. — Разве такая погода не портит вид? — спросил Чонгук, когда чуть усилившаяся морось защекотала нос. Вантэ на мгновение обернулся, ободрительно сощурив глаза, и вновь вернул свое внимание фотоаппарату. — Я должен учиться извлекать выгоду из погоды, времени и места, какими бы неподходящими они не были, — он вновь обернулся, задержавшись взглядом на чужих глазах. — Но я знаю, где получиться замечательный кадр. Его голос в эту секунду звучал невероятно заговорщицки, а глаза заблестели, как у вора при виде драгоценностей. Чонгук усмехнулся, склонив голову. « — Получается, вам открыт весь мир? — Мне нечего терять. И нечего оставить. — И вы можете отправиться куда угодно? — Куда угодно. Только скажи, и мы отправимся туда, куда ты укажешь, Тэхен. » Чонгук отвернулся от искрящихся глаз, поджав губы. Хватит. Хватит вспоминать. Чон боялся, что Вантэ воспримет его резкие изменения настроения в свою сторону, а потому тут же обернулся обратно. Но к счастью фотограф уже шагал вперед, озираясь по сторонам. Чонгук еще раз напоследок качнул головой, смахивая морок воспоминаний, и зашагал следом. — Тебе не холодно? — спросил брюнет, когда Ким вновь поднес фотоаппарат к лицу. — Совсем нет, — тут же покачал головой Вантэ, переводя взгляд на Чонгука. — А тебе? Чон опустил голову, стараясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Все в порядке, — сипло произнес он, все-таки улыбнувшись. Вантэ, что смотрел на парня, непонимающе фыркнул: — Что? — Нет, я, — Чонгук ускорил шаг. — Прости, просто, этот вопрос слишком забавный для меня. — Забавный? В каком это смысле, забавный? — Вантэ тоже поспешил за ним. — Эй, ну скажи! Это неприлично, оставлять такие фразы без объяснения, — видя, что Чонгук не собирается отвечать, протянул розововолосый. — Неприлично? — хохотнул Чон. — Давай просто будем считать это одним из тех вопросов, на который я не смогу ответить. Сзади послышался вздох: — Опять твои секреты. Никаких секретов. Однако вряд ли фраза « Я не чувствую температуры ниже 10 градусов и вообще не ощущаю холода » будет уместна и тем более понятна. Еще одна особенность проклятия. Но этот факт все равно не мешает им с Юнги умереть от обморожения на тридцатиградусном морозе в одной футболке и шортах. Просто, если в обычной жизни люди испытывают дискомфорт, покалывание или боль в конечностях от холода, проклятые просто в один момент засыпают от резкого прилива усталости. И уже через час, спокойно открывая глаза, а у них в запасе имеется сколько угодно времени до нового обморожения всего тела и спокойного (мертвого) часового сна. Ничего необычного или сверхнепонятного. Но совершенно нереальное. Они шли по тропинке, ведущей вдоль густорастущих вокруг деревьев. Листва укрывала их от моросящих капель, отчего можно было свободно оглядываться по сторонам, не щурясь. Вантэ выдохнул, наводя камеру в гущу деревьев. Чонгук, проследивший за этим, хмыкнул – кадр и правда был хорошим. Будто лес, который с расстоянием все больше окутывал густой туман, растворялся в глубине и казался бесконечным. Волшебное зрелище. — Расскажи мне про это место, — вдруг донеслось до Чонгука, и тот перевел взгляд на Вантэ. Казалось, Чону послышалось, ведь розововолосый продолжал смотреть куда-то в сторону, то и дело щелкая затвором камеры. Но на мгновение фотограф кинул на него взгляд, показывая, что готов слушать. Чонгук глубоко вздохнул, медленно оглядевшись. — Королевский сад Пивон**, — брюнет чуть оглянулся назад, убедившись, что Вантэ готов идти дальше, зашагал вперед. — Здесь растут сотни видов деревьев с разных уголков планеты, ведь этот сад был построен для королевской семьи, а если быть точнее, для королев и принцесс, — его голос в этот момент зазвучал иронично, что не скрылось от Вантэ. — Этот сад не любили? — Нет, с чего? Здесь царит спокойствие и можно легко скрыться от проблем, если те на то имелись. А они имелись, уж поверь. — Говоришь так, будто сам помогал королевам здесь прятаться, — улыбнулся Ким. Чонгук усмехнулся, вдыхая влажный воздух вместе с замахом мокрой коры и листьев. — Десятки гектаров деревьев, окружающие дворец – разве это не много для обычного садика с парой прудов. — Но это не обычный садик, — Вантэ поднял палец к небу, склонив голову. — Это королевский сад. — Ах, как же я забыл. — Но да, ты прав, — коротко рассмеялся розововолосый. — Территория здесь и правда большая. — Это правда. Из-за этого в дальних участках, за которыми всем было просто тяжко ухаживать, все настолько заросло, что туда просто нельзя было пройти. Однако королевская семья и правда любила этот сад. Здесь часто устраивали маленькие банкеты, фуршеты или чайные церемонии. Как я уже говорил, здесь было спокойно и умиротворенно. Намного тише, чем сейчас. Пусть они и находились на большом расстоянии от дорог, машин и людей, и были скрыты деревьями, мирской шум все равно тихо касался слуха. — В любом случае сад можно считать сердцем Чхандоккуна. — Это не совсем так. Чонгук обернулся, но Вантэ, не замедляя шаг, прошел мимо, отчего уже Чон следовал за ним. — Тут есть два места, которые я очень хочу посетить. И их точно можно считать сердцем и душой дворца. Вантэ замолчал, и желание на последующие вопросы ярко отразилось в его голосе. Но Чонгук ничего не ответил. Впрочем, ответ сам вскоре показался впереди. Розововолосый неожиданно громко вздохнул и настолько радостно и воодушевленно глянул на Чонгука, что тот на мгновение опешил. А потому совершенно упустил момент, когда Вантэ схватил того за запястье и потянул вперед. — Смотри! — воскликнул он так, будто Чон был тут впервые. — Я так хотел посмотреть на лотосовый пруд, на картинках он невероятно красивый! Чонгук коротко рассмеялся, не сдержавшись от потока такого детского счастья. И даже пасмурная погода отошла на второй план. — Как же красиво. — Оно никуда не убежит, зачем так спешить? — Ты что! — лицо Вантэ в этот момент выглядело настолько удивленным, что Чонгуку вдруг стало стыдно за свои слова. — В этом-то и смысл. Успеть увидеть на секунду раньше и отвернуться секундой позже. Чонгук выдохнул, вглядываясь в чужое лицо с неким удивлением от услышанных слов. Секундой раньше и позже... Это звучало так необычно, странно для тех, кому каждая секунда кажется или вечностью, или настолько коротким мгновением, что его просто перестаешь замечать. Это было по-наивному глупо. Радовать каждому мгновению, замечать все, что происходит вокруг, ловить момент – все это роскошь... людей. Чонгук поднял руку, которую пару секунд назад сжимали длинные пальцы, и скользнул по ней глазами. Секундой раньше или секундой позже, какая разница, если конец все равно неизбежен? В чем смысл растягивать иллюзорное удовольствие, если от этого будет еще больнее? Но разве не тем же самым в эту же секунду занимается Чонгук? Парень перевел взгляд на Вантэ, который, присев на корточки у самого пруда, с какой-то хрупкой осторожностью фотографировал ребристую от мороси водную гладь. Накинутый капюшон чуть сполз назад, отчего мокрая челка все сильнее лезла в глаза, но парень, казалось, не замечал этого. Чонгук с досадой заметил, что его розовые волосы невероятно бы сочетались с распустившимися лотосами, которых сейчас уже не было видно. Вантэ опустил руки с фотоаппаратом. Его губы чуть разомкнулись, вдыхая воздух. А Чонгук в это время лишь стоял позади, молчаливо наблюдая за ним. В груди задрожало, отчего пришлось задержать дыхание, но Чон не отвел взгляд. Он лишь смотрел на чужие глаза, что блестели от бликов воды и капель дождя на длинных ресницах. Все такое же. Абсолютное сходство. Отведя взгляд в сторону, Чонгук ловил отголоски воспоминаний в каждом камне, каждом отблеске воды, в любом дереве, что окружали все вокруг. Но самым главным в этом месте была беседка, что почти нависала над водной гладью, ярким пятном выделяясь среди пустоты. Чонгук помнил ее. Слишком много воспоминаний было с ней связанно. Чонгук прикрыл глаза, чуть наклонив голову в сторону. Внутри он ощущал себя невероятно жалким. Его попытки удержать безнадежно убывающее... Он вновь перевел взгляд на Вантэ и тут же наткнулся на тот самый блеск в глазах. Почему-то совершенно спокойно было сейчас смотреть друг на друга, окруженные лесом и водой, и совершенно не замечать усиливающийся вокруг ветер и колючие мелкие капли дождя, от которых глаза почему-то загорались еще ярче. Вантэ моргнул, заставляя влагу скатиться вниз по ресницам, и поднялся с корточек. Он казался в этот момент каким-то уставшим и отстраненным и одновременно с этим самым светлым, что только можно было найти в округе. Будто чистый лотос в болотной воде. Чонгук дернулся от этой мысли и тут же перевел взгляд в сторону. И лучше бы он этого не делал. — Стало прохладнее, да? — по-своему расценил его реакцию Вантэ. — Осталось последнее место, я быстро пофотографирую и все. Нет. Пожалуйста, не надо. — Если лотосовый пруд это сердце Чхандоккуна, то душа – это королевский архив. Только не туда. — Я так давно хотел туда попасть. Ты наверняка знаешь, насколько он красив, особенно ночью. Стой. — Я так хочу его сфотографировать. Представь, там больше двухсот шестидесяти исторических реликвий. И все в этом маленьком здании. Вантэ продолжал говорить, улыбка все сильнее сияла на его лице. А Чонгук все чаще втягивал в легкие холодный воздух. Нельзя. Ему туда нельзя. — Пойдем, осталось совсем чуть-чуть... Чонгук? Кому точно нельзя, Чон не знал, и почему – тоже. Не знал он и то, почему, сам того не понимая, схватил Вантэ за предплечье, словно тот был его спасательным кругом в открытом океане или последней каплей воды в пустыне. — Что такое? Казалось, Чон ничего не слышит. Он лишь тупо уставился на сжатые пальцы на чужой руке и не мог произнести и слова. Просто стоял, пригвожденный к земле. — Чонгук? — уже более взволнованно произнес Вантэ, повернувшись к брюнету. — Не... — подрагивающий голос, казалось, ошарашил даже Чона. Но он лишь рвано втянул воздух, продолжил. — Не ходи туда. — Что? Мы не дошли всего пару метров, тут правда недалеко, — Чонгук поджал губы, качнув головой. — Да и я сделаю всего пару кадров, это быстро. — Я... « — Прошу, пойдем со мной. — Не могу... — Почему, Тэхен? Почеты ты не можешь?! — Чонгук... » — Что такое? Тебе плохо? — с каждой секундой переживания Вантэ становились все сильнее. — Пожалуйста, — произнес брюнет настолько тихо, что Киму пришлось чуть нагнуться к его лицу. — Я... « — Умоляю тебя, пойдем со мной. » — Я не понимаю, — покачал головой Вантэ. « — Прости... Прости, я не могу. » Это было больно. Да, именно больно. Чонгук старался успокоиться, старался унять бешено колотящееся сердце. Но его хватка усиливалась с каждым мгновением, дыхание все больше прерывалось, а голова... В голове все звенело, словно тысячи колоколов заиграли в унисон. — Прошу тебя, — брюнет наконец поднял глаза, уставившись в полное беспокойства лицо. — Я знаю, знаю, как это звучит, но я прошу тебя, пожалуйста... Пожалуйста... Королевский архив или, как его назвали два с половиной века назад, королевская библиотека*** – дворец, золотая клетка, построенная для одного единственного человека, что нуждался в постоянном контроле из-за своих знаний. Место, куда Чонгук никогда не шагнет и на которое никогда не взглянет. — Умоляю тебя, — как мантру продолжал повторять Чон, смотря прямо в глаза Вантэ, который все сильнее пугался. Но брюнет не мог его отпустить. Не сейчас. Место, проклятое вместе с Чонгуком. Место, где он умер. — Просто послушай меня, не ходи туда, прошу, не ходи, пожалуйста, Тэ... Чонгук распахнул глаза и захлопнул рот рукой, шарахнувшись от Вантэ назад на несколько шагов, словно от самого сильного кошмара. Он быстро заморгал, стараясь осознать, чье имя только что чуть не сказал. Как он мог перепутать? Как мог настолько сильно выпасть из реальности, что совершенно забыл, кто перед ним находится? Как мог позволить себе так ошибиться?! — Чонгук, пожалуйста... Брюнет зарылся пальцами в волосы, впиваясь в кожу, и закачал головой из стороны в сторону, дернувшись от протянутых рук. Нет. Он не мог перепутать. Не мог. — Хей. Нет, это не его голос. Это не он перед ним. Это лишь иллюзия. Лишь его собственное наваждение. — Посмотри сюда. Стой. Замолчи. Хватит. — Чонгук! И стало тихо. Так тихо, будто в одно мгновение все вокруг замерло, остановилось. Чонгук не слышал ничего вокруг: ни шелеста листьев, ни звона, ни ветра или дождя. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Он замер с поднятыми у головы руками, не в силах пошевелиться. Вантэ стоял прямо напротив и, отбросив чужие руки, накрыл ладонями его уши, одновременно заставляя Чонгука смотреть прямо на него. Вантэ испугался. Когда Чонгук отшатнулся, стоило парню лишь протянуть к нему руки, Вантэ правда испугался, не зная, что делать. Он не понимал причину такой резкой смены настроения, не знал, что именно так сильно повлияло на Чонгука, ведь после их первой встречи прошло всего лишь чуть больше недели. Но несмотря на это не посмел бы даже отвернуться. Поэтому сейчас, стоя прямо перед Чоном и сжимая в ладонях его лицо, Вантэ пытался поймать взгляд черных глаз, которые то и дело жмурились. Руки Чонгука, которые фотограф буквально оторвал от головы, видя, как брюнет впивается в свою кожу, все еще находились вверху. Чонгук так и замер с поднятыми руками, и если бы он вновь опустил их, то ладони легли прямо на пальцы Вантэ. Возможно, со стороны они выглядели невероятно странно, стоя под вновь начинающимся дождем и совершенно не обращая на него внимания. Возможно, сам Вантэ не должен был прикасаться к Чонгуку. И все же какое-то облегчение зародилось в груди, когда Ким все-таки смог заставить Чонгука хоть немного успокоиться. — Все хорошо, — тут же произнес Вантэ, сумев поймать взгляд напротив. Эта фраза коснулась ушей Чонгука словно ветер. Он вглядывался в шоколадные глаза напротив, видел, как шевелятся губы, произнося слова, и в какой-то момент это правда повлияло на него умиротворенно. Однако от тихого, взволнованного голоса он вновь мелко задрожал, с силой зажмурив глаза, и в ту же секунду ощутил поглаживания больших пальцев по скулам. Брюнет вздохнул, стараясь выровнять дыхание. Его руки опустились на чужие запястья, не касаясь кожи, там, где кончались рукава теплой кофты, и Чонгук чуть сжал пальцы, стараясь сконцентрироваться на чужих прикосновениях. Это не было чем-то странным. Чонгук вообще не задумывался в данную секунду о происходящем вокруг, стараясь просто успокоиться. И у него это получалось, хоть и не без помощи. — Чонгук, — вновь приглушенно услышал парень, приоткрывая глаза и стараясь не перепутать двух людей с полностью идентичными голосами. Вантэ продолжал сжимать ладони на Чонгуковых висках, однако его пальцы ослабли. Фотограф улыбнулся, чуть наклонив голову и заглядывая в чужое лицо, чтобы убедиться, что его слушают. — Мы уходим.

***

— Боже, как же тепло, — на выдохе произнес Вантэ, ставя на стол две пустые чашки. Рядом примостились два чайника. — Я не знал, какой ты любишь, поэтому взял один зеленый и один черный. Как же я люблю чай, это питье небес, ты знаешь? — он с невероятным трепетом подхватил один из чайничков и налил себе чай. С блеском в глазах обхватил двумя ладонями свою чашку и навис над ней лицом, глубоко вдыхая. Он не отпил, поэтому вероятнее всего Вантэ просто наслаждался запахом и грелся. — Я не думал, что рядом будет эта кафешка. Там, где я жил, она тоже была, поэтому я очень удивился, когда увидел знакомое название. Повезло. Да, повезло. Потому что в том состоянии, в котором Чонгук сейчас находился, он просто не смог бы водить машину. Всю дорогу из дворца Вантэ тянул его за собой за запястье, и Чон был слишком погружен в свои мысли, чтобы хоть как-то следить за дорогой и идти самостоятельно. Чонгук осознал, что они идут не в сторону парковки лишь тогда, когда они остановились перед каким-то пешеходным переходом после недолгой, как показалось, ходьбы. Но когда парень спросил, куда они идут, Вантэ лишь повернул к нему голову, и на его лице Чонгук увидел выражение такого облегчения, будто брюнет после сотни просьб наконец-то на него взглянул, что вопросы как-то сразу вылетели из головы, и Чон позволил фотографу вновь схватить себя за запястье и утянуть вперед. Сейчас же Чонгук сидел на вязаном стуле за маленьким столиком в кафешке, и парень был готов ставить алтарь во имя Смерти за то, что огромное панорамное окно, у которого они устроились, не выходило в сторону дворца. Чон отвел глаза от улицы, на которой вновь разыгрался дождь, и оглянулся вокруг. Это было место, которое можно было назвать самым банальным и одновременно идеальным представлением кофейни. Маленькие столики с аккуратными салфетницами, диванчики по углам помещения, длинные настенные полки, на некоторых из которых стояли кружки и чайнички, а на других ( в частности самых верхних ) валялся всяких хлам, барная стойка, за которой уже сидела пара посетителей. То и дело доносились звук звяканья посуды и шипение кофемашины, а еще запах... да, запах невероятно уютный и спокойный, граничащий с резкостью и душистостью и так сильно контрастирующий сейчас с бушующей за окном погодой. Чонгук вновь вернул свои глаза на стоящую перед ним чашку. Он как-то замедленно поднес к ней руку и легонько щелкнул пальцами по белой поверхности. Раздался еле слышимый звон. — Ты любишь чай? Прости, я не знал, какое кофе ты любишь, если вообще любишь, а с чаем не так сильно можно ошибиться, так что я взял его. Кстати, тут очень вкусное печенье, особенно мятное и ванильное... О, тут же есть еще и салаты. В кафе моего города их не было. Ты не голодный? Я бы... Чонгук вдруг усмехнулся, заставляя Вантэ замолчать. — Ты любишь чай? Окружающий шум окружил их на секунду, не дав тишине наполнить расстояние между ними. — Обожаю. Брюнет наконец оторвал глаза от чашки. Вантэ уже был готов взглянуть в черные глаза, но Чонгук остановился на сжатой в чужих пальцах кружке. — Какой? — Не знаю, — тут же ответил Ким. — И черный, и зелены, цветочный, фруктовый... Только с корицей и мятой не люблю. Чонгук кивнул, только сейчас заметив, что в кружке Вантэ трепетала жидкость светлее, чем в другом чайнике. Чон заморгал, вновь опустив глаза в чашку. Это уже даже переставало быть забавным. — А ты? — Что? — Чонгук поднял голову, наконец посмотрев на Вантэ. — Любишь чай? — повторил розововолосый, чуть наклонив голову. Ненавидит. — Немного, — пожал плечами Чон, уставившись на чайники. — Но черный больше. — Фух, я уж думал, что совсем промазал. Просто было слишком неудобно тебя спрашивать, когда... — он запнулся и в следующую секунду схватился за чашку обеими ладонями и поднес ее к лицу, отпивая. Неожиданно Чонгук коротко рассмеялся, снисходительно глядя Вантэ в глаза поверх кружки. — Спасибо, — произнес он с абсолютной серьезностью. — И прости. Правда, прости, мне очень жаль, что ты это увидел, и что я сорвал тебе выполнение работы. Вантэ чуть опустил чашку с зеленым чаем. Его взгляд стал неуютно проницательным, и Чонгуку пришлось приложить усилия, чтобы не отвернуться. Фотограф чуть поджал губы, мелко кивнув, будто самому себе, и с легким стуком поставил чашку на стол. — Я могу сказать тебе нечто странное? — спросил парень, не поднимая головы от желтоватой жидкости. — Конечно, — ответил Чонгук, чуть наклоняясь вперед и опираясь локтями о поверхность стола. Хотя он был уверен, то, что странно для Вантэ – абсолютно нормально для него. — Понимаю, это наверняка будет звучать невероятно наивно, но, — он фыркнул. — Мне правда приятно проводить с тобой время, Чонгук, — розововолосый поднял глаза, и Чон сделал все, чтобы не позволить себе рвано втянуть воздух. — Не подумай неправильно, я просто... Будто на интуитивном уровне мне спокойно с тобой, хотя я абсолютно ничего про тебя не знаю, — он тихо рассмеялся, глаза его повеселели. — Ты вроде моего спасения в совершенно незнакомом городе, и я до сих пор не могу поверить, что ты нашел меня только по моему творчеству, — у брюнета заскрежетали шестеренки в голове, стараясь вспомнить, о чем говорит Вантэ. Он совершенно забыл о своем предлоге находиться рядом с фотографом. — Поэтому, если ты все еще не остыл к тому, что я делаю, и тебе не надоели все эти похождения, я бы хотел продолжать с тобой... эм, сотрудничать? — он улыбнулся, но тут же смутился, закрывшись за вновь поднятой чашкой чая. — Ты не подумай, ты ведь говорил, что работаешь, поэтому я не буду отвлекать тебя так часто, или ты можешь писать, когда у тебя освободиться время и... Чонгук глубоко вздохнул, понимая, что может прекратить все это прямо сейчас. Прямо сейчас он может сказать, что у него нет времени, что он уезжает прямо сегодня, что просто перегорел ко всему происходящему. Он может в эту же секунду отпустить все, заставить двигаться без его участия, и вновь стать простым наблюдателем. Каким всегда был. Юнги ведь запретил это все с самого начала. Он позволил Чонгуку лишь раз поговорить с этим человеком, но это, вероятнее всего, и было тотальной ошибкой. Чонгук понимал, что он не может даже думать про что-то кроме проклятия. Они должны скорее найти человека, чья родовая линия связана с одним из тех людей, кто их проклял. Должны понять, как избавиться от этой бесконечной жизни, а если и нет, они должны любыми способами уничтожить Минсика... Освободить Чимина. Юнги не позволит никаким факторам этому помешать. Они уже многие года не могут найти ничего, что бы могло им помочь, и даже та встреча десять лет назад... Та встреча, на которой Чимин, они оба это знали, пытался им помочь, показать ответ, все равно ничего не дала. Чонгук и Юнги не знали, что им делать. Они были в тупике. Тупике, из которого был лишь один выход – человек, имеющий шаманские способности такие же, как и у своих предков. Чонгук вглядывался в невероятные знакомые черты, пытаясь найти хоть какое-то отличие, найти возможность засомневаться в своих мыслях. Но нет. Перед ним сидел Тэхен. Его Тэхен. Пусть с другим цветом волос, пусть его поведение иногда абсолютно отличалось от пошлого, но это правда был он. И если это так, то Намджун определенно может отыскать еще одного человека, который сможет освободить их. Человека, сидящего прямо перед Чонгуком. — Хорошо, — выпалил он, стараясь прекратить сумбурный монолог. — Да, я понял. Если ты еще не разочаровался во мне, то я, конечно, согласен. Юнги не посмеет отказать от еще одного шанса освободить Чимина. Как и Чонгук не посмеет утратить возможность на... спасение. Да, на спасение. И ни на что больше. Если Мин и будет в ярости от того, что Чонгук заводит хоть какие-то связи с непричастными людьми, то факт того, что Вантэ может оказаться предком... нужных им людей он игнорировать не сможет. Со стороны послышался облегченный вздох, и Чон тут же оторвался от мыслей. — Я точно тебе не надоел? — спросил Вантэ. Чонгук не сдержал усмешки. — Это я должен спрашивать, учитывая то, что я сорвал тебе сегодняшнюю фотосессию. — Погода все равно окончательно испортилась, — тут же покачал головой Вантэ и взглянул в окно. — Не волнуйся так. Будем считать это моей оплатой за то, что я всегда отвлекаю тебя от дел. — Это не так, — покачал головой Чонгук. — Да, есть моменты, когда мне неудобно, но они быстро исчезают и не доставляют мне неудобств. Вантэ ничего не ответил, продолжая смотреть куда-то за стекло. Но молчание продлилось недолго. — Прости, правда, я не могу удержаться, можно я спрошу кое-что? — Конечно. — Ты, — он покрутил кольцо на пальце. — Кем ты все-таки работаешь? Не ожидавший такого вопроса Чонгук чуть вскинул брови. — Тебе правда интересно? — Нужно сровнять счеты, — пожал плечами Вантэ и абсолютно неожиданно и несвойственно ему гаденько улыбнулся. Чонгук фыркнул, откинувшись на спинку стула, и прошелся взглядом по кафе, вновь возвращая его на фотографа и улыбнувшись в ответ. — Справедливо, — заметил он, на что Вантэ тут же смущенно поджал губы. Чонгук на секунду задумался. Ведь ничего плохого не будет, если так подумать. — Я бизнесмен. На какое-то время Вантэ замер с широко открытыми глазами. Но затем прыснул, скрестил руки на груди и посмотрел на Чонгука так, будто тот очень глупо над ним пошутил. — Бизнесмен? — Да. — Прямо настоящий бизнесмен? — улыбка все больше расцветала на лице розововолосого. Чон скользнул по ней взглядом, вновь возвращаясь к глазам. — Ты что, смеешься надо мной? — Ну, — протянул Вантэ, тактично отводя глаза. Чонгук наигранно возмущенно вздохну. — Ты даже не отрицаешь! — Ким рассмеялся и склонил голову, скрывая это. Челка упала на его глаза, и Чонгук сжал пальцы, не давая себе поправить ее. — Не веришь. — Просто ты, — парень прикрыл рот рукой, стыдясь своей насмешки. — Совершенно не похож. Чонгук бы тоже не поверил, что кто-то в свои реальные двадцать пять может быть настоящим предпринимателем. Особенно с нуля. Он вдруг оперся на локти, нависая над столом и тем самым заставляя Вантэ чуть отстраниться от неожиданности. Но Чонгук посмотрел в окно, вглядываясь во что-то далекое, а затем поднял руку, указывая. Ким проследил за направлением его руки. — Видишь вон там, за холмом, район многоэтажек,— Вантэ кивнул. И Чонгук откинулся обратно в кресло. — Видишь три самых высоких здания? — снова кивок. — Одно из них мое. Чонгук в предвкушении сдерживал улыбку, наблюдая, как лицо Вантэ сначала застыло, пытаясь точнее разглядеть вид из окна, затем чуть нахмурилось, будто парень только сейчас стал осознавать услышанное. Он медленно обернулся, вперившись в Чонгука глазами, полными непонимания. — Прости, я, — он чуть качнул головой. — Повтори пожалуйста. — Первое справа, — еще раз произнес Чонгук. — Оно принадлежит мне и моей компании. Ладно, и еще моему другу. — Ты что, не шутишь? Чон вдруг совершенно серьезно взглянул Вантэ прямо в глаза. — Я могу сделать абсолютно все, — произнес он. — Но я никогда не совру тебе. Ким еще раз скользнул глазами к окну. — Ладно, хорошо. Не думаю, что в Сеуле это что-то невозможное. Да. Это, кстати, многое объясняет, ты знаешь? Например то, почему ты скрываешь свой род деятельности. Только, пожалуйста, не говори, что ты один из самых богатых людей Кореи. — Это не так. Всего лишь всего мира. — Ну и слава богу, — тут же кинул Вантэ, хватаясь уже за чайник с черным чаем и наливая себе в чашку. — А то я бы точно умер от смущения. Фанат-миллионер, уму непостижимо, — и он отпил, будто пытаясь тем самым окончательно проглотить полученную информацию.

***

Чонгуку не хотелось оставлять Вантэ на станции метро, как он это всегда делал. На улице все еще шел дождь, а потому фотограф с двумя сумками аппаратуры наверняка промок бы. Сначала, когда заходил в метро, и потом, идя домой по улицам. Но Вантэ покачал головой, сказав, что ничего страшного не случиться, если он чуть-чуть прогуляется. И Чону пришлось согласиться. Вытягивать, где живет парень, Чонгук не осмелился, поэтому он как можно ближе подъехал к станции. — Еще раз спасибо, что помог, ты не представляешь, как это важно, — Вантэ отстегнул ремень безопасности и повернулся к брюнету. — Знаешь, слушая все, что ты рассказывал про любое место, куда бы мы ни приехали сегодня, я подумал, что ты учитель истории, — Чонгук улыбнулся. — Но ты сказал, что у тебя просто есть друг, который знает все об истории Кореи, — Вантэ сказал это голосом, полным смесью восхищения и легкой зависти. Чон сдержал улыбку. Если Намджун узнает, что у него появился фанат, то умрет от смущения. — То, что ты сказал про свой род деятельности... — продолжил Вантэ более тихим голосом. — Считай, что ты сорвал куш, — вдруг выпалил Чонгук. На несколько секунд в машине повисла тишина, нарушаемая лишь каплями дождя по стеклам. А затем Вантэ рассмеялся. Так громко и так заливисто, что Чонгук, постепенно осознавая, что только что сказал, закрыл лицо руками, стараясь унять рвущееся наружу смущение и стыд. — Ты... Ты, — пытался выдавить из себя Вантэ сквозь смех и выступающие от него на глазах слезы. — Забудь, что я сказал! — Да, да, хорошо, — фотограф махнул рукой, не в силах сказать что-то еще. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь. — Ну, я пойду? — стараясь вновь не рассмеяться, проговорил Вантэ. — Хорошо, — не глядя на него, кинул Чонгук. — Ей, да не смущайся ты так. — А чего мне смущаться? — вскинулся Чон, вновь поворачиваясь к Вантэ и на секунду стушевавшись от яркой улыбки. — Ну, зато теперь я точно уверен, что ты не из мафии или типа того. — Ты думал, что я из мафии? Вантэ снова начал заливаться смехом. — Ладно, ладно, все, — он открыл дверь машины и, придерживаясь за дверь, поудобнее закинул ремни сумок. — Тебе точно не надо помочь? — Чонгук чуть нагнулся к двери, чтобы беспрепятственно видеть лицо Кима. — Нет-нет, все в порядке. Еще раз спасибо. Если бы не ты, я бы, наверное, только половину успел отснять. И не волнуйся, — он чуть замялся, но продолжил. — Ты ничего не испортил. Розововолосый посмотрел на Чонгука, заставив кивнуть: — Хорошо. Между ними повисла не давящая тишина. Чон заметил, как Вантэ разлепил губы, и еле удержал взгляд на глазах, ожидая, что тот скажет. Но фотограф заморгал, вновь улыбнулся и кивнул. — Тогда до встречи, — сказал он на прощание и захлопнул дверь. Чонгук наблюдал, как Вантэ быстрым шагом спешит к станции, стараясь как можно меньше намокнуть. Чон думал, что парень как всегда скроется в дверях, но Вантэ вдруг развернулся, и Чонгук даже сквозь легкую пелену дождя увидел, как тот махнул ему рукой и скрылся в дверях станции. Брюнет запоздало поднял свою в ответ, понимая, что Ким бы не увидел этого даже если бы остался стоять на улице. Чонгук уткнулся лицом в ладонь, потирая глаза. И засмеялся. Тихо, задушено, будто смех болью отражался в его легких, с каждым вздохом заставляя все тяжелее дышать. Чон резко откинулся на сиденье, запрокинув голову и зажмурив глаза. Его плечи продолжали подрагивать в унисон со стучащим по крыше дождем, и одновременно с этим было очень тихо. Звенящая тишина в прямом своем проявлении. Чонгук глубоко вздохнул и опустил руку с глаз на шею, еле касаясь пальцами кожи. Место еще горело от прикосновений и воспоминаний. Он вновь сипло хмыкнул и уткнулся лбом в руль, сжимая горло, царапая кожу. Это должно пройти. Мимолетное наваждение, слабость. Непозволительные воспоминания, выплеснувшиеся лишь из-за того, что Чонгук потерял контроль. Это должно пройти. До встречи с Ким Вантэ так было всегда.

От Автора Поздравляю с выходом нового альбома BTS "BE"! Надеюсь, эта глава вам понравиться так же, как и новые песни. Спасибо, что продолжаете читать!